Бланш Блейк 7 июля

Глава 18. Бал для тех, кого нет

*От лица Лики*

Когда я вошла в портал, ожидала чего угодно: лавы, руин, чудовищ в полумраке, очередной жестокой проверки с таймером и издевательским сообщением над головой.

Но точно не дворца.

Я открыла глаза и застыла на месте.

Передо мной раскинулся огромный зал. Настоящий дворец, от одного вида которого внутри становилось одновременно светло и тревожно.

Высокие колонны из белого мрамора уходили вверх так далеко, что взгляд терялся. Витражные окна сияли изображениями крылатых существ, люстры разливали тёплый золотой свет, а потолок исчезал где-то за пределами нормальных человеческих размеров. Отполированный пол отражал нас почти как зеркало. Каждый шаг отзывался долгим эхом, будто зал запоминал наше присутствие.

— Оу… вау, — выдохнула Сэнди, запрокидывая голову. — Мы что, в сказку попали? Где мой принц?

— Какая возвышенная меланхолия… — тихо произнёс Исаак. В его голосе читался чистый восторг. — Здесь даже камни будто о чём-то скорбят.

Я машинально обернулась. Портала за спиной больше не было.

Отлично. Хотя, когда нам вообще оставляли путь назад?

Мы стояли втроём посреди зала и выглядели в нём почти нелепо — слишком маленькие. На одном из верхних балконов мелькнула тень. Я подняла голову, но там уже никого не было. Только тяжёлая штора медленно качнулась, хотя ветра я не чувствовала.

Потом заиграла музыка. Настоящий оркестр, спрятанный где-то за колоннами. Струны вступили мягко, почти приветливо.

Нас здесь ждали.

— Я не готова к сказкам, — сказала я. — Особенно к тем, которые начинаются без предупреждения.

Огромные двери распахнулись.

В зал вошёл мужчина. Или существо, достаточно похожее на человека, чтобы первое мгновение не заметить разницы. Высокий, безупречно статный, с кожей цвета полированной бронзы. Длинная мантия оттенка рассветного неба скользила за ним по полу. Свет отражался в его глазах так странно, что невозможно было разобрать ни зрачков, ни радужки.

Следом двигалась свита — молчаливая, красивая и выстроенная с пугающей точностью. Ни один человек не сбился с шага, не повернул голову и даже не моргнул не вовремя.

Мужчина остановился в нескольких метрах от нас и слегка склонил голову.

— Добро пожаловать, Избранные. Мы так долго ждали вас. Сегодня начинается ваш бал.

Бал?

Сэнди тут же хлопнула в ладоши.

— Офигеть! Всё, теперь мы официально принцессы!

Я посмотрела на Исаака. Он сиял так, будто наконец попал в место, о котором мечтал всю жизнь.

А у меня внутри медленно расползался холод. Потому что нас ещё никуда не приглашали просто так.

Нас проводили в личные покои. Комната, отведённая мне, напоминала музей, в котором почему-то разрешили жить: позолота на потолке, тяжёлый бархат на стенах, резная мебель и огромная кровать под полупрозрачным балдахином. На комоде стояли фарфоровые фигурки, а возле окна — ваза выше моего колена.

Я старалась лишний раз ни к чему не прикасаться. Казалось, достаточно задеть что-нибудь локтем — и выяснится, что эта вещь старше всего нашего мира.

Ко мне приставили служанку. Её звали Фрейя. На вид ей было лет пятнадцать: хрупкая, тихая, с очень светлыми волосами и осторожными движениями.

Это почему-то сделало происходящее ещё более неприятным.

Фрейя аккуратно собрала мои волосы в свободный пучок и закрепила их тонкими шпильками. Её пальцы двигались быстро, но почти не касались кожи. Мы мало разговаривали. Она не спрашивала, кто я, откуда взялась и почему всё время смотрю на дверь. Возможно, её приучили молчать. А может, она просто понимала, что отвечать мне всё равно не хочется.

Для бала она выбрала белое платье с открытыми плечами и пышной юбкой. По подолу серебрилась вышивка, а со спины спадала тонкая полупрозрачная ткань.

Платье было прекрасным. Поэтому, увидев себя в зеркале, я едва не задохнулась.

Я уже стояла так раньше. В похожем платье, перед таким же большим зеркалом. В другой жизни, которую предпочла бы не вспоминать.

Воспоминание пришло не картинкой.

Сначала ткань на плечах показалась тяжёлой. Потом в комнате возник запах сладких духов, хотя Фрейя ничем не пахла. Чужие пальцы снова затягивали застёжку у меня на спине, а возле самого уха звучал спокойный голос:

«Улыбайся. Ты должна быть красивой».

Я вцепилась в край комода. Ногти скользнули по гладкому дереву.

Отражение смотрело на меня чужим лицом. Белое платье, собранные волосы, неподвижная спина. Всё правильно. Всё так, как от меня когда-то требовали.

Пальцы задрожали.

Я опустилась на край стула, прежде чем ноги успели подвести. Сердце билось быстро и неровно, словно пыталось выбраться раньше меня.

— Вам плохо? — тихо спросила Фрейя.

— Нет!

Ответ прозвучал резко. Девушка чуть отступила, и мне сразу стало стыдно.

Я закрыла глаза и заставила себя дышать медленнее. Это не та комната. Не тот дом. Никто здесь не знает, какой я должна быть. И даже если знает — мне необязательно слушаться.

Когда я снова посмотрела в зеркало, отражение осталось прежним. Но теперь я хотя бы узнавала в нём себя.

— Всё нормально, — сказала я уже спокойнее. — Просто непривычно.

Фрейя не стала расспрашивать. Только поправила складку на юбке и отошла. За это я была ей благодарна.

Когда я вышла в коридор, Сэнди уже ждала меня. На ней было нежно-голубое платье — лёгкое, воздушное, почти невесомое. Волосы убрали от лица, и она казалась непривычно взрослой. Тише, собраннее. Только глаза оставались прежними — слишком живыми для этого правильного дворца.

— Ты выглядишь просто волшебно, — сказала она, заметив меня.

— Спасибо. Тебе тоже очень идёт платье.

Сэнди тут же надулась.

— Только платье?

Я невольно усмехнулась.

— Ладно. Ты вся выглядишь как чудо.

— Так-то лучше, — довольно сказала она и подмигнула. — Ну что, идём?

Она взяла меня за руку и потянула вперёд.

С каждым шагом музыка становилась громче. В ней примешивались голоса, звон бокалов и лёгкий смех. Гостей было много — я слышала их ещё до того, как увидела.

От этой мысли стало неуютно.

Толпы редко делали мне лучше. Особенно толпы людей, которые уже знали, зачем мы здесь, а мы — нет.

Мы пересекли высокий арочный проём, и на несколько секунд тревога действительно отступила.

Бальный зал оказался огромным и почти невозможным. Люстры заливали золотым светом круглое помещение, пол сиял отражениями, пары кружились под музыку. Кто-то смеялся у колонн, кто-то читал стихи, кто-то поднимал бокал в нашу сторону, словно мы были долгожданными гостями.

В воздухе висел сладкий запах благовоний — приятный, но густой. От него слегка кружилась голова.

Я уже собиралась сделать шаг вперёд, когда Сэнди остановилась. Она смотрела на гостей и нервно теребила край платья.

— Слушай… я точно хорошо выгляжу? — шепнула она.

— Конечно. Ты красивая. Что случилось?

Сэнди смутилась и отвела взгляд.

— Просто волнуюсь. Первые шаги во что-то новое всегда страшные. Особенно когда хочется понравиться. А я даже танцевать не умею.

— Я тоже.

— Правда?

— Какая разница? Будем позориться вместе.

Она глубоко вдохнула и улыбнулась.

— Ну всё, тогда идём. Может, здесь и правда найдётся кто-нибудь сказочный. Хотя бы на один вечер.

Мы взяли друг друга под руку и вошли в зал.

Первые несколько шагов ничего не происходило. На нас смотрели, улыбались, слегка кланялись. Никто не нападал и не пытался объяснить правила. От этого становилось только тревожнее.

Потом перед глазами поплыла лёгкая дымка. Тонкая, почти незаметная — будто я слишком долго смотрела на яркий свет.

Я моргнула. Сэнди рядом уже не было.

Передо мной стоял мужчина. Принц — иначе его тогда назвать не получалось. Сейчас я не могу вспомнить его лица. Оно стёрлось почти сразу, как чужой сон после пробуждения.

Но в тот момент он казался безупречным: красивым, внимательным, спокойным. Именно таким, каким обычно представляют человека, рядом с которым наконец станет хорошо.

Он протянул руку. Я согласилась на танец.

Музыка текла сквозь стены и воздух, и всё вокруг постепенно теряло чёткие границы. Один танец сменился другим. Потом были прогулки по саду, подарки, долгие разговоры, завтраки на открытой террасе.

Я не знаю, сколько времени прошло внутри этой иллюзии. Дни складывались в недели, недели — в месяцы.

Сначала мне нравилось.

Принц не спрашивал о прошлом, не требовал объяснять, откуда я пришла. Для него я начиналась с того вечера. Он слушал, когда я говорила, запоминал мелочи, выбирал подарки, которые мне действительно подходили. Рядом с ним не нужно было угадывать правильный ответ.

Наверное, именно поэтому я расслабилась.

Постепенно прогулки верхом перестали радовать. Новые платья висели в шкафах нетронутыми. Я всё чаще пропускала завтраки, подолгу сидела в саду или уходила в лес, чтобы тайком покурить.

Те самые сигареты, которые когда-то покупала вместе с Роном.

Роном…

Я остановилась посреди лесной дорожки. Дым застыл перед лицом и медленно растворился между деревьями.

Когда я видела Рона в последний раз? Где Сэнди? Где Исаак? Сколько времени прошло с начала Испытания?

Ответа не было.

Дворец медленно заполнял собой всё остальное.

Принц тоже изменился. Сначала просто стал холоднее. Потом начал спрашивать, где я была и почему не пришла к завтраку. Его голос всё ещё оставался мягким, но в каждом вопросе уже слышалось требование правильного ответа.

А однажды он закричал.

— Да что с тобой?!

Я вздрогнула и отступила на шаг. Он стоял очень близко. Красивое лицо исказилось от злости, и на секунду мне показалось другим. Более знакомым.

Потом он поднял руку. Тогда до меня дошло: никакого нового кошмара дворец не придумал. Он просто надел красивое лицо на старый.

— Я же говорил тебе: никаких коротких юбок! — Голос принца уже не принадлежал ему. — Ниже колена, поняла?

Я снова стояла в другой комнате. Перед другим мужчиной.

— Но мне не нравятся длинные, — тихо сказала я. — Они мне не идут.

— А волосы? Ты совсем с ума сошла? Зачем ты покрасила их в синий?

Он схватил меня за волосы и резко дёрнул. Боль оказалась настоящей. Глаза сразу наполнились слезами.

— Пожалуйста… не злись. Я всё исправлю.

Я всегда всё исправляла.

Носила то, что ему нравилось. Красила волосы в нормальный, по его мнению, цвет. Молчала, когда хотелось возразить. Извинялась первой, даже если не понимала, что сделала.

После этого он становился мягче. Иногда на несколько дней, иногда на неделю. В такие моменты я убеждала себя, что всё налаживается. Нужно просто ещё немного постараться.

Когда он предложил выйти за него замуж, мне только исполнилось восемнадцать. Рано. Но тогда я решила, что свадьба всё исправит. Что после неё я наконец стану достаточно правильной и он перестанет искать во мне недостатки.

В назначенный день я пришла в ЗАГС в белом платье.

Он опоздал. На его лице не было ни радости, ни волнения. Только раздражение.

— Вы согласны взять в жёны Гликерию? — спросила женщина за столом.

Он долго молчал. Я смотрела на него и уже понимала ответ, но всё равно надеялась.

— Нет, — сказал он. — Я передумал. Эта дура не достойна такого, как я.

Он развернулся и ушёл. Никто его не остановил. Все смотрели на меня, а я стояла в платье, которое он потом назвал неправильным. Якобы именно оно заставило его передумать.

Какое-то время я даже верила.

После этого я всё равно возвращалась к нему. Просила прощения, пыталась заслужить ещё один шанс. Он соглашался, а потом снова унижал меня, выгонял и ждал, когда я приползу обратно.

До свадьбы больше не доходило. Да она мне уже и не была нужна. Мне хотелось доказать, что я всё-таки могу стать человеком, которого выбирают. Что я достаточно удобная, терпеливая, красивая.

Только с каждым возвращением я ненавидела себя всё сильнее.

Не его.

Себя.

За то, что опять пришла. За то, что позволила. За то, что знала, чем всё закончится, и всё равно надеялась.

В какой-то момент ненависть стала сильнее страха. Я лежала на полу, глотала таблетки и думала только об одном: пусть внутри наконец станет тихо.

Меня откачали.

Вернули не к жизни — скорее в состояние, в котором я могла вставать, отвечать на вопросы и делать вид, что всё нормально. И только тогда окружающие впервые заметили, что со мной что-то происходит.

С того дня прошло полгода. Полгода с момента, когда я окончательно перестала к нему возвращаться.

Я не хотела мести. Даже сейчас. Мне хотелось стереть его из памяти вместе со всем, чему он меня научил: бояться, подстраиваться, исчезать рядом с другим человеком.

Принц снова стоял передо мной. Он что-то говорил, но я уже не слышала слов. Перед глазами слились два лица. Красивое и знакомое. Настоящее и придуманное.

Когда он шагнул ближе, я нащупала рукой стол. Пальцы наткнулись на холодное стекло.

Я схватила бутылку вина и ударила его по голове. Раздался глухой треск.

Он рухнул на мрамор, как кукла.

Я осталась стоять с обломком бутылки в руке. Пальцы дрожали так сильно, что стекло едва не выпало. По полу медленно растекалась кровь, отражая свет люстр.

Я опустилась рядом. Коснулась его шеи, потом наклонилась ближе. Пульса не было. Дыхания тоже.

От одного удара. Слишком легко даже для человека. Значит, возможно, передо мной действительно лежала только часть Испытания. Но кровь выглядела настоящей. Пахла железом и вином.

Я смотрела на неё и ждала страха. Паники. Раскаяния.

Ничего.

Внутри поднималось другое — старая злость, которую я полгода пыталась задавить. Она ударила в голову, сжала горло, заставила сердце биться быстрее.

Передо мной лежал не принц. И даже не тот человек. Передо мной лежали все его слова, запреты и обещания. Каждое «ты виновата». Каждый раз, когда я возвращалась и делала вид, что ещё можно что-то исправить.

И впервые последнее слово осталось за мной.

Губы дрогнули. Не от слёз.

Хотелось ударить ещё раз. Не потому, что он мог встать. Просто одного удара казалось мало за всё, что во мне умерло.

Но тело не двигалось.

Я медленно поднялась. Колени дрожали, ладонь была в крови. В зеркальной поверхности пола отражалась девушка в белом платье, которая совсем не выглядела счастливой принцессой. Зато я её узнавала.

Я дошла до ближайшей двери, осторожно приоткрыла её и шагнула дальше.

*От лица Сэнди*

Я видела, как Лика ушла с принцем. Настоящим красавцем — высокий, уверенный, идеальный до зубного скрежета. Будто только что сошёл с обложки журнала и сразу выбрал её.