Белла Лавгуд Шампанское со вкусом алиби

Дизайн обложки Екатерины Климовой

© А. Унгурьянова, текст

В оформлении использованы материалы по лицензиям © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Пролог

Мы склонны привязываться к местам. Они оставляют в нашей памяти следы, накладывают отпечатки, схожие с кольцами на срезах стволов деревьев или завитками на подушечках пальцев, запечатленными на глянцевой поверхности фотографии.

Детство закладывает фундамент для будущих открытий, гениальных решений и маленьких ежедневных шагов, но… еще в детстве мы склонны к преувеличениям. Ванна кажется настоящим бассейном, бабушкин чердак – пиратским трюмом, а подгоревший пирог – самым восхитительным лакомством на свете. Если вам довелось побывать в захватывающих дух живописных местах, вы привяжетесь к ним на всю оставшуюся жизнь. Туда захочется вернуться, если уж не физически, то хотя бы мысленно: вслушиваясь в отголоски памяти и блуждая по ее коридорам.

Так места, в которых нам довелось вырасти, создают ассоциативные ряды, состоящие из запахов, голосов, часто – смеха, но иногда и громкой ругани или тихих всхлипываний.

И хотя не мы возводили монументальные здания, ставшие оплотом детства, не мы занимались посадкой уютных садов, они навсегда поселяются в нашей душе, пуская корни и обвиваясь стеблями зеленого плюща. Только как разобрать, для кого декоративные растения служат цветущей живой изгородью, а для кого – оковами из ядовитых лиан, связавших по рукам и ногам?

«Готовы ли вы покаяться в своих грехах?» – высветилось на экране интерактивной передвижной доски. Первая реакция была напускной: в сердцах гостей теплилась уверенность в том, что это часть представления. Лишь когда на экране показались скриншоты обличающей переписки, присутствующие засуетились. Кто-то злорадствовал, не осознавая, что мог оказаться следующим, кто-то брезгливо ежился, не желая находиться в одной комнате с этими монстрами.

Шоу перестало быть шоу, квест больше не походил на квест. Эх, вовремя я приехал в Тренчард-Холл.

Глава 1. Келли

Тренчард-Холл, переживший за свою невообразимо долгую жизнь войны, эпидемии и восстания, напоминал выброшенную на берег бутылку из помутневшего стекла с развалившимся трехмачтовым парусником внутри. Согласно историческим сводкам, долгие века, вплоть до середины девяностых годов прошлого столетия, поместье пребывало на пике своей популярности: здесь проводились званые балы, а гости неделями не покидали окрестности. Поместье не единожды реконструировалось в духе последних веяний моды былых эпох: достраивались и пристраивались целые части, не говоря уже об архитектуре фасадов. Вскоре после Второй мировой войны, когда по воле графа Тренчарда здесь основали госпиталь, семья разорилась. Графиня, на чьи плечи лег уход не только за двумя маленькими детьми, но и за недееспособным мужем, приняла решение превратить свой дом в пансионат. Тому благоволило само расположение: чуть восточнее, всего в пятнадцати минутах ходьбы, находилась бухта Уайтсанд с головокружительным видом на Ла-Манш и белоснежный песчаный пляж. Где-то вдали раскинулось мрачное Кельтское море.

Я мельком упоминала Тренчард-Холл в своей научной работе, когда была студенткой архитектурного факультета в Шеффилдском университете. Это поместье – идеальный образец эпохи тюдоровской готики: трехэтажное каменное здание, обрамленное рядами прямоугольных окон с витражными вставками, с голландскими фронтонами, украшенными изваяниями существ в виде животных. Правда, теперь они мало походили на самих себя – их потрепало не только время, но и суровые корнуолльские ветра. Ранее колонны при входе были украшены изумительными мраморными скульптурами, но миссис Тренчард, к ее великому сожалению, пришлось заказать их демонтаж и продать на аукционе. Как и большинство особняков елизаветинской эпохи, он построен в форме буквы Е и некогда был окружен фигурно стриженной растительностью.

На месте Тренчард-Холла когда-то находилось скромное поселение. Им владели коренные корнцы – одно из кельтских племен, которым уже не довелось его восстановить, и история семьи канула в Лету. Прежнее строение выгорело почти до фундамента, и спустя некоторое время на его руинах потомки дошедших до этих земель норманнов начали строить будущий Тренчард-Холл.

Пребывая в запустении и разрухе, Тренчард-Холл продолжал восхищать привычной тому времени роскошью и величием. Он, конечно, был и вполовину не так масштабен, как Ноул-Хаус[1] или Монтакьют-Хаус[2], а в самом начале даже не имел названия, однако полюбился мне с первого взгляда. И если уж вам представился один из дворцов Виндзоров, поспешу вас разочаровать: внутри Тренчард-Холл столь же аскетичен, сколь помпезны их замки.

Исторические захоронения в прошлом веке перенесли отсюда в скрытый среди зеленых насаждений семейный склеп. Собственная часовня, ныне все так же разрушенная, напоминала древние руины и будто бы не требовала никакой реставрации, не желая быть потревоженной. Она идеальна именно в таком виде. Тренчард-Холл – это синоним умиротворения.

Давно овдовевшая леди Тренчард словно была послана мне самим Господом. Бедняжка совершенно не сладилась с современными технологиями, поэтому подала объявление в местную газету о том, что ищет управляющую домом отдыха, которому только предстояла реновация. Моей дорогой бабуле посчастливилось заметить это объявление, ведь «Нью Корнуэлл Газетт» – единственное еженедельное издание, подписку на которое она еще не отменила. Эту газетенку не читают даже мошенники, поэтому мой звонок несчастной Мелиссе Тренчард оказался единственным, хотя объявление дублировалось в газете каждый вторник в течение тридцати девяти недель.

Помехи на убитой временем телефонной линии едва не омрачили мои надежды, но я вовремя догадалась отправить миссис Тренчард письмо с курьером. Это было безумно романтично, в духе старой доброй Англии, ведь я отважилась объясниться от руки. И стоит заметить, несказанно дорого: никто не желал добираться до полуразрушенного дома в глубинке, пусть и излюбленной туристами. Можно было прибегнуть и к обычной почте, но работа нужна была мне не сейчас, а уже несколько месяцев назад, так как финансовая подушка безопасности больше походила на прохудившуюся наволочку.

В письме я предложила миссис Тренчард обратиться к соседям за помощью и все же воспользоваться их мобильным телефоном, если она согласна нанять меня. Через три дня действительно поступил звонок. Заботливые соседи старушки навели обо мне справки в интернете, не отпуская мысли, что я могу оказаться аферисткой. После настоящего допроса с пристрастием меня пригласили в Тренчард-Холл.

Я прекрасно понимала, что прельщало меня в этой вакансии. Зарплата, по сравнению с той, что предлагали городские гостиницы и отели, была крошечной. Однако в случае с Тренчард-Холлом мне не нужно было платить за жилье, и все расходы на еду нанимательница также брала на себя. А самое главное – пожалуй, решающее и заманчивое – в стенах Тренчард-Холла я могла претворять в жизнь самые смелые идеи. Миссис Тренчард искала управляющую, которая организует небольшой ремонт, наймет подрядчиков и «если Господь управит, то и послужит толковым мастером по интерьеру». Так старушка величала дизайнеров, и ей несказанно повезло: прежде чем уволиться, я окончила дизайнерские курсы и могла проектировать не только экстерьер, но и создавать уют внутри помещений.

Я всегда тянулась к прекрасному и, к сожалению, осознала это лишь спустя пятнадцать лет работы в довольно известной сети отелей. Нет, не подумайте, что мне там было худо. Напротив, оплата соответствовала нагрузке, в меру дружный коллектив, карьерный рост. Я даже дослужилась до директора одного из филиалов. Но там напрочь отсутствовал какой-либо простор для воображения. Погрязнув в рутине, уже начинаешь сомневаться в собственных талантах и истинной природе своих желаний. Я старалась сделать лучше, но все мои идеи начальство запихивало в дальний угол нижнего ящика пыльного письменного стола, переехавшего в подсобку.

Уволившись, я наконец смогла вдохнуть полной грудью, но не знала, куда податься дальше. Бабуля советовала не печалиться и не торопить события: «Все происходит в самое подходящее для этого время». «Скажи это моему банковскому счету, бабуль», – отшучивалась я и продолжала тревожиться.

И вот однажды, когда сил на переживания уже не осталось, я сидела на веранде, а бабуля подкралась ко мне сзади и в очередной раз огрела свернутой в рулон газетой.

– Ай! Ну не надо! Сколько можно, бабуль?

– Думаю, это последний раз, булочка. – Она тяжело вздохнула, и ее малиновые губы расплылись в лукавой улыбке.

– Опять эти твои шуточки про то, сколько тебе отмерено?

– Когда речь дошла до меня, у Господа сломалось мерило. Кажется, оно до сих пор в ремонте. Наверное, чинят те безрукие слепцы с Нортон-сквер.

Я тихо хихикнула и поставила чашку с чаем на столик из рифленого стекла.

– Тогда в чем дело? Выгонишь меня из дома? – Я переехала к бабушке почти полгода назад и удивлялась, как она меня не выдворила. Мы обе отличались совершенно несносным характером.

– Выгоню. Сколько можно тебя терпеть? Вечно следишь за порядком, как у себя в гостиницах. Тут не ешь, там не сиди, это вытри, тьфу! Я нашла тебе местечко по вкусу. Трижды перечитала, так как сначала не поверила своим глазам. А у меня, между прочим, оба хрусталика поменяны!

И я продолжаю не верить своим глазам. Даже сейчас, когда смотрю на заиндевевшую пожухлую траву и мутное, словно запотевшее, декабрьское небо. Кельтское море часто приносило к нам туманы, и было в этой дымке что-то таинственное, мистическое, но ничуть не жуткое. Я любила стоять так на широкой подъездной дорожке, попивать густой кофе из термоса, потягивать сигарету – будь неладна эта дурная привычка – и представлять, как сотни лет назад здесь останавливались кареты с лордами, графами, герцогами и, наверняка, даже особами королевских кровей, которые и не помышляли, что простушка из Девонпорта – Келли Кроуфорд – будет обставлять их временные опочивальни.

Впервые приехав в Тренчард-Холл, я пообещала себе не сойти с ума от уныния. В нем царила атмосфера разрухи и опустошения, печали и скорби… Однако миссис Тренчард удалось развеять мои грустные настроения по ветру. Мы молниеносно сдружились. В свои семьдесят четыре она держалась, как подобает настоящей леди, и вела образ жизни типичного представителя аристократии старой закалки: вставала чуть ли не с первыми лучами солнца, делала зарядку, умывалась и ухаживала за кожей, непременно собирала седые волосы в высокий пучок, надевала заранее подготовленные на день блузу и длинную юбку, туфли на небольшом каблуке и спускалась готовить завтрак в кружевном фартуке, который когда-то сшила сама.

Кроме того, меня встретил милейший спрингер-спаниель из всех, каких мне доводилось видеть. Его глаза словно скрывались под черной маской, переходящей в длинные уши, покрытые лоснящейся кучерявой шерстью. Темная спинка, белая грудка и очаровательные пятнистые лапы с порога покорили мое сердце. С самого первого дня Лулу, а точнее Льюис Леонардо Ламберт Третий, ходил за мной по пятам, прерываясь лишь на приемы пищи, игры на свежем воздухе и, конечно, развлечения с любимыми игрушками, на которые частенько можно было наткнуться в самых неожиданных уголках поместья. Лулу оказался подарком внучки миссис Тренчард: она не могла смириться с бабушкиным вынужденным одиночеством.

В Тренчард-Холле не было ни телевидения, ни интернета. Даже электричество работало с перебоями. Я не понимала, как за короткое время привести более четырехсот квадратных метров в божеский вид: старые скрипучие половицы, отклеивающиеся обои, искрящиеся розетки, потрескавшаяся плитка, грязная мягкая мебель, над которой вздымались клубы пыли, едва ее коснешься, – и это лишь часть того, что мне предстояло исправить. Миссис Тренчард успешно поддерживала порядок в паре жилых комнат – своей и спальне любимой внучки, а также в кухне, гостиной и ванной, – но в остальные комнаты не заходила более двадцати лет. Раньше с уборкой помогала экономка, а в штате было несколько горничных и повар. Вскоре пришлось отказаться и от такой роскоши.

Встреча со мной заставила ее посмотреть правде в глаза, и на мгновение женщина даже расплакалась, бормоча, что только зря потревожила меня. Она полагала, что исправить Тренчард-Холл невозможно, особенно учитывая предстоящие траты. Поэтому мы решили совсем не обставлять верхний этаж, а второй – только частично. Проводку нужно было заменить везде, а также разобраться с канализацией и сантехникой, избавиться от страшно гудящей в ветряные дни конструкции кухонного лифта, подлатать окна и крышу, отмыть фасады, отреставрировать полы и потрясающую лепнину на потолке, сделать косметический ремонт в бывших номерах и поколдовать над мебелью, чтобы не пришлось искать аналоги онлайн или на мебельных базах. Об изготовлении мебели на заказ, как это обычно делается в крупных отелях, не было и речи. И финансов тоже. Мне пришлось погружаться в тонкости реставрации мрамора, благо в тех немногих местах, где мрамор все-таки сохранился – в фойе, на лестничных пролетах и в санузлах, – было достаточно его отполировать. Но вот где найти недорогих рабочих, готовых оседлать белых коней и примчаться в Тренчард-Холл с необходимым оборудованием?

Но я была бы не Келли Кроуфорд, если бы не обзавелась полезными связями, пока выполняла самые странные прихоти важных бизнесменов и их болтливых вторых половинок. Я уверила миссис Тренчард в том, что вместе мы сумеем вдохнуть в поместье новую жизнь, и попросила ее показать, как Тренчард-Холл выглядел в свои лучшие дни. Вооружившись старым альбомом, она целый день водила меня по лабиринтам коридоров и во всех красках рассказывала о том, как уехала из отчего дома, как ее восхитило поместье и как она решилась продолжать дело родителей мужа. Я могла поклясться, что слышала эхо прошлого, детский смех и стук каблучков, пока Мелисса выплясывала передо мной танцы своей молодости, словно ей снова двадцать. Именно ее рассказы о прошлом помогли мне с концепцией будущего поместья. Мне хотелось сохранить историческую аутентичность в память о династии Тренчардов, но добавить что-то современное, что могло привлечь самых разных гостей, поэтому я остановила свой выбор на эклектике.

К моему великому огорчению, многие семейные реликвии – картины и антиквариат – нуждались в дорогостоящей реставрации. Поэтому мы были вынуждены оставить их дожидаться своего часа в отдельной комнате с самыми лучшими температурными условиями, какие только смогли организовать.

– Почему сейчас, миссис Тренчард? Вы ведь могли оставить поместье внучке, и она бы распорядилась им по своему усмотрению. У нее явно больше сил и энергии. Только прошу, не обижайтесь. – Спросила я как-то за ужином после бурных обсуждений декора входной группы, отложив столовые приборы.

Женщина одарила меня печальной улыбкой. Миссис Тренчард была красива даже сейчас, когда ее лицо походило на требующий реставрации потрескавшийся портрет двоюродной тетки покойного мужа. Голубые глаза с возрастом помутнели и теперь напоминали льдинки, а небольшой нос с еле заметной горбинкой даже не увеличился в размерах, как это бывает с возрастом.

Моя бабуля была выходцем из рабочего класса, безотказно подменяла коллег и до поздней ночи строчила десятки, а то и сотни рубашек, фуфаек и форменных брюк. Она громко бранилась, если проигрывал ее любимый биатлонист, да и в любое другое время тоже. Частенько объедалась на ночь жирным мясом, была не прочь пропустить бокальчик-другой и громко хохотала в общественных местах. Красила губы безвкусной дешевой помадой малинового оттенка, которая шла только ей. И все равно моя бабуля – самая лучшая, однако миссис Тренчард меня страшно интриговала. Будто только что сошла со страниц книги Джейн Остин.

– Аманда не раз предлагала свою помощь. Не деньгами, конечно, у нее их не хватит даже на ремонт одной спальни. Предлагала приехать на лето и подлатать Тренчард-Холл. Это было еще лет десять назад. Но я до сих пор не желаю, чтобы она тратила драгоценное время на всякую рухлядь. Это я про нас с поместьем. – Миссис Тренчард подмигнула мне и продолжила: – Ее славный молодой человек, Дерек, в начале этого года сделал Аманде предложение. Внучка была так счастлива, что сразу прилетела ко мне. Я ляпнула, не подумав, что можно провести свадьбу здесь. Но Аманда лишь смутилась и сказала, что они предпочитают повенчаться в часовне без гостей, а после забронируют столик в ресторане, чтобы отметить с парой близких друзей. Ко мне они приедут на выходные. «Господи, как же это трагично!» – подумала я. Внучка графа Тренчарда! Нам принадлежат земли до самого мыса! Конечно, я не могу их продать – это настоящее кощунство по отношению к семейным ценностям. После того как из жизни ушел мой муж, а вслед за ним и родители Аманды…

Заметив на моем лице застывшую гримасу жалости, миссис Тренчард пригубила настойку и махнула рукой.

– Дорогая Келли, неужели вы думаете, что спустя двадцать лет я не в силах обсуждать трагичные факты из прошлого, не роняя слез? Так вот, мы оказались разорены. Часть средств ушла на погашение кредитов, другая была потрачена на попытки побороться за жизнь невестки. Часть я отдала на благотворительность, полагая, что это хоть как-то загладит перед Господом вину за мои грехи. «Ведь за что-то он меня наказал», – так думала я тогда. Оставшиеся деньги я вложила в акции. Мне посоветовал старый друг семьи, который жутко переживал за нас с Амандой. Когда дела стали плохи, я продала акции, чтобы мы не умерли с голоду. И вложила их в какую-то валюту. Виртуальную. Это все так же советовал Айзек. Сумма там накопилась приличная, ее было бы достаточно для организации шикарной свадьбы. Такой, какую Аманда рисовала в своих блокнотах с подружками в детстве.

Наконец я поняла, к чему клонит миссис Тренчард:

– Или на ремонт Тренчард-Холла, верно?

– Схватываете на лету. Я надеюсь, что благодаря вашему шефству мы сможем открыться к Рождеству, и вместе с чуть менее шикарной свадьбой, нежели мечтала Аманда, я смогу подарить внучке многообещающий бизнес.

Миссис Тренчард – настоящая аристократка. До мозга костей. Она не принимала поспешных решений, не бросалась из крайности в крайность. Мне не хотелось ее подводить, тем более она согласилась с моим единственным условием: да, я буду управляющей гостевым домом, но я также должна была стать его дизайнером без какого-либо портфолио. Она поверила мне на слово. Перед этим, конечно, пошутила, что мне нужно будет выучить корнский язык, и я чуть было не повелась. А ведь его в этих местах действительно знают.

– Как же вы жили все эти годы совсем одна? – И хотя я обещала себе не выказывать жалость, иногда нам свойственно нарушать данные самим себе обещания.

Миссис Тренчард ехидно улыбнулась и стрельнула взглядом в сторону свернувшегося калачиком в груде игрушек Лулу.

– Не одна. А с этим озорником. Но, если честно, мне хватило насыщенных будней в лучшие времена поместья. Тренчард-Холл был свидетелем свершения судеб десятков семей. Мне довелось спасать женщин, которым некуда было идти, мужчин, которым никто не хотел давать второй шанс. Поместье стало своего рода убежищем: гостей не заботила биография персонала, главное, чтобы услуги были выполнены качественно. Не скрою, что не обходилось и без прецедентов, но со своей стороны мы делали, что могли. Муж всегда волновался о гостях, я – больше о сотрудниках. Но мы оба считали их частью нашей семьи, пусть многие и не задерживались здесь надолго. Годами мы проводили семейные выходные, праздники, когда на заднем дворе все собирались с детьми – ох, как это было душевно! Стирались все сословные границы, любые предрассудки оставались за воротами. Вот бы возродить былые традиции. Но только как?

Технический план я набросала буквально за неделю, и пока бригады трудились во благо будущих гостей, работала над рендерами[3], которые приводили хозяйку в детский восторг.

– Неужели все будет вот так, как на картинках?

– Непременно, – убеждала я то ли ее, то ли себя, прекрасно понимая, что на макете красовалась ваза из лимитированной коллекции стоимостью десять тысяч фунтов, которых не было ни у одной из нас.

К слову, все получилось действительно почти как на картинках. Несколько месяцев я устраивала набеги, точнее, наезды на антикварные лавки в самых удаленных уголках страны. Что-то удалось найти в онлайн-магазинах, в остальном приходилось полагаться на волю случая. Нам несказанно повезло: капитальный ремонт в поместье проводился в начале девяностых. Тогда подлатали фундамент, несущие перекрытия, крышу, избавились от облюбовавших чердак летучих мышей, не причинив им вреда, провели современное отопление. Полы нам удалось переложить, очистить и заново покрыть лаком – на этот раз матовым. Стены перекрасили, обои оставили лишь в части помещений в виде панно. Радиаторы отреставрировали, а кухонный лифт я превратила в арт-объект, разрисовав дверцы гобеленами Уильяма Морриса[4]. Да, репродукцией это можно было назвать с натяжкой, но вы когда-нибудь пробовали рисовать по металлу? Закладывать шахту мы пока не решились – это требовало дополнительных вложений. Поэтому я понадеялась на надежность магнитных механизмов. Выдавшая нам лицензию о безопасности пожарная инспекция ничего по этому поводу не сказала.

За пару месяцев до Рождества я рискнула выставить объявление в интернете и открыть модуль бронирования на нашем сайте, который из готовых блоков состряпал мой приятель. Рискнула, потому что использовала не настоящие фотографии, а те самые 3D-изображения, которые так понравились Мелиссе.

Часть номеров забронировали уже через неделю. Все относились к категории «стандарт», но нам и в голову не приходило, что люди и правда захотят остановиться в Тренчард-Холле просто потому, что это Тренчард-Холл.

Но оставались еще номера категории «комфорт» и, конечно, «люкс». Стоит ли говорить, что «люксов» мы обставили больше? Миссис Тренчард оказалась непреклонна и положила на стол переговоров свой козырь: Тренчард-Холл – исторически значимое поместье. Да, каждый мог бы позволить себе остановиться здесь, но основная аудитория – высший класс. В этом что-то было. Но даже в пятизвездочных отелях большая часть номеров – стандартные. Я не могла перечить миссис Тренчард в этом вопросе, ведь она беспрекословно слушалась меня в делах реновации.

Через пару дней без какого-либо предупреждения в поместье наведался непрошеный гость. Черный «Мерседес» припарковался так, словно за рулем сидел гонщик «Формулы-1». Мы не были готовы, еще не открылись официально и не получили кое-какие документы. Не говоря уж о сохнущем лаке или толстом слое строительной пыли, которая могла довести до приступа любого аллергика.

Я была настроена решительно и, возможно, даже не прочь немного поскандалить, чтобы выпустить пар: грядущий поиск клининговой компании заставлял дергаться глаз. Но миссис Тренчард словно скинула несколько десятков лет и засеменила на своих каблучках к парадной лестнице так шустро, что я не сразу поняла, кто мимо меня промчался.

– О, Брайан, милый! Неужели это ты?! – радостно воскликнула она, распахнув входную дверь. Я увидела высокого стройного мужчину в черных джинсах, короткой дубленке и ботинках на тракторной подошве.

– Тетя Мэл! – ответил ей на удивление звонкий и высокий голос. Брайан заключил ее в объятия, а спустя секунду вдруг заметил меня и поубавил пыл.

Нас познакомили, и я долгое время не могла прийти в себя от шока. Нареченным племянником миссис Тренчард оказался не кто иной, как Брайан Коул! Известный на всю планету (не удивлюсь, если и за ее пределами) иллюзионист, чьи шоу собирают многомиллионные залы, а на келейные квесты для сильных мира сего мечтают попасть даже самые отъявленные ханжи.

Его мама работала в Тренчард-Холле, когда это место служило местной здравницей. Благодаря уютной викторианской оранжерее, в которой были устроены купальни, массажные кабинки и прочее процедурное оборудование, сюда, как на мед, слетались богатенькие дамы не только из Великобритании. Можно было сказать, будущий гений вырос в Тренчард-Холле и частенько навещал миссис Тренчард.

Она, конечно, пожурила его за то, что негодник не заглядывал уже семь лет. «Дикий график, тетя Мэл», – парировал тот и был совершенно честен. В одном интервью он упоминал, что черпает силы из представлений, из энергии, которой его заряжают люди, а после каждого шоу у него открывается новый поток идей для следующих своих проектов. Только не подумайте, что я его фанатка! Просто попался отрывок из видео в интернете. Работал он почти беспрерывно.

Брайан сделал миссис Тренчард ошеломительное предложение. Он высказал желание помочь ей и провести в Тренчард-Холле свое камерное интерактивное шоу. А еще пообещал не взять с тети Мэл ни пенни. Будучи ребенком, он мечтал о том, как будет использовать поместье в качестве своей концертной площадки, и вот наконец, не без моего вмешательства, это стало возможным. Миссис Тренчард имела странноватую привычку: от радости она начинала очень громко манерно хохотать. Мне казалось, что ее смех могли слышать даже на заливе.