– Ты слышала, что случилась с Ленкой Ивановой?
– Да… Она больше не придет в школу?
– Конечно нет, ее переведут в другую школу.
– А кто это сделал, нашли?
– Нет конечно…
В школе некоторое время ходили шепотки – про Лену Иванову, изнасилованную на пустыре. Девочкам было сказано ходить с большой осторожностью, группками, в светлое время суток, или просить, что бы их кто-то встретил. Одеваться неброско, закрыто. Если опасно кричать пожар, потому что на пожар выбегут люди, а на «помогите!» – не факт…
Дома Деметрии, мать, раздув ноздри, сообщила что Лена эта слишком яркая была и ходила в мини-юбках, что так ходить нельзя, иначе сама будешь виновата… И вообще обычно девочки сами виноваты – идут не туда, куда надо, не тогда, когда надо и не так одетые…
Но Деметрия итак боялась ходить по уединенным улицам после того страшного случая во дворе, а мини-юбки ей не покупала мать. И вообще с деньгами было туго, поэтому Деметрия одевалась в то, что отдадут родственники. А вечерами она сидела дома, делала уроки. Хотя и у нее было одно очень неприятное воспоминание, которое Деметрия держала при себе, даже не рассказав матери, а вдруг ее обвинят тоже…
Этим летом Деметрию отправили на пару дней в деревню, к родственникам. От скуки она решила прогуляться днем вдоль дороги до магазина на автобусной остановке. Была пустая дорога, жара, плавился асфальт, Деметрия шла в мешковатом сарафане, как рядом с ней с визгом затормозила бордовая копейка:
– Поехали с нами на речку – в машине сидело трое парней
– Н-нет, спасибо – Деметрия осторожно попятилась назад
– Ну чего ты, – заражали они – прокатимся.
– Н-нет…
– Да не ломайся, отдохнем – дверь машины распахнулась, но тут, на счастье Деметрии, из-под пригорка появилась медленно едущая машина, груженая мешками.
Деметрия побежала в сторону от копейки – Ну и дура, – бросили ей в спину, и машина с ревом тронулась.
Это потом Деметрия рассказала девчонке соседке – Во ты даешь, – удивилась та – ну городская – вдоль трассы же только шлюхи по одиночке ходят подработать! И никогда не садись к парням – села, значит дала. У нас есть одна такая, дурочкой стала после того, как с ней позабавились. И ты это, лучше молчи, не рассказывай никому, а то влетит тебе. Ходить вдоль трассы нельзя!
Ника и Олька рассказывали много больше таких случаев, казалось, весь город был пропитан угрозой для молоденьких девушек. В городе конечно и в группе это было не опасно, но зачастую очень противно – Деметрия помнила сама, как к ним троим, идущим после школы, пристал мужчина с тяжелым сальным взглядом, назойливо зазывающий девчонок к себе домой…
Или как парни без особого рода занятий, которые стояли на дороге со школы, кричали им в спину – девчонки, поразвлечься не хотите? И смеялись им в спину. Или, летом просто преградившей ей дорогу, седой дед – со словами, девушка, когда вы так ходите, я прямо хочу вас не могу!
Ходить на рынок одной было невозможно из-за приставаний продавцов:
– Вай, какая дэушка, как персик! Хочешь персиков подарю – тянули руки они.
Сальные взгляды, лапанья в переполненном метро были просто неизбежным злом на фоне девичьей жизни.
– А я тебе дам, дурная такая, я тебе дам краситься! – мать Деметрии с шумом выкинула помаду в мусорное ведро – Говна такая, кто тебе разрешил! Иди, умой лицо! Что бы я больше не видела у тебя помад! – женщина в ярости потрясала кулаками – Ишь, вырастила на свою голову – мать ее кормит-поит, а она помадами малеваться будет! Мала ещще!
– Я ж тебе добра желаю – приличные девочки не красятся, вот вырастешь – и красься. А то подумают, что ты гулящая – мать пронзительно взглянула на понурую Деметрию – Не вздумай! Этим парням знаешь что? Одно надо!
– Мам, я дома сижу, ни с кем не …
– Ты еще матери возражать будешь? Ишь какая! Ты об учебе думай! И не вздумай мне в подоле принести – на улицу выгоню! Марш в свою комнату! Видеть тебя не могу!
Закрывшись в комнате, Деметрия шумно вздохнула – лучше посидеть некоторое время, не выходить – по звону посуды мать была сильно не в духе. Вот не успела она, Деметрия, спрятать помаду и мать ее нашла в кармане! Как хорошо Нике, ей мать разрешает краситься! И многим другим девочкам из класса тоже…
Деметрия подошла к зеркалу, распустила волосы – А ей ведь уже шестнадцать лет, но мать стояла на своем как скала – нельзя краситься до конца школы и точка! Да, красавицей себя Деметрия не назвала, но она была вполне миловидна, особенно когда распускала волосы и снимала очки – вот если бы мать разрешила идти в школу с завитыми волосами, но нет – такое нельзя, только косы.
Про мальчиков Деметрия вообще думать не смела – вначале года ей позвонил одноклассник, узнать уроки, так мать потом устроила допрос с пристрастием – кто звонил? А почему из всего класса он позвонил тебе? Вы что, встречаетесь? Впрочем, Деметрия не могла сказать, что кто-то горел желанием с ней встречаться – почти все мальчишки мечтали о Санче, ну часть засматривалась на самых симпатичных девочек, с Никой хотели «дружить». Хорошенькая Ника встречалась с Ромой из их класса – они гуляли по улице, ходили в кино, ели мороженное в стаканчиках. Конечно, Ника ничего такого не собиралась позволять, но гулять с мальчиком ей очень нравилось. С коренастой Олькой тоже не хотели гулять, так что Деметрия теперь общалась все больше с ней.
А еще Деметрия находила спокойствие в книгах – она очень полюбила читать и мечтала, мечтала, мечтала… Особенно ей нравилось фэнтэзи про русалок, иногда Деметрия жалела, что сама не может обернуться в русалку и уплыть отсюда далеко-далеко…
…Время шло, прошли и выпускные экзамены, отзвенел последний звонок, и впереди был выпускной. Мать Деметрии выбрала сама платье «что бы перед людьми не опозориться», прическу и макияж. Платье, дорогое и пышное, зачесанные намертво и залакированные волосы, и тяжелый макияж (теперь можно) делали Деметрию похожей на тетю-Мотю из бухгалтерии, но кто ее слушал…
Санча была похожа на древнегреческую богиню, хохочущую в окружении пажей, Ника была прекрасна как речная нимфа в нежном летящем платье, но было много девочек как и Деметрия – неуклюжих, стесняющихся, с намертво залакированными волосами… Олька была тоже одета также – ее мать, несмотря на нужду, достала от знакомых чье-то старое платье, только волосы Олька завила сама и накрасилась тоже.
Ну вот и торжественная часть прошла, и стол прошел, и даже танцы – школьники напились шампанскими и кое-чем покрепче, пронесённым тайком, и многие теперь просто сидели на полу. Санча сидела в окружении пажей, Ника чуть поодаль в объятиях Ромы о чем-то тихо переговариваясь, Ольку Деметрия последний раз видела с час назад, уходящей куда-то под руку с Саньком.
Деметрии стало нехорошо, и она решила подышать воздухом, но не дойдя до улицы, свернула в пустое фойе и прилегла на диван, провалившись в какую-то мутную дремоту. Ее дремота была прервана самым бесцеремонным образом – чья-то рука провела по ее ноге и на нее навалилось тяжелое тело. Деметрия нехотя открыла глаза, увидев над собой красное лицо пацана с параллели.
– Слыш, ты че! – она отпихнула его от себя
– Ниче, – огрызнулся он – подумаешь, королева.
Дремота улетучилась и Деметрия вышла на крыльцо школы, присела на ступеньки – в небе оглушительно светило летнее солнце.
– Меня призовут в армию, Ника, а уж потом я смогу поступить в институт – Ромка печально посмотрел на девушку, сидящую на диване напротив.
– А я пойду вместе с Дёмой, на бухгалтера учиться буду, – Ника надкусила яблоко.
– Ника, – Ромка с мольбой посмотрел на нее, погладив колено под краешком юбки, – Ты такая красивая, Ника… Хотел бы я тебя запомнить, такую как сейчас – он потянулся к ее губам.
– Ром…, – выдохнула Ника, когда он придавил ее к дивану, рассыпая цепочку поцелуев по шее.
– Я так люблю тебя, Ника, – его рука переместилась на ее грудь, – так люблю…
Ника вся пылала от его поцелуев, тяжело и сбивчиво дыша – они некоторое время уже целовались взасос украдкой, обнимались сильно, но она никогда не позволяла доходить до конца. «Хорошая девочка, – зазвучал в голове голос матери – уважает себя и никогда не позволит мальчику лишнего». Но сегодня Ромка, казалось, хотел от нее большего – он всем телом лег на нее, продолжая целовать шею, а его руки вовсю гладили Нику под юбкой, пройдясь по бедру и дотронувшись до краешка белья.
– Нельзя, нельзя, – Ника вывернулась из-под него.
– Ника, я вернусь, и мы поженимся – он продолжал тянуться к ней.
– Нельзя, – она покачала головой.
– Уходи тогда сейчас – вскипел Ромка, и прежде, чем он успел пожалеть, Ника пулей выскочила из квартиры.
Она поспешно шла по улице, на ходу поправляя одежду и приглаживая волосы – Ромка простит, подумалось ей, – вот вернется с армии, тогда и подумаем. Да и я тоже хороша, слишком многое ему позволять стала, на кого я теперь похожа? Хоть бы дома никого не было, привести себя в порядок. Хорошо, что он уходит – слишком все это затянулось, слишком стало серьезным, хотя начиналось, как веселая игра со стороны Ники.
… Через две недели Ромка ушел в армию, Ника его не провожала – он так и не объявился после их последней встречи, молчала и гордая Ника… – Если он захочет, он мне напишет, – думалось ей… – Неужели он меня из-за этого разлюбил? А я его люблю ли теперь? Эх, – обратилась она к себе –Ника-Ника, глупенькая, зачем же ты влюбилась?
А как-то вечером к ней зашла мать:
– Ну что, ушел в армию твой Роман? Я встретила Нину Аркадьевну.
– Да, мама, ты ж знаешь.
– Вы даже не попрощались? – мать вопросительно посмотрела на нее.
– Так получилось.
– Ника – мать подошла ближе – может и к лучшему, а? – она распустила волосы дочери и как в детстве начала их расчесывать – Ты такая красавица у меня… Пойдешь в институт, встретишь хорошего молодого человека…
– А Ромка чем не хорош?
– Рома – хороший мальчик, хороший школьный друг, но… Понимаешь, он в армию пошел, потом неизвестно поступит ли и на кого… Семья у него бедная, отец от них ушел, одинокая мать… А ты такая красавица, из хорошей семьи, встретишь еще хорошего молодого человека …
– Ты когда вернешься? Смотри, много не пей там!
– Мам, когда гостей всех повезут, тогда и вернусь, ночью, наверное.
– Ох и надо было жениться среди зимы – мать Деметрии покачала головой. – Веди себя прилично, держитесь с Никой вместе.
– Хорошо, – буркнула Деметрия.
– И смотри там не замерзни! И подарок не забудь!
На самом деле это была уже вторая свадьба с их параллели, первая свадьбы была просто росписью – парень с девушкой гуляли и однажды зашли днем к нему домой, где он и «не сдержался». – А вот не надо было парню морочить голову, не выдержал он, не железный – ходили шепотки, – но скандал быстро замяли, расписав «молодых», свадьбы как таковой не было.
А сейчас была самая настоящая свадьба – Олька выходила замуж за Санька, правда было одно пикантное обстоятельство – молодая была в положении и свадьбу играли до того, как это станет явно видно. Все лето, после выпускного, пока Деметрия и Ника готовились к поступлению, Олька гуляла с Саньком.
– Я в институт не пойду, – мать меня кормить не будет, мне замуж надо – мать внушала Ольке что замуж надо выходить как можно скорее, в восемнадцать лет за одноклассника.
– Ну Оль, он же совсем некрасивый, – удивлялась Деметрия.
– Какой есть, я тоже не красавишна великая, зато он единственный сын и комната отдельная у него есть.
– А если ты забеременеешь? Ты не боишься?
– Так наоборот хорошо, мы поженимся, и я съеду из дома. У Санька хоть в отдельной комнате будем жить втроем, в своей.
Деметрия же с Никой готовились к вступительным экзаменам. Деметрия хотела пойти углублено изучать математику, но куда!
– Никуда ты не пойдешь! – мать Деметрии раздула ноздри – На экономиста пойдешь! Бухгалтером потом будешь! Женщине нужна хлебная профессия, но такая, чтобы можно было совместить с семьей, с садиком, с больничными!
– Ну мама, Славик, пойдет учиться на математика в….
– Славик мужчина, пусть куда хочет, туда и идет! А ты же девочка, тебе дом вести и детей рожать! На бухгалтера пойдешь! Там тоже математика нужна!
В итоге и Деметрия и Ника поступили на экономический и сейчас учились вместе. Олька забеременела поздней осенью и вот после новогодних праздников решено было играть свадьбу, в самые сильные январские морозы. Известие о свадьбе мать Деметрии встретила прохладно, поначалу даже не хотела отпускать Деметрию, но после скандала с дочерью и заверения, что там будет Ника и еще другие одноклассники, нехотя согласилась, но Деметрии пришлось выслушать долгую нотацию: учиться сначала надо, а не жениться, чтобы был кусок хлеба; и детей рожать так рано не нужно; и вообще надо сначала встать на ноги.
Свадьба оставила у Деметрии какое-то тягостное впечатление – тесная квартира, недовольная свекровь, шепотки «пузом в ЗАГС затолкала», помятый угрюмый жених, пьяные гости, пьяные разговоры в тесноте и духоте…
Поэтому она была рада, что все закончилось и скоро она сможет смыть с себя этот день и лечь спать, но не тут-то было…
В подъезде тихо плакала, свернувшись в калачик, девушка без верхней одежды, в которой Деметрия с удивлением узнала Санчу.
– Санча! Что ты тут делаешь??
– Д.. Деметрия, – пролепетала девушка – помоги мне – и тут Деметрия увидела, что Санча в платье со следами блевотины и уже побледнела от холода.
– Да, конечно, сейчас – сейчас…
… – Представляешь, какой козел – спустя некоторое время умытая Санча пила теплый чай на кухне – выкинул меня из квартиры на верную смерть!
– Да, бедная ты, опасно было к нему ходить… Зачем ты вообще села к нему в машину?
– Я думала, что он просто довезет меня, другой козел бросил на окраине, голодная была очень, куру-гриль съела… Думала отвезет меня и на работу свалит, так урод даже на работу не пошел, прикинь? А потом мне и вовсе плохо стало, а этот урод все равно знудел под ухом – когда мы это самое будем…
– А ты правда бы? – широко раскрыла глаза Деметрия
– Лунева, ты меня поражаешь – слабо улыбнулась Санча – ну ты и наивняк. Ну так вот, я уроду наплела, что дам после дискотеки, думала он отвезет меня домой и отвянет, но он – глаза Санчи наполнились слезами – она просто выкинул меня в подъезд и ты меня спасла…
– А почему ты не пошла на свадьбу?
– На что мне там смотреть? – Санча повела плечом – Я и без пуза могла бы выйти почти за всех наших ребят сразу после выпускного, но менять шило на мыло не хочу…
– Шило на мыло?
– Коммуналку на житье со свекрищей… Ну ты точно, как с Луны, Лунева… Я так устала, можно мне поспать?..
– Отдала, сына единственного отдала и кому – затяжно заплакала Валентина Игоревна, мать Санька.
– Ну тише, тише, Валентина – неловко попыталась ее успокоить подруга. – Все хорошо у них будет, молодые, дело известное…
– Молодые, – взывала мать, – еще как молодые… Шаболда окрутила моего мальчика, сама ни кожи, ни рожи, из нищей семьи, может и ребенка нагуляла, как ее мать…
– Так, дорогая, ты пьяна, иди-ка спать, – подруга отстранилась от Валентины Игоревны, – Санёк! Уложи-ка мать спать, а то она мелет сама не своя, проспится, так и не вспомнит поди.
– Сейчас, – пойдем, пойдем, мама – Санек осторожно провел мать в ее комнату.
– Ну пока, невестушка, обустраивайся тут – попрощалась подруга свекрови, последней из гостей.
… – Оль, ты ложись спать, не жди меня, я с мамой посижу, плохо ей от выпивки стало да от духоты…
– От выпивки и духоты?! А я слышала другое…
– Ну тяжело ей, Оль, она меня одна вырастила, себе во всем отказывала, замуж второй раз не вышла, а тут ты…
– А мне, что же, раствориться? – Олька была готова разреветься от обиды на свекровь и на новоиспеченного мужа, который даже и не подумал защитить ее.
– Чего ты хочешь, Оль? – Санек с усталым видом оперся о стену.
– Ну тебе нормально так первую брачную ночь проводить с мамочкой?!
– Ей плохо, Оль. И какие у нас с тобой первые ночи? Они давно уже прошли, – он кивнул на ее живот.
– Ей не плохо, уж я-то знаю, когда у меня мать пила…
– Да, ты-то многое знаешь… Я пойду, Оль… Ложись спать…
– Может и ты думаешь, что ребенок не от тебя?!
– Я знаю, что от меня, – он прикрыл глаза – ну пойми, Оль, тяжело ей… Она завтра и не вспомнит про эти слова… И что ты от меня хочешь? Ты ж сама ко мне пришла, потом сказала, что беременна и замуж надо, я женился, что тебе еще надо от меня?!
– Ну и пожалуйста! Ну и иди к своей мамочке!
– Можно? Да? Спасибо за разрешение!! – Санек хлопнул дверью, оставив Ольку в комнате одну.
Она осторожно опустилась на кровать, и, подождав немного, стала раздеваться. Платье поддалось с трудом, из кое-как распущенной прически упало несколько шпилек на пол. Она легла в постель, накрылась одеялом и оглушительно захотела плакать – все же хорошо, она вышла замуж, скоро ребенок, с мужем будут жить в отдельной комнате, больше никакой возни с младшим братом и пьяной матери, вот только почему так плохо?
– Зачем вам вообще политология? Нет, женщины ничего не понимают в политике, не способны понять, вообще женское дело – дома сидеть и щи варить – противно захихикал Дормидонт Валентинович, полный профессор средних лет. Он любил рассматривать студенток масляными глазками, облизывая полные губы, и про него ходили нехорошие слухи, но, к счастью, Деметрия его не интересовала.
Начался второй курс, Деметрия уже свыклась со студенческой жизнью, хотя бухгалтерское дело и навевало на нее откровенную тоску. Олька родила ребенка – пацан родился! Невероятно гордая собой она спрашивала подруг – когда замуж? и говорила, что все фигня, кроме детей.
Ника познакомилась с перспективным как она его называла, курсантом постарше и во всю встречалась ним. Деметрия ходила на танцы, но с парнями у нее не складывалось – приглашали ее мало, продолжать знакомство хотели ещё меньше, а те, кто хотел – сразу тянули в постель, на что гордая Деметрия отказывала, а незадачливые соискатели растворялись в тумане.
– Ну почему так! – жаловалась она Нике – я так не хочу! Я по любви хочу!
– Ну так посылай их – легко отвечала Ника.
– А как у тебя с Кириллом?
– Кирилл меня уважает, мы поженимся скоро. – Ника легко улыбнулась, а Деметрия вспомнила как Ника еще в школе говорила – у меня будет хороший муж.
Шло время, закончился и второй курс. Ника вышла замуж за Кирилла сразу после летней сессии, только свадьба была на этот раз пышной, с лимузином и в ресторане и невеста не была беременна. Жених сиял рядом с красавицей-невестой, родители с обеих сторон хорошо поладили. После свадьбы молодые должны были въехать в собственную квартиру.
– Ты, когда на свадьбе будешь, присмотрись к друзьям Кирилла – напутствовала мать – может среди них и будет интересный молодой человек. А вообще Ника молодец, умная девочка – все делает как надо – идет в дом к мужу, а не приводит примака домой. Примаки нам не нужны!
Но молодые люди, друзья Кирилла были уже женаты или с девушками, а кто был свободен – обращали внимание не на Деметрию, а на более симпатичных девчат из гостей.
Прошло еще два года – Ника родила ребенка, взяла академ.
– Ну как роды?
– Это жесть, Дёма. Я больше рожать не буду, одного ребенка более чем достаточно.
– А что Кирилл?
– Кирилл? Кирилл меня любит – усмехнулась Ника.
Олька тоже родила, правда уже второго ребенка – девочку. К родам она относилась легче.
– Да лучше рожать и с детьми сидеть, чем работать, да только козлина мой пьет, с работы его опять выгнали – жаловалась она. – Счастливая ты, Ника, – Олька отхлебнула вермут.
– Ну у нас теперь девочки-девочки есть – улыбнулась Ника.
– Да уж лучше бы второй пацан был, ну какой с девки толк? – вздохнула Олька
– Не, я рада что у меня дочь. Детей больше не планирую.
– Дёма, а у тебя как?
– Никак, – буркнула Дёма. На этой встречи подруг дома у Ники она чувствовала себя крайне неуютно.
– Тшш, не стесняй человека. Встретит еще Дёма своего принца – Ника вновь хлебнула вермута.
– Ну, за принца для Дёмы, а не за такую козлину, как мой! – ответила Олька. Кирилл-то в командировке, денег привезет, – она всхлипнула, – а мой даже не чешется о работе, валяется дома и все! А у меня двое детей малых, в ванной трубы текут, даже денег заменить нету… – мне тут такое на днях пришлось сделать, что б ему пусто было, скотине!
– Кому, Саньку?
– Саньку тоже, – пьяно всхлипнула Олька – из-за него все… Предложил меня подвести один бомбила по пути я согласилась и тут увидела у него ящик водки сзади… Причем водка такая хорошая, дорогая тебе за нее что хошь сделают, сантехник трубы сменит … Ну а он и предложил мне – я ему даю на заднем сиденье, а он мне – бутылку… А я такая злая была и на козлину своего что согласилась… А потом заметила я, пока он пыхтел, что у него еще и детское питание есть… И попросила, думала он мне подарит после всего, так скотина сказал – сделай мне минет и я подарю… И мне пришлось это сделать, ненавижу козла своего! – Она заплакала пьяными слезами.
– Ну, ну – успокаивала ее Ника – Дёма, давай ее уложим, видишь, готов человек… Только мы потом ничего не слышали, понимаешь?..