Блэр Конорс Праздник больших жертв

Я зашла в светлое большое помещение с высокими потолками – метров пять высотой, не меньше. Бросив сумку на пол, я встала в центре зала, окруженная панорамными зеркалами. Со всех сторон смотрели мои отражения, как в плохом кино. Появилось скользкое чувство, что на меня смотрит кто-то ещё, ехидно, с лукавой улыбкой на лице. Дернулась, словно избавляясь от наваждения: «Не выдумывай, Эстер! Это хороший способ представить, что ты в центре внимания, и на тебя устремлены сотни глаз. Сейчас же надо закрыть глаза и расслабиться. Мне стоит только представить, что я хочу исполнить?»Я медленно опустила веки, прислушиваясь к себе и магии, которая пульсировала по телу. Всё ещё нестабильна. Словно Стихия ждала моего решения и не позволяла в полной мере пользоваться её дарами. Я открыла глаза, тяжело вздохнула, зачесывая волосы назад.

– Да что это со мной? – Я села на пол, сложив ноги в позе «лотос». – Подумаешь – призрак! И вестник… – Я тихо завыла, подняв голову к потолку. – Час от часу нелегче. Стихия, ты издеваешься надо мной?! – Безнадежно выдохнула, понимая, как глупо выгляжу. Огляделась и заприметила в тёмном углу помещения старый рояль.

Мысль поспешила постучаться и озарить мою голову: «Уверена, что моя песня завладеет сердцами всех членов Совета, и они долго будут ставить меня в пример. Самоуверенно? Да и пусть!»Подошла к музыкальному инструменту. Провела пальцем по крышке, оставляя тёмный след.

– Малыш, да про тебя совсем забыли! – Смахнула толстый слой пыли дуновением воздуха и вытиснула его в открытое окно легким оборотом кисти вокруг своей оси.

Отряхнула пальцы, которые почему-то начали зудеть. Кончики переливались на свету, словно осыпанные серебром. Еще раз отряхнула и вытерла о брюки, желая избавиться от непрошеного зуда. Опустилась на банкетку, отрегулировала по высоте и открыла клап, осматривая чёрные и белые клавиши. Мои тонкие пальцы коснулись белой клавиатуры. Рояль издал протяжный скрип, словно чих, и в воздух из струн поднялась пыль, собираясь в облако. Быстро развеяла ее, привстала, вглядываясь под крышку. «Что ж, подшаманим немного»– тихо прошептала заклинание восстановления предметов и щёлкнула пальцами. Щелчок в пустой комнате прозвучал громче ожидаемого, от чего пришлось виновато оглянуться, словно я могла кому-то помешать. Или же больше испуганно. Убедившись, что все в порядке, начала плавно надавливать на клавиши. В памяти быстро всплыли слова песни, которую я написала в прошлом году. Мне осталось только наложить на текст ноты. «Музыка должна быть мягкой и мелодичной, но при этом сильной и ритмичной».

Из-под пальцев заиграла тихая, несмелая мелодия, постепенно заполняющая помещение. Я неуверенно подбирала слова из песни и пыталась состыковать их с аккордом. На секунду показалось, что начало получаться, но это было не так. Слова срывались то быстрее, то вообще не хотели связываться с мелодией. Спустя десяток неудавшихся попыток, обессилено уперлась лбом в клавиатуру, издав последний аккорд.

– Что ты тут делаешь? – Я настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что не заметила, как в зал зашёл одноклассник.

– Брайн? – Я резко отстранилась от рояля. – Что ты тут делаешь? – Он внимательно осмотрел меня, в особенности отпечаток клавиш на лбу, и усмехнулся.

– Я первый спросил. – Он подошел ближе и по–дружески потёр по коже лба, разлаживая ее. Я неловко отодвинулась, схватившись ладонью за лоб.

– Я тут готовлюсь… – промямлила я.

– К чему? – Брайн боком облокотился о рояль и заглянул внутрь. – Хороший инструмент.

– Да так… неважно, – отмахнулась и подняла глаза на парня. – Ты как? – Вопрос прозвучал с нотками извинений.

– Если ты о том, что меня подозревают в убийстве, то прекрасно. – Он оттолкнулся и прошелся вдоль рояля. – Подумаешь, из меня делают маньяка. С кем не бывает? – Брайн иронично усмехнулся.

– Извини. Не хотела тебя обидеть. – Опустила взгляд. Появилось желание что-то добавить, как-то уйти от сложившейся неловкости, но слов не было.

– Ничего. Меня отпустили под подписку о невыезде. – Он грустно улыбнулся. – Слышал от шерифа, что ты не считаешь меня убийцей, это приятно знать. – Он стрельнул глазами, словно проверяя насколько это заявление правдиво на самом деле. – Надеюсь, ты меня не боишься? – Я отрицательно качнула головой. Брайн выдохнул и еще раз осмотрел рояль. – Так к чему ты тут все-таки готовишься? Может я смогу помочь?

– Это навряд ли. – Я, извиняясь улыбнулась.

– А ты расскажи. Может, я тебя удивлю. – Брайн как-то странно заулыбался, обнажая белые зубы. И в его глазах мелькнул хитрый огонек. Я немного насторожилась, прикинув, а мог бы он действительно помочь?

– Ну, ла-адно, – протяжно ответила, осмотревшись. «Никого».– Мне надо исполнить песню. Только не спрашивай для чего, – опередила возможные вопросы. – Это семейная традиция.

– Хорошо, постараюсь тебе помочь. – Он сел на банкетку, бесцеремонно отодвинув меня. – Я неплохо играю на музыкальных инструментах.

«Неожиданно».Я с подозрением посмотрела на парня.

– Честно, – он усмехнулся, уловив мой пронзительный взгляд. – Ты же ничего не знаешь обо мне. Ни о моих хобби, ни об увлечениях в прошлой жизни.

– В прошлой жизни? – Вскинула бровью.

– Имел в виду до переезда сюда, – исправился Брайн.

– Допустим. – Я опустила глаза на клавиатуру. – С чего стоит начать?

– С чувств, – коротко ответил парень.

– С чувств? – переспросила я. Заметив мой скептицизм, он усмехнулся и придвинулся ближе. Хотя куда ещё?

– Что ты хочешь передать песней? – Дыхание обожгло щеку. Взгляд невольно упал на губы, растянутые в улыбке, и плавно поднялся на лукаво смеющиеся глаза. – Какое чувство? – Сердце застучало быстрее, сбиваясь с ритма. Тревога? Волнение? Хоть Брайн и улыбался, я всем телом чувствовала скорбящую боль, которая, словно кошки, царапалась внутри, изводя душу.

– Наверное, я еще не определилась с этим, – тихо ответила и, отведя взгляд, постаралась отстраниться от него. – Но хочу показать, чего я стою. Что из себя представляю. Что я не пустое место, – с каждым словом тон становился увереннее. – Не как все.

– Давай я покажу тебе кое–что, а потом ты решишь, подходит это тебе или нет? Не против?

– Нет, конечно! Показывай скорее. – Брайн достал из кармана джинсов смартфон, слегка задев меня плечом, потыкал по экрану в поиске чего-то.

Недолгая пауза, и заиграла приятная мелодия, разбивая тишину зала. Она была тихая, как фоновая. Брайн аккуратно положил телефон на клап, и его пальцы опустились на клавиши, уверенно бегая по ним. Полились приятные аккорды. Они плавно пересекались с музыкой из телефона, создавая нечто нереальное. Невесомое, но ощутимое глубоко под кожей. Мелодия, словно яд, расползалась по телу, въедаясь под корку мозга.

Музыка легко складывалась из нот, околдовывая пространство вокруг нас. Я завороженно и с восхищением смотрела на Брайна. Мелодия отдавалась трепетом в сердце, и с моих уст сорвались слова песни.

С лёгкой улыбкой Брайн посмотрел на меня. Вслушиваясь в мои слова, он менял музыку, то придавая плавности, то резкости. Он понимал меня на интуитивном уровне, словно он был в моей голове и все знал заранее: «Это удивительно, но немного пугает». Слова песни подошли к логическому завершению, а одноклассник добавил проигрыш, плавно завершая композицию.

– Это было прекрасно! – На эмоциях от того, что я услышала поистине достойное сопровождение, я обняла парня. От растерянности Брайн не решился ответить сразу, но после нескольких секунд его руки все-таки аккуратно обхватили мою талию. – Ты где научился играть на рояле? – Отстранившись, спросила я.

– Меня мама научила, – с теплотой ответил он. – Она была творческим человеком и, видимо, мне это передалось. – Брайн улыбнулся. Но улыбка была полна грусти и тоски. Я приблизилась к нему и обняла. Почему-то мне захотелось разделить с ним его боль. Это было необъяснимо. – Все хорошо. Спасибо. – Брайн мягко отстранился и перевел тему. – Итак, тебе понравилась музыка?

– Да, это было чувственно и проникновенно, – честно ответила я и отвела взгляд.

– Именно. Я думаю, тебе стоит выбрать что-то чувственное. Чтобы песня исходила от сердца и смогла зацепить сердца слушателей.

– От сердца говоришь? – Я задумалась.

– Да. И тогда твое послание услышат все! – воодушевлённо ответил одноклассник. – Я помогу тебе с музыкой, если хочешь. Или можешь использовать эту. Мне кажется, она идеально подходит.

– Но я не могу взять твою, она же… – запротестовала я, но Брайн перебил меня.

– Я дарю ее тебе.

– Я не могу… – повторила, смущенно поправив выпавший локон.

– Можешь. Иначе обидишь меня и память о моей матери. – Я косо взглянула, уловив нотки шантажа.

– Манипулируешь на моих эмоциях?

– Если только чуть-чуть, – он неловко усмехнулся, оказавшись пойманным. – Мы с мамой придумали эту мелодию незадолго до ее смерти, поэтому я сам не могу её использовать, это оказалось слишком… – Он замолчал, подбирая слова. – Просто слишком. Во всех аспектах. – Он снова погрузился в воспоминания и неожиданно выдал. – Но я не хочу, чтобы наши с ней труды пропали, пылясь на затворках сознания.

– Прости, что пришлось затронуть личную тему.

– Все в порядке. – Но я чувствовала, что это ложь.

Метания его души не успокоились. Он был зол и обижен. Не на меня, разумеется, а на сам факт утраты. Из его жизни безжалостно вырвали важную составляющую его самого. Потерянный, одинокий и озлобленный. Однако мне он улыбался искренне, и я чувствовала, как маленькое зерно надежды разрасталось в нём. Да вот только, какая надежда? Что он во мне нашёл?

– Это так мило с твоей стороны, – сдалась я. – Спасибо большое.

– Только ее надо немного подшаманить. – Брайн потер затылок.

– Спасибо!

– Не благодари, мне приятно будет, если ты исполнишь свою песню под мою композицию. – Брайн взглянул на часы и заторопился. – Уже поздно. Мне надо к отцу. Слушай, давай завтра встретимся для репетиции? Я подготовлю партитуру.

– Хорошо. – Брайн встал и протянул мне руку. В голове промелькнул сегодняшний сон, и я заколебалась.

– Все в порядке? – вопрос прозвучал резко, и я высвободилась от холодного наваждения.

– Да. – Я потянулась ему навстречу, и он помог мне встать.

Но ощущение надвигающейся угрозы не покинуло меня ни на секунду. Я кинула взгляд в спину одноклассника. «Что он может скрывать? Убийства? Нет… Может он покрывает своего отца? Ох, глупости Эстер!»

Краем глаза я заметила, что в дверях кто-то стоит. Повернув голову, я увидела Джонатана. Я остолбенела, не зная, как реагировать на его появление. А на его лице яркой вывеской горело раздражение. Хмуро сдвинутые брови, плотно сжатые челюсти и взгляд, метавший молнии. «Понимаю».Повисла тянущаяся вечность тишина. Наверное, мое учащенное сердцебиение слышалось по всей школе.

– Джонатан? – не сумела скрыть в голосе удивление и волнение.

– Дай, угадаю: что я тут делаю? – Бросив яростный взгляд на Брайна, он подошел ко мне, схватив за локоть. – Идём.

От неожиданности я резко вырвала руку и отступила на шаг. И тут же испугалась собственной резкости: «Почему я так остро отреагировала?»

– Может хватит решать за Эстер? – вступился Брайн, подойдя к нам. – Или ты настолько не уверен в себе? – Его лицо озарила лукавая улыбка.

– Что ты сказал? – Джо приблизился к Брайну. – Не уверен в чём?

– Да в себе! Ты так бегаешь за Эстер, словно не доверяешь ей. А недоверие – это последствие твоей неуверенности! – Брайн смело улыбнулся, играя на нервах Джо. – И ты знаешь, что я прав. – Одноклассник готов был ткнуть Джо в грудь, ставя точку, но сдержался от рукоприкладства и развернулся ко мне.

Лицо Джонатана помрачнело, он посмотрел на меня с неким отчаянием, но неожиданно рассмеялся. На что Брайн обернулся и вопросительно поднял брови.

– Она никогда не будет с тобой. Никогда. С человеком… – осёкся. – Не ее круга.

Джо снова засмеялся, но уже более сдержано. Взгляд Брайна упал на меня в надежде увидеть поддержку, но я растерялась и не смогла ничего сказать. Джонатан был прав в этом смысле, но Брайн не знал всей ситуации. Он не знал, кто я.

– Это мы еще посмотрим. Ты не умеешь с ней обращаться! У меня получится лучше, – выпалил он и многозначительно подмигнул мне, тем самым бросив вызов Джо. Это сработало лучше красной тряпки, которую натравливали на быка.

– Что?! – Джо сжал кулаки и уже двинулся к Брайну.

«Ой, не нравится мне какие обороты принимает ситуация!»Парни практически встретились лбами, но я подбежала к ним, отвесив щедрых подзатыльников каждому.

– А ну, кыш! – Я встала между парнями, расставляя руки в сторону. Мои ладони упёрлись парням в грудь, и я ощутила, как их сбившиеся сердца вырывались наружу. – Что ж вы, как петухи себя ведете?

Глаза парней округлились от удивления.

– Эй! – удивлено выкрикнул Брайн, потирая затылок.

– Эстер, ты чего творишь? – Джо отступил, убирая мою руку, словно желая не выдавать своих эмоций.

– Дрессирую вас, – я вымучено фыркнула. – Прекращайте. Ваши разборки никому не нужны!

– Сдаюсь, – Брайн вскинул руки вверх в знак капитуляции.

– Ладно. Но мы еще не закончили, – Джо продолжал сверлить взглядом Брайна, скрестив руки на груди.

– Буду ждать встречи! – совершено спокойно ответил Брайн.

– Всё вы закончили! – Я недовольно толкнула Джо к выходу. – Брайн, извини, но нам и правда пора идти.

– Конечно, Эстер. Увидимся. – Он беззаботно махнул мне рукой.

Из школы мы вышли в гнетущем молчании. Джонатан был слишком взвинчен, чтобы начать разговор и не сорваться на крик. «Ох, лучше бы он наорал на меня, чем вот так».

Мы сели в машину. Я мысленно подбирала слова: «С чего начать, что сказать? Оправдываться? Нет.»

– Поговорим? – спросила я, повернувшись лицом к хмурому профилю Джонатана.

– Нет – кратко и достаточно отстранённо ответил.

– Я могу…

– Не надо! – резко перебил, явно не желая что-либо обсуждать.

Больше я не проявляла инициативы начать беседу. Да и незачем было. Я нарушила запрет, а так как Джо является членом Совета, то все его слова можно считать официальными, и за их нарушение последует наказание. Но по ощущениям, исходящим от друга, я поняла, он не будет докладывать обо всем верховному магу. Я выдохнула.

За окном мелькали знакомые улицы, погруженные в сумерки первого месяца весны. Ветер ритмично колыхал верхушки деревьев, словно убаюкивал. Их тени, танцуя, падали на холодную землю, оставляя в памяти плавные движения. И вот мы остановись возле моего дома. Напряжение возрастало, но мне не хотелось разжигать конфликт.

Джонатан вышел из машины, и я последовала его примеру, стараясь не выдавать своих расстроенных чувств. Мы спокойно вошли в дом, тихо открывая дверь. Из кухни к нам тут же вышла мама, вытирая руки о фартук и улыбаясь в тридцать два зуба.

– Наконец-то! Вы задержались. – Мама с хитрой улыбкой посмотрела на меня, видимо считая, что причина опоздания – наши начинающиеся отношения с Джо. Я вздохнула и виновато посмотрела на Джонатана, а потом покачала головой.

– Я пойду к себе, – вяло произнесла, словно во мне не осталось ни капли сил, и поплелась по лестнице вверх.

Мама непонимающе посмотрела на меня, а потом перевела беспокойный взгляд на Джо.

– Что случилось?

Развернувшись у парапета, я холодно обратилась к Джо.

– Спасибо, что подвез. Доброй ночи. – Не задерживаясь ни секунды, я зашагала к себе в комнату. О чем говорили и говорили ли вообще мама с Джо, я не знала. Да и почему-то мне было все равно.

Внутри меня сидел скрюченный червь под названием обида. Обида, что мне не доверяли и пытались контролировать каждый мой шаг.