Даниил Викторович Панков Рэйвен

Рейнольд Рэйвен стоял у глухой мраморной колонны, держа в руке бокал с нетронутым шипучим вином. В центре зала, под ослепительными лучами голо-прожекторов, шло награждение непричастных. Секретарь Совета Конфедерации с дежурной белозубой улыбкой вешал тяжелый, усыпанный драгоценными камнями Орден Славы на грудь холеного, пухлого генерала из логистического ведомства. Генерал картинно салютовал камерам, хотя во время бойни у Плеяд сидел даже не в командном бункере за три сектора от зоны поражения. Скорее всего толкал где-то по заданию отца на лево оборудование.

Рэйвена, который тактически рассчитал траекторию вывода крейсера и буквально вытащил флот из гравитационной могилы, в официальном рапорте упомянули лишь вскользь — сухой, безликой строчкой в самом конце, мелким шрифтом перед списком потерь. Вся слава, все триумфальные заголовки новостных сетей ушли тем, кто умел выгодно улыбаться на камеру и вовремя делиться прибылью от военных поставок.

— Хороший прием, Рейнольд. Организаторы постарались, — раздался сзади знакомый скрипучий голос.

Рэйвен не оборачивался. Маршал Вильям Рэйвен подошел не спеша, держа бокал с темным селекционным вином. На его безупречном маршальском мундире не было свободного места от регалий. Он даже не взглянул на пустую грудь сына. Его глаза, холодные и серые, как обшивка боевого корабля, скользнули по лицу капитана.

— Рапорт по Плеядам составлен безграмотно, — тихо, так, чтобы слышал только сын, произнес Маршал. Он сделал глоток и добавил с ледяным равнодушием: — Траекторию вывода флагмана ты затянул на три секунды. Мог бы лучше.

У Рэйвена перехватило дыхание. Внутри, под черным сукном мундира, все сжалось в тугой ледяной узел. Жесткий воротник врезался в горло. «Мог бы лучше». Вечное, неизменное отцовское клеймо. Сколько бы жизней он ни бросил на алтарь Конфедерации, сколько бы тактических побед ни вырвал зубами — для Вильяма Рэйвена он всегда оставался тем самым пятилетним мальчишкой, который совершил роковую ошибку у ледогенератора.

Маршал холодно кивнул кому-то из приближенных сенаторов и, не дожидаясь ответа сына, неторопливо пошел прочь, растворяясь в толпе лощеных гостей.

Рэйвен задыхался от этой фальши, от запаха сладких духов, от натянутых резиновых улыбок и тяжелого золота на чужих погонах. Ему комфортнее на поле боя, а не в бальном зале. В этот момент чья-то тяжелая, мозолистая рука бесцеремонно легла ему на плечо.

— Ну и рожа у тебя, спецконтроль, — раздался негромкий хриплый голос.

Рэйвен резко повернулся. Перед ним стоял Влад Коваль — его однокурсник по Академии. Простой парень из рабочих низов Терры-4, чудом пробившийся по карьерной лестнице флота в офицеры и отправленный в столицу на курсы повышения квалификации. Влад был в простом, поношенном дежурном кителе, и его присутствие в этом зале выглядело почти оскорблением для местной элиты.

— Смотрю на тебя и думаю: сейчас или в обморок упадешь от их одеколонов, или начнешь палить из табельного, — оскалился Влад. Он отобрал у Рэйвена бокал с шампанским, брезгливо понюхал и поставил на поднос, проходящего мимо официанта. — Хватит киснуть среди этих пиджаков. Пошли отсюда.

— Коваль, я не могу просто уйти, это официальный прием... — сухо попытался возразить Рэйвен, но Влад железной хваткой сжал его локоть и потащил к боковому выходу для технического персонала.

— Да клал я на их протокол. Они даже не заметят, что тебя нет. Твою фамилию зачитали для галочки, ты им больше не нужен. Пошли, Рэй. Тебе надо выпить и расслабиться нормального пойла, а не этой синтетической дряни.

Они скользнули за тяжелую портьеру, миновали бесконечные коридоры служебного блока и вышли на посадочную платформу. Через десять минут грязный технический глайдер Влада уже нес их вниз, пробивая слои облаков и смога, уходя с сияющей верхушки столицы на самые нижние, закопченные ярусы Терры-4.

Здесь воздух был другим. Он отдавал запахом жженого пластика, дешевого синтетического жира из уличных забегаловок, машинного масла и сырости огромного мегаполиса. И этот воздух Рэйвен впервые за много месяцев вдохнул полной грудью.

Глайдер притерся к обшарпанной стене у огромного неонового указателя, который моргал разбитыми лампами: «Клуб Джонни». Из полуподвального входа тянуло тяжелым басом, дешевым табачным дымом и пережаренной вишней.

Влад уверенно вел его за собой сквозь прокуренную толпу портовых рабочих, шахтеров и мелких торговцев, пробираясь к дальнему углу барной стойки. Рэйвен в своем черном тактическом мундире ловил подозрительные, косые взгляды завсегдатаев, но шел ровно, не сбавляя шага.

— Давай быстрее, спецконтроль, — бросил на ходу Влад, оборачиваясь. — Там наши девчонки уже столик забили у стойки, заждались!

В самом углу, где неоновое освещение разбавлялось относительным полумраком, за грубо сколоченным столом сидели две девушки. Одна из них сразу потянулась навстречу Владу.

Влад шумно задвинул тяжелые стулья и весело представил друга:

— Девчонки, это Рэй, мой однокурсник. Рэй, это Лора... А это моя ненаглядная Мэган! — он с ходу приобнял Мэган за плечи, обозначая границы.

Рэйвен вежливо, но отстраненно кивнул девчонкам, сохраняя безупречную армейскую осанку. Лора открыто улыбнулась ему в ответ. – Привет, Я Лора. Мэган сказала, что вы сбежали с генеральского банкета? -она указала своим изящным пальчиком в экран проектора. – Скажи, а там интересно? Столько дам в красивых платьях!

- Не особо! – мрачно буркнул Рэй.

Влад перегнулся через стойку и заказал бутылку мутного местного напитка на всех. Бармен молча выставил тяжелые стаканы из толстого стекла. Рэйвен с явным сомнением посмотрел на свою посуду — после стерильных армейских стандартов эта серая жидкость выглядела, мягко говоря, небезопасно. Он помедлил, не торопясь протягивать руку.

Лора заметила его замешательство. Она мягко улыбнулась, придвинула к нему тарелку с простой острой закуской и негромко произнесла:

— Не бойся, красавчик, не отравишься! Оно хоть на вкус так себе, но под хорошую закуску расслабляет! Вот попробуй, Хамон который ты ни где больше не найдёшь. Дядя Игнат, трактирщик, делает его сам и обваливает в натуральном красном перце. Но будь осторожен! Огонь!

Рэй покосился на Лору – Красавчик? Так меня никто ещё не называл– подумал он. В голосе Лоры звучала простая, приземленная забота, которой Рэйвен не чувствовал уже очень давно. Этот мягкий тон обезоруживал. Рэйвен молча взял тяжелый стакан, кивнул Лоре и выпил. Дешевое пойло обожгло горло, но почти сразу по телу разлилось приятное тепло. Следом он закинул в рот тонкий ломтик мяса и поразился сочетанию вкуса. Это было чертовски вкусно! Напряженные мышцы плеч впервые за вечер начали немного расслабляться, он расстегнул крючки и жесткий воротник мундира перестал казаться удавкой.

Он потянулся к тарелке и взял ещё один ломтик мяса. Лора весело подмигнула ему.

Над барной стойкой висел старый, покрытый слоем пыли и копоти голо-проектор, на котором без звука крутили повтор трансляции парадного приема из Генштаба. Влад, уже успевший прилично приложиться к стакану, коснулся взглядом мерцающего экрана. На нем как раз показывали лощеную физиономию генерала Линдена, принимающего орден.

Влад с грохотом опустил свой стакан на липкое дерево стола так, что остатки пойла выплеснулись ему на пальцы.

— Вот ведь суки! — Коваль в гневе ткнул пальцем в сторону экрана. Девчонки испуганно затихли. — Ты погляди на них! Генерал получает Орден Славы за «образцовую тактическую эвакуацию». Да этот боров бы в штаны наложил если бы присутствовал там! Рэй, они могли бы тебе хоть сраную медальку дать, хоть какую-то жестянку на грудь повесить! Ты один всю эту операцию на хребте вытащил! Если бы не ты, от их крейсеров только пар над дырой остался бы! А тебе — ничего. Просто строчка в рапорте. Крысы штабные...

Рэйвен на мгновение окаменел. Тепло от выпитого алкоголя испарилось, уступив место привычному ледяному холоду. Лицо его превратилось в мертвую серую маску, взгляд уперся в грязный стол, а кадык у судорожно дернулся. Голос маршала Вильяма снова зазвучал в ушах звенящим набатом: «Мог бы лучше. Мог бы лучше...»

Лора внимательно смотрела на Рэйвена. Она видела, как побелели его костяшки на сжатых кулаках. Она бесшумно поднялась со своего места, пересела к нему вплотную и мягко закинула теплую руку ему на шею, прерывая пьяный ор Влада. Лора заглянула в его застывшие серые глаза и тихо, но отчетливо прошептала:

— Не грусти, мой герой. Хочешь, сегодня твоей наградой буду я?

Слова Лоры подействовали на Рэйвена как разряд дефибриллятора. Её тёплая, мягкая ладонь скользнула по его шее, она потянулась к его губам своими, Рэйвен вздрогнул, плечи его рефлекторно напряглись, но он не отстранился. Впервые за долгие годы он не чувствовал себя лишним.

Влад Коваль, уже вовсю обнимавший свою Мэган у стойки, только понимающе ухмыльнулся, показав большой палец руки, мол: «Удачи, спецконтроль!». Лора мягко потянула Рэйвена за руку, уводя его из душного, прокуренного зала в сырую прохладу нижних ярусов. Лора жила недалеко, они направились к ней — в крошечную, дешёвую квартиру в предместье, они шли густым ночным туманом под тусклыми фонарями и не переставая целовались. Дома у Лоры пахло сладким травяным чаем и чистым бельем. Это был совершенно чужой, непонятный, но невероятно притягательный для Рэйвена мир.

Когда за ними закрылась дверь, Рэйвен замер посреди узкой комнаты как истукан. Он не знал, куда деть свои огромные руки, привыкшие держать только оружие и штурвал. Но Лора не испугалась его угрюмого молчания. С тихим щелчком разогнулся стальной крючок у самого горла, и Рэйвен судорожно, со свистом выдохнул, словно его только что вытащили из вакуума на палубу. Лора бережно, пуговица за пуговицей, расстегнула его мундир и стянула его с широких плеч. Первая близость была для Рэйвена ошеломляющим хаосом. До этого все его редкие контакты с женщинами были будто по уставу, холодны и ритмичны. С Лорой всё было иначе. Это была неистовая, обжигающая волна чистой страсти и безумного гормонального взрыва. Её горячее, податливое тело под ним казалось невозможным чудом. Рэйвен сжимал её в объятиях, отчаянно боясь сломать своими мозолистыми руками, но Лора лишь крепче прижималась к нему, заглушая его рваное дыхание своими поцелуями. В эту ночь он впервые в жизни провалился в пропасть наслаждения. Следующие два дня увольнительной превратились в настоящее безумие. Рэйвен напрочь забыл о Генеральном штабе, о Спецконтроле и об отцовском давлении. Они почти не выходили из её тесной квартиры: спали до полудня, пили дешевый суррогатный кофе прямо в постели и без конца разговаривали. Рэйвен в основном молчал, слушая её звонкий, легкий смех и простые истории о её жизни пригороде, чувствуя, как внутри него что-то меняется.

Рано утром раздался сигнал тревоги на коммуникаторе, Рэйвен с спросонья рванул к форме и влетел в неё, когда последний стальной крючок со щелчком запечатал его горло, возвращая на лицо мертвую, ледяную маску офицера Спецконтроля он почувствовал себя неловко. Рэйвен не умел проявлять нежность. Он сухо поблагодарил Лору за «хорошо проведенное время», вежливо попрощался и быстро ушел.

Оказавшись в холодной ходовой рубке крейсера «Аквилон», Рэйвен заступил на бесконечную многочасовую вахту. Перед глазами плясали безликие тактические сетки, перемигивались сигналы сигнатур кораблей ведущих разведку и вступающие в короткие стычки с пиратами, по стоило ему закрыть глаза, как он физически ощущал запах её волос, тепло её кожи под своими ладонями и слышал её тихий смех. Он гнал этот фантом, но всякий раз возвращался и Рэй понял, что дико, невыносимо хочет вернуться к ней.