Айлин Айлин Бездна под ногами

Глава 9. Знахарь

Когда всё в отделении наконец наладилось и заработало как часы, один из наших ведущих врачей вдруг объявил, что уезжает за границу. Решение было окончательное, отговаривать без толку. Пришлось срочно искать замену.

Кандидаты шли один за другим. Хорошие, с дипломами, с опытом, — а у меня к каждому что-то не лежало. Я смотрела на них своим взглядом, видела их насквозь, и ни в ком не находила того, что искала, хоть и сама не знала толком, что именно ищу. Просто чувствовала: не он. Не он. Опять не он. Степан Григорьевич начал ворчать, что я чересчур придирчива, что так мы и до зимы никого не наймём.

А потом в дверь моего кабинета вошёл Виктор.

Я подняла глаза от бумаг — и забыла, что собиралась сказать. От него веяло чем-то, чего я никогда раньше не встречала в людях: спокойствием. Не показным, не вежливым — а глубоким, как у воды в лесном озере, у которой не видно дна. Уверенность, сила, тишина. Высокий, немолодой уже, с обветренным лицом человека, много бывавшего под открытым небом. Он сел напротив, и я поняла сразу, всем своим существом: он. Тот, кого я искала. Только теперь стало ясно, что искала я не врача.

Я попыталась взять себя в руки, заговорить по-деловому. Стала листать его документы. Образование скромное — фельдшерское; работал на селе, в глуши, далеко от больниц.

— Мне сказали, вас там знахарем звали, — проговорила я, чтобы хоть что-то сказать. — Почему?

— Это народ придумал, — ответил он, и голос у него оказался под стать всему остальному: ровный, негромкий, успокаивающий. — Жили мы далеко от больниц и от аптек. Случись что — а врача нет, до ближайшего полдня езды. Вот и приходилось самому. За травами в лес ходил, настойки варил, мази готовил. Лечил, чем земля даёт.

— А почему уехали?

Он помолчал. По лицу прошла тень — не та, что я умею видеть, а простая человеческая тень утраты.

— Жил там, пока родители были живы. Помогал им. Прошлым летом их не стало — сперва отец, мать следом, полугода не протянула. Перед смертью слово с меня взяла: уезжай, говорит, в город, начинай людям там пользу приносить. И ещё — чтоб женился, детей завёл. Вот я и приехал. Выполняю материну волю.

Он сказал это просто, без надрыва, глядя мне прямо в глаза. И от его взгляда у меня внутри что-то дрогнуло — впервые в жизни мне захотелось не отвести глаза, а смотреть и смотреть.

— Поняла, — сказала я, и голос у меня сел. — Что ж, добро пожаловать. Насчёт жены не обещаю, а с работой поможем. Если хотите — приступайте хоть сейчас, осмотритесь. Вопросы будут — спрашивайте. Коллектив у нас... хороший. И я всегда рядом.

И тут случилось то, чего я за собой не помнила. Я улыбнулась ему. Просто так — не из вежливости, не по протоколу. Всю жизнь я держала свою улыбку под замком, потому что моя улыбка пугала людей не меньше моего взгляда, — а тут она вышла сама, тёплая, ненарочная, потому что мне захотелось улыбнуться этому спокойному взрослому человеку. Я сама удивилась. И смутилась.

— Спасибо, — он улыбнулся в ответ — открыто, по-доброму, так, что в кабинете будто посветлело, — и вышел осматриваться.

Весь день мои мысли возвращались к нему. Я ловила себя на этом и сердилась, и снова возвращалась. К концу дня, не выдержав, я пошла его искать — под предлогом узнать, как устроился.

Завернув за угол коридора, я остановилась. Виктор сидел на скамейке рядом с пожилой женщиной. Та плакала, прижимая к лицу скомканный платок, а он держал её за руку и тихо что-то говорил. Я подошла ближе, неслышно, и стала слушать.

— Доктор, неужели он так и будет всю жизнь калекой? — всхлипывала женщина. — Ему ведь всего пятнадцать. Как же ему дальше-то жить?

— У вашего внука очень тяжёлая травма спины, — отвечал Виктор тем же ровным, успокаивающим голосом. — Но безнадёжного тут нет. Захочет — и всё получится. Путь долгий, тяжёлый: ему придётся заново учить своё тело — чувствовать, опираться, садиться, потом стоять, потом ходить. На это уйдут не дни и не месяцы — годы. Но он встанет. Встанет и пойдёт на своих ногах, и сделает всё, о чём мечтал. Только нужно, чтобы кто-то верил в него и держал, пока он сам не сможет. Родители, я слышал, сдались. А вы не сдавайтесь. Станьте ему опорой.

— Так я же старая, — прошептала женщина. — Доживу ли я, чтоб ему помочь-то?

— Доживёте, — сказал Виктор спокойно и твёрдо, как о решённом. — Будете жить ровно до тех пор, пока ваш внук крепко не встанет на ноги. Вот увидите.

Старушка подняла на него мокрые глаза.

— Спасибо, доктор. Вы не разучились ещё быть человеком. Дай вам Бог.

Она встала и ушла в палату. Туда, где лежал Егор, — пятнадцатилетний мальчишка, разбившийся на мотоцикле. Я знала его историю. Травмы были такие, что половина наших считала: не выйдет он отсюда. Кто-то даже шёпотом прикидывал, сколько ему осталось. Я не дала отправить его домой «на дожитие», продлила пребывание до конца месяца — сама не зная зачем. Просто видела в нём что-то, чего не видели другие. Видела надежду, хоть и не знала, как до неё дотянуться.

А Виктор, оказывается, знал. Он не успел проработать и дня, а уже сел рядом с чужой плачущей бабушкой и сделал то, чего не сделали мы все, — вернул надежду.

Он почувствовал, что я стою за спиной. Обернулся.

— Марина Анатольевна, а почему Егор ничем не занимается? Просто лежит. Так нельзя, надо разрабатывать тело, заставлять мышцы работать по-новому, иначе он навсегда останется в этой палате.

— Наши на нём крест поставили, — ответила я. — Хотели на дожитие отправить. Я не дала. Никто тут не знает, как ему помочь. А я вижу — вы знаете.

Он встал со скамейки и посмотрел на меня — внимательно, по-новому.

— Мы попробуем, — сказал он. И вдруг добавил, не отводя взгляда: — Скажите... или мне кажется? Вы ведь тоже это чувствуете. Чувствуете в нём надежду.

У меня перехватило дыхание. Я отступила на шаг. Никто и никогда не говорил со мной так — будто я не одна такая на всём свете. Будто есть кто-то ещё, кто видит, как я.

— Чувствую, — выдавила я, и поняла, что это правда.

— Марина Анатольевна, — сказал он, и в голосе его не было ни тени сомнения. — Думаю, вы поможете мне не только с работой. Вы — моя будущая жена. Ведь правда?

Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Мысль о замужестве посещала меня и раньше — я даже знала, тем своим тёмным знанием, что выйду замуж и рожу детей. Но ни один мужчина из всех, кого я встречала, не годился на эту роль; я смотрела на них и видела — не он, не он. А тут — попадание в самое сердце, без промаха, с первого взгляда. Так бывает? Это сон или явь? Мой бедный ум заметался, пытаясь понять, что происходит, — а внутри, под смятением, уже разливалась тихая, твёрдая, как у Виктора, уверенность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.