Ава Лин Ваустейнер

- Поддерживаю, - с обидой произнёс Богдаренков и увидел среди толпы знакомые лица - это была Маша, которая сидела на лавочке и читала буклет, а рядом с ней стоял играющий с Соней Федя.

Длинноволосая брюнетка с высоким и крупным носом увидела своего мужа вместе с друзьями и отложила бумагу в сторону, после чего встала, что-то тихо сказала Феде и взяла свою маленькую копию на руки. На молодой девушке было надето платье с недорогими украшениями, которые с интересом рассматривал ребёнок, что сидел у матери на руках, а на ногах красовались острые тёмно-синие туфли с высоким каблуком. Девушка, как обычно, предпочла одеться красиво и выглядеть ухоженно. Такая статная и привлекательная женщина с маленьким ребёнком на руках часто вызывала восхищение у прохожих. Некоторые мужчины не скрывали своего желания познакомиться с молодой красавицей, но та, как любящая жена, отказывалась от всевозможных ухаживаний от кавалеров. Соня же, как только увидела приближающегося отца, сразу начала вырываться из рук матери, чтобы поскорее оказаться в объятиях Вити. Маша решила не препятствовать своей дочери и спокойно опустила её на пол, и Витя с особой любовью и заботой поймал бегущую навстречу девочку и поднял её высоко над головой, пока та заливалась беззаботным детским смехом.

- Ох, Сонечка уже такой большой стала! – не сдержала Надя своего восхищения и умиления.

- Да, дети быстро растут, - с теплой улыбкой вступил с ней в диалог молодой отец.

Тогда Саша медленно подошёл к девочке и поприветствовал её, на что та обрадовалась встрече и начала проситься к нему на руки.

- Видимо, она тебя очень сильно любит, - посмеялась Маша.

Витя осторожно отдал Саше свою дочь, и та крепко обняла Богдаренкова за шею. В этот момент Боря, не обращая внимание на счастливых родителей, быстро подошёл к Феде и начал его допрашивать:

- Ну? И почему же ты решил свалить?

- Так получилось, - не желал откровенничать тот.

Саша с Надей заинтересовались диалогом своих друзей и подошли к ним.

- А если честно, Федя, почему? – старался держать мягкий голос Богдаренков, чтобы случайно не встревожить ребенка на руках.

- Тебе же нравится тут жить, - присоединилась Надя. – Это на тебя совсем не похоже. Что-то серьёзное случилось, да?

- Думаю, это из-за политической ситуации, - вмешалась в разговор Маша. – Поверьте, будь его воля, он бы здесь до самой глубокой старости жил, как и мы с Витей.

- Ну, мы, может, ещё вернёмся, когда всё наладится, - ответил своей жене тот.

- Так, помолчите, пожалуйста, - не сдержал свой грубый тон Боря и указал рукой на Федю. – Я хочу услышать ответ от него.

Литературовед виновато посмотрел на своих друзей и, чувствуя накал, невольно засмотрелся на беззаботно сидящего на руках Саши ребёнка, который совал свои маленькие пальцы в рот и с интересом смотрел по сторонам. Соня своим спокойствием немного утихомирила взволнованность Феди, и тот начал говорить:

- Я отчислился по своему желанию.

После этих слов последовала недолгая пауза, которую прервал недовольный Борис:

- Это-то и так понятно Но зачем? Нет, не так Почему? С кем мне теперь гулять в свободное от школы время? Да ещё экзамены на носу С кем готовиться?

Возмущения и переживания парня были понятны всем. Федя для него являлся самым близким другом. Блондин, как самый младший среди старших друзей Бори, часто разделял с парнем общие интересы. Пусть тот и не любил читать, но темы для разговора всегда находились. Повседневная жизнь, в которой Федя был неотъемлемой частью для Бори, укрепляла их дружбу с каждыми прожитыми трудностями и испытаниями.

- Мне позвонил отец, - принялся объясняться Федя. – Он сказал, что во Львове меня готовы принять в следующем семестре. Им нужны сильные студенты философского факультета Отец хочет, чтобы у меня была финансовая стабильность, поэтому зовёт учиться на Украину, ближе к себе, но - Федя потёр свои виски руками. – Я вообще не хочу. Как бы, я люблю отца, да и на Украине много интересных и культурных мест, но я не могу вот так бросить мать. Поэтому я забросил учёбу, чтобы вернуться в Ростов, к маме, и помочь ей, пусть она и не просила, но я знаю, что ей сейчас очень тяжело. На работе у неё полный бардак. Отец уже другой семьёй обзавелся, а мама у меня совсем одна.

- И как давно ты решил вот так всё бросить? Всего второй год учишься, - поинтересовался Витя. – Ты же с таким стремлением рвался поступить ЛГУ, вас всего шестеро, кто смог пойти туда сразу после школы. Это же такая удача!

Федя сжался, как провинившийся ребёнок, которого вот-вот отчитает строгий взрослый, и с тоской продолжил:

- Ещё с августа. Полная неразбериха была, я тогда уже за будущее матери переживать начал, но она настояла на продолжении обучения, да мне и самому нравится учиться. Преподаватели сильные, программа интересная но всё равно я выбрал родных, а не себя, - молодой человек постарался натянуть привычную для всех улыбку, в точности напоминающую ту, которой он улыбался на набережной несколькими днями ранее. – Будет ещё время, отучусь. Не думаю, что такая ерунда на несколько десятилетий затянется.

Саша с обидой выслушивал своего друга. Он вспоминал, как помогал Феде с поступлением и делился личным опытом с ним. Как юноша с особым интересом рассказывал про философию разных деятелей, откровенно поддерживая идею индивидуальности и разнообразия мира. Именно тогда Саша начал понимать, что Федя никогда не пойдёт по стопам своих старших товарищей и не станет комсомолом Но сейчас перед ним находился сломанный, будто разбитая ваза, парень, который принял сложное для себя решение, и теперь все его старания кажутся бессмысленными.

- Как же это отвратительно, - не сдержался Витя.

- О чём ты? – поинтересовалась Надя.

- Обо всём. Почему народ должен жертвовать своим будущем из-за продажных шл - молодой отец посмотрел на свою дочь. – Из-за продажных людей у власти?

- Ну, последние лет десять всё к этому шло. Оно и не удивительно, - вступил с ним в дискуссию Федя.

- Да Сталина на них не хватает. Хотя бы порядок был бы везде, - продолжал возмущаться рослый друг.

- Ой-ой, только не его, - осторожно высказался другой.

- Ну, ты дальше продолжай осуждать одного из великих вождей, только без них тебя бы вообще не было.

- Ну началось, - тяжело вздохнул Саша.

- Принудительная коллективизация и массовые репрессии для тебя поступок великого человека? – продолжал Федя.

- Ох, и сколько невинных тогда пострадало? Что там Хрущёв наплёл? Там были, в основном, воры и предатели, да и цифры в несколько раз увеличены.

- Буквально середняк раскулачили – обычных людей. А доносы? Сосед на соседа стукачил! Вот тебе и результат коллективизации. Человека от его сущности не избавишь! Должен быть естественный процесс осознания себя, как часть единого народа, а для этого надо дать человеку свободу мыслей. Хотя бы мыслей.

- Чтобы наступила анархия, - Витя недовольно сложил руки перед собой. – Дай человеку свободу – он одурманится ею и возжелает безумия. Полный беспорядок, разрушение системы, прямо как сейчас. Ни страны, ни хорошей жизни.

- Так разрушилась как раз та система, которую ты так активно защищаешь, - утихомирился Федя. – Теперь новую строить будем. Благо, в этом мы свободны.

Молодые люди резко затихли, бросая в ответ недовольные взгляды, будто не хотели принимать позицию друг друга, но и ссориться им тоже не хотелось.

- И как часто у них это происходит? – тихо поинтересовался Боря у Саши, которому редко доводилось видеться с Витей.

- Постоянно, - так же тихо и с лёгкой усмешкой ответил тот.

Тогда Боря осуждающе закатил глаза и сказал:

- И почему они всё ещё дружат?

- В этом и есть смысл дружбы – принимать человека со всеми его изъянами, с другим отношением к вещам и с другим мнением. Друзья могут частенько ругаться, но они всегда мирятся За это я уважаю их, - продолжил отвечать Богдаренков.

Тут Соня резко начала проситься на землю. Девочке надоело сидеть на руках Александра, и это заметил Витя, который сразу решил прекратить обсуждать с Федей политику и уделить внимание своей маленькой дочурке.

Несмотря на частые конфликты, Витя и Федя продолжали дружить, будто их обсуждения ничего не стоят. Они оба готовы отстаивать свою позицию, но оба же откажутся от всех своих принципов при первой же возможности, если встанет вопрос жизни и смерти своего друга. Витя, как и Федя, готов хоть под пулю лечь, лишь бы уберечь близкого человека, и это объединяло их, как абсолютно разных, но в то же время удивительно похожих друг на друга друзей.

- Значит, вы будете в Ростове? – с надеждой спросил своих друзей Боря.

- Да, как минимум, мы с Машей точно. Поэтому, если решишь навестить свою бабушку, - маякни. В гости тебя позовём или просто компанию тебе составим, - Витя снова начал проявлять привычную отцовскую заботу.

- Ну, на Украину я точно пока не собираюсь, если только в гости к отцу. Слышал, что в Харькове тоже есть много интересных мест. Может, со своими сводными сёстрами там погуляю, - ответил на вопрос Федя.

- Надеюсь, вопрос исчерпан? – поинтересовался Саша у Бори, на что тот едва заметно кивнул головой. – Отлично. Смотри, через полгода сам в Ростов переедешь, и будто ничего не изменилось. С бабушкой жить будешь, да, может, поступишь учиться куда-нибудь.

- Работать пойду, - сразу перебил его тот.

- Да что вас всех так работать-то тянет? – шутливо сказала Надя.

Компания друзей общалась друг с другом ещё час. От грустных и напряжённых тем они плавно перешли на смех и шутки. Казалось, что предстоящая долгая разлука перестала быть чем-то значимым, словно они сейчас разойдутся по домам и уже завтра снова встретятся. И вот, пришло время расставаться. Саша с невестой и её братом проводил своих друзей до выхода на аэродром. Молодым людям приходилось лишь наблюдать из окна, как заполненный пассажирский самолёт медленно двинулся с места и выехал на взлётно-посадочную полосу, на которой начал набирать высоту, после чего воздушный транспорт постепенно стал исчезать в недрах тёмного вечернего неба - последний след, объединявший друзей.