Даниил Иваков Еда, собаки и расследование

— Софа! — закричал он, махая рукой. — Садись, подвезу! Куда ехать, прекрасная незнакомка?

Она подошла, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

— На работу, — ответила она, садясь на переднее сидение. — Привет, Вов.

— Привет-привет, — он тронулся с места, искоса поглядывая на нее. — Ну, рассказывай. Как ты? Как родители? Как жизнь вообще? Сто лет тебя не видел!

София отвечала, а сама украдкой разглядывала его профиль. Надо же, как изменился. Стал таким красивым. Она поймала себя на том, что краснеет еще больше, и поспешно отвернулась к окну.

— А ты, я смотрю, совсем не изменилась, — вдруг сказал Вова.

София надулась, но он тут же, заметив ее реакцию, быстро добавил:

— В хорошем смысле! Осталась такой же красивой, какой была. Честное слово.

Она не успела ответить — он уже потянулся назад, на заднее сидение, и, не отрывая взгляда от дороги, достал небольшой подарочный пакетик.

— С днём рождения, Соф, — сказал он просто.

Она взяла пакетик, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Спасибо — прошептала она, но он уже перебил:

— Кстати, я теперь следователь. В другом городе работаю, а сюда — в отпуск, к родителям. Решил вот навестить родные края.

София только покачала головой. Надо же — он стал тем, кем когда-то мечтала стать она.

Они подъехали к ее работе — небольшой кирпичной конторке, притулившейся рядом с автомойкой. Здание было старенькое, но ухоженное, с красивыми окнами и парой клумб под ними, на которых еще цвели бархатцы. Вова остановил машину.

— Чем занимаешься вечером? — спросил он.

— Не знаю, — честно ответила она. — А что?

— Хотел бы поболтать. И отметить твой день рождения. Как ты на это смотришь?

София улыбнулась.

— Я тебе наберу, Шерлок, — сказала она, выходя из машины.

Он засмеялся, услышав детское прозвище, что-то ответил, но она уже закрыла дверь и не расслышала.

В офисе ее уже ждала Ольга — напарница, девушка постарше, чуть полненькая, недавно вышедшая из декрета. У нее были каштановые волосы, собранные в хвост, мешки под глазами, старательно замаскированные косметикой, и обычная офисная одежда — не вычурная, но вполне приличная.

— София! С днём рождения! — воскликнула она, всучивая ей пакет. — Вот, тут винцо и конфетки. Ой, а ты уже с подарком? И кто это тебя подвез такой красивый?

— Старый друг, — улыбнулась София. — Встретились случайно на остановке. Подвез.

— Старый друг? — Ольга прищурилась. — А кем работает? А где живет?

— Следователем. В другом городе, сюда в отпуск приехал.

— Следователем! — глаза Ольги загорелись. — А почему я его раньше не видела? А он тебе нравится?

— Мы просто друзья, — начала София, но Ольгу уже было не остановить.

— Вы в школе вместе учились? А давно вы знакомы? А встречались когда-нибудь? Первая любовь, да? А он женат? А почему ты о нем молчала? А какой он вообще? А чего ты краснеешь?

Вопросы сыпались градом, один за другим, без пауз и передышек. София открывала рот, чтобы ответить, но Ольга уже задавала следующий, и следующий, и следующий. София тонула в этом допросе, не успевая вставить ни слова, лишь беспомощно переводила взгляд с Ольги на дверь и обратно.

Спасла ее Евгения Ивановна — главный бухгалтер, вошедшая в кабинет. Это была женщина за пятьдесят, невысокая, но компенсировавшая рост неудобными, на взгляд Софии, каблуками. Полная, с короткими волосами, крашенными от седины в каштановый, в крупных очках на пол-лица и в строгом деловом костюме.

— Это что за базар? — рявкнула она, но в голосе ее слышалась скорее материнская строгость, чем настоящий гнев. — Конец месяца, отчетность, а вы сплетничаете! Быстро за работу!

Она перевела взгляд на Софию, и лицо ее смягчилось.

— С днём рождения, дорогая. Вот, это тебе.

Она протянула конверт и букет — красивые белые хризантемы в яркой розовой упаковке.

— Спасибо, Евгения Ивановна, — пробормотала София.

— Расти, умней, радуй нас, — сказала та, и в ее голосе послышались почти нежные нотки. — А теперь — за работу. Праздновать будем потом.

София хотела возразить, но не успела — Евгения Ивановна уже выпорхнула из кабинета.

Она сложила подарки в стол и принялась за работу.

Через час приехал Альберт Иосифович — ее непосредственный начальник. Невысокий, худой, с квадратным лицом, чисто выбритый, коротко стриженный, со смешными маленькими ушками. Одет он был, как всегда, в дорогой костюм, и пахло от него приятной туалетной водой — именно туалетной, а не одеколоном или духами. Он был ровесником отца, его другом, и именно поэтому юную выпускницу взяли когда-то в эту фирму. Альберт Иосифович считался в городе едва ли не самым богатым человеком: владел рестораном, автомойками, заправками, а недавно открыл магазинчик восточных сладостей — потому что его жена их обожала, а в городе ничего такого не было. И все это хозяйство обслуживали три бухгалтера, в числе которых была и София.

— С днём рождения, София Александровна! — провозгласил он, входя и доставая из-за спины огромный букет. Там было все: и розы, и хризантемы, и пионы, и гипсофилы, и матиолы. — Не знал, какие вы любите, поэтому здесь все. Будьте счастливы, молоды и прекрасны, как этот букет. У меня сейчас дела, вернусь к обеду. Не скучайте тут.

Он отшутился, подмигнул и уехал.

София смотрела на цветы, и чувства ее перемешались. Вроде бы все поздравляли, день был солнечный и хороший, но на душе все равно скреблась какая-то грусть, тоска и скука. Впрочем, от подарков и цветов стало повеселее.

Время потянулось тягуче, как патока. Она работала, принимала людей, приходивших с документами, — и почти каждый поздравлял ее. Кто-то искренне, кто-то просто потому, что так положено. Ближе к обеду вернулся Альберт Иосифович, заглянул, подмигнул, спросил, как дела, и снова исчез в своем кабинете.

Наконец, в пять часов, когда рабочий день подошел к концу и все уже собирались по домам, в кабинет вошла Евгения Ивановна. В одной руке она держала бутылку с фирменной настоечкой, в другой — контейнеры с закусками.

— Так, девочки, — сказала она решительно. — У Софии юбилей, двадцать пять лет. Мы это дело отметим. И никто ругаться не станет. Ольга, ребенок с кем?

— С бабушкой, — ответила та, уже придвигая стул.

Софии выбора не оставили. Да она и не сопротивлялась.

Посидели недолго — часа два, может, два с половиной. Говорили обо всем на свете: о работе, о заботах, о мальчиках и девочках, о начальнике и его жене, о деньгах, о детях, о планах. Настоечку распили на троих. Когда расходились, долго прощались, обнимаясь и целуясь в щеки.

София вышла на улицу в легком, приятном тумане. Автобусы еще ходили, но садиться в таком состоянии в душный салон не хотелось. Она решила идти пешком.

Она шла по знакомым улицам, и воспоминания всплывали одно за другим. Вот здесь она когда-то каталась на велосипеде. А в этом дворе жила школьная подруга, с которой они потом поссорились из-за какой-то ерунды. А здесь был старый ларек, где продавали самое вкусное мороженое.

Она проходила мимо офисного здания, которое построили пару лет назад, пока она училась в университете. Когда она вернулась и увидела его впервые, оно ее поразило. Бело-синее, этажей семь, с огромной светящейся вывеской, на которой сменялись температура, время и дата. Красивый ухоженный газон перед фасадом, пара елочек, своя парковка. Оно величественно возвышалось над всем вокруг, слишком современное, слишком богатое для этого района. Районное нефтяное управление. «А у нефтяников полно денег», — привычно подумала она, проходя мимо.

Напротив, через дорогу, стояла автозаправка, а чуть дальше — здание водоканала. Совсем другое дело. Старое, обветшалое, с вечно открытыми воротами. Во дворе сиротливо стояла «газель» без колес, подпертая кирпичиками. Грустный вид. «Поэтому у нас всегда проблемы с водой», — подумала она.

Зазвонил телефон. Номер был незнаком, но она, то ли под действием настоечки, то ли просто из интереса, взяла трубку.

— Алло?

— Софа, привет! Это Вова. Ты где?

— Плетусь до дома, — ответила она, поеживаясь. Вечерний воздух оказался прохладнее, чем она думала, и легкий ветерок пробирался под одежду. — Мы немного выпили на работе, меня развезло. Иду пешком.

— А где именно? Где мне тебя искать?

— Да я уже — она огляделась. — Тут заправка эта, ну, знаешь, рядом с нефтяным управлением. Потом это как его водоканал. Иду потихоньку.

— Я понял. Стой, где стоишь. Я сейчас буду. Жди и никуда не уходи.

Она остановилась у обочины. Ждать пришлось не больше десяти минут, но за это время она успела основательно продрогнуть. Даже настоечка, согревавшая изнутри, не спасала от прохладного августовского вечера.

Подъехала белая иномарка, Вова вышел — уже переодевшийся, свежевыбритый. На нем были серые спортивные штаны, кроссовки и обычная футболка. Поверх накинута черная ветровка, которую он тут же снял и набросил на плечи Софии.

— Какой же вы джентльмен, Шерлок, — усмехнулась она, кутаясь в теплую, пахнущую его запахом ткань.

Он только улыбнулся, открыл ей дверь. Она села. Он обходил машину и на секунду остановился у фары — заметил на стекле присохшее пятнышко от мошки, провел по нему пальцем, стирая. Потом обошел машину и сел за руль. Первым делом потянулся к бардачку, достал влажную салфетку и вытер руку.

— Терпеть не могу, когда фары грязные, — пояснил он, заметив ее взгляд.

София невольно задержалась взглядом на его бицепсе. Утром она не придала значения тому, как сильно он изменился физически, — слишком была занята тем, как изменилось его лицо. А теперь, в полумраке августовского вечера, в свете фонарей, она вдруг заметила, каким он стал мужчиной. Не мальчишкой уже — мужчиной.

Они тронулись. Вова поглядывал на нее — она сидела в полудреме, с приоткрытыми глазами, укутанная в его ветровку.

— Как ты? — спросил он тихо, и в голосе его прозвучала неподдельная, ласковая забота. — Сильно устала? Как день прошел вообще?

— Нормально, — ответила она коротко, но эта теплота в его голосе тронула ее сильнее, чем она ожидала.

— А подарок мой посмотрела? Понравился?

София вздрогнула. Подарок! Она про него совсем забыла. Пакетик так и лежал в сумке, даже не распечатанный. И тут же ее пронзила другая мысль — она ведь оставила на работе все остальные подарки. И букет от Альберта Иосифовича, и хризантемы от Евгении Ивановны, и пакет с вином и конфетами от Ольги. Все осталось на столе в кабинете.

— Я еще не открывала, — призналась она, чувствуя, как краска заливает лицо. — Столько работы было А еще я, кажется, все подарки забыла в офисе.

Вова тихо рассмеялся.

— Я так и думал. Я тебе пять сообщений написал — ты не ответила. Вот и пришлось звонить.

Они подъехали к дому. Быстро. Может, она даже уснула на пару минут и не заметила, как пролетело время.

Вова вышел, открыл ей дверь, взял под локоть и повел к дому. Князь встретил их громогласным лаем.

— Князь! Свои! — крикнула София, и лай стих.

В доме их встретил отец. Александр Сергеевич, невысокий, кряжистый, с пивным животиком, в домашних трениках и синей майке. Он стоял посреди прихожей с бутылочкой пива и, казалось, смотрел только на Вову.

— Вовка! — загремел он, даже не взглянув на дочь. — Сколько лет, сколько зим! Ну, проходи, рассказывай! Как родители? Как работа? А чего это ты в наших краях?

Отец продолжал расспрашивать Вову, полностью игнорируя Софию, которая стояла рядом, в чужой ветровке, с раскрасневшимися от алкоголя и прохлады щеками. Он расспрашивал о городе, о службе, о том, кормят ли там нормально. София стояла и смотрела на эту картину, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Пап! — почти крикнула она, оборвав отца на полуслове. — Я вообще-то тоже рада тебя видеть! И между прочим, это мой день рождения, если ты забыл!

Отец наконец перевел на нее взгляд и расхохотался — громко, раскатисто, от души. Подошел, обнял — крепко, по-медвежьи, поцеловал в лоб.

— Да помню я, дочка, помню. Все я помню, — сказал он нежно, и голос его дрогнул. — С днём рождения, моя рыжая. А я тебе тут подарочек припас.

Он открыл шкаф и достал большую расписную коробку. София ахнула. Это был тот самый сборник книг о Гарри Поттере, который она давно хотела, — в красивой специальной коробке, а внутри новенькие, пахнущие типографской краской книги. Дорогой, зараза. Она не позволяла себе купить его, держала в уме на случай, если вдруг разбогатеет.

— Папка! — она бросилась ему на шею, расцеловала, заобнимала, даже попыталась приподнять, но куда там.

Все посмеялись. Отношения у них с отцом были особенные — они постоянно подтрунивали друг над другом, могли смеяться над чем-то вместе, подшучивать над мамой (которая всегда обижалась). Теплые, доверительные, веселые.

В этот момент в прихожую вышла мама. Вова вытянулся по стойке смирно — совсем как в школе.

— Здравствуйте, Елена Михайловна!

— Здравствуй, Вова, — она улыбнулась тепло и ласково. — Как твои дела?

— Хорошо, спасибо.

Потом она перевела взгляд на дочь. София стояла, раскрасневшаяся, в чужой ветровке, и вид у нее был — как у промокшего котенка. В мамином взгляде смешались разочарование, обида и нежность.

— Что случилось? — спросила она тихо.

— На работе отметили день рождения, — ответила София. — Вова меня подвез.

Мама ничего не ответила. Она достала откуда-то из-за цветочного горшка конверт, вручила дочери и обняла ее — крепко, по-настоящему.

— С днём рождения, моя девочка, — сказала она. — Я хочу пожелать тебе, чтобы каждый твой день был наполнен светом, как это утро. Чтобы ты никогда не забывала, какая ты сильная и умная. Чтобы все твои загадки находили свои ответы. Прости меня. Я совсем забыла, что сегодня двадцать третье. Скоро первое сентября, мы так усиленно готовимся Совсем вылетело из головы.

Пока они обнимались, папа и Вова тихонько ускользнули на кухню. София почувствовала, как глаза щиплет. Да и у мамы тоже были глаза на мокром месте. Они поцеловали друг друга в щеки и, взявшись за руки, пошли на кухню.

Там уже суетился папа, накрывая на стол, а Вова помогал ему, расставляя тарелки. Вечер обещал быть долгим и теплым. День рождения все-таки наступил — по-настоящему, по-домашнему. И хотя София была уже взрослой, двадцатипятилетней, где-то глубоко внутри она все еще оставалась той маленькой рыжей девочкой в пижаме с единорожками, которая верила в загадки и знала, что ответ всегда где-то рядом.

Глава 3.

Следующее утро выдалось неспешным и немного туманным — по крайней мере, в голове у Софии. Она проснулась, когда солнце уже подобралось к зениту и нагло светило в окно, не задёрнутое шторой. Где-то в висках пульсировало эхо вчерашней настоечки.

София полежала ещё немного, глядя в потолок, потом медленно, с ленцой спустила ноги с кровати и поплелась в ванную. Умылась она быстро, но с прежней тщательностью — чтобы разбудить себя, смыть остатки сна и вчерашнего вечера. Пара пригоршней холодной воды в лицо, зубная щётка — и готово.

На кухне, развалившись на диване, лежал отец и смотрел телевизор. На экране мелькали кадры какого-то старого военного фильма — взрывы, крики «За Родину!», суровые лица солдат. Александр Сергеевич, не отрываясь от зрелища, скосил глаза на вошедшую дочь.

— О, проснулась. Как дела, доча? — спросил он и тут же снова уставился в экран, где как раз начиналась перестрелка.

— Нормально, — буркнула София, проходя к кофемашине.

Та заурчала, зашипела, наполняя кухню спасительным ароматом. Пока кофе готовился, София залезла в холодильник и достала вчерашние бутербродики, которые мама впопыхах накрыла на стол. Она села на стул, взяла кружку, сделала первый, обжигающий глоток и потянулась за телефоном.

Лента новостей была всё такой же скучной. Но тут пиликнуло сообщение от Веры: «Готова?

София чуть не поперхнулась бутербродом. Спортзал! Сегодня же суббота, и они должны идти на тренировку! Она быстро застучала по экрану:

«Слушай, вчера был тяжёлый день. Я как будто не очень хорошо себя чувствую. Похмелье, наверное, перебрала когда отмечала»

Ответ прилетел мгновенно:

«Не принимается! Если вчера отмечала, то сегодня как раз нужно всё растрясти. Легче будет, вот увидишь. Я уже выезжаю»

София вздохнула. Она знала Веру слишком хорошо, чтобы спорить. Если та решила, что они идут в зал, — значит, они идут в зал.

Она спокойно допила кофе, доела бутерброд, помыла кружку. Обернулась к отцу. Александр Сергеевич спал, даже не изменив позы: голова запрокинута, рот приоткрыт, одна рука свесилась с дивана, а на лице застыло выражение глубокого блаженства. София тихо прыснула, достала телефон и сделала снимок. Хихикнув, она отправилась в комнату собираться.

Складывая в сумку тренировочные вещи — леггинсы, майку, кроссовки, — она мысленно вернулась ко вчерашнему вечеру. Как они сидели за столом, болтали, ели, смеялись. Как Вова рассказывал байки с работы — про одного незадачливого угонщика, который пытался скрыться от погони на тракторе, но запутался в трёх соснах и в итоге сам вызвал полицию, потому что заблудился и испугался темноты. Как беседа плавно перетекла в политические дебаты между Вовой и папой, но парень, заметив, что Александр Сергеевич начинает горячиться, мягко отступил — то ли из уважения к старшему, то ли просто не желая портить вечер. И как мама потом сказала: «Вова, ты умница, что остановился. Мой муж в споре как танк — давит, пока не кончится бензин». И как они потом смеялись до слёз.

И почему-то, может, из-за приезда Вовы, ей вспомнилось детство. Как однажды они нашли на берегу речки старый, потрёпанный ботинок. Подошва на носке отошла, и он напоминал раскрытый рот — смешной и немного жуткий одновременно. Сначала они просто придумывали историю этого ботинка: как он там появился, кто его потерял, как сложилась его судьба. Вовина фантазия разыгралась не на шутку — он придумал, что ботинок принадлежал шпиону, который прятал в подошве секретные документы, а сам при этом ходил по берегу и делал вид, что курит трубку, подражая Шерлоку Холмсу из старого фильма. Он так уморительно это изображал — нахмуренные брови, пронзительный взгляд исподлобья, воображаемая трубка в зубах, — что София покатывалась со смеху. Именно тогда она и окрестила его Шерлоком. Прозвище прижилось. Он и правда тогда выдумал почти всю историю, а она лишь подыгрывала и подтрунивала.

Её мысли прервал громкий автомобильный гудок с улицы, а следом — телефонный звонок. На экране высветилось: «Вера».

— Уже выхожу! — крикнула София в трубку, даже не поздоровавшись.

Она схватила сумку и направилась к выходу. Отец всё так же спал на кухне. София на цыпочках, стараясь не шуметь, выскользнула за дверь и тихо закрыла её за собой. Во дворе Князь даже не поднялся — только вскинул лохматую голову, посмотрел на хозяйку и снова уронил морду на лапы. «Я тебя вижу, я знаю, что ты уходишь, буду ждать», — словно говорил его взгляд. София подмигнула ему и вышла за калитку.

Вера ждала в своей машине — небольшом красном хэтчбеке, из открытого окна которого доносилась бодрая попсовая музыка.

— Ты зачем бибикала? — с улыбкой спросила София, садясь в машину. — У меня папа спит. Он всю неделю вкалывал, устал, пусть отдыхает. Хотя, если честно, он так крепко уснул, что и пушкой не разбудишь.

— Ой, прости, — Вера виновато сморщила нос. — У меня такое хорошее настроение с утра, захотелось вот так по-дурацки погудеть. Ну что, едем?

Вера была из тех людей, которые с первого взгляда могут показаться немного стервозными — из-за выражения лица, которое всегда выглядело чуть надменным, из-за острых черт и пристального взгляда. Нежно-розовое каре, всегда безупречно уложенное, худенькая, подтянутая фигурка. Ей было двадцать четыре — на год младше Софии. Но за этой внешней оболочкой скрывался человек редкой доброты, весёлый и отзывчивый, настоящий прилипала. Если Вера решала, что они сегодня гуляют, — они гуляли, и спорить было бесполезно. Если у Софии что-то случалось неприятное, Вера срывалась и приезжала поддержать, даже если на часах была глубокая ночь.

Познакомились они пару лет назад через общих знакомых в летнем открытом кафе, на какой-то шумной вечеринке. Поначалу не особо общались — просто пересекались в компаниях. Но постепенно поняли, что им очень комфортно вместе. Общих интересов у них было немного, но они нашли способ это исправить: каждая решила попробовать то, чем увлекалась другая. Так София открыла для себя спортзал, а Вера — книги. И обе не пожалели. Возможно, по-настоящему они сошлись на фильмах. И на красивых актёрах — как выяснилось, типаж парней у них был примерно одинаковый.

Работала Вера парикмахером. Когда-то, после девятого класса, она твёрдо решила учиться на стилиста, но для этого пришлось бы уехать в другой город. Родители сопротивлялись, но Вера умела убедить кого угодно в чём угодно. После трёх лет учёбы она вернулась, устроилась в местную парикмахерскую, а сейчас, не без помощи родителей, открыла свой салон. Дела шли неплохо.

Они вырулили на главную дорогу и поехали через город. София рассеянно смотрела в окно. Проплывали мимо невысокие дома — где-то старые, ещё советской постройки, с облупившейся краской на фасадах, а где-то новенькие, обшитые сайдингом. У продуктового магазинчика толпились люди с сумками, у ларька с мороженым стояла очередь из детей. Возле небольшого сквера молодые мамы качали коляски, старики сидели на лавочках, а чуть дальше, на импровизированной сцене, репетировал местный духовой оркестр — доносились обрывки бравурного марша. Проехали мимо автобусной остановки, где скучали несколько человек, мимо парикмахерской с яркой вывеской, мимо аптеки с неизменным зелёным крестом.

Уже на подъезде к спорткомплексу София заметила в одном из переулков скопление машин — скорые, полицейские автомобили с мигалками, люди в форме и без.

— Смотри-ка, — сказала она, кивая в ту сторону. — Что там творится?

Вера бросила взгляд в зеркало заднего вида.

— Может, авария?

— В переулке? Вряд ли.

— Ну, может, сбили кого. Мало ли дураков? — пожала плечами Вера.

Они свернули, и переулок исчез из виду. Вскоре показался спорткомплекс — небольшое здание, которым София втайне гордилась. Когда-то её отец участвовал в его строительстве, и это был его первый объект в роли прораба. Раньше он был простым каменщиком, а здесь впервые взял на себя ответственность за целый проект — и справился на отлично. Снаружи спорткомплекс выглядел скромно, но внутри, как знала София, было всё необходимое.

Они вошли, поздоровались с охранником и подошли к стойке администратора. Девушка за стойкой приветливо улыбнулась:

— Девочки, добрый день. Ваша подруга уже пришла, ждёт вас в зале.

Они прошли в тренировочный зал и сразу заметили Лизу — она разминалась на коврике у зеркал, уже переодетая в спортивный костюм. Длинные белые волосы были заплетены в две аккуратные косички, милое круглое личико раскраснелось. Увидев подруг, она помахала рукой и вскочила на ноги. Они обнялись — тепло, по-настоящему.

Лиза была невысокой, но бойкой. Пухлое, милое лицо, серые глаза, пирсинг на нижней губе — маленький серебряный шарик, придававший ей озорной вид. Пышногрудая — чему и Вера, и София втайне сочувствовали, потому что спина у Лизы болела часто, хотя иногда и немного завидовали. Тоненькие ножки, руки, которые сама Лиза считала толстыми и вечно прятала в рукавах, хотя девочки её постоянно убеждали, что это не так. Она не работала в обычном понимании этого слова — принимала клиенток на дому, делала маникюр два-три раза в неделю. Ровесница Софии, познакомились они много лет назад на торжественном вальсе в честь Дня Победы. Они учились в разных школах, но в тот день оказались на соседних лавочках, разговорились — и как-то само собой пошло дальше. Лиза уже была замужем и довольно удачно — за добрым и хозяйственным Сергеем, который в ней души не чаял.

— Вы пока переодевайтесь, а я ещё немного разомнусь, — сказала Лиза.

Они с Верой отправились в раздевалку. Раздевалка была почти пуста, только пара девушек, уже переодетых в спортивные костюмы, выходили в зал.