Даг Борн Женоненавистник

- Ещё раз, - сказал распорядитель. - Идешь ровно. Поворот короткий. Лицо злое оставь, прикольное.

Я посмотрел на него. И понял, что убил бы, если бы мог. Не в красивом героическом смысле,а просто руками. Но руки были в тонких перчатках, плечи не могли даже попасть в кулак с Сашкой. Аня стояла рядом, устало схватившись за голову, и уже считала цену моего следующего срыва. Я прошёл дорожку. На второй метке меня прорвало.

- Меня зовут Марк, - выкрикнул я в пустой тренировочный зал. - Запишите нормально, раз уж любите большие ценники рисовать.

Распорядитель наклонил голову.

- Там записано, и за это ещё цену накинут.

Аня тихо выругалась. Очень по-человечески. Я повернулся к ней, и она сказала:

- Вот поэтому молчи. Им нравится, когда ты кипишь на виду.

Мне хотелось ответить грубо. Но ответить было нечем. Начался аукцион.

* * *

Зал продаж оказался не подвалом, а дорогой сценой с огромным монитором - на нём высвечивалась информация о рабе. В центре - вытянутый белый подиум. По бокам - кабины покупателей, обычные места для тех, кто хотел смотреть своими глазами, и несколько высоких лож для богатых ленивых людей. Внизу стояли распорядители с планшетами и принимали ставки. На стене висели таблички с полным перечнем лотов, ценами и описанием. Первой из наших вывели Леру. Она шла в светлом платье, с блестящими волосами и белой лентой на запястье. Я видел, как она держит улыбку - профессиональную, земную. Ту самую, которой она, наверное, умела выбивать подарки, ужины и поездки. Теперь улыбка не выбивала ничего. Просто не давала ей развалиться перед залом. Распорядитель называл данные:

- Закрытый мир. Женщина. Тело исходное, реставрация минимальная. Возраст подтвержден по медицинской оценке. Пригодность: сервис, база, бытовое сопровождение, лёгкое обучение.

Где-то справа поднялась цена. Лера не повернула головы. Я уважал её за это. Продано.

Татьяну вывели следом. На ней была строгая серая одежда, волосы убрали назад. Она выглядела не рабыней, а человеком, которого вызвали читать лекцию в дурном месте. Распорядитель сразу сказал "научный специалист", сфера интересов - биология, и несколько покупателей оживились. Они оценили не красоту, а пользу и потенциал, показатели интеллекта были у неё значительно выше среднего. Татьяна посмотрела в зал и, кажется, начала запоминать лица. Внезапно к распорядителю подошёл охранник и что-то прошептал. После этого он сказал:

- Извините, лот снят с продажи.

Мы все удивились.

Затем вывели Сашку. По залу прошёл другой шум. Его оценивали и обсуждали. Сашка шёл медленно, потому что уже успел понять - с его платьем и обувью лучше не рисковать. Сильные плечи, рыжие волосы с чёрными лентами, зелёная ткань, упрямая челюсть. Он пытался держать лицо как мужик. Получалось странно: чем сильнее он сжимал челюсть, тем ярче смотрелась новая красота.

- Лот Рута-112, женское тело аграрной силовой серии, - сказал распорядитель. - Разум с закрытого мира, мужская исходная личность. Частный аграрный заказ, заказчик отказался от выкупа, лот возвращен в открытую продажу. Назначение: полевая работа, домашний сервис, личное пользование владельца, размножение в рамках закона.

Сашка дёрнулся как от удара не ошейником, а словом. Я понял почему. Ему уже и так выдали тело, платье, ленты, цену и чужое будущее, а теперь ещё объявили всему залу, что от него отказались как от товара. Как кто-то посмотрел на готовую упаковку, поморщился и сказал: нет, выставляйте обратно. Сашка вздрогнул на слове "размножение". Я видел, как он хотел повернуться и плюнуть, но не повернулся. Платье мешало, зал смотрел, ставки росли. В одной из нижних кабин поднялся мужчина с широкими ладонями и лицом хозяина. Не злодей из сказки. Просто человек, который пришёл купить инструмент и уже прикидывал, сколько работы из него выжмет. Распорядитель назвал его мистером Брантом. Сашка смотрел на него так, будто пытался одним взглядом сжечь до костей. Продано

Затем очередь дошла до нас с Аней. Нас вывели парой: мы уже выбивались из графика, да и мне одному явно не доверяли. Аня шла рядом, в тёмно-синем платье, с прямой спиной и лицом отличницы, которую поставили к доске отвечать за чужое преступление. Я шёл в бордовом платье, с лентами в волосах и серьгами, которые каждый шаг болтались и оттягивали мочки ушей. Подиум оказался длиннее, чем выглядел. Свет делал кожу ровной, глаза блестящими, платья выглядели ещё дороже.

У первой метки Аня чуть повернула голову.

- Стой.

- Я стою.

- Ты сейчас скажешь что-нибудь гадкое.

- Уже хочу.

- Не надо.

- Они же нас продают.

- Именно.

Распорядитель начал:

- Лот парный. Разумы закрытого мира. Аня: женская исходная личность, тело исходное, высокие интеллектуальные способности, дисциплина стабильная, обучаемость высокая. Марк: мужская исходная личность с закрытого мира, пересадка в высококачественное специализированное тело Лира-17, высоко конфликтный характер, сопротивление выраженное.

В зале кто-то тихо рассмеялся, но я выдержал. Распорядитель продолжил:

- Рекомендовано: рекреационный сервис, закрытые салоны, коллекционное сопровождение, эскорт, релакс-сервис. Парная продажа предпочтительна: второй объект позволяет контролировать первый.

Тут я уже не выдержал.

- Объект у тебя в штанах, - выплюнул я.

Фраза вышла не так грозно, как должна была. Голос сорвался выше, чем хотелось, но зал услышал и одобрительно рассмеялся. Аня закрыла глаза. Распорядитель даже не дёрнулся. Распорядитель поднял ладонь. Я стиснул зубы и продолжил:

- Меня зовут Марк. Я инженер. Меня украли с Земли. Это не тело "Лира", это я внутри. И если кто-то тут думает, что купит меня как платье, то он ошибается. Я свободный мужчина.

Распорядитель повернулся к залу:

- Слышали? Имя и профессию помнит, планету свою сам назвал. Речь связная, реакция настоящая, она не играет агрессию и сопротивление.

Я на секунду даже забыл, что собирался сказать дальше.

- Ты что делаешь?

- Работаю, - сказал распорядитель. - Не мешай себе продаваться.

Где-то в нижней кабине подняли цену. Затем ещё в одной. Аграф в светлой форме наклонился к своему помощнику и сказал достаточно громко:

- Для разговорного сервиса отлично. Сам заводится, сам огрызается, клиентам нравится.

Распорядитель кивнул. Сверху кто-то спросил:

- Он часто говорит "я мужик"?

- Если ткнуть в больное место, то да, - ответил распорядитель.

- Миленько.

Я повернулся к Ане. Она смотрела на меня с выражением человека, который хочет одновременно ударить, обнять и спрятать подиум под пол.

- Марк, - прошептала она. - Ты только что поднял цену.

- Чем?

- Собой, болван.

Тут боль всё-таки пришла, не от наказания за правду, а от понимания, что я не развалил торг окончательно. Колени дрогнули, и я удержался, потому что падать в этом платье было бы новой картинкой для зала. Где-то сверху послышался мягкий смех. Я поднял глаза и увидел мужчину в верхней ложе. Он не был самым богато одетым. Не был самым уродливым, самым громким или самым заметным. Наоборот: тёмный костюм, спокойная поза, лицо лет сорока с правильными чертами, седина на висках, тонкая трость в руке. Он выглядел так, будто вокруг все торгуются как на базаре, а он один знает настоящую цену. Он смотрел не на платье. Он смотрел прямо мне в глаза. Не облизывался, не скалился, не пялился как портовый гость. Спокойно разбирал меня на части взглядом.

- Замечательная, - сказал кто-то из нижней кабины. - Живая.

- Живее, чем надо, - ответил другой.

- Для лайнера как раз, - произнёс аграф в светлой форме. - Хороший разговорный опыт для клиентов, им такое нравится, управляемый скандал. Берём пару при скидке за риск.

Распорядитель назвал сумму. Кто-то поднял. Представитель лайнера поднял снова. Мужчина в верхней ложе не торговался. Он только смотрел. И от этого становилось мерзко: будто он не покупал сейчас, а выжидал. Аня вдруг сказала очень тихо:

- Марк. Запоминай.

- Что?

- Покупателей. Маршрут. Лица.

Татьяна. Её урок дошёл до Ани быстрее, чем до меня. Я заставил себя смотреть. Лайнер: "Аврора Цереры". Представитель: высокий аграф с серыми глазами, светлая форма, тонкий браслет на правом запястье. Молотка не было. Был короткий звук, как закрылась касса. Нас продали не в тёмный подвал, не к тихому господину из верхней ложи, не оркам, а на дорогой лайнер. И на секунду это прозвучало как спасение.

Распорядитель сверился со списком, поднял глаза на зал и сказал:

- Финальный лот партии.

На сцену выкатили бронированный ящик на низкой тележке. Сначала я не понял, что это. Серый металл, прозрачное окно толщиной в ладонь, внутри мутная питательная жидкость, тонкие шланги, датчики, мерцающие полосы контроля и что-то живое в центре, похожее на сморщенный, бледный комок мяса. Потом распорядитель прочитал строку, и у меня из лёгких вышибли воздух.

- Рудый. Исходное тело утилизировано. Мозг сохранен. Назначение: тяжёлая платформа, промышленный носитель, боевой шагающий танк любого класса или иной сертифицированный корпус с ограничителями агрессии, дрон поддержки корабля-носителя.

Рудого тоже продавали. От тела и злой татуированной морды, которой он ещё недавно прижимал меня к стене, его избавили. Продавали мозг в коробке. Он даже не имел возможности плюнуть, ударить, закрыть лицо или хотя бы отвернуться от тех, кто смотрел на него через толстое стекло. Мы только что спорили о платьях, сиськах, губах, бедрах, туфлях, лентах, о том, кому досталось тело лучше, а перед нами лежал человек, у которого от всего тела оставили только мозг.

В ящике щёлкнул динамик. Сначала пошёл хрип, потом мокрый скрежет, будто кто-то пытался говорить ртом, которого у него больше не было.

- Где... тело? - спросил Рудый.

Зал оживился, и от этого стало ещё страшнее: люди не ужаснулись, не замолчали, не отшатнулись, а зашевелились так, как покупатели оживляются, когда товар показывает полезную функцию.

- Речь через синтезатор, память сохранена, личность не распалась, - сказал распорядитель. - Демонстрация по запросу покупателя.

- Марк? - прохрипел динамик.

Я не сразу понял, что он увидел меня через камеру в крышке ящика. Или не увидел, а узнал голос, движение, номер лота, что угодно. Но он сказал моё имя, и у меня внутри всё застыло от страха.

- Марк, сука... - сказал Рудый уже яснее. - Это ты?

Распорядитель мягко убавил звук, будто Рудый мешал торгу лишней грубостью.

- Как видите, базовая ориентация сохранена. Агрессия высокая, память удерживается, это может быть полезно для боевых платформ, шахтных корпусов, погрузочных машин на закрытых объектах и дешёвых боевых блоков.

Из нижней кабины ответили:

- Мы уже забрали остальную партию мозгов. Этот нам не подходит.

- Причина отказа? - спросил распорядитель.

- Симулятор. В шагающем блоке он показал плохую профпригодность: много ярости, мало послушания, команды держит через раз, на подавлении теряет скорость, без подавления пытается атаковать своих. Для фронта архов не годится, для шахты дорого, для учебного стенда шумный.

Распорядитель даже не спорил. Просто повернулся к залу:

- Значит, лот свободен. Цена снижена. Если сегодня не уходит, носитель отправляется в длительное хранение до следующей подходящей заявки.

Я не сразу понял, что такое "длительное хранение". Потом понял: тёмный шкаф, куда его закатывают и оставляют пока не пригодится. Камера, которую могут не включать годами. Живой мозг в коробке, который не умер, но не получил тела и поэтому просто ждёт и медленно сходит с ума, пока кому-нибудь понадобится дёшево запихнуть злого человека в машину.

- Послушай, Марк, прости меня, вытащи меня отсюда! - прошептал Рудый из динамика. - Я всё понял, у меня было много времени. Хочешь, посади меня в Лиру, хочешь в ещё одну Руту, хочешь - в чёрта лысого. Только вытащи! - протянул он.

В зале не стало тише. Вот что оказалось самым страшным. Покупатели обсуждали Рудого спокойнее, чем нас утром обсуждали портные: совместимость, срок хранения, риск бунта после установки, стоимость ограничителей, пригодность для фронтовых работ. Один спросил, сохраняется ли память. Распорядитель ответил, что сохраняется достаточно долго для исполнительных функций и наказательной мотивации. Вот тогда меня по-настоящему затошнило.

Аня схватила меня за руку так крепко, что ногти впились в ладонь, и я даже не попытался вырваться. Сашка смотрел на ящик с открытым ртом. Лера перестала плакать и будто забыла, как дышать. Татьяна не мигая смотрела на бронированное стекло, и я впервые подумал, что она запоминает не только покупателей, а ещё и то, до какого дна этот рынок вообще умеет доходить.

- Рудый, - проговорил я, подбежав к ящику, - ты только держись там, мужик! Помни своё имя, смотри и запоминай всё: имена, маршруты, лица. Мы найдём тебя и найдём способ вытащить, слышишь?

- Марк, меня Ромой зовут, если что. Не забывайте меня там, - сказал он, и тут двое охранников схватили меня под локти и уволокли.

Тележку с Ромой увезли через боковой коридор. Для нас это выглядело как склад долгового хранения: серая дверь, охрана, отметка в планшете и никакого прощания. Возможно его посадят в какое-нибудь тело, а может быть оставят на будущее - я не знаю. Знаю только одно - однажды я вернусь и за ним тоже.

* * *

После аукциона всех бывших землян разобрали кого куда. До этого нас было много. Не семья, да какая там семья. Но пока рядом были Лера, Сашка, Татьяна, Аня и ещё несколько землян, я хотя бы понимал: это не мой личный бред. Нас правда всех переработали в товар и теперь отправляют покупателям.

Административный отсек Нергала работал как склад: номер партии, состояние, покупатель, маршрут, подпись, следующая строка. Управляющий не повышал голоса. Дроны привозили транспортные капсулы. Охрана проверяла ошейники. Люди переходили из одной зоны в другую и исчезали за дверями. Лера стояла рядом с Татьяной и пыталась держаться за её рукав уже не по-детски, а как человек, который понял: отпустишь рукав - и тебя увезут в другую сторону. Татьяна гладила её по пальцам.

- Смотри на меня, - сказала она. - Смотри по сторонам и всё запоминай: имена, лица, названия станций и кораблей, мы обязательно встретимся ещё и я тебя спрошу, каждого из вас спрошу.

Лера едва улыбнулась. Затем управляющая сверилась с планшетом и назвала её строку: "Лера. Сервисный контракт. Внешняя база. Обслуживание".

Она перестала улыбаться.

- Что значит внешняя база и обслуживание?

Никто не ответил. Лера сказала:

- Я не хочу.

Управляющая посмотрела на неё с усталостью:

- Сделка от этого не меняется.

Я стоял в стороне, и первой мыслью была не Лера, а собственная судьба. Даже тут, опять о себе.

Мысль "что было бы" крутилась у меня в голове. Если бы не прорвался к Крейну первым. Если бы не торговался чужой судьбой. Если бы не решил, что сумею стать полезным пиратам раньше, чем стану товаром. Может быть, нас распределили бы позже. Может быть, я был бы в исходном теле. Может Рома-Рудый бы не лишился тела вообще? Нет, всё равно бы сломали и обманули, не в одном, так в другом. Просто сидел бы не в испорченном слабом теле куклы для сладких утех.

Сашка смотрел на свою строку. "Рута. Аграрное назначение. Репродуктивный статус: сохранен.". Он прочитал два раза.

- Репродуктивный что?

Охранник у стены усмехнулся. Сашка бросился к нему. Новое тело двинулось быстро и сильно. На секунду я даже почувствовал зависть: вот так должно было быть у меня, вот так тело может отвечать яростью. Ошейник Сашки ударил. Он упал на колено, не добежав двух шагов. Охранник даже не поднял руку. Сашка стоял на колене, сжав зубы, и впервые в его сильной новой оболочке стала видна сила, которую сдерживает ошейник. Я подошёл.

- Саш. Успокойся, ты сам меня так же раньше успокаивал. Мы ещё выберемся и встретимся снова, обещаю.

- Не смей тут обещать, разобещался тут. Крейну на корабле ты тоже порядок в клетке обещал, куда это нас тут всех завело?

- Я уже сполна расплатился за это, если ты не видишь, - я сжал обе груди Лиры, которые никак не помещались в ладонях.

- Вижу, но не думай что мне больше повезло, - расстроенным голосом прогудел Саша. - Не обещай, а приходи и вытаскивай, я тоже не буду обещать, просто найду способ послать хорошенько нового хозяина и вытащить тебя, и остальных.

Сашка поднял голову. Рыжие волосы с чёрными лентами упали на лицо, губы дрожали, широкие плечи были напряжены так, будто он всё ещё пытался встать и бороться против ошейника. Татьяна помогла Сашке подняться.

- Потом будешь злиться, - сказала она. - Сейчас запоминай имена, маршруты, лица.

- Зачем?

- Потому что через пять минут нас растащат, - сказала Татьяна. - Ты попадешь в жестокую местную систему работорговли. Ты ничего не сможешь с этим сделать, только собирать информацию. Соберем всё что сможем - сумеем найти след.

- След куда?

- К тем, кто покупает и продаёт людей как мясо. Кто-то это всё придумал и хочет, чтобы так и было. Их придётся искать. Если кто-то выберется, он должен начать или искать тех кто уже начал до него.

- И что, поможет?

- Нас много, кому-то да повезет. Может тебе, может мне, может ему.

Лера уже плакала молча. Татьяна повернулась к ней:

- Лера, повторяй.

- Что?

- Имя. Маршрут. Покупатель.

- Я не могу.

- Можешь. Плачь и повторяй.

Лера повторяла сквозь слёзы:

- Лера. Внешняя база. Не знаю какая. Лера...

Я смотрел на Татьяну и думал, что на Земле такие женщины казались мне удобной мишенью для шуток: училка, зануда, моралистка, вечно объясняет. Теперь она единственная в комнате соображала: пока ты помнишь имя, маршрут и морду покупателя, тебя ещё не совсем стерли. Не знаю, о чем она думала, возможно просто действовала по наитию. Или сама не могла объяснить, какая мысль пришла ей в голову, но казалось, что из всех нас она представляет наибольшую угрозу для местных порядков. Как будто она увидела что-то ей очевидно, но необъяснимо для других.

Её собственная строка появилась последней:

"Татьяна. Биологический специалист. Временное удержание. Покупатель не назначен".

Татьяна прочитала и только кивнула.

Я спросил:

- Что это значит?

- Меня придержали, - сказала она. - Не знаю зачем, но это на время.

- Хорошее время или плохое?

- На Нергале, Марк, время есть время. Хорошим или плохим оно становится позже, когда понимаешь, что успел с ним сделать.

Капсула Леры пришла первой.

Она не хотела идти. Охранники могли бы включить ошейник, но Татьяна сказала:

- Иди сама. Не дари им возможность насладиться тем, как тебя тащат.

Лера вытерла лицо рукавом.

- А если я не справлюсь?

- Тогда будешь справляться, но плохо. Это лучше, чем сдаться сразу.

Лера обняла её. Затем неожиданно обняла Аню. Мне она на прощание сказала:

- Прощай, Марочка, жаль что мы так и не стали сестричками.

Сашку увели вторым. Двое работников Бранта проверили его браслет покупки, серьги с пломбами, туфли, ленты в волосах. Один сказал:

- Хороша бабища.

Сашка плюнул ему под ноги. Перед дверью он обернулся ко мне.

- Марк, - сказал он. - Должок помни.

Я кивнул.

- Помню.

Сашка смотрел ещё секунду. Затем ушёл. Татьяну забрали не в капсулу, а в медицинский коридор. Она успела сказать Ане:

- Не будь ему матерью. Он взрослый, даже если сейчас выглядит так, будто его надо срочно прятать за спину.

Аня вздохнула. Татьяна кивнула на меня.

- Помогать можно. Тащить на себе нельзя. Иначе сломаешься первой, а он ещё решит, что так и надо.

Аня поджала губы.

- Я не собираюсь его нянчить.

- Сейчас собираешься, - сказала Татьяна уже у двери. - Затем научишься выбирать: где держать за руку, а где дать набить лоб.

Татьяна исчезла за дверью. Остались я, Аня и служащий "Авроры Цереры". Он не торопил, просто ждал, пока нас уведут от остальных без лишнего шума. Жалости там не было: лишняя истерика портила товар перед погрузкой на лайнер.

- Трогательно, - сказал он.

Я посмотрел на него.

- Заткнись.

Служащий улыбнулся.

- Хороша, и голос есть. Сладко под гостями на лайнере стонать будет.

Аня сказала негромко:

- Марк.

Я закрыл рот, но не потому, что служащий напугал, а потому что Татьяна только что сказала: память. Маршруты. Имена. Лица.

Я повторил про себя:

Лера: Внешняя база.

Сашка: Аграрный заказ. Землевладелец Брант.

Татьяна: Биологический специалист. Временное удержание.

Парень Ани. Неизвестно.

Рома-Рудый: короб, удержание

Марк и Аня: "Аврора Цереры".

Дверь транспортного рукава открылась, и представитель "Авроры Цереры" жестом пригласил нас в сторону лайнерного дока. Мы с Аней пошли в неизвестность.

* * *

Татьяну не повели далеко. В соседнем коридоре ей выдали серую куртку, закрепили на запястье браслет для доступа к каютам и поставили за низкую тележку с бронированным ящиком. Тележку нужно было отвезти обратно на корабль пиратов, а все они давно уткнулись лицами в салат в ближайшем баре, празднуя удачно прошедший аукцион и пропивая премиальные. Сбежать со станции долговому рабу в ошейнике - нереально.

На боку ящика горела строка: "Рудый. Мозговой контейнер. Медицинский груз". Ниже стоял маршрут: док Б-17, работорговый борт "Чёрная бирка", ответственный С. Крейн.

- Кто здесь? - спросил динамик.

Голос Ромы был тихим и злым, но в нём ещё оставался человек.

- Татьяна, - ответила она.

- Учительница?

- Да.

- Меня куда везут?

Татьяна посмотрела на строку маршрута, на номер дока над дверью и только потом ответила:

- На корабль Крейна.

В ящике что-то тонко щёлкнуло. Наверное, насос или датчик, но прозвучало так, будто Рома попытался дернуться и не смог.

- Значит, в шкаф, - сказал он. - Они меня поставят в темноту и забудут. Я даже сдохнуть сам не смогу. Ни башкой об стену, ни вену вскрыть, ни язык прикусить. У меня языка нет, Татьяна. У меня вообще ничего нет.

- Есть память, - сказала она и толкнула тележку к доку. - Рома, слушай меня. Запоминай всё что увидишь и услышишь: к тебе пришли - узнай кто и зачем и когда, тебя переводят или используют - на какой станции, каким кораблём везут, кто капитан. Док Б-17. "Чёрная бирка". Крейн. Медицинский груз. Это важно, ты меня понял?

- И что мне с этим делать в коробке?

- Повторять, чтобы не забыть. Злись, плач и повторяй. Если тебя переведут куда-нибудь через неделю, месяц или год, начинай с имени и маршрута. Не давай им сделать из тебя просто груз. Ты не груз - ты человек.

Рома молчал почти до самого рукава. Потом динамик хрипло выдал:

- А если никто не придёт?

Татьяна остановилась на секунду.

- Обязательно для чего-нибудь используют, - сказала она. - Живой мозг слишком дорогой, чтобы держать его просто так. Для них это расчёт, а для тебя шанс. Потренируют, пожурят, но используют. Ты не сопротивляйся, играй в любые их игры и принимай любую роль. Если сможешь - выбирайся и ищи других. Ты ещё не закончил, Рома. Это не конец истории, просто очень поганая её глава.

- Поганая, - согласился он после паузы. - Док Б-17. "Чёрная бирка". Крейн. Медицинский груз.

- Хорошо, - сказала Татьяна. - Теперь дальше.