Лишь немногие люди сделали больше для анализа вызовов, обусловленных глобализацией, чем Бертран Бадре. И лишь немногие предложили нечто более позитивное в управлении глобализацией в интересах всех нуждающихся в нашей помощи, чем он. Бадре начал заниматься этими вопросами будучи финансовым директором Всемирного банка, а затем продолжил как архитектор-вдохновитель проекта «От миллиардов к триллионам», основные положения которого были согласованы и приняты на Аддис-Абебской конференции в качестве механизма финансирования устойчивого развития. В этой книге он излагает новое понимание глобализации и показывает, как его план управления международными финансами мог бы сработать в мире, где так много бедных.
Когда после Второй мировой войны Диа Ачесон, американский дипломат, а затем и госсекретарь, занимался созданием новых многосторонних институтов для всего мира, он чувствовал себя так, словно «присутствует в момент творения», поскольку в те времена каждое государство действовало обособленно. Теперь в новом взаимозависимом мире третьего тысячелетия нам нужны глобальные решения глобальных проблем, возникающих при «творении» соответствующей глобальной архитектуры, которая создается для XXI столетия при участии Бадре и других ведущих экономистов.
В 1999 г., когда тогдашний Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан призвал к созданию «глобального договора об общих ценностях», были провозглашены «Цели тысячелетия в области развития», меняющие прежние представления, чему в немалой степени способствовало новое мышление, проявившееся на рубеже веков. Аннан утверждал, что «рынки распространяются быстрее, чем общество и политические системы успевают приспосабливаться к ним». Он заявлял, что глобализация подвержена рискам и «уязвима, так как из-за… протекционизма, популизма, национализма, этнического шовинизма, фанатизма и терроризма она может пойти вспять» вследствие недовольства людей, подстрекаемых экстремистами. Эти факторы побудили Аннана предложить новые способы борьбы с нищетой, голодом, болезнями, неграмотностью и неравенством[3].
Начатый им процесс реализации «Целей тысячелетия в области развития» (далее ЦР), изложенных в 2000 г. в «Декларации тысячелетия» ООН, после глобального финансового кризиса 2008 г., убедившего нас в необходимости срочной координации глобальных усилий по борьбе с изменением климата, должен быть переосмыслен, адаптирован и оптимизирован. Именно об этой эволюции мирового мышления и рассказывает в своей книге Бадре.
Финансы, по его словам, хороший слуга, но плохой хозяин, и глобальная финансовая рецессия наглядно подтверждает правильность этого утверждения: хотя наши банки и другие финансовые учреждения действовали в глобальных масштабах, контролировали их деятельность исключительно национальные регуляторы, что оказалось недостаточным. Кроме того, кризис заставил усомниться в самой идее саморегулируемых финансовых рынков и оказался настолько всеобъемлющим, что вынудил мировых лидеров предпринять самые крайние меры по их спасению.
Для оздоровления мировой экономики были выделены 3 трлн долларов в виде грантов, займов и гарантий поддержки торговли, но, по мнению Бадре, полное восстановление мировой финансовой системы требует гораздо большего. Даже после укрепления Совета по финансовой стабильности, положительно воспринятого специалистами, нельзя быть уверенными в том, что этого достаточно для защиты от последующего финансового кризиса.
Для того чтобы пройти путь от неудачного саммита по изменению климата, состоявшегося в декабре 2009 г. в Копенгагене, до успешного соглашения о сокращении глобальных выбросов углекислого газа в декабре 2015 г. в Париже, потребовалось добиться переосмысления происходящего. Некоторые из результатов предпринятых усилий представлены в «Целях устойчивого развития», предложенных Гордоном Брауном, которые были согласованы и единогласно одобрены ООН в сентябре 2015 г. после Аддис-Абебской конференции, в проведении которой большую роль сыграл Бертран Бадре. В этих новых ЦР экономический рост, социальная справедливость и экологическая устойчивость теперь рассматриваются не как абсолютно разные задачи, а как взаимодополняющие. Однако по-прежнему неясно, как можно достичь этих целей в трудные финансовые времена и насколько можно усилить необходимую многостороннюю координацию.
Хотя мир теперь и является более взаимосвязанным и взаимозависимым, но сохранение торгового протекционизма и сокращение международной экономической поддержки и помощи мешает нам совместно решать неотложные проблемы. По словам Георга Келла, бывшего главы Глобального договора ООН, необходимо снова вернуться к вопросу о многосторонности. Возможно, в каждом поколении мы должны вновь обосновывать весомыми аргументами необходимость скоординированных многосторонних действий. В наши дни это особенно актуально, поэтому Бадре в своей книге говорит о возвращении к многосторонности. Он предлагает разработать более эффективные способы мобилизации финансов для достижения общественного блага и добиться того, чтобы финансы способствовали разрешению экономических и социальных проблем, а не угрожали стабильности мировой экономики.
Новое мышление, предполагающее усиление глобального сотрудничества, Бадре подкрепляет анализом, который позволяет уяснить истинное значение глобализации и то, как ею можно лучше управлять. Глобализацию можно описывать по-разному: одни считают ее только экономическим явлением, другие – культурным феноменом (мы потребляем одни и те же глобальные продукты, одну и ту же глобальную информацию и т. д.), а третьи считают ее всего лишь новым этапом в эволюции капиталистических экономик и развитии рынков.
Для лучшего понимания глубины недовольства людей последствиями недавних масштабных событий и появлением тех вызовов, которые несет с собой усиление глобального сотрудничества, нужно начать с определения недавних грандиозных сдвигов в мировой экономике.
Да, революцию в области коммуникаций, позволившую нам мгновенно пересекать границы разных стран, мы наблюдаем еще с 1980-х годов, но с тех пор в мире произошли еще две огромные перемены: переход от движения потоков капиталов преимущественно в пределах своих стран к их глобальным перемещениям и переход от поставок товаров и услуг в масштабах стран к глобальной организации этого процесса. Эти изменения серьезно повлияли на промышленную и трудовую структуру современных экономик. К примеру, изменения в промышленности привели к сокращению доли горнодобывающей отрасли и производства. Так, в Великобритании эта доля была максимальной в разгар промышленной революции и достигала 40 % всех рабочих мест. Профессор Тайлер Коуэн приводит такие данные: «В Соединенных Штатах доля рабочей силы, занятой в производстве, достигла максимума в 1970-е годы – примерно 25–27 %. В Швеции занятость в производстве достигла пикового значения (около 33 % рабочей силы) в середине 1960-х годов, а в Германии она выросла до максимальных 40 % в 1970-е годы. В Южной Корее эта доля стала самой большой (28 %) в 1989 г.».
Но на развивающихся рынках, таких, как Бразилия и Индия, доля людей, занятых в производстве, едва превысила 15 %, что свидетельствует, по мнению таких аналитиков, как Дани Родрик, о «преждевременной деиндустриализации»[4]. Приведенные данные позволяют предположить, что прежняя модель модернизации, предполагавшая рост производства за счет экспорта, для развивающихся стран уже не столь актуальна для преодоления нищеты, как в прошлом. Более того, даже сами вопросы об экономическом будущем нынешних стран с низкими доходами сегодня становятся для них менее острыми.
Изменения в сфере занятости приводят к поляризации положения работников, причем более существенной, по сравнению с другими факторами, так как значимость многих традиционных профессий с определенной квалификацией – машинистки, секретари, клерки, администраторы, а также чертежники и котельщики – ослабла. Теперь рабочая сила в значительной степени разделилась на элиту – высокообразованных профессионалов, рассчитывающих на соответствующую зарплату, – и на множество тех неквалифицированных и малоквалифицированных работников, чьи позиции в глазах работодателей довольно слабы, гарантии трудовой занятости ограничены и жизненные перспективы безрадостны.
Это не просто проблема, типичная только для развитых стран. Мы видим, что в этих странах пропасть между обещаниями глобализации и реальной жизнью людей, которых волнует незащищенность, безработица и застопорившийся уровень жизни, настолько велика, что нас в будущем ожидает еще не одна «Арабская весна», выступления против неравенства, вроде «Захвати Уолл-стрит», и бесчисленные протесты под лозунгами «Вернем себе контроль».
Можно ли считать все это непредсказуемыми побочными эффектами? Глобализация, вызывая в людях потребность в сотрудничестве, в то же время пробуждает в них желание принадлежать к какой-то общности. Нацеленная на экономическую интеграцию, она при этом вызывает эмоциональную реакцию, выливающуюся в лозунг «Вернем себе контроль», который выдвигают протекционистские движения на многих континентах. Такое недовольство людей требует политического ответа. Признавая важность и сохранения идентичности народа, и императива сотрудничества, все государства должны добиваться баланса между ними. Действительно, если интеграция будет слишком сильной, люди почувствуют угрозу их культуре и идентичности, а при слишком слабой интеграции под угрозой окажется их процветание.
В этой ситуации политические императивы являются двойственными: с одной стороны, судя по состоянию мировой экономики, мы можем при необходимости хорошо управлять глобализацией, координируя проводимую политику, а с другой, выступая в качестве отдельных государств, добиваться баланса между автономией и интеграцией. Ученый из Нью-Йорка Джонатан Хайдт пишет: «После 2016 г. западным странам, может быть, придется ответить на очень важный для них вопрос: как воспользоваться успехами глобального сотрудничества в торговле, культуре, образовании, в области прав человека и защиты окружающей среды, сохраняя при этом, а не ослабляя или вообще уничтожая, многие локальные, национальные и другие «узкие» идентичности на земном шаре, которым свойственны свои традиции и моральные устои? В каком мире глобалисты и националисты смогут нормально сосуществовать?»[5].
Многим странам, как в Европе, так и за ее пределами, теперь приходится реагировать на националистическое и протекционистское давление, демонстрируя достижение баланса. О том, что правительства разных стран должны помогать тем, кто что-либо теряет в результате глобальных изменений, написано уже много. Для этого нужно предпринять конкретные действия по профессиональной подготовке людей, их трудовой занятости и сохранению их доходов. Однако гораздо меньше обсуждают возможности усовершенствования создаваемой международной конструкции. Работа Бадре может в значительной степени восполнить этот пробел, показывая, где и как можно улучшить глобальное сотрудничество, чтобы достичь максимального результата. В данном случае речь идет не о выборе между открытыми и закрытыми обществами, а о реальном отношении к тем, кто, как и Бадре, стремится направлять и подготавливать то, что всегда должно принадлежать открытой глобальной экономике, или к тем, кто против подобных вмешательств, либо выступая за неолиберальный глобальный подход на основе всеобщей доступности, либо стремясь изолироваться от других и не допускать у себя перемен.
Основное внимание в своей книге Бадре уделяет возможному усилению глобальной кооперации путем восстановления и реформирования глобальной финансовой системы, а также способам получения средств для финансирования ЦР. Важность этих вопросов побудила автора предложить инновационные подходы. Его работа в этой области, начатая в 1990-е годы с новаторских инициатив в сфере глобального здравоохранения, теперь распространилась на финансирование других общественных секторов экономики, включая инфраструктуру и глобальное образование. Кроме того, его предложения касаются и той новой роли, которую стали играть государственно-частные партнерства в инфраструктурных и некоторых других сферах деятельности.
Когда в 1999 г. Кофи Аннан говорил о глобальном договоре, он призвал бизнес всех уровней «принять, поддержать и продвигать основные ценности в области прав человека, трудовых норм и природоохранных действий» и «использовать эти универсальные ценности как своеобразный цемент, связующий глобальные корпорации, поскольку люди во всем мире признают эти ценности и считают их своими». А затем он добавил: «Но пока эти ценности не будут восприниматься таковыми на самом деле, я опасаюсь, что нам станет все труднее и труднее отыскивать убедительные аргументы в пользу открытого глобального рынка». Аннан мог бы сослаться не только на права человека, трудовые нормы и экологический подход к ведению бизнеса, но и на отношение бизнеса к вопросам демократии и верховенства права. С тех пор в этой области произошли значительные изменения, в частности, в ООН был принят Глобальный договор, реализацией которого занимался Джордж Келл под руководством Генерального секретаря Пан Ги Муна. За последние годы стало понятнее, чего именно можно здесь добиться. Вот что по этому поводу сказал Келл: «Все больше компаний со всех континентов начали согласовывать социальные приоритеты со своими корпоративными миссиями, стратегиями и операциями, руководствуясь универсальными принципами. В эпоху прозрачности нельзя больше игнорировать социальные и экологические последствия поведения инвесторов, которые нужно фиксировать и оценивать. Высоких результатов вполне можно добиваться без нарушения правил»[6].
Бадре разъясняет, как общественный сектор может помочь сотрудничеству частных и общественных структур, примеры которого приводит в своем выступлении Клаус Шваб[7] на Всемирном экономическом форуме. Такой же подход прослеживается и в концепции нового мышления, которая появилась после утверждения Ларри Саммерса[8] о том, что мир должен освободиться от того, что он называет «вековым застоем». Мы должны принимать во внимание такие нарождающиеся институты, как Банк БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка), Азиатский инвестиционный банк и Silk Road Fund (Фонд «Шелковый путь»). Самое трудное – это прийти к единому пониманию происходящего в рамках этих новых инициатив. Поощряя расширение дискуссий о будущем бреттон-вудских учреждений, мы сможем выяснить, удастся ли нам найти консенсус в отношении новой международной архитектуры, необходимой для преодоления сокрушительной волны глобальных изменений. Сразу же после Второй мировой войны по всему миру распространились новые идеи и инициативы. Вот и сейчас нам также необходимо взрывное развитие нового мышления.
Влево, вправо, назад, вперед… Пересечение самых разных путей… Сегодня наш общий выбор пути стал важен, как никогда прежде. Речь идет о финансах и о том, как мы их используем, что в конечном счете может привести либо к спасению нашего мира, либо к его краху. Все зависит от того, какой путь мы изберем.
У каждого человека есть свое представление о финансах. Обычно их отождествляют с Уолл-стрит или лондонским Сити, а иногда с каким-то Банком X или руководством какого-то фонда хеджирования Y. Но я под финансами понимаю специфические инструменты, используемые участниками международной финансовой экосистемы (банки, инвесторы, пенсионные фонды, институты и кредиторы). Да-да, я считаю их инструментами, а не компаниями или конкретными институтами. Если абстрагироваться от мифов, созданных вокруг финансов в последние годы, то можно увидеть, что они всегда были инструментом и только инструментом, помогающим людям существовать в своей среде. Финансы как инструмент – это прежде всего механизм мобилизации и распределения ресурсов в интересах экономики.
За последние несколько десятилетий мы, возможно, подсознательно, создали новый мощнейший инструмент, которому нет равных на Земле. Возникнув, он стал жить своей жизнью, а мы в своей повседневной суете не обращали внимания на его конструкцию, которая все больше усложнялась. События 1920-х – 1930-х годов вспоминаются лишь как ухабы на дороге (некоторые, правда, довольно большие), означавшие «локальный» финансовый кризис.
Точно так же, как мы не обращаем внимания на вой сирен, мы не услышим и эти предупреждения. За свое пренебрежительное отношение к контролю системы, которая длительное время тихонько разрасталась и в конце концов достигла невероятных размеров, мы все заплатили финансовым кризисом 2007–2009 гг. Это непонимание происходящего резко контрастировало с огромной силой финансов и тем, какую власть они обрели над нами. Почти все, что мы делаем, опирается на структуру, которую до сих пор большинство из нас либо сознательно, либо по незнанию игнорировали.
Наше будущее напрямую зависит от того, какие решения мы принимаем сейчас и как действуем, стараясь держать все под контролем. Речь идет о восстановлении контроля над финансами, причем не просто фиксирующего ту цепь событий, которые нам навязывают. Если мы позволим им и дальше следовать прежним курсом, который привел нас к финансовому кризису, то есть обслуживать элиту и кормить спекулянтов, использующих власть финансов в корыстных целях, то лишь усилим раздор. Люди будут еще больше ощущать ущемление своих гражданских прав.
Нарастающее возрождение национализма и протекционизма неизбежно приведет к политической дисгармонии, и добром это не кончится. Если игнорирование происходящего в прошлом нам не помогло, то вряд ли и теперь что-то будет иначе, не говоря о каком-то краткосрочном периоде. Вполне реально возвращение к темным временам нашей истории – депрессии 1930-х годов, поэтому нельзя недооценивать мощь той невероятной силы, которую мы сами создали.
Нам с огромным трудом удалось пережить последний масштабный кризис. Что будет дальше? Этого пока никто не знает. Мы на перепутье. И именно нам, только нам, следует сделать выбор. «Мы» – это каждый из нас. Если это сделают только так называемые элиты, то мы получим еще больше недовольных, рискуя повторением одних и тех же проблем. Сделать правильный выбор непросто. Как этого можно достичь? Для этого нужно услышать голоса тех, кого в прошлом игнорировали, и добиться постоянной, настойчивой вовлеченности в процесс каждого участника. Это также потребует подотчетности правительства, активности гражданского общества, многосторонних усилий, участия неправительственных организаций (НПО). Но самое главное – услышать голоса всех.
В заседаниях G20 («Двадцатки») я, будучи представителем Группы Всемирного банка, выступал от имени наших клиентов, стран с формирующимся рынком, в том числе малых островных государств, у которых не было иной возможности высказать свое мнение при обсуждении важных для них вопросов. Участвуя в дискуссиях Совета по финансовой стабильности (как представитель Группы Всемирного банка и его подразделения, курирующего частный бизнес, – в лице Международной финансовой корпорации (МФК), инвестирующей в сотни финансовых учреждений), я мог выразить мнения большого числа заинтересованных лиц. Это всего лишь два примера, но они показывают, насколько для нас важны форумы, позволяющие услышать все наши голоса.
Мы можем и должны выбрать направление. Принимая решения, мы должны проявлять инициативу и действовать целеустремленно, осознавая в полной мере ту ответственность, которая лежит на каждом из нас. Финансы могут спасти мир. Эта мощная сила принадлежит нам и служит нам. Финансы не властны над нами, и мы не должны позволять элитам ими манипулировать. Финансы существует для общего блага.
Исходя из того, что это финансы служат нам, а не наоборот, мы можем восстановить правильные параметры их использования. Нам необходимо сформулировать вопросы интеграции финансов и обсудить их с полномочными представителями, что повысит доверие к этому инструменту и позволит всем нам обрести законную власть над ним.
Мы должны настойчивее использовать наш многосторонний подход, хотя это не для всех очевидно, судя по словам комментатора Wall Street Journal от 30 мая 2017 г.: «Мир – это вовсе не ”глобальное сообщество”, а арена, на которой соперничают нации, неправительственные субъекты и бизнес за преимущество для себя. На этот форум мы выходим с непревзойденной военной, политической, экономической, культурной и моральной мощью. Вместо того чтобы отрицать такой фундаментальный характер международных отношений, мы с ним соглашаемся»[9]. Я не сторонник такого подхода. Несмотря на напряженность из-за территориальных споров, страны должны работать вместе, создавая новые формы взаимодействия. Эту непростую задачу нельзя решить быстро, но если мы будем действовать сплоченно, уважительно относясь друг к другу, то получим более весомые результаты. В трудные времена, конечно, гораздо проще сосредоточиться на сугубо национальных интересах, максимально поддерживая протекционизм, поскольку в первую очередь нужно помочь самим себе. Но такой подход больше не работает. Глобализация и огромная взаимозависимость нашего существования реальны и необратимы. Выбор узкого националистического подхода обречен на провал, поскольку возможность осуществления полного суверенного контроля над финансами является мифом. И наоборот, стремление к достижению многосторонности, к тому же в обновленном варианте, окажется полезным для нас всех. Это утверждение особенно верно в отношении финансов, взаимозаменяемого товара, который игнорирует все межгосударственные границы.