Полная версия:
Брендон Сандерсон Устремленная в небо
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
«Ну и ладно».
– Возвращайтесь на базу, – сказал Кобб. – Скоро обед.
– Возвращаться на базу? – жалобно спросил Бим. – А можно, мы просто выключим голограммы и сходим перекусим?
– Конечно. Выключай голограмму, иди поешь, а потом можешь двигать туда, откуда пришел, потому что мне некогда возиться с кадетами, которые отказываются отрабатывать посадку.
– Ой! Прошу прощения, сэр.
– Не трать радиоволны на извинения, кадет. Просто выполняй приказ.
– Ладно, звено, – сказал Зараза. – Построение стандартное, курс сто шестьдесят пять.
Мы повиновались, снова выстроились в линию и полетели обратно к виртуальной версии Альты.
– Кобб, – сказала я, – а мы будем тренироваться, как выводить корабль из неконтролируемого штопора?
– Ну хватит уже, – проворчал он. – Вероятность того, что вы окажетесь в подобной ситуации, крайне мала, а если это произойдет, я хочу, чтобы вы научились дергать за рычаг катапульты. Я не хочу, чтобы вас отвлекала какая-то бравада типа попыток спасти корабль.
– Но что, если мы действительно можем его спасти, сэр? – спросил Зараза. – Разве хороший пилот не обязан сделать все, что только можно, для спасения антиграва? Они достаточно редки, чтобы традиция требовала от нас…
– Хватит мне цитировать эту идиотскую традицию! – рявкнул Кобб. – Хорошие пилоты нам нужны не меньше, чем антигравы! Если сорветесь в штопор – катапультируетесь! Все меня поняли?
Несколько человек ответили, что поняли. Я промолчала. Кобб не стал оспаривать самого важного: если кадет катапультируется и погубит свой корабль, он никогда больше не будет летать. Может, после того, как я стану полноправным пилотом, я и смогу подумать о катапультировании, но пока что я ни за что не дерну этот рычаг.
Все равно отчисление ничуть не лучше смерти.
Мы совершили посадку, и голограммы отключились. Кадеты высыпали в коридор и двинулись в сторону столовой, со смехом обсуждая, как эффектно выглядели ФМ и Бита, когда взорвались. Киммалин заметила, что я задержалась в классе, и хотела уже остановиться, но Кобб мягко отправил ее следом за остальными.
– Я объяснил им ситуацию, – сказал он, стоя на пороге. – Работники лифта сказали, что ты вчера вечером не спускалась в Огненную. Это правда?
– Я нашла себе пещеру примерно в получасе ходьбы от города и решила, что сэкономлю время, если останусь в ней. Я всю жизнь шарилась по пещерам в поисках съестного. Мне там удобнее.
– Ну, как знаешь. Ты принесла что-нибудь перекусить?
Я покачала головой.
– Впредь приноси. Я не хочу, чтобы во время тренировок ты отвлекалась из-за голода.
И он ушел. Вскоре я услышала в отдалении голоса. Смех, эхом доносящийся из столовой.
Я подумала, не потренироваться ли мне пока, но засомневалась, можно ли пользоваться оборудованием без присмотра. Однако просто сидеть целый час и слушать отголоски я тоже не могла, поэтому решила пройтись. После полетов я чувствовала на удивление сильную усталость, но после долгого сидения в кабине хотелось размяться.
Я вышла из здания школы, отметив по пути, что в коридоре расположились двое полицейских. Они что, действительно собирались следить, чтобы я не сперла булочку? Не много ли сил адмирал тратила на борьбу с каким-то ничтожным кадетишкой? С другой стороны, если уж ввязываться в драку, то надо драться до победы. Это заслуживало уважения.
Я покинула территорию базы и направилась к фруктовому саду, растущему за стеной. Кроме работников, ухаживающих за деревьями, там были другие люди в форме, которые прогуливались вдоль дорожек с поставленными на них скамейками. Похоже, не я одна наслаждалась присутствием настоящей растительности – не каких-нибудь грибов или мха, а живых деревьев. Добрых пять минут я гладила кору и трогала листья, подозревая в глубине души, что их сделали из какого-нибудь сверхреалистичного пластика.
Потом я прошла дальше и посмотрела на пояс обломков. Как всегда, я увидела огромный узор, приглушенно-серые пятна и линии в небе, но до них было слишком далеко, чтобы рассмотреть детали. Прямо над нами плыл небесный светильник, такой яркий, что на него невозможно было смотреть – тут же выступали слезы на глазах.
Я не увидела ни одного отверстия в поясе. Тот раз, когда я была с отцом, оказался единственным, когда я заглянула в сам космос. Слишком уж много слоев мусора вращалось вокруг планеты.
Какими они были – люди, построившие все это? Кто-то из детей в моем клане шепотом рассказывал, что Россыпь – это на самом деле Старая Земля, но отец лишь посмеялся над этой идеей. Ясно же, что эта планета намного меньше. Кроме того, у нас были карты Земли – совершенно ничего общего.
Но они были людьми или, по крайней мере, использовали наш язык. Поколение Бабули – экипаж «Непокорного» и его флот – знало, что Россыпь находится здесь. Они целенаправленно летели на эту старую заброшенную планету. Чтобы спрятаться. Только вот посадка оказалась куда более разрушительной, чем они предполагали. Я попыталась представить, каково им было. Потерять небо, потерять свои корабли, вынужденно разбиться на кланы и прятаться в пещерах… Интересно, они чувствовали себя так же странно, видя над головой свод пещеры, как до сих пор чувствую себя я при виде неба?
Я снова стала бродить по дорожкам сада. В здешних работниках было эдакое грубоватое дружелюбие. Они улыбались мне, когда я проходила мимо, а некоторые даже отдавали честь – неофициально. Интересно, как бы они отреагировали, если бы узнали, что я дочь Ловца, того самого позорно известного труса?
Сделав круг по саду и направляясь к выходу, я прошла мимо небольшой группы одетых в костюмы и платья людей, которые совершали официальную экскурсию по садам. Так одевались инспекторы, бывавшие у нас внизу, люди с особыми заслугами, которые жили в глубоких пещерах, более защищенных и более безопасных на случай бомбардировок. Люди вроде Йоргена и его дружков.
Они казались слишком… чистыми.
Уже выходя из сада, я с удивлением заметила, что между деревьями и базой примостился ряд небольших ангаров. В приоткрытую дверь одного из них виднелся аэрокар Заразы. Я заглянула внутрь, отмечая блеск хрома и нежно-голубую краску корпуса. Небольшой, классный и явно очень дорогой. Ну и зачем прятать его тут, за пределами базы?
«Может, Зараза не хочет, чтобы другие кадеты просили покататься», – подумала я. Мне ужасно хотелось сотворить с машиной какую-нибудь пакость, но я удержалась. С трудом.
Я вошла в ворота и вернулась в класс, опередив остальных. Там я направилась прямиком к своему месту. Мне уже казалось, будто я давным-давно не сидела в кабине. Устроившись там, я блаженно вздохнула. Потом глянула в сторону и обнаружила, что на меня кто-то смотрит.
От неожиданности я подпрыгнула чуть ли не до потолка. Входя в класс, я не заметила Утро. Ее настоящее имя было Магма или Магна, – я так и не запомнила. Судя по стоящему рядом с ней подносу, викианка брала обед сюда и ела в одиночестве.
– Привет, – сказала я. – Ну и чего там давали? Пахнет подливой. Тушеные водоросли? Картофельное пюре? Свиная отбивная? Не волнуйся, я могу это вынести. Я солдат. Скажи мне правду.
Утро лишь отвела взгляд. Лицо ее было непроницаемо.
– Твой клан ведь происходит от космодесантников, да? – сказала я. – С «Непокорного»? А наш клан – это потомки машинной команды самого флагманского корабля. Возможно, наши прабабушки были знакомы.
Она не ответила.
Я скрипнула зубами, потом вылезла из кабины, подошла к ней и вынудила посмотреть мне в глаза.
– Ты что-то имеешь против меня? – сердито спросила я.
Утро пожала плечами.
– Ну так смирись с этим, – сказала я.
Она снова пожала плечами.
Я постучала пальцами по ее ключице:
– Не доводи меня. Мне плевать на вашу грозную репутацию. Я никуда не собираюсь – только в небо. И если мне придется переступить через твой труп, чтобы подняться туда, – значит так тому и быть.
Я развернулась, снова прошла к своей кабине и влезла туда, вполне довольная собой. Надо будет продемонстрировать что-нибудь в том же духе Заразе. Спенса-воительница. Ну вот, вроде полегчало.
Постепенно стали возвращаться остальные и занимать свои места. Мимо меня проскользнула Киммалин. Ее длинные кудряшки качнулись, когда она посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую – словно проверяя, не глядит ли кто на нее.
А потом уронила мне на колени булочку.
– Кобб сказал, ты забыла взять с собой обед, – прошептала Киммалин, потом развернулась, пошла в другую сторону и вдруг громко произнесла: – Какой отсюда чудесный вид на небо! Святая всегда говорила: «Как хорошо, что днем светло, иначе мы не смогли бы увидеть, как прекрасен день!»
Кобб посмотрел на нее и закатил глаза.
– Пристегнуть ремни! – скомандовал он всем. – Пора научиться чему-нибудь новому.
– Будем стрелять? – нетерпеливо спросила Бита.
Бим со своего места энергично закивал.
– Нет, – ответил ей Кобб. – Поворачивать. В другую сторону. – Он произнес это совершенно серьезно и, когда я фыркнула, сердито зыркнул на меня. – Это не шутка! Я вообще не шучу!
Да само собой!
– Прежде чем включить голограмму, – продолжал Кобб, – я должен вас спросить, какие чувства у вас сейчас вызывает ваша учеба.
– Что? – переспросил Нед, втискивая свою габаритную фигуру в кабину. – Чувства?
– Именно. Ваши чувства. Ну как?
– Я просто… удивлен, Кобб, – сказал Нед.
– Задавать вопросы и слушать – это важная часть эффективного обучения, Аспид! Так что заткнись и не мешай мне.
– Есть, сэр.
– Командир звена! Твои чувства, – сказал Кобб.
– Уверенность, сэр. Наша группа – сущий сброд, но я думаю, мы сможем их обучить. С вашим опытом и моими…
– Достаточно, – перебил его Кобб. – Аспид?
– Прямо сейчас я в некотором замешательстве, – сказал Нед. – И кажется, я съел слишком много энчиладос…
– Бита?
– Скуку, сэр, – ответила Бита. – Можно вернемся к игре?
– Дурацкий позывной про двухголового дракона?
– Амфисбена, сэр! – отозвался Артуро. – Честно говоря, для меня сегодняшнее занятие не было особо увлекательным, но я рассчитываю, что отработка основ окажется полезной.
– Скучает и считает себя умнее меня, – подытожил Кобб и сделал пометку в блокноте. – Жучик?
– Чудненько!
– Пилоты не говорят «чудненько», девочка. Мы говорим «охвачены воодушевлением».
– Или, – добавила я, – «полны нетерпения прикончить приближающихся врагов».
– Или так, – согласился Кобб, – если ты псих. Утро?
– Хорошо, – прошептала женщина с татуировкой.
– Громче, кадет!
– Хорошо.
– И? У меня тут три строчки. Что я должен в них вписать?
– Я… не беспокоиться много, – с сильным акцентом произнесла Утро. – Хорошо. Достаточно хорошо, так?
Кобб поднял голову и прищурился. Потом что-то записал у себя.
Утро покраснела и потупилась.
И тут до меня дошло: она не говорит по-английски. Тьма! Ну я идиотка! На старых кораблях были представлены разные народы Земли, и, конечно же, после трех поколений, проживших в изоляции, должны были существовать группы, не говорящие на моем языке. Раньше мне это просто не приходило в голову.
– Бим? – спросил Кобб следующего кадета. – Ты обзавелся позывным, парень?
– Еще думаю! – отрапортовал Бим. – Хочу подобрать подходящий. А мои чувства… ну… а мы скоро начнем тренировки с оружием?
– Можешь взять мой пистолет хоть сейчас, – сказал Кобб, – если пообещаешь из него застрелиться. Я только что записал: «Не терпится убиться». Идиотский опросник! ФМ?
– Непрестанно испытываю изумление перед токсичной агрессией, пропитывающей собой всю здешнюю атмосферу, – сказала хорошо одетая девушка.
– Это что-то новенькое, – заметил Кобб. – Адмирал явно будет в восторге. Юла?
– Голод, сэр.
А еще чувство собственной глупости. Редкостной. Я снова посмотрела на Утро и задним числом вспомнила, как она постоянно казалась отчужденной и замкнутой. Теперь, когда я услышала ее сильный акцент и искаженную речь, все это предстало передо мной в новом свете. И то, как Утро отводила взгляд, когда кто-нибудь пытался заговорить с ней.
– Ну ладно, с этим наконец-то покончено, – сказал Кобб. – Пристегнулись и включили голопроекторы!
14
– Вы – самый слабый участок нашей обороны, – сказал Кобб, расхаживая по центру класса. Мы все уже сидели по кабинам, но проекторы пока не были включены. – Ваш корабль способен разогнаться до невероятных скоростей и закладывать такие виражи, которых вам не пережить. Он намного функциональнее вас. Если вы погибнете, то не потому, что корабль вас подвел, а потому, что вы подвели свой корабль.
Прошла уже неделя – точнее, промелькнула. Каждый день – тренировки на имитаторах, занятия на центрифуге, и каждую ночь – сон в кабине старинного корабля. Грибы и крысы, которых приходилось есть без всяких приправ, успели мне осточертеть.
– Ваш самый большой враг – ускорение, – продолжал Кобб. – И вы не можете просто следить за уровнем перегрузки – вам надо понимать, в каком направлении она на вас давит. Человек способен вынести довольно значительную нагрузку, давящую на него спереди, при условии что он движется по прямой. Но если вы набираете высоту или резко разворачиваетесь, перегрузка будет давить на вас сверху, заставляя кровь отливать от головы к ногам. Многие теряют сознание всего лишь при девяти-десяти g. А если вы развернетесь вокруг собственной оси, а потом включите дюзы и рванете в другом направлении, как мы с вами отрабатывали… Ну, вы с легкостью можете выжать сотню g, и этого хватит, чтобы превратить ваши внутренности в суп от внезапного рывка.
Нед поднял руку:
– Тогда почему мы изучаем эти маневры?
– Из-за гравикомов, – сказала я.
Кобб ткнул в мою сторону пальцем и кивнул:
– Ваши корабли способны скомпенсировать внезапное предельное ускорение. На кораблях Сил самообороны установлены такие штуки, которые называются гравитационными компенсаторами. Когда вы изменяете направление движения или быстро увеличиваете скорость, гравиком начинает работать и перенаправляет силу. Время его действия – три секунды. После этого он должен ненадолго отключиться для перезарядки, так что используют его в основном во время крутых поворотов.
Это я уже знала. На самом деле, Нед, возможно, тоже знал бы, если бы ему пришлось готовиться к тесту. Так что я отвлеклась и стала думать о своем сломанном корабле. Пока я мало продвинулась в его изучении, потому что почти все свое время тратила на охоту и приготовление крысиного мяса. И еще нужно было где-то раздобыть генератор…
– Ваши корабли оснащены тремя видами оружия, – сказал Кобб.
Что? Оружие? Я тут же снова сосредоточилась на уроке и заметила, что Бим тоже встрепенулся. Было даже забавно, с какой щенячьей нетерпеливостью он реагировал на любое упоминание об оружии.
– Да, Бим, – подтвердил Кобб, – оружия. Смотри не обмочись от восторга. Первый – это стандартный деструктор, ваше основное оружие, хотя и наименее эффективное. Стреляет он сконцентрированным лучом энергии, и обычно его используют для стрельбы на ближней дистанции. – Кобб остановился рядом с Киммалин. – Или – гораздо реже – его могут использовать для высокоточного выстрела по дальней цели. Большинство пилотов пользуется этой функцией только для того, чтобы прикончить выведенный из строя корабль либо, как вариант, чтобы подстрелить врага из засады. Чтобы попасть из деструктора в движущуюся цель на значительном расстоянии, требуется невероятное мастерство.
Киммалин заулыбалась.
– Не зазнавайся, – сказал Кобб и двинулся дальше. – Деструктор практически бесполезен против врага, закрытого щитом, хотя вы можете продолжать стрелять в него при каждом удобном моменте, ибо человеку свойственно надеяться на удачу. Я попытаюсь выбить это из вас, но если честно, даже опытные пилоты цепляются за свой деструктор, словно за какое-нибудь дурацкое письмо от их детской зазнобы.
Бим хихикнул.
– Это не шутка! – окрысился Кобб. – Включить голопроекторы.
Мы выполнили приказ – и резко очутились на стартовой площадке. Как только мы поднялись в воздух и прошли перекличку, в наушниках послышался голос Кобба:
– Ну ладно. Пора вам начать стрелять, помоги нам звезды. Итак, спусковой крючок деструктора – это кнопка на панели управления рядом с вашим указательным пальцем. Начали!
Я нерешительно нажала на эту кнопку. Из узкого и длинного носа моего корабля одна за другой стремительно вырвались три слепящие белые струи. Я ухмыльнулась и стала жать на кнопку снова и снова, выпуская луч за лучом. Вот так просто в моих руках оказалась власть над жизнью и смертью! И не только крысиной.
– Не надо его истощать, Юла, – сказал Кобб. – Видишь диск настройки на дросселе? Ты можешь вращать его большим пальцем левой руки. Это регулятор деструктора. Верхнее положение – бесперебойный огонь. Его обожают слюнявые безмозглые придурки, не прошедшие обучение у меня.
– А как насчет тех, кто обучается у вас, но все еще остается слюнявым безмозглым придурком? – спросил Нед.
– Не надо себя недооценивать, Аспид, – сказал Кобб. – Что-то я не замечал, чтобы ты пускал слюни. Второе положение регулятора – стрельба очередями. Третье – мощный выстрел на дальнюю дистанцию. Давайте развлекайтесь. Вышибите их из вашей системы.
Он повесил перед нами группу крелльских кораблей. Они никуда не летели и вообще не двигались. Они просто висели. Стрельба по мишени? Мне всегда хотелось пострелять по мишеням – еще в детстве я любила бросать камешки в какой-нибудь камень, который выглядел противнее остальных.
Все вместе мы запустили в воздух ураган смерти и разрушения.
И промазали.
Похоже, промазали на целые мили. Хотя эти корабли вроде бы находились недалеко. Я скрипнула зубами и попробовала еще раз, переключая деструктор в разные режимы и наклоняя корабль под разными углами. Я высадила весь боезапас. Но тьма! Хоть на вид они и были совсем рядом, явно оставалась куча пустого пространства, куда можно было влепить заряд.
Зараза в конце концов попал, и один из чужих кораблей загорелся и рухнул. Я фыркнула и сосредоточилась на одиночном корабле. Ну же!
– Валяй, Жучик, – сказал Кобб.
– Ну, я думала, что нужно дать им шанс, сэр! – сказала Киммалин. – Победа не всегда заключается в том, чтобы быть лучшим, вы же понимаете.
– Давай-давай, – сказал Кобб.
– Ну хорошо.
Пару секунд ее корабль заряжался, потом выпустил точно направленный луч, и крелльский корабль разметало в воздухе. Киммалин повторила свой подвиг во второй раз. Потом в третий. И в четвертый.
– Сэр, это все равно что попадать камнем в пол, – сказала она. – Они ведь даже не двигаются.
– Как? – спросила я с благоговейным трепетом. – Как ты научилась так стрелять, Жучик?
– Ее тренировал отец, – сказала Бита. – Ты что, забыла? Ну, ту историю про гриб, похожий на белку?
ФМ рассмеялась, и я услышала, как даже Утро тихонько хихикнула. Но нет, я не знала никаких историй про грибы и белок. Видимо, они болтали об этом по вечерам, в спальне. Когда я топала обратно к своей пещере.
Я с силой надавила на кнопку и наконец-то умудрилась попасть. Крелл рухнул, рассыпая искры, – к моему глубокому удовлетворению.
– Ладно, – сказал Кобб. – Хватит этой дурости. Я отключаю ваши деструкторы.
– Но мы же только что их получили! – взвыл Бим. – Можно мы попробуем ближний бой?
– Да легко, – ответил Кобб. – Вот вам, пожалуйста.
Оставшиеся крелльские истребители – около дюжины мы сумели сбить – внезапно ринулись прямо на нас, полыхая вспышками деструкторов. Бита громко завопила, но я сосредоточилась и нырнула в сторону.
Киммалин выбыла первой, исчезнув во вспышке. Я ушла в штопор, следя за красной линией на фонаре кабины – она указывала, на сколько g я бы себя чувствовала в реальности. Кобб был прав: гравиком защищал меня на коротком вираже, но надо было следить, чтобы не получить посреди разворота по башке всеми этими g.
Я рванула вверх. Вокруг вспыхивали выстрелы и взрывы, сверху сыпались обломки кораблей других кадетов.
– Мы пытались превзойти технологии креллов, – сказал Кобб, его спокойный голос чудовищно контрастировал с творящимся вокруг безумием. Вот закричал Нед – в него попали. Утро рухнула молча. – Но мы не преуспели. И их деструкторы, и их щиты лучше наших. А это значит, что в бою противник превосходит вас и в огневой силе, и в броне.
Все мои силы ушли на то, чтобы просто выжить. Я вертелась, кружила и уворачивалась. Три крелльских корабля – три! – повисли у меня на хвосте, и один из них попал в меня из деструктора. Я резко свернула вправо, но тут меня нагнал второй выстрел, и на панели управления замигал красный огонек. Щит был разряжен.
– Вам надо попасть в крелла раз шесть, чтобы пробить его щит, – сказал Кобб. – А они могут вас прикончить всего двумя-тремя выстрелами.
Я рванула вверх, заложив петлю. Взрывы отмечали смерть моих товарищей вспышками в тусклом небе. Лишь еще один корабль продолжал держаться, и я, даже не глядя на номер на фюзеляже, знала, что это Йорген. Все-таки пилотом он был не в пример мне.
И меня это по-прежнему бесило. Я зарычала и ушла в вираж, пытаясь подобраться ближе к одному из противников. Ну еще чуть-чуть, вот сейчас!..
Панель управления отключилась. Корабль перестал реагировать на приказы. В ходе виража я превысила допустимую перегрузку, и гравиком отрубился. Хотя здесь мое тело ничего и не почувствовало, в настоящем корабле я бы уже потеряла сознание.
Крелльский корабль прикончил меня – почти мимоходом, и моя голограмма расплылась. А потом фонарь кабины исчез. Я снова была в учебном классе. Йорген сумел продержаться еще семнадцать секунд. Я считала.
Сидя в кресле, я слушала лихорадочный стук сердца в груди. У меня было такое чувство, будто мы только что наблюдали конец света.
– Давайте предположим, что вы достигли профессионализма, – сказал Кобб. – Понимаю, звучит фантастично, но я неисправимый оптимист. Даже если вы научитесь летать лучше среднего крелльского корабля, он все равно будет иметь значительное превосходство над вами, пользуясь одними лишь деструкторами.
– Так что же, мы в жопе? – спросила ФМ, вставая.
– Нет. Просто мы должны сражаться иначе, и тогда мы сможем даже получить некоторое преимущество. Пристегнись, кадет.
ФМ пристегнулась, и голограммы снова включились. Мы висели в небе, выстроившись в линию. Перед нами возник безмолвный строй крелльских кораблей. На этот раз я следила за ними с гораздо большим подозрением. Палец прямо покалывало от желания пальнуть в них.
– Эй, драконыш, – обратился Кобб к Артуро. – Нажми на кнопки рядом со средним и безымянным пальцами, сразу на обе.
Мой корабль встряхнуло, а от корабля Артуро с хлопком понеслась волна света.
– Эй! – вскрикнула Бита. – Мой щит разряжен!
– Мой тоже, – отозвалась Киммалин.
– И мой, – присоединился к ним Артуро.
– Мой держится, – сказал Зараза, и следом за ним еще несколько человек.
«Артуро остался без щита, – подумала я, – и два ближайших к нему корабля тоже». Я подалась вперед и в порыве любопытства выглянула из кабины. Во время подготовки я заучила все: технические характеристики дюзов, схемы полетов, антигравы – практически все об истребителях, кроме технических характеристик оружия.
– Это ИМИ, – сказал Кобб. – Инвертированный Магелланов Импульс. Он целиком и полностью уничтожает любой щит, излучаемый кораблем, в том числе, увы, и ваш собственный. Он действует на сверхкоротких дистанциях, поэтому вам потребуется практически заползти креллу в двигатель, чтобы воспользоваться этим оружием. Ключ к победе над креллами не в том, чтобы засыпать их выстрелами из деструктора. Нужно перехитрить их, превзойти в маневренности, действовать против них единой командой. Креллы – индивидуалисты. В бою они друг друга практически не поддерживают. Вы же будете сражаться традиционными парами ведущий-ведомый. Вам нужно будет исхитриться и пустить в ход ИМИ так, чтобы у вашего напарника появилась возможность сделать выстрел по незащищенному вражескому кораблю. Но при этом вам нужно постоянно быть начеку, ибо применение ИМИ оставляет вас самих уязвимыми до тех пор, пока ваш щит не восстановится.
Внезапно рядом что-то ярко вспыхнуло. ФМ тихо выругалась.
– Извините! – сказала Утро со своим сильным акцентом. – Извините! Извините! – Столько слов я от нее сегодня не слышала за весь день.
– А какой третий вид оружия? – спросил Зараза.
– Энергокопья, – наугад брякнула я. Я встречала этот термин в книгах, но опять же технических характеристик там не было.
– А, так ты знаешь о них, Юла! – сказал Кобб. – Так я и думал. Давай продемонстрируй нам.
– Ну… ладно. А почему я?
– Принцип их действия схож с их младшими братьями, энергошнурами. Что-то мне подсказывает, что ты имеешь опыт обращения с ними.
