Хотя финансы были, безусловно, частью проблемы, сегодня они могут стать частью решения. Мы готовы сделать все возможное для удовлетворения наших огромных амбиций в области развития и изменения климата, сформулированных в 2015 г. Главным приоритетом для всех нас, независимо от принадлежности к государственному, частному или общественному сектору, прежде всего должна стать готовность принять этот вызов (было бы слишком легко, сочтя его невозможным, от него отказаться), а затем, засучив рукава, объединиться и сложить все имеющиеся в нашем распоряжении элементы в наилучшую конфигурацию.
Путеводной звездой в этом сложнейшем деле для нас может стать надежда, способная сдвинуть нас с прежней траектории, которая ведет к фрагментации, и направить на более позитивный путь объединения и прогресса. Если нам удастся перенастроить финансы, у нас появится шанс действительно достичь наших целей в устойчивом развитии. Мы не знаем, что произойдет после этого, но в любом случае мы стоим на пороге иных времен, которые могут быть как лучше нынешних, так и хуже их. Материал этой книги, информационно насыщенный и предназначенный для практического применения, может помочь и руководителям, принимающим глобальные решения, вернуть нас на позитивный путь, и всем нам подтолкнуть этих людей, как и систему в целом, двигаться в нужную нам сторону.
Сент-Экзюпери как-то сказал: «Ваша задача заключается не в том, чтобы предвидеть будущее, а в том, чтобы сделать его возможным»[15].
Нам надо бы признаться в том, что радужные предсказания, звучавшие накануне кризиса, не оправдались. Как вы, вероятно, помните, королева Великобритании в 2008 г. спросила своих экономистов: «Почему никто не обращал на это внимание?». Сегодня мы хотим, чтобы обещанное нам будущее сбылось. Еще есть время, чтобы изменить курс и серьезно отнестись к искоренению нищеты или решению проблемы изменения климата, но для этого нам нужно прямо сейчас заняться этими вопросами и делать это решительно.
В этом разделе мы выясним, почему нам не удалось противостоять тем опасным событиям, которые привели нас на край пропасти, несмотря на благие намерения наших властей. Почему мы находимся именно там, где оказались сегодня, и есть ли у нас какой-то реальный выбор? Рассматривая период с 2000 г., мы проанализируем здесь альтернативы, с которыми сталкиваемся, и те перекрестки, на которых нам предстоит выбирать дальнейший путь.
Я объясняю, почему финансовый кризис не только нарушил планы на новое тысячелетие, но и стал разрушительной силой, которая могла привести к тяжелейшим последствиям. Полученный опыт побуждает нас восстановить контроль над самым мощным инструментом – финансами. Вновь подчинив его себе, что вполне обоснованно, мы сможем сменить ориентиры и попытаться выполнить обязательства, взятые накануне нового тысячелетия. Эти обязательства, сформулированные в то время, определили и тот путь, по которому нам предстояло двигаться, и задали те рамки, за которые нам не следует выходить. В этом разделе разбирается еще один вопрос. После финансового кризиса, сбившего нас с курса, последовала успокоившая людей ответная реакция, которая привела к усилению популизма и подтолкнула нас к принятию важнейшего решения.
В главе 1 я рассказываю о тех надеждах, которые мы возлагали на новое тысячелетие, и о том, что происходило на самом деле. Я анализирую события на развивающихся рынках, цифровую революцию, рост урбанизации, усиление роли частного сектора и эволюцию в управлении. В главе 2 основное внимание уделяется финансовому кризису и нашей пассивности, позволившей финансовому джинну выбраться из бутылки, и объясняется, почему это привело нас к катастрофе. В главе 3 речь идет о потере доверия людей к системе (самого ценного нашего капитала) и трудностях, возникающих при попытках его восстановить. В главе 4 дается оценка действий по реализации инициатив 2015 г., направленных на выявление общих целей для народов всего мира. В главе 5 обсуждаются «встречные ветры» – трудности, с которыми мы столкнулись при этом, и вытекающие из этого геополитические проблемы, которые делают наши усилия еще важнее. Это обсуждение с учетом политических волнений, которые охватили многие страны, продолжается и в главе 6. В главе 7, завершающей этот раздел, все внимание уделяется тому вызову, с которым мы должны справиться. К тому же она подводит читателей к темам следующих разделов, в которых анализируется наша способность справиться с указанными трудностями, оправдать ожидания и восстановить законный контроль над финансами так, чтобы они лучше служили общему благу. Кроме того, в главе 7 я поясняю, какой путь в таких условиях будет правильным, и описываю потенциальные преимущества, которые нам обеспечат принятые нами решения, если они окажутся верными. А для этого нам надо проявить смелость.
Как уже упоминалось выше, королева Великобритании задала экономистам правильный вопрос: почему никто из них не обратил внимание на происходящее? Многие считали, что мы нашли рецепт вечного и общего процветания и с развитием финансов получили механизм, позволяющий, если и не спасти мир, то хотя бы его улучшить. Для понимания того, что произошло, нам следует осмыслить те события и вспомнить, как все воспринималось тогда, на заре третьего тысячелетия. Так что же пошло не так? В этой главе основное внимание уделяется периоду финансового кризиса и причинам отхода от того плана, который был принят в Нью-Йорке в сентябре 2000 г. В ней описываются общее положение дел и среда, обусловившая кризис. Это нужно понять, чтобы осуществить важнейший шаг – правильно переформатировать роль финансов. Финансы и их реформирование не могут рассматриваться изолированно.
В преддверии третьего тысячелетия нас переполняли огромные надежды. В последнее десятилетие XX столетия ощущалась некоторая растерянность. Мы испытывали либо небывалое воодушевление, как после падения Берлинской стены и развала Советской империи, либо впадали в уныние, как после войны в Персидском заливе. Ожесточенные споры о глобализации, охватившие многие страны, порождали самые разные настроения, «восхищая» одних и «ужасая» других. Достижение целей, связанных с развитием, общественной помощью и мобилизацией усилий всех стран, оказалось под вопросом уже в самом начале, еще на старте. Символическое наступление нового тысячелетия предоставило нам историческую возможность – «обнулить счетчик» и начать все заново.
Вера в то, что прочный мир и международная безопасность возможны только при достижении экономического и социального благосостояния всех людей, побудила лидеров 189 государств-членов ООН сформулировать и реализовать новую стратегию сотрудничества, скорректированную с учетом реалий и меняющихся потребностей XXI века.
Эта самая масштабная встреча руководителей государств, произошедшая 5 сентября 2000 г. в Нью-Йорке, была названа Саммитом тысячелетия. Понимая, что каждой программе предстоит охватить все человечество, потому что в глобальном сообществе никто не должен оставаться на задворках, участники этого Саммита тысячелетия завершили его единогласным принятием торжественного заявления – «Декларации тысячелетия», в которой они сформулировали восемь целей справедливого и прочного развития. Для достижения этих целей, разработкой и продвижением которых очень активно занимался генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, отводились следующие 15 лет.
Принятие «Декларации тысячелетия» стало поворотным моментом. За всю свою историю человечество впервые поставило перед собой конкретные цели, в отличие от обычных деклараций или предыдущих общих заявлений о достигнутом «консенсусе». В этой резолюции перечислены все цели, поставленные на различных международных конференциях последнего десятилетия. «Это очень полезная инициатива», – отметила наша рабочая группа в 2004 г., которая целенаправленно занималась одним вопросом – водой. «Так случилось, что большинство [глав государств] забыли эти цели. Эта инициатива охватывает все задачи, поставленные перед народами мира, как Севера, так и Юга, которые надо решить в интересах всего человеческого сообщества. Эти цели следует изучать в каждой школе и вывесить их на стене в ратуше каждого города»[16].
Цели в области развития, сформулированные в «Декларации тысячелетия» (ЦР), устанавливают восемь великих принципов и конкретных целей, которые представляют собой глобальный план действий, состоящий из 20 задач. Каждая из них оценивается по 60 статистическим показателям. План предусматривает четкие, просчитанные меры по борьбе с крайней нищетой во всех ее проявлениях. Предполагалось, что заданные приоритеты будут отражены в бюджете каждой страны, так как они вытекают из «уважения фундаментальных целей всей человеческой семьи» (см. далее).
Цели в области развития, сформулированные в «Декларации тысячелетия», были ориентированы, как и прежде, на общественные действия, общественное влияние и общественные методы. Эти акценты могли измениться на конференции ООН в Монтеррее, Мексика, в 2002 г., но и тогда сотрудничество еще не считалось действительно многомерным подходом, объединяющим бизнес, финансовые учреждения и гражданское общество. Оно все еще ограничивалось взаимоотношениями между отдельными странами, хотя идея партнерства уже постепенно набирала силу. Если говорить о финансировании развития, то основное внимание уделялось трансфертам денежных средств из северных стран в южные в соответствии с принципом солидарности, подтвержденным ООН, при реализации которого двусторонние трансферты государственных средств сопровождались списанием части долга стран, получающих помощь.
Эта общественная мобилизация, направленная на общее благо, считалась неоспоримой, по крайней мере, пока мировая экономика оставалась сильной. В эпоху «Великого успокоения», как ее впоследствии назвали экономисты, глобальный рост поддерживался международной финансовой системой, казавшейся невероятно эффективной, судя по тому богатству, которое она могла создавать и перераспределять. Для реализации ЦР предстояло в первую очередь решить трудную задачу – добиться увеличения взносов государственных и международных учреждений для оказания официальной помощи, предоставляемой на цели развития (ОППДОР)[17]. Способно ли человечество решить эту задачу? Ответ на этот вопрос сможет дать общественность.
Необычайный порыв, охвативший весь мир, заставил его объединиться в 2000 г. и поставить себе множество целей на ближайшие 15 лет. Хотя можно было бы добиться и более высоких результатов, но все же за жизнь менее чем одного поколения развитые страны увеличили свою ОППДОР на две трети, с $81 до $130 млрд[18]. Коэффициенты обслуживания долгов сократились до одной четверти их значений в 2000 г., благодаря чему ослабло финансовое бремя для развивающихся стран, хотя это снижение не всегда бывает устойчивым[19].
Цели тысячелетия в области развития
1. Ликвидация крайних случаев нищеты и голода.
1.1. За период с 1990 по 2015 г. вдвое сократить долю людей, чей доход составляет менее $1 в день.
1.2. За период с 1990 по 2015 г. вдвое сократить долю населения, страдающего от голода.
2. Обеспечение возможности для получения всеобщего начального образования.
2.1. Добиться, чтобы к 2015 г. дети во всем мире, как мальчики, так и девочки, могли пройти полный курс начального школьного обучения.
3. Поощрение равенства мужчин и женщин и расширение прав и возможностей женщин.
3.1. Желательно к 2005 г. искоренить гендерное неравенство в начальном и среднем образовании и не позднее 2015 г. добиться этого на всех уровнях образования.
4. Сокращение детской смертности.
4.1. За период с 1990 по 2015 г. сократить на две трети показатель смертности детей в возрасте до пяти лет.
5. Улучшение охраны материнства.
5.1. За период с 1990 по 2015 г. сократить на три четверти коэффициент материнской смертности.
6. Борьба с ВИЧ/СПИД, малярией и другими заболеваниями.
6.1. К 2015 г. остановить рост случаев заболевания ВИЧ/СПИД и начать сокращать масштабы распространения этих болезней.
6.2. К 2015 г. остановить рост случаев заболевания малярией и других серьезных болезней и начать сокращать число таких заболеваний.
7. Обеспечение устойчивого развития окружающей среды.
7.1. К 2015 г. вдвое увеличить долю людей, имеющих устойчивый доступ к безопасной питьевой воде и базовой санитарии.
7.2. К 2020 г. добиться значительного улучшения жизни не менее 100 млн обитателей трущоб.
8. Формирование глобального партнерства, осуществляемого в целях развития.
8.1. Развивать все более открытую, основанную на правилах, предсказуемую, недискриминационную торговую и финансовую систему.
8.2. Добиться удовлетворения особых потребностей наименее развитых стран (НРС).
8.3. Добиться удовлетворения особых потребностей развивающихся стран, не имеющих выхода к морю, и малых островных развивающихся государств.
8.4. Комплексно заниматься облегчением долгового бремени развивающихся стран и добиться их долгосрочной долговой устойчивости, воспользовавшись для этого национальными и международными мерами.
8.5. В сотрудничестве с развивающимися странами разработать и реализовать стратегии предоставления молодежи достойной и приносящей реальные результаты работы.
8.6. В сотрудничестве с фармацевтическими компаниями обеспечить доступ к недорогим основным лекарственным средствам в развивающихся странах.
8.7. В сотрудничестве с частным сектором использовать преимущества новых технологий, особенно информационных и коммуникационных, так, чтобы они стали доступны для всех.
Этот исторический прогресс можно объяснить множеством факторов, обусловленных экономическим ростом, что особенно проявилось в Китае. Благодаря этому, многие проблемы развития теперь решаются более масштабно и активно. Например, к 2013 г. число живущих за чертой бедности сократилось на 500 млн человек[20]. К 2008 г. удалось обеспечить больным СПИДом более широкий доступ к лечению, повысить производительность сельского хозяйства, улучшить показатели высшего образования и предоставить более широкий доступ к чистой воде и санитарии[21]. К 2010 г. число людей, не имеющих доступа к качественной питьевой воде, сократилось наполовину. В 2012 г. ООН подтвердила, что сможет к 2015 г. достичь своей цели по сокращению масштабов нищеты во всем мире. Около 200 млн обитателей трущоб уже добились улучшения условий своей жизни, то есть в этом случае целевой показатель превышен. В 2012 г. начальное образование также стало одинаково доступно и мальчикам и девочкам[22]. Эти результаты позволяют считать, что «стакан наполовину полон».
Конечно, некоторые серьезные проблемы остаются нерешенными и сегодня. Мы по-прежнему наблюдаем огромные различия в уровне жизни отдельных групп населения в некоторых странах. Да, Китай добился быстрого экономического роста, но в Африке, в менее развитых странах, в странах, не имеющих выхода к морю, и малых изолированных развивающихся государствах прогресс был неравномерным. Некоторые ЦР, в том числе в сфере охраны материнства, неонатального и детского здоровья, а также искоренения голода, еще не достигнуты. В 2013 г. каждый восьмой человек в мире все еще ложился спать голодным[23]. Несмотря на согласованные усилия, показатель ОППДОР еще не достиг целевого значения – 0,7 % валового национального продукта (ВНП) каждой развитой страны, который был установлен более 40 лет назад. В этом случае можно сказать, что «стакан наполовину пуст».
Первые 15 лет нового тысячелетия не оправдали наших ожиданий. Мир стал намного сложнее, и драматические события этих лет резко изменили ход развития. Мы до сих пор не знаем, куда именно приведут нас эти преобразования. Изменения, которые мы переживаем, многообразны и глубоки, и их влияние все еще ощущается.
Первое существенное изменение полностью перекроило экономическую карту планеты. Когда я паковал свои вещи, собираясь переезжать из Парижа в Вашингтон в начале 2013 г., мне на глаза попалась коробка с моими студенческими конспектами. В то время (1985–1986 гг.) мы все еще говорили о советском планировании и реформах Сталина и Брежнева. Сегодня эти темы кажутся очень странными! Тогда экономическими державами считались только четыре «азиатских тигра» (Южная Корея, Гонконг, Сингапур и Тайвань) и Япония. Китай оставался на заднем плане, Индия была безнадежно отсталой, а о Бразилии ходила шутка, что «потенциал»-то у нее есть, да нет энергии. Во всем мире доминировали страны G7 («Семерки»), а Европейский Союз только начинал создаваться. До 2000 г. мы двигались по проторенному пути. В те годы даже не было аббревиатуры БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай), которая появилась только в 2001 г., а в 2011 г. преобразовалась в БРИКС, когда к этой группе добавилась Южная Африка). Сегодня же мы считаем само собой разумеющимся появление мощных экономических конкурентов, соперничающих с крупными экономическими державами, но кто бы мог тогда и даже в 2000 г. подумать, что в обозримом будущем Китай, обогнав Соединенные Штаты, станет ведущей экономикой мира[24]? Кто бы мог вообразить, что Франция, к ее огорчению, откатится на девятое место, пропустив вперед помимо двух экономических гигантов еще и Индию, Японию, Россию, Германию, Бразилию и даже Индонезию[25]? Кто бы мог поверить, что в 2012 г. ВВП Индии возрастет настолько, что совместно с ВВП Китая они превзойдут общий ВВП ведущих стран мира – «Семерки»[26]? Эта трансформация мировой экономической карты, обусловленная растущей мощью стран с формирующейся рыночной экономикой, может иметь серьезные последствия для финансирования развития.
Вторым важным структурным изменением, тесно связанным с первым, чего мы зачастую недооцениваем, является нарушение баланса мировой демографии. Сегодня нас уже больше на 1 миллиард, чем в 2000 г., а к 2030 г. к нынешним почти 7 миллиардам жителей, по прогнозам, добавится еще один миллиард. Однако население распределено по планете неравномерно: в одних странах оно стареет, в других становится моложе; численность одних популяций снижается, других взрывообразно растет. Демографические изменения существенно влияют на отношения между глобальными экономическими державами, порой меняя их кардинальным образом. Старение населения приводит к уменьшению средних доходов и повышению расходов на здравоохранение, из-за чего возрастают нагрузки на ВНП, снижаются инновации и замедляется экономический рост страны, не говоря уже о сокращении армии, что ослабляет влияние таких стран в военной сфере.
Крупнейшим промышленно развитым странам, таким, как Япония, и некоторым государствам в Европе, а вскоре, возможно, и Соединенным Штатам придется сделать важнейший выбор между ограничением иммиграции и демографическим спадом, рискуя быть настигнутыми странами с более молодым населением, например, Индонезией, Бразилией, Мексикой или Турцией. Вполне вероятно, что в отдаленном будущем нынешних лидеров могут также обогнать и страны Африки, расположенные к югу от Сахары, где в настоящее время наблюдается бум роста населения (к 2100 г. на этом континенте окажется более четверти населения всего мира). В этом отношении интересна ситуация в Китае: сокращение численности его активного населения за последние годы из-за 35-летней политики одного ребенка (теперь официально закончившейся) может привести эту новую державу к возникновению возрастных проблем еще до того, как она станет богатой[27]. Иммиграционные ограничения оказывают влияние на Китай, но они меньше отражаются на положении дел в Соединенных Штатах и Европе. Смогут ли развивающиеся рынки обратить вспять эту тенденцию? Пока неясно. Китайцам для этого придется трансформировать свой демографический «вес» в демографические «дивиденды», то есть для поддержания своего экономического роста им нужно будет добиться того, чтобы взрослых трудоспособных людей было больше, чем детей. В данном случае несомненно одно: в рамках всего одного поколения эти демографические тенденции уже начали менять прежнюю глобальную иерархию.