– Антон, ну как ты мог?!
– Откуда ты узнала? Кто тебе сказал?
– Никто не сказал, я увидела твою жену. Беременную. На большом сроке уже.
– Ты что следила за моей женой? – Антон неожиданно больно схватил ее за руку.
– Мне больно, пусти!
– Так ты следила за моей женой?!
– А какая теперь разница?! – Деметрия вырвалась из рук Антона – Да ты что, испугался? – удивилась она.
– Ты ничего ей не рассказала?!
– Успокойся, не рассказала я ничего твоей ненаглядной! А вот как мне врал, как заливался!… Дёмочка, мы снимем двушку, хорошую, на проспекте, рядом с твоей работой… А потом – ее подбородок мелко задрожал – мы возьмем в ипотеку трешку, для маленьких … – Деметрия сделала над собой усилие, чтобы не разрыдаться – Ненавижу тебя и себя! И не бойся, ничего я твоей женушке не расскажу! Сейчас, сейчас, я успокоюсь и уйду.
Вздохнув несколько раз, она повернулась и подошла к входной двери, нажала на ручку и молча вышла. Антон не проронил ни слова.
Пройдя несколько шагов, Деметрия опустилась на лавочку и посмотрела в бескрайнее небо. Мыслей не было, одна большая чернота внутри все заполняла. Резкость Антона, его страх ей все рассказали. Теперь он казался ей жалким, а она сама себе – полной дурой.
Опять, все рухнуло опять. Но, прислушавшись к себе, она с удивлением поняла, что и ждала чего-то такого, уже не веря в его развод. А может и хорошо, что так все кончилось – промелькнуло в ее голове, – только одного боюсь – лишь бы он не позвонил и не объявился снова.
Но Антон больше так и не появился в ее жизни… Опять Деметрия чувствовала себя роботом, который живёт на механическом заряде, но не горе, а полное опустошение было внутри нее… А меж тем близился ее День Рождения, ее Юбилей, ее тридцать лет…
Бом-бом! – оглушительно трезвонили уже колокола – Бом-Бом! Тебе уже тридцать, а у тебя нет ни мужа, ни детей, ни семьи! Бом-бом! И жениха нет! И даже ухажера нет! Бом-бом! Бом-бом!
Свое тридцатилетие она отпраздновала сначала с подругами под их поздравления под вино с пожеланием найти мужа, а потом посидела с матерью – отец уже отправился спать.
– Дёмочка, тебе пора уже подумать о замужестве…
– Ага, я подумаю, и муж нарисуется прямо из воздуха.
– А ведь была такая хорошая девочка, – неожиданно всхлипнула мать, – куда все делось? Это все кобель эти виноват, будь он проклят! Господи, как посмотришь какие выходят замуж, почему же моей девочке не везет?
– Так мам, все, я спать, ты пьяна.
… Мать все-таки уговорила Деметрию познакомиться с «хорошим мальчиком», который тоже все время одинок, не получается у него ничего, Арсением… – Вы там присмотритесь к друг другу, может и получиться чего…
– Поздравляю дорогая! – Ника чокнулась бокалом с Деметрией. – Ну все, теперь ты старший специалист! Герой труда почти!
– Спасибо, дорогая! Ну а как сама?
– Да не выходит у меня каменный цветок… Кирилл меня пристроил на работу, да вот опять ему не понравилось, что клиенты вокруг крутятся.
– Да?
– Да, то на кофе приглашают, то номер спрашивают. Забирал меня с работы так коллеги кажется ему смотрят на меня с вожделением…
– А они смотрят?
– Ну кто-то да смотрит, но Кирилл жутко ревнив. И это он еще не знает, что мне начальник намеки кидал. Короче судьба у меня сидеть дома. Кирилл так и сказал – сиди дома, занимайся Розой, на курсы творческие ходи, денег достаточно.
– Ну ты вроде и не особо работу любишь?
– Да не люблю конечно, но как в паранджу нарядить пытается… Да ладно б только это. Он как заведенный бубнит о втором ребенке, Розы ему мало, хочу, говорит, сына… Достал! Я ему так и сказала, что детей больше рожать не планирую.
– А он?
– Помолчит и снова начинает… Ну ладно, как у тебя-то с твоим Арсением дела? Он собирается жениться? Сколько можно просто дружить?
– Да не знаю я, – вздохнула Деметрия, – молчит.
– Так ты у него спроси, что толку время терять? Столько мужиков классных вокруг.
– Да не знаю, хочу ли я сама с ним связываться так. Я ж ради спокойствия матери с ним больше встречаюсь.
– Э, подруга, что тебе до матери? Тебе надо о себе подумать.
… И Олька, сидевшая в очередном декрете с четвертым уже ребенком, спрашивала про Арсения – когда жениться будете? Тебе детей рожать пора.
– Да не знаю, Оль…
– Дети – самое важное, на мужиков-иродов надежды нет! Забеременей, а он пусть женится, а не женится так и черт с ним!
Арсений и вправду ничего не говорил о свадьбе, зато постоянно боялся, как огня, беременности Деметрии. В его представлении женщины охотятся на мужчин, чтобы тайком от них забеременеть и привязать к себе. И вообще, в самом начале отношений он сказал обескураженной Деметрии, что беременность – только ее проблема и он категорически только за рождение детей в браке, а пока им надо присмотреться к друг другу. Мать Арсения, Лидия Павловна, уговаривала Деметрию не бросать сразу ее сына – он хороший мальчик, просто с задвигами, боится обмана, а так вы повстречаетесь-поженитесь и все будет хорошо.
В другое время Деметрия, наверное, бросила его сразу, но после потрясения с Антоном она приходила в себя, и на Арсения смотрела как на защиту – от Антона, от причитаний матери, от нее самой, в конце концов. Сам Арсений любил иногда говорить про коварных женщин, подразумевая, что Деметрия должна была доказывать, что она «нетакая» и какая женщина и жена должна быть. И еще у него был пунктик – скрупулёзно высчитывать деньги что бы не дай Бог не заплатить больше Деметрии – каждый должен вкладывать половину – важно заявлял он. Деметрия просто молчала, встречались они не так уж и часто, других претендентов на горизонте не было, зато и ее собственная мать тоже блаженно молчала. До поры до времени.
– Когда вы уже поженитесь с Арсением? Вы уже больше года встречаетесь.
– Не знаю, мам, он мне предложения не делал.
– Вот ты какая! Я же тебе говорила – Постарайся! Понравиться ему и Лидии Павловне! Тебе рожать уже давным-давно пора!
– Почему я должна стараться?! – взорвалась Деметрия – Почему всю свою гребанную жизнь я должна стараться?!! Я отучилась, стала старшим специалистом, я зарабатываю больше Арсения, я как дура ездила к нему с пирогами и слушала его бред! И его, и его мамаши!!!
– Потому что ты женщина – отчеканила мать – тебе надо успеть родить хотя бы одного ребенка и желательно чтобы у ребенка был отец. – Девочка моя, – смягчилась она – ну спроси ты его! Скажи, что тебе ребенок уже нужен, припугни его! Кому он сам-то нужен, тоже мне, еще сокровище великое нашлось! Ну будь похитрее! А ежели чего, на крайний случай всегда с ребенком можешь к нам с отцом вернуться…
– Ну как ты тут, обжилась уже немного?
– Да, спасибо, мама! – просияла Деметрия.
– Да, пока пустовато у тебя Дёмочка, но это дело наживное – улыбнулась мать.
– Смотри не балуй тут у нас! – шутливо погрозил пальцем отец.
– Да нет, балуй, балуй, пусть тут побегут маленькие ножки!
– Маам! Ну хватит!!
– А чего такого я сказала? Не хочешь замуж, ну и ладно! У тебя и все теперь при себе – и квартира и работа хорошая, и для себя родить можно, сейчас такое время, что никто и слова не скажет!
… С самого начала работы, нет даже раньше, Деметрия мечтала о своей собственной квартире. И с первого же повышения зарплаты она понемногу начала откладывать на свое жилье. Неизвестно сколько бы ей еще пришлось бы копить, если бы не наследство матери – крохотная однушка одинокой тетки из Подмосковья. Мать убедила Деметрию купить двухкомнатную квартиру в Москве, вторичку, доложив сбережения и взяв кредит. На счастье Деметрии однушку быстро продали, кредит ей выдали, и она стала обладательницей двухкомнатной квартиры в девятиэтажке с зеленым двором.
Деметрия улыбнулась, вспомнив с каким чувством радости она поднялась в первый раз как хозяйка, в свою квартиру, и повернула ключ в замке. И как же хорошо, что объяснение с Арсением пришлось до покупки квартиры! Деметрия слегка поморщилась, вспомнив, какую истерику ей закатил Арсений на невинный вопрос про семью и детей – Деметрия выслушала, что она плохая, его не любит, ей бы лишь штамп и размножиться, а потом кинуть его на алименты и что отцом он не торопится становиться, мужчина до старости отец, вот в лет пятьдесят он подумает, и что она плохая хозяйка, неэкономная и плохо заботилась о нем, он ей припомнил как однажды на пляж она забыла взять крем от загара и Арсений обгорел, и вообще неизвестно сколько у нее было мужчин, может через нее полгорода прошло. На простой вопрос Деметрии, зачем же он с ней в таком случае встречался, Арсений простодушно ответил – ну так для встреч ты подходила, а как жена – нет.
– Нет уж, хватит с меня, – решила Деметрия. Больше я не буду никого искать, и не буду ни перед кем плясать на задних лапках, изображая невесть что. Значит, не судьба. Буду жить спокойно и одна.
А потом ее закрутила кутерьма с квартирой, и вот наконец пошли неторопливые дни блаженства – ходи как хочешь, делай что хочешь, смотри и слушай что хочешь, ешь что хочешь! Она приходила домой и танцевала от радости в полупустых комнатах. – Неужели это все мое? Ура, теперь я сама себе хозяйка! Конечно, не отвертелась она и от новоселья – сначала с родителями, а затем и с подругами и девочками из бухгалтерии.
Однажды на работе ее вызвался отвезти с документами новенький водитель, Павел. На него Деметрия не обращала раньше внимания даже, зная лишь, что он не так давно приехал с другого края страны, аж с самой Находки.
Разговорившись в поездке, Павел предложил ей прогуляться по парку, а затем и вовсе стал провожать после работы до дома, терпеливо дожидаясь Деметрию на улице. Сначала Деметрию это разозлило, затем насмешило, но вскорости она уже ждала после рабочего дня их неторопливых прогулок с неторопливыми разговорами…
– Давай без него, а? – Павел кивнул на презерватив.
– Ты что, а если ребенок будет?!
– А ты разве не хочешь? – он провел ладонью по животу Деметрии, – я вот хочу еще одного ребенка, хочу сам его вырастить… Поженимся, ребенка родим…
… Отношения с Павлом развивались поначалу очень неторопливо – он, как верный рыцарь, провожал Деметрию исправно каждый день, и даже не напрашивался подняться, несмотря на растущую между ними симпатию. В один из вечером Деметрия сама пригласила его на чай, спустя пару таких чаепитий Павел остался на ночь. Потом еще и еще… Как-то незаметно он стал проводить все больше времени с Деметрией, иногда живя у нее на неделе по три-четыре дня…
Деметрия очень полюбила их совместные вечера, когда Павел, одев фартук, колдовал на кухне, а затем угощал Деметрию ужином, или когда они заказывали пиццу, открывали вино и смотрели фильмы в обнимку или когда она забиралась с ногами в кресло, пока он хлопотал, выпекая блинчики, и взахлеб болтала с ним, смеясь как девчонка. Про самого Павла Деметрия знала немного – бедное детство в Находке, ранний брак после школы, ребенок, измена жены, развод… Далее он замкнулся в себе, жил одиноко, искал себя, переехал во Владивосток, потом решил, что в Москву ехать надо, там и нашел работу водителем…
– Я сейчас очень хочу семью, – говорил он – вот только сейчас созрел, после школы как-то все быстро и бестолково произошло, на жену бывшую не сержусь, что поделать, мы оба дети были… С бывшей за давностью лет не общаюсь, как и с дочерью, зачем лезть уже в чужую семью… Так что тот мой брак никак нам не помешает, а что до алиментов – еще пара лет и они кончатся… Жениться и детей рожать все-таки надо в осознанном возрасте… С тобой я очень счастлив, Деметрия, как никогда в жизни не был…
Свадьбу Деметрия не хотела, но Павел и ее мать настаивали и Деметрии пришлось уступить. Мать Деметрии, конечно, была не в восторге от жениха, но смирилась с решением дочери. Хотела мать и выбрать сама свадебное платье, но Деметрия твёрдо отстранила ее от устройства свадьбы.
Перемерив несколько платьев, Деметрия остановилась на скромном платье простого фасона, расходящегося под грудью – печеньки и стрессы на работе давали себя знать – из зеркала на Деметрию смотрела слегка усталая молодая женщина, с небольшим уже лишним весом. Свою гордость – густые длинные волосы, Деметрия решила уложить волнами и украсить белыми цветами.
Свадьба прошла неплохо, несмотря на опасения Деметрии и шепотки по углам – неужели Луневы наконец-то сбыли свою дочь? Невеста беременна? А почему она замужем так долго не была? А жених-то не москвич, разведенец с ребенком…
Так на тридцать третьем году жизни, Деметрия сменила фамилию, и стала не Луневой, а Теневой.
– Опять в консультацию? Ну ладно, иди, можешь не возвращаться, что мы, звери какие, – хмуро кивнула главбух.
– Спасибо, Елена Николаевна! – Деметрия поспешно засобиралась.
Она была уже на пятом месяце, и ей постоянно приходилось отпрашиваться в женскую консультацию, и сидеть там долгими очередями, иногда про два-три часа и все ради пяти минут беглого приема. Деметрии всегда было неловко отпрашиваться, видя, как девочки зашиваются на работе, но делать нечего, хорошо хотя бы ее спокойно отпускали.
В консультации ее все удручало – и бесконечные очереди, и такие же унылые беременные, как она, и вечная духота, и задерганный врач, который ее гонял на кресло и побыстрее, и бесконечные рецепты таблеток. Скорей бы это закончилось – думалось ей – беременность она переносила тяжело – сначала дикий токсикоз, потом вечная духота и тошнота от мельчайших запахов, теперь еще ей казалось, что у нее и мозг заплыл – мысли медленно и неохотно ворочались, работать совсем не хотелось, а приходилось. Болело все – спина, бедра, даже руки и ноги, сама себя Деметрия ощущала каким-то необъятным слоном в посудной лавке, трудно было делать ежедневные дела и трудно даже было спать – спокойно можно было поспать только на спине, но недолго – через пару часов сна она просыпалась вся мокрая с болью в спине…
… – Дыши, дыши, продыхивай!
– Дышу… – Деметрия готовилась к родам – много читала что схватки – это чуть больнее месячных, главное правильно дышать и все будет хорошо. Как бы не так! Схватки ее скрючивали и заставляли кричать, нет орать от боли. – Я не могу больше, – плакала Деметрия, – сколько это еще продлится… Кто-нибудь, пристрелите меня… Только на недолго сестра сжалилась над ней и сделала какой-то укол, который подарил ей пару часов сна, – но она проснулась и кошмар вернулся – Сколько еще?! – кричала Деметрия – Не ори, не одна тут! Еще рано.
… Потом она просто выла, потеряв счет времени и свое имя, уже без надежды что этот кошмар когда-то закончится. – Идем в родзал, пора! – Ура, – слабо мелькнуло в ее мозгу, – скоро, скоро это закончится.
– Тужься, тужься, тужься!
– Я не могу, – плакала Деметрия и пыталась сесть, за что получила пощечину от акушерки – Куда садишься, дура, ребенку шею свернешь!
… – Она сама не разродится, неси щипцы!
– Давай! Укол! Накладывай! Тащи!
Вспышка боли и расцвела блаженная темнота… Увы, вскоре Деметрия очнулась от сильной колющей боли – Ааа, – закричала она и дернулась.
– Очнулась! Лежи спокойно, мне тебя зашить надо! – рявкнула ей сестра.
– Зашить?…
– Тебя порезали перед шипцами, но все равно вся сильно порвалась, да ты не бойся, все зашьем!
– Ааанестезия?? Ай!
– Какая еще анестезия! Терпи, не принцесса чай! Мне еще двоих зашивать надо!
… Ужас от получаса зашивания наживую навсегда остался в памяти Деметрии, впечатался намертво.
После уже, ей сказали, что сидеть нельзя будет долго, месяца три, все делать стоя или полулежа, и наблюдаться у врача. Принесли после и ребенка – Теневая! Здоровая девочка родилась!
– Девочка, – заплакала Деметрия, – девочка… – Я больше никогда, – промелькнуло в мозгу – никогда не буду рожать… Девочка… Мне больше не нужно рожать…
После она доковыляла до зеркала, посмотреть на себя, хотя перед глазами все расплывалось и увидела, что ее густые волосы поседели…
– Опять она орет? Иди в другую комнату, мне надо выспаться! – бросил раздраженный Павел.
Деметрия, взяв на руки кричащую красную от натуги Полю, поплелась вон из спальни.
– Почему этот ребенок постоянно кричит?? Когда это закончится? Вот Катька спокойная была как родилась.
НЕНАВИСТЬ. Тогда впервые она отчетливо почувствовала ненависть к этому человеку, который оказался ее мужем. Конечно, еще раньше проскальзывало нечто неуловимое, но быстро таяло, как туча перед солнцем. Теперь же туча занимала все небо и внутри копилась гроза.
Полинка постоянно плакала, доводя Деметрию до отчаянья, а детский врач ей бросила – А что вы хотите, мамочка? Сложные роды, щипцы! Вам еще повезло, а так за ребенком после щипцов внимательно наблюдать надо, да и проблемы с нервной системой после них. Сами и виноваты – сначала не хотят кесарево, рожу сама, а потом дети мучаются!
Деметрия смолчала, чуть не разрыдавшись – никто кесарево ей и не думал предлагать. Она укачивала кричащую Полинку, пела ей песенки, ходила с ней бесконечными кругами по комнате, обессилев, ложилась, положив дочку на себя – от материнского тепла девочка успокаивалась и прекращала кричать.
Швы болели, мокли, их нужно было постоянно обрабатывать, ходить на осмотр к врачу. Вообще болело все – кости разошлись и сходиться обратно не хотели. Волосы, ее гордость, стали как соль с перцем и поредели, но красить их было нельзя, пока Деметрия кормила грудью. Кормления… Это новая отдельная боль, с какой бы радостью Деметрия не кормила вообще, пока все хором убеждали ее, как это прекрасно – кормить ребенка! Но увы, денег тоже было в обрез.
Павел стал бомбить вечерами что бы хоть как-то сводить концы с концами, ведь еще приходилось платить кредит, и приходя домой поздно, раздражался на крики ребенка. Для Деметрии начался бесконечный день сурка, из которого она могла сбежать разве что во сне. Иногда, когда она видела цветные и яркие сны, где была так хорошо и весело, она слышала в отдалении детский плач, но не спешила просыпаться, только думала удивленно – … Ребенок? Откуда здесь ребенок? Ах да, у меня теперь есть ребенок… и просыпалась от тряски – вставай, опять она орет!
Еще отдельная боль была в том, что так сухо было названо – возвращение к интимной жизни! Деметрии казалось, что ее режут ножом, а врач на ее жалобы лишь говорила – Мамочка, а что вы хотели? Ткани зарубцевались, стали неэластичными, теперь если только операцию делать, но это платно.
Смотря на себя в зеркало в новых очках (зрение упало на одну диоптрию, еще один подарок родов) Деметрии хотелось плакать – волосы полуседые, измученное лицо, живот в растяжках… – Никогда, – думала она – никогда больше!
… Шло время, Павел настаивал на выход из декрета в полтора года Полинки.
– Ну куда же мы ее отдадим? В садик ее не берут.
– Пусть твоя мать выходит на пенсию и берет Полю к себе!
– Она не хочет! Я буду искать садик…
Наконец, ближе к двум годам Полинки, Деметрии удалось договориться об определении ее в специализированный садик. Деметрия ждала этого момента с нетерпением, желая вернуться на работу и вернуть себе свою зарплату…