Бринн Уивер Сезон отпусков

Brynne Weaver

TOURIST SEASON

Copyright © 2025 by Brynne Weaver

Cover design and Illustration by Jim Tierney

© Николаева В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Предупреждения

«Сезон отпусков» – это, прежде всего, романтическая комедия, и я очень надеюсь, что безумие, творящееся на страницах этой книги, вызовет у вас улыбку. Однако не стоит обманываться: комедия поистине черная. Пожалуйста, читайте с умом.

• Измельчитель древесины.

• Необычное использование птичьих кормушек.

• Не только глазные яблоки, но и глазницы. Тьфу! Знаю-знаю. Если вы со мной давно, думаю, уже смирились с тем, что в обозримом будущем без этого не обойдется (каламбурчик тут задуман).

• Аэраторы для газона.

• Скрапбукинг, но с криминальным уклоном.

• Садоводство, тоже с криминальным уклоном.

• Преследование и вуайеризм.

• Взлом и проникновение, включая кражи.

• Упоминания о физических и психологических пытках.

• Утопление.

• Гамбургеры. ПРОСТИТЕ. Я не планировала, но… так вышло.

• Птицы, которые любят человечину.

• Дорожно-транспортные происшествия.

• Разнообразное оружие: топоры, ножи, пистолеты, иглы, бензопилы, инструменты для удушения и дыроколы.

• Ненормативная лексика и богохульство.

• Использование веревок в криминальных целях.

• Использование веревок в сексуальных целях.

• Медицинские учреждения и другие подробности: действия при травмах, сердечно-легочная реанимация, больницы и длительное восстановление.

• Откровенные сцены сексуального характера: отношения «подчиняющийся/укротитель», шлепки, жесткий секс, секс-игрушки, причинение боли и игры с ножом.

• Это история о двух влюбленных серийных убийцах, так что будьте готовы к убийствам и безумию.

Обычно я пишу забавные предупреждения о содержании, но сейчас буду серьезной: в книге присутствует пожилой персонаж с умеренными когнитивными нарушениями (УКН) и болезнью Альцгеймера на ранней стадии (БА). Также показаны трудности ухода за таким пациентом.

Я потеряла нескольких близких родственников из-за болезни Альцгеймера и более десяти лет проработала в сфере исследования этой болезни, поэтому очень хорошо понимаю, какие эмоциональные страдания вызывает утрата личности из-за деменции. Я знаю, как тяжело ухаживать за человеком с УКН/БА. Хотя я надеюсь показать всю сложность и красоту характера этого пожилого человека – от его страха и смятения до юмора и стойкости, – пожалуйста, имейте в виду, что некоторым читателям такое погружение в проблему потери памяти может показаться травмирующим.

Более подробная информация, которая может оказаться полезной:

Умеренные когнитивные нарушения (УКН) – незначительные изменения в памяти и мышлении, которые могут указывать на переход к другим формам деменции, таким как болезнь Альцгеймера. Этот термин может использоваться как синоним «ранней стадии болезни Альцгеймера».

Болезнь Альцгеймера (БА) – прогрессирующее дегенеративное неврологическое заболевание с такими симптомами, как потеря памяти, трудности с мышлением, перепады настроения и изменения в поведении, психологические проблемы (паранойя, депрессия, галлюцинации), беспокойство, и многими другими. Болезнь Альцгеймера делится на три основные стадии: легкая, умеренная и тяжелая. Хотя в истории это прямо не заявляется и картина осложнена другими медицинскими состояниями, персонаж с этим заболеванием демонстрирует симптомы от легкой до умеренной стадии БА.

Деменция – общий медицинский термин для ряда различных неврологических состояний, которые представляют собой нарушение как минимум двух функций мозга. УКН и БА классифицируются как виды деменции.

Часть доходов от продажи этой серии книг будет перечислена Ассоциации болезни Альцгеймера США и Обществу болезни Альцгеймера Канады.

Когда я только рассказала об этой серии, многие спрашивали:

«Там будут сцены, после которых есть не захочется?» и «Будут ли глазные яблоки?».

Вы – что-то невероятное, я вас обожаю.

Эта книга для вас.

И да, БУДУТ.

Плейлист

Глава 1: Эрозия

You Don’t Own Me, Lesley Gore

Angry Too, Lola Blanc

Man’s World, MARINA

Глава 2: Якорь

In My Room, The Beach Boys

Something to Believe In, Young the Giant

Wicked Love, Naomi August

Глава 3: Азимут

Regulars, Allie X

Table for One, AWOLNATION (feat. Elohim)

Глава 4: Меридианы

UNFORGIVEN, LE SSERAFIM (feat. Nile Rodgers)

Serial Killer, Slayyyter

Глава 5: Бортовой обстрел

DieDieDie, Erin McCarley

CAN YOU SEE ME? Rezz

Глава 6: Выстрел в упор

eat your heart out, CRAY

Simon Says, Allie X

Blue, Madison Beer

Глава 7: Маршрут

Thanks for Calling, SONOIO

Hate You, Poylow & BAUWZ (feat. Nito-Onna)

Granite, Sleep Token

Глава 8: Глубина

Minutes, SONOIO

I Don’t Even Care About You, MISSIO

MILK OF THE SIREN, Melanie Martinez

Глава 9: Сокровища

Clone, Metric

Love Cemetery, CRAY

Глава 10: Эксгумация

River Queen, Sara Jackson-Holman

Love and War, Fleurie

Глава 11: Стоп!

I’m Fine, William Black (feat. Nevve)

Panoramic View, AWOLNATION

Глава 12: Отклонение от курса

Down on Love, Cannons

Nightmares, Ellise

Daylight, Joji & Diplo

Глава 13: Дрейф

Too Late, All Gone, How to Destroy Angels

I’m a Ruin, MARINA

Hallucinate, William Black (feat. Nevve)

Глава 14: Туман

15 MINUTES, Madison Beer

Numb, Kiiara (feat. DeathbyRomy & PVRIS)

Think Twice, SMNM

Глава 15: Гарпун

Sloth (I Feel It Too Much), Erin McCarley

The Sun, The Naked and Famous

Глава 16: Идти без огней

Help I’m Alive, Metric

Backbone, DROELOE (feat. Nevve)

Self Destruct, Slayyyter (feat. Wuki)

Глава 17: Морская сажень

Obsessed, Sophie Powers (feat. Ashley Sienna)

Monster Hospital, Metric

Chokehold, Sleep Token

Глава 18: Буксир

Bipolar, Kiiara

Suspirium, Thom Yorke

I’d Be Lying, Greg Laswell

Глава 19: Балласт

Remedy, William Black (feat. Annie Schindel)

Hard to Forget, Jane XØ

FEEL, Beneld & BURY

Глава 20: Сплесень

This Is What It Feels Like, BANKS

Gloe, Kiiara

Kiss Me, Empress Of (feat. RinaSawayama)

Глава 21: Против ветра

Problem Me, Modwheelmood

Analyse, ThomYorke

Глава 22: Шторм

DietPepsi, AddisonRae

Bridged by a Lightwave, deadmau5 & Kiesza (Radio Edit)

Spitting Off the Edge of the World, Yeah Yeah Yeahs (feat. Perfume Genius)

Глава 23: Бездна

Dream wrld, daniel.mp3 & ZAMARO

Drag Me Under, Sleep Token

Bottom of the Deep Blue Sea, MISSIO

Глава 24: Снасти

TOO GOOD, Troye Sivan

Sugar, Sleep Token

Odyssey, Fleurie

Freight Train, Sara Jackson-Holman

Глава 25: Ненадежная стоянка

Sanctuary, Joji

Renegade, Belle Sisoski

Your Ghost, Greg Laswell

Глава 26: Буря

chaotic, TateMcRae

Out of the Blue, Fleurie

BlackSwan, ThomYorke

Глава 27: Шквалистый ветер

Expectations, SirSly

VitaminD, SONOIO

Глава 28: Нуль глубин

Pain&Pleasure, BlackAtlass

Atlantic, Sleep Token

Left, SONOIO

ЭПИЛОГ

Bear’s Vision of St. Agnes, mewithoutYou

Эрозия

Уверена, никто не едет в отпуск с мыслью, что его расчленят и засунут в измельчитель древесины. Однако среди туристов встречаются настоящие подонки, которые только такой участи и заслуживают.

Взять, к примеру, того типа из паба «Буй и маяк». В прошлом году он зажал Сельму Дейтон в уголке у туалетов. Сама видела. И слышала, как она сказала «нет». Когда я вышла из зала, он пытался ее поцеловать и засунуть руку под блузку. Мразь.

Измельчитель.

Или тот чувак, что напился и обдолбался, а потом снес забор на ферме Дейла Линдена и принялся гонять по полю его лошадей. Те, конечно, перепугались до смерти. Одна упала и сломала ногу. Дейлу пришлось ее пристрелить. Хотя бедняга звонил копам, шериф Йетс палец о палец не ударил. Он просто протокол составил, и все. Как всегда.

Измельчитель.

Или, например, мужик, чью отсеченную кисть я держу прямо сейчас.

Мистер Брайс Махоуни. Видела его в местном магазине – он пытался подсунуть телефон женщине под юбку, чтобы сделать фото. Когда я стащила бумажник Брайса и покопалась в нем, выяснилось, что ублюдка уже уличали в подобных преступлениях в двух других штатах. А ему хоть бы хны – разгуливает по городу, словно он тут хозяин. Урод даже не попытался скрыть, что задумал очередную гадость.

Да, без измельчителя определенно не обойтись.

Разглядывая мужскую ладонь, я напеваю себе под нос. Кожа бледная, как у восковой фигуры. Холодная. Не ожидала, что рука будет такая тяжелая, – пальцы ведь коротенькие. Переворачиваю отрубленную кисть и веду ногтем по венам, оплетающим кости. Всего несколько часов назад по ним текла жизнь. Он знал их рисунок. Наверное, мог бы рассказать, как получил этот замысловатый шрам на костяшке. Уверена, была у него и история о швах, что оставили на коже точки рубцовой ткани. Пожалуй, я должна чувствовать себя виноватой за то, что отняла у Брайса эти воспоминания.

– Но не чувствую, – и с этими словами я швыряю его руку в приемник синего измельчителя.

Коржик служил мне верой и правдой – с ним мы уничтожили уже двенадцать туристов, если считать мистера Махоуни. И ему всегда хочется свежей крови. Как и мне.

Звук работающего измельчителя становится на несколько тонов ниже, когда инструмент перемалывает плоть и кости, разбрасывая их по брезенту, который я расстелила рядом с клумбой.

Может, случись такое несколько лет назад, я бы почувствовала раскаяние. Только вот эта девушка осталась в прошлом – минуло уже четыре года с тех пор, как я приехала на Гиблый Мыс. С тех пор как начала новую жизнь и поклялась скрывать свое прошлое, а также защищать этот городок, хранящий множество тайн.

И я не позволю какому-то Брайсу Махоуни осквернять мой дом.

Окидываю взглядом свой сад. Сейчас то самое межсезонье – уже не весна, но еще и не лето. Цветут лишь нарциссы, тюльпаны и подснежники. А туристы уже начали съезжаться. Они арендуют рыбацкие лодки. Берут напрокат снаряжение и бронируют экскурсии к затонувшему кораблю британского королевского флота «Погибель», в честь которого назван наш город, и к местам других кораблекрушений, коих у скалистого побережья произошло немало. Туристы штурмуют музей. Они разглядывают вычурный, причудливый центр нашего города. Преодолевают сто пятьдесят две ступеньки к маяку Гиблого Мыса. Направляются на местные винокурни и винодельни, чтобы продегустировать виски и вина.

Возможно, все это странно. Порой даже немного мрачновато. А мне нравится.

В нашем городке всего несколько тысяч постоянных жителей, включая меня. Когда на пике сезона в конце лета пройдет гастрономический фестиваль «Вкус ужаса», туристов здесь будет гораздо больше, чем местных. И я понимаю почему. Логично, что город с таким названием захочет использовать и его, и свою историю, чтобы привлечь гостей. Эти короткие драгоценные летние месяцы будут кормить нас в глухую зиму, когда сюда никто не приедет. Поэтому я очень серьезно отношусь к своей роли – поддерживать красоту города. Так же, как и к необходимости защищать его.

Наконец я снова обращаю внимание на окровавленный брезент у своих ног. Приберегла лучшее – голень Брайса Махоуни – на десерт. На восковой коже под густыми волосами красуется дешевая татуировка – форель. Всего одна уродливая рыбина, скрывающая плоский шрам. Морщу нос и пихаю ногу в измельчитель, готовясь к тому глубокому чувству умиротворения, которое неизбежно накроет меня, когда последний сантиметр плоти и костей будет поглощен машиной.

Однако ничего не происходит.

Измельчитель взвизгивает и издает скрежет. Я инстинктивно машу руками, пытаясь прикрыть голову. В ноздри тут же бьет запах горелой резины. Все наваливается разом. Оглушительный звук и едкий запах сбивают с толку. Минует доля секунды, прежде чем до меня доходит, что нужно что-то делать. Я бью по аварийному выключателю сбоку от тракторного двигателя, чтобы сбавить мощность, но слишком поздно. Раздается оглушительный хлопок, от которого звенит в ушах.

Заглушив двигатель, я в шоке пялюсь на измельчитель.

– Господи, Коржик, это еще что такое? – шепчу я, не в силах даже вдохнуть.

Я смотрю на Коржика с таким видом, будто измельчитель меня предал. Но когда я наконец открываю панели и добираюсь до лезвий, то понимаю: проблема вовсе не в нем. Все дело в гребаном Брайсе, который будто бы решил посмеяться надо мной с того света. Я выдергиваю из машины его изуродованную ногу. Кость раздроблена, половины нет. То, что осталось, болтается на титановой пластине, прикрученной хирургическими винтами. На порванной коже красуется кусок хвоста той самой форели. Я явно недооценила шрам, что скрывался под черными, серыми и зелеными чернилами. Мне и в голову не пришло, что у этого ублюдка под уродской рыбиной может оказаться металл. И эта дурацкая ошибка непременно будет грызть меня до скончания веков.

Я швыряю ногу на брезент и тяжело вздыхаю.

– Мудак.

Что ж, не стоит слишком долго представлять самодовольную рожу мертвого Брайса, поэтому бреду в сарай за запасными болтами и инструментами. Почти полчаса уходит на то, чтобы выковырять сломанные детали и поставить новые. Лезвия повреждены, но сойдет и так. Топориком отрубаю кость Брайса чуть выше титановой пластины, сдираю с нее мясо, снова завожу двигатель и швыряю огрызок ноги в измельчитель. На этот раз все идет как по маслу. Однако я все еще расстроена, ведь с Коржиком едва не случилась настоящая трагедия, поэтому, глядя, как последние останки Брайса Махоуни размазываются по брезенту, не чувствую никакого удовлетворения.

Когда из изогнутой трубы больше ничего не вылетает, я выключаю измельчитель. Присев на корточки у бесформенной груды, слышу знакомое карканье и гляжу на дерево у садовой калитки. В ветвях появляется черная тень.

– Ням-ням. Дай поесть! – требует ворон.

– Минуточку, – говорю я. Ворон каркает еще раз и повторяет свою просьбу, его голос – почти идеальная копия моего собственного.

Оказывается, если выкормить птенца вороны, его невероятно легко научить говорить. Нужно лишь немного свежего мяса. Единственный минус – если вороны видят что-то очень вкусное, они становятся слишком настойчивыми.

– Ты ведь знаешь, что получишь свое. Успокойся, а то сейчас чайки слетятся.

Зачерпнув рукой в перчатке часть перемолотой массы, я отношу ее к птичьей кормушке – черной платформе с готическими столбиками, что поддерживают остроконечную крышу. Я сделала ее специально для Морфея, и теперь он, спрыгнув на каменную стену, окружающую сад, наблюдает за моими действиями. Его черные как смоль перья отливают синим, индиго и глубоким лесным зеленым. Я выкладываю измельченные плоть и кости на платформу. Не успеваю сделать и двух шагов назад, как Морфей приземляется на кормушку и погружает клюв в кровавую массу. В этом есть гармония. Дерьмовый человек становится пищей для дикого существа. В такой завершенности цикла есть нечто, что дарит хотя бы мгновение покоя.

Возвращаюсь к груде, что когда-то была Брайсом Махоуни, и беру лопату, стоящую неподалеку от брезента. Забрасываю жижу и раздробленные кости в ямки на клумбе – одну за другой, подкармливая еще не готовые зацвести цветы. Рододендроны. Ирисы. Георгины. Лилии. Вскоре от тела не остается и следа – все погребено среди молодых побегов. Оно станет для них пищей, как стало пищей для Морфея. Так же, как питает что-то и во мне, – что-то, что становится все голоднее с каждым новым сезоном. Что-то, что никак не может насытиться.

Нужно прибраться. Я складываю инструменты. Обрабатываю измельчитель средством «Отвянь!» в надежде, что оно справится с кровью, раз ему удалось отбелить уличную пластиковую мебель, когда я обрабатывала ее после местного бродячего кота Дага. Кусок кости Брайса уношу в свой домик, заворачиваю в фольгу и убираю в холодильник. Затем поднимаюсь наверх.

Только когда я включаю душ и жду, пока вода нагреется, мне удается внимательно разглядеть свое отражение. По лицу размазаны кровь и грязь. В волосах застряли кусочки Брайса и теперь поблескивают среди темных прядей. Я похожу на дикарку – выгляжу почти так же, как в день побега из того дома ужасов, где за мной с деревьев следили стервятники. Тогда я была совершенно безумна, а сердце у меня – разбито. Возможно, сейчас я более собранна, менее измучена страхом и невыносимой болью, но в моем отражении все еще читается что-то безрассудное. Словно я могу в любой момент сорваться и убежать, не оглядываясь, куда-нибудь на необитаемый остров.

Однако я полна решимости – никуда больше не побегу. Только здесь я по-настоящему в безопасности. Найти Гиблый Мыс после безуспешных попыток скрыться от своего горя – все равно что наткнуться на магический портал в мир, где можно стать кем угодно. Это, конечно, не жизнь с чистого листа, но на что-то получше рассчитывать не приходится. Теперь это мой дом. И я здесь нужна.

Наклоняюсь ближе к зеркалу, почти вплотную к своему отражению, и от дыхания запотевает стекло. Зачесываю челку назад, открывая светлую кожу лба. Оттенок волос настолько темный, что кажется почти черным. Лишь у самых корней едва виднеется светлая полоска, которая тут же растворяется в коричневом. Иногда мне кажется, что мое собственное тело сопротивляется тому, кем я решила стать.

Прикусив нижнюю губу, я обращаю внимание на телефон. Вхожу в свой фейковый аккаунт в личном разделе форума «Нераскрытые истины» – это сообщество детективов-любителей, за которым я время от времени слежу. Именно эти люди активнее всех пытались найти меня, когда я только исчезла, и до сих пор мое имя иногда мелькает на их сайте. Открываю общий раздел, где перечислены основные темы, и пролистываю последние сообщения. Там болтают о глухом деле из штата Вашингтон, о серийном убийце, которого самого убили в Луизиане, о нескольких пропавших без вести. Однако в общем потоке сообщений за последние дни нет ничего конкретного или тревожащего. Уж точно ничего, что хоть как-то напоминало бы о моем испоганенном прошлом. Даже такие истории, как моя, со временем просто забываются. Исчезнуть куда проще, когда у тебя не осталось семьи, которая хранила бы о тебе память.

Вздохнув с облегчением, я ставлю на телефоне напоминание купить краску для волос, кладу его и залезаю в душ.

Когда покидаю домик на южной окраине огромной территории особняка, стоит полдень. У меня в сумке лежит изуродованная кость Брайса, а я направляюсь к поместью Ланкастеров – внушительному каменному зданию, которое отбрасывает тень родового богатства на весь Гиблый Мыс. Мужчина, который обитает внутри, еще более жуткий, чем сам особняк. И это мое самое любимое создание в этом городе. Мой лучший друг.

Всего два человека могут просто так войти в его дом – и я одна из них.

В прихожей пусто. Легкое чувство беспокойства разливается по телу. Обычно, стоит войти в дом, как тебя тут же встречает волна звуков, делающая строгое, отделанное камнем пространство уютнее: классическая музыка, старые фильмы или тихий, но гулкий голос самого Артура, который говорит сам с собой.

Тишина здесь – редкость.

– Артур! – зову я, зайдя в гостиную.

Никто не отвечает. Я хмурюсь и иду дальше, в библиотеку, где он проводит бо2льшую часть времени, читая у камина, даже в теплую погоду.

– Артур… Я пришла накормить вас обедом…

Я уже иду мимо коридора, ведущего на кухню, когда Артур неожиданно выпрыгивает из-за статуи с ножом в зубах – что само по себе достижение для восьмидесятилетнего человека, передвигающегося только с ходунками.

– Господи Иисусе, Артур…

Он хватается за рукоять ножа и начинает им замахиваться.

– Ты еще кто такая?

– Это я, Харпер.

Артур толкает ходунки в мою сторону, угрожающе крутя ножом.

– Если ты пришла меня обокрасть, воровка, то я тебя зарежу!

– Я не воровка. Я Харпер. Занимаюсь садом. Живу в доме на территории.

На испещренном морщинами лице Артура теперь читается легкое замешательство.

– Я приготовлю вам обед. Как и каждый день.

– Обед?

– Да, хотите, сделаю ваш любимый сэндвич? Пастрами на ржаном хлебе. Вы проголодались?

Артур моргает, его густые белые брови ползут вверх, туман в глазах, кажется, немного рассеивается, и он опускает нож. Из моих легких вырывается вздох облегчения. Я протягиваю руку, а он смотрит на нее так, словно по линиям на моей коже можно разгадать какие-нибудь страшные тайны.

– Харпер, – наконец произносит он, вкладывая рукоять ножа мне в ладонь, – ну конечно. А я-то принял тебя за воровку!

Он щурится, когда я вопросительно приподнимаю бровь.

– Кто-то забирается в дом и ворует мои вещи.

Стараясь сохранять спокойное выражение лица, я беру его под руку и веду на кухню.

– Почему вы так решили?

– У меня пропали туфли.

– Кто-то украл ваши туфли?

– Да.

– Зачем?

– Они от Стефано Риччи, – ворчит Артур, словно это должно все объяснить.

– И кто-то захотел их забрать? Потому что…

– Потому что они от Стефано Риччи, – говорит он, закатывая глаза, будто я только и делаю, что порчу ему жизнь. – Они же восхитительны.

– Ладно. – Мы входим на кухню, и я усаживаю старика в уголке, где он обычно ест. Когда Артур устраивается поудобнее, я ставлю свою сумку на мраморную столешницу и мою руки. – Значит, кто-то украл ваши восхитительные, ношеные, стариковские туфли. Если вы вдруг допускаете, что никто к вам не залезал, а вы просто куда-то спрятали свою прекрасную обувь, а потом забыли, – я могу чуть позже поискать. У вас пропало что-то еще?

– Да, сахарница с кристаллами Сваровски.

Я с удивлением смотрю на него.

– Сахарница? Кто-то украл вашу сахарницу?

– Это дорогая вещь.

– Дорогая для «Ломбарда Полли»? Или сгодилась бы и для международного черного рынка сахарниц?

Артур глядит на меня сердито, но я знаю, что ему нравится, когда его дразнят. Именно поэтому мы вообще подружились. Когда четыре года назад я приехала в город, даже и не подумала, что должна бояться его сварливого характера вкупе с огромным состоянием. И Артур счел это приятно необычным.

– Полли не способна отличить дизайнерскую вещь от ширпотреба, пустая твоя голова!

– О чем вы вообще?

– Ради всего святого, Харпер. Я говорю о стульях!

– О нет, только не ваши стулья! – восклицаю я, прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу. – Какой ужас!

– Кажется, ты обещала мне пастрами.

– Именно так. – Я слегка кланяюсь ему и направляюсь к холодильнику, чтобы найти пастрами и сыр проволоне. Однако в холодильнике лежат не только продукты. Не оборачиваясь, я добавляю: – Та самая суперособенная сахарница… Она зеленая?

– Да. И крышка у нее инкрустирована кристаллами Сваровски.

На одной из полок, прямо на уровне глаз, стоит сахарница. Я поднимаю крышечку и вздыхаю.

– Э-э-э… Не она? – спрашиваю я, повернувшись к Артуру с сахарницей в руке. Сначала в его глазах мелькает удивление, но он быстро подавляет эту эмоцию и смотрит на свою драгоценность так сердито, будто это она во всем виновата.

– Я ее туда не ставил, – заявляет он.

Можно поспорить. Сказать, что никто не станет проникать в дом, чтобы украсть туфли или спрятать сахарницу там, где он ее в жизни не найдет. Но я не делаю этого. Спор не приведет ни к чему – только зря расстроит Артура, потому что он просто не помнит. Пока старик забывает мелочи, однако настанет день, когда он больше не вспомнит меня.

Артур притягивает к себе газету, теребит уголок страницы и долго сверлит взглядом мое лицо, прежде чем наконец отвести глаза. Раньше за ним этого не водилось. Бесцельно теребить вещи. Смотреть на меня так, словно он не может понять, кто я. С тех пор как я появилась на Гиблом Мысе, он был единственным человеком, который по-настоящему понимал меня. А теперь между нами будто вырастают стены – мы возводим их, чтобы сохранить того человека, кем он все еще хочет быть. И, возможно, наблюдать его медленное угасание тяжело именно поэтому.