Аврора Капран В тени слов

Я смущенно пожала плечами.

— Не знаю… Я часто проходила мимо и хотела зайти. А сегодня увидела, что магазин закрывается. А мне было очень интересно увидеть, что тут есть.

Женщина понимающе улыбнулась.

— Любопытство — прекрасная причина зайти в гости и скрасить мне время своим обществом.

Она вышла из-за прилавка и неторопливо направилась вдоль стеллажей. Я зачарованно наблюдала за ней.

— Осматривайтесь столько, сколько пожелаете, юная леди. Тут только я и эти славные вещички, а мы никуда не торопимся.

Я осторожно двинулась следом за ней, с интересом разглядывая полки. Здесь было столько странных и необычных вещей, что глаза разбегались. Старинные часы с потрескавшимся циферблатом, усталые фарфоровые статуэтки, шкатулки с причудливыми резными крышками, старинные серебряные подсвечники, потемневшие от времени украшения…

Чего тут только не было.

И казалось, каждая вещь прожила свою жизнь и могла рассказать уникальную историю своего существования.

Все это было так волшебно и прекрасно, что даже не верилось, что это было реальностью. Словно я оказалась в месте, застрявшем между прошлым и настоящим.

— Вы всё это продаете? — не удержалась я от вопроса.

— Теперь уже почти всё продала, — с легкой грустью ответила женщина. — Магазин слишком стар, как и его хозяйка. А эти вещи заслуживают большего.

От её слов в душе вдруг стало тоскливо.

— Как жаль… — не смогла я скрыть горечи в голосе. — Как жаль, что они больше не будут жить здесь.

Женщина улыбнулась мне так, словно была в курсе какой-то мудрости, которой была готова поделиться со мной.

— Это вовсе не плохо, прелестная юная леди. Все эти вещи уже прожили свою жизнь. А теперь настало время стать частью чьей-то новой истории.

Я с упоением слушала ее проникновенный теплый голос, пока проводила пальцами по одной из деревянных шкатулок, стараясь не касаться её слишком сильно, чтобы не испортить.

— Вещи не любят пылиться на полках, — тихо сказала она. — Им нравится, когда их выбирают. Тогда они снова начинают жить.

Я остановилась у столика, на котором были разложены самые разные украшения. Мое внимание привлекло лишь одно из них.

Простенькое серебряное кольцо с какой-то надписью на внутренней стороне.

Не удержавшись, я потянулась к нему рукой. Кольцо оказалось нелегким и достаточно широким. Кажется, слишком большим для меня и больше подходящим для мужского, а не женского и тем более детского пальца. Это немного расстроило меня. Да и надпись оказалась на непонятном для меня языке.

— Интересный выбор.

Я вздрогнула и тут же положила вещь туда, откуда её взяла.

Хозяйка магазина оказалась рядом со мной и взяла украшение. Покрутила его между большим и указательным пальцем.

— Знаете, что написано внутри него?

Я отрицательно покачала головой и принялась с любопытством слушать её.

— Это надпись на иврите. «И это пройдёт». Считается, что однажды у великого и мудрого царя Соломона было кольцо с такими словами. — Женщина перевела взгляд с кольца на мою разбитую губу. В выражении её лица появилось сострадание. — Больно?

Я машинально коснулась губы. Удивительно, но, находясь тут, я и вовсе забыла о том, в каком состоянии она была.

— Уже почти нет.

На самом же деле стоило мне вспомнить о губе, как она тут же отозвалась жжением и болью.

— И это пройдет, — мудро заключила она и протянула мне то самое кольцо. Я в непонимании уставилась на неё. — Это кольцо теперь ваше, милая юная леди.

Я нерешительно посмотрела на украшение, лежавшее на её ладони.

— Но я не могу…

Женщина чуть удивленно подняла брови.

— Почему же?

— У меня нет с собой денег, — я озадаченно пожала плечами. — И мама не разрешит мне купить какие-то старые вещи.

На последних словах мой голос почему-то стал тише.

Хозяйка магазина внимательно посмотрела на меня. Но не так, как смотрели взрослые, когда хотели отругать или пожалеть. Нет, она смотрела по-другому. Будто видела гораздо большее, чем просто глупую девочку с разбитой губой, потухшим взглядом и растрепанными волосами.

— А кто сказал, что всё ценное можно купить?

Я нахмурилась.

— Но вещи же продаются.

— Лишь только некоторые, — согласилась она. — Другие же просто находят своего человека.

Женщина аккуратно и заботливо раскрыла мою ладонь своими пальцами и без слов вложила в неё кольцо. Оно оказалось на удивление теплым и приятным.

— Почему именно я?

Она улыбнулась уголками губ.

— А почему тебя так привлекал именно этот магазин?

Мне нечего было ответить.

Потому что я и сама не знала ответа на вопрос.

Просто что-то внутри меня не успокоилось бы, если бы я так и не зашла сюда.

— Это кольцо ваше, прекрасная юная леди, — еще раз повторила женщина. — Иногда нам попадаются вещи, которые напоминают о самом важном именно тогда, когда мы больше всего нуждаемся в этом напоминании.

«И это пройдет».

Было ли это напоминанием, в котором я нуждалась?

— Но кольцо слишком большое для меня. Я не смогу его носить.

— Это совсем не проблема, — женщина отошла к прилавку, выдвинула ящик и что-то в нем поискала, после чего вернулась ко мне. — Мы можем нацепить кольцо на цепочку, а вы, очаровательная юная леди, сможете носить его у себя на шее. Так кольцо всегда будет рядом.

Это было гениальное решение.

— Спасибо, — я вложила в это слово всю благодарность, которой была переполнена.

Спустя пару секунд я почувствовала, как тяжелое кольцо коснулось моей шеи. Машинально обхватила рукой цепочку и прокрутила в пальце кольцо.

«Я никогда не сниму его с себя. Обещаю».

— Вот и ещё одна вещь получила новую жизнь.

Домой я возвращалась в приподнятом настроении, не переставая теребить свое приобретение, служившее напоминанием о том, что все произошедшее было более чем реальным.

Машинально провела пальцами по кольцу, висевшему на цепочке на шее.

За четырнадцать лет мы с ним срослись настолько, что я уже не могла представить себя без него. Всякий раз, когда мне приходилось снимать его, я чувствовала себя голой. Довольно некомфортное ощущение, хочу заметить.

Возможно, это было простым совпадением или банальным самовнушением, но стоило мне снять кольцо — как всё в жизни начинало идти наперекосяк, словно наказывая меня за то, что я отошла от своего обещания. Последний раз это случилось всего два дня назад.

Тогда я точно так же, как и сейчас, стояла перед зеркалом в комнате, внимательно рассматривая свое отражение в нем. Вот только сейчас рядом со мной не было Соф, которая могла бы приободрить меня. Короткое вечернее платье сменилось на очередной свободный брючный костюм, в котором я могла спрятаться и чувствовала себя больше, чем есть на самом деле.

Сегодня мой первый рабочий день.

И я ни черта не готова к нему.

Однако спустя несколько часов поймала себя на мысли, что бояться было нечего. Люди были ко мне дружелюбны и даже не задавались вопросом, как я вообще сюда попала, не имея профильного образования. По крайней мере, лично у меня никто ничего не спрашивал. Кто знает, о чем говорили за моей спиной.

Мне было страшно, безумно страшно окунаться в незнакомую среду и знакомиться с большим количеством серьезных людей, которые работают на настоящей серьезной работе. Но никто не давил на меня.

В первый день эйчар компании (на этот раз настоящий мистер Дэвидсон, а не тот, кого я приняла за него на собеседовании) представил меня всем сотрудникам и устроил краткую экскурсию по офису, параллельно рассказывая о моих должностных обязанностях. Не то чтобы это было обязательно, так как вчера вечером я уже ознакомилась с этим списком, но ещё раз услышать о том, чем мне предстоит заниматься здесь, было точно не лишним.

Я даже познакомилась с мистером Роббинсом, совладельцем фирмы и по совместительству ещё одним адвокатом, специализирующемся на бракоразводных процессах. Если бы он был персонажем книги, то определенно оказался бы тем самым харизматичным лучшим другом главного героя, которого читатели любят едва ли не больше главного героя. Настолько, что даже требуют отдельную книгу о нем.

Я сидела за столом в небольшой обустроенной специально для меня приемной напротив кабинета мистера Сэлинджера и пыталась вникнуть в один из документов: перевести слова с юридического языка на человеческий. Получалось не очень-то и успешно. Мозги кипели от обилия юридических терминов. Слова уже расплывались перед глазами и складывались в… ничего

— Мисс Уитман? — раздался рядом со мной мужской голос.

Я вздрогнула и подняла голову.

Рядом со столом стоял высокий мужчина с выгоревшими на солнце волосами и заинтересованным взглядом. Он смотрел на меня так, словно я представляла собой уникальный экспонат в музее. Совсем не удивилась бы, если бы он попросил меня сейчас встать и покрутиться перед ним, чтобы получше рассмотреть меня.

Я встала с кресла и с прищуром посмотрела на него, не понимая, чего он от меня хочет, и пытаясь вспомнить, как его вообще зовут. Имя крутилось на языке…

— Мистер Роббинсон?

Мужчина слегка приподнял брови и посмотрел на меня так, словно только что услышал нечто абсолютно невероятное и уморительное.

— Почти. Вы довольно близки к правде.

Я замерла в недоумении. К чему была эта реплика?

— Простите?

Он подошел ближе и протянул мне руку.

— Ник Роббинс. А вы, Лана Уитман, человек, который в первый же день работы решил проверить, насколько хорошо я знаю собственную фамилию.

Роббинс. Не Роббинсон, как я его назвала.

В этот момент я была готова провалиться сквозь землю от стыда! Так знатно опозориться в первый же день работы и не абы перед кем, а перед одним из начальников… Ну конечно же я просто не могла этого не сделать.

— Прошу прощения, мистер Роббинс, — я ответила на его рукопожатие и лишь одним усилием воли заставила себя смотреть ему в глаза. — Я просто…

— …решили, что я достоин ещё двух букв в фамилии? — закончил он за меня с улыбкой.

Я невольно усмехнулась, заправив выбившуюся из волос прядь за уши.

— Что-то вроде того.

— Очень щедро с вашей стороны, — уголки его губ подрагивались, словно он еле сдерживал себя от смеха.

— Я могу вам чем-то помочь? — решила перевести тему, пока опять как-то не опозорилась.

— Скорее, наоборот, — его взгляд скользнул по бумагам, над которыми я сидела до его прихода. — Могу ли я вам чем-то помочь? Вы смотрели на эти несчастные бумажки с такой ненавистью, словно они лично оскорбили вашу семью до седьмого колена.

Я опустила взгляд на стол и усмехнулась.

— Вы довольно близки к правде, — повторила я его слова.

— Сложности с пониманием юридической терминологии?

Я лишь только обреченно кивнула.

Сейчас он точно поймёт, насколько я некомпетентна в своей работе, и решит, что мне не место в юридической компании… И буду я уволена с работы в первый же день…

— Отлично, — неожиданно сказал он.

Я растерянно посмотрела на него. Должно быть, он шутит.

— Если бы вы сказали, что у вас не возникло никаких вопросов, то я решил бы, что вы либо гений, либо искусный лжец. Ни то, ни другое меня не устроило бы. Это место слишком тесное для трех гениев.

— А двумя гениями являетесь вы и..?

— И Элиас Сэлинджер. О, как только вы с ним познакомитесь поближе, убедитесь в том, что не зря его в узких кругах называют безжалостной акулой. Только не говорите ему, что я так о нем отзывался. А то зазнается и станет ещё более невыносимым, чем уже является. Если такое вообще возможно, — хмыкнул мистер Роббинс.

Улыбка легко появилась на моем лице.

— Договорились.

— И не переживайте так из-за этих бумажек. Юридический язык — это отдельный вид издевательства над человечеством. Он способен довести до белого каления даже самых стойких. Поэтому не пытайтесь понять всё сразу. Смотрите на картину целиком, а не зацикливайтесь на её отдельных деталях. Тогда со временем и они начнут приобретать смысл.

Мыльный пузырь внутри меня, становившийся всё больше по мере того, как я безуспешно пыталась вникнуть в бумаги, вдруг оглушительно лопнул.

— Спасибо, — произнесла я.

Мистер Роббинс лишь как-то по-мальчишески беззаботно подмигнул мне и направился в кабинет моего непосредственного начальника.

Как только дверь за ним закрылась, я села в кресло и откинулась на его спинку, впервые за день позволяя себе расслабиться.

Кажется, меня не собирались увольнять в первый же рабочий день.

Примечания