Аюми Анко Пустые цифры

Глава 1

Холодный ветер задувал сквозь старые рамы школьных окон, вынуждая людей внутри еще сильнее кутаться в теплые вещи. Администрация города обещала сделать капитальный ремонт еще в прошлом году, но внезапно обрушившийся мировой кризис отложил эти работы на еще более неопределенное время.

В такие редкие, но невероятно холодные из-за поднявшейся метели дни детей старались усаживать подальше от окон. Но даже самое дальнее место не сильно спасало худощавую Мию, съежившуюся из-за очередных морозных мурашек. Она могла думать только о том, как придет домой и окунет ноги в тазик с теплой водой, а потом выпьет горячего молока с медом. Дети в ее возрасте считались уже достаточно самостоятельными, чтобы сидеть дома без родителей после школы и разогревать себе еду. Но девятилетней Мии все равно очень хотелось, чтобы папа за ней заехал и взял отгул на весь оставшийся день.

В конце занятий учительнице кто-то позвонил и попросил передать трубку Мии — это был ее отец.

— Здравствуй, солнце, как твои дела? Сильно замерзла?

Девочка держала одной рукой телефон, а вторую засунула под свитер, грея ее о свой теплый живот.

— Нет, папа, я совсем не замерзла. Ты звонишь, чтобы забрать меня?

— Прости, сегодня не получится, папа очень занят. Может ты попросишь кого-то из одноклассников подвезти тебя?

— Ах, ничего страшного. Мне же тут недалеко, сама дойду.

Мия уже очень многое умела делать сама: вышивать крестиком, забирать младшую сестру из сада, аккуратно переходить дорогу, даже если поблизости не было пешеходного знака. Вот и сейчас она решила проявить самостоятельность, за что потом ее родители обязательно бы похвалили.

— И все таки там сильный ветер. Я буду переживать, если ты пойдешь вот так пешком.

— Правда? Хорошо, тогда я поспрашиваю у ребят.

— Не забудь позвонить, как доберешься домой, — на другом конце телефона послышался басистый мужской голос, зовущий мужчину на выезд. — Мне пора бежать, целую.

— Целую, пока!

Мия вернула трубку учительнице и подошла к однокласснику, с которым им было по пути.

— Виктор, тебя же мама придет забрать?

— Ну да, а что?

— Вы не могли бы подвезти меня до дома?

— А-а, насчет этого. Прости, у мамы что-то случилось с машиной, поэтому она зайдет за мной пешком. К тому же, потом мы сразу идем на плавание в восьмую школу, а ты сама знаешь...

— Что это немного в другой стороне. Ну ничего, я тогда сама дойду.

— Хорошо, увидимся завтра!

— До завтра!

Дети громко друг другу отсалютовали на прощание и разошлись к своим шкафчикам переодеваться. Как Мия и думала, ее почти унесло ветром при выходе из школы, так что она решила постоять некоторое время у столба, пока хоть немного не распогодится. Девочка провожала взглядом приходящих родителей и уходящих вместе с ними детей, пока погода в самом деле не переменилась. Ветер стих, а снежинки будто застыли в воздухе, образуя почти непроглядную белоснежную завесу.

Мия осторожно выглянула из под крыши, подставляя лицо падающим хлопьям, которые моментально таяли и немного щипали кожу. Она спустилась по лестнице и пошла в сторону многоквартирного дома, где в мыслях ее уже ждала теплая кровать и горячее молоко. Дойдя до пешеходного перехода, девочка оглянулась по сторонам, но вдруг поняла, что в снежной мгле было совсем не разглядеть света проезжающих мимо машин. Тогда она прислушалась к звукам, и когда все утихло, быстро перебежала дорогу. До дома оставалось совсем ничего — свернуть на углу булочной и в конце улицы забежать в последний подъезд. Мия добралась в считанные минуты и, доставая ключи, неожиданно вспомнила о том, что дома закончилось молоко. Ее замерзшие пальцы неуверенно сжимали связку — она весь день мечтала об этом напитке, и теперь ей придется пить противный травяной чай?

«Вот уж нетушки» — подумала Мия, вспомнив терпкий вкус новых маминых листьев. Она вернулась к дороге и пошла вдоль тротуара к ближайшему магазину, как позади вдруг послышался лязг металла и скрипучий звук тормозов. Мия обернулась и увидела прямо перед собой яркий свет фар — слишком ослепительный для такой снежной мглы.

Первой открылась дверца пассажирского сидения. Молодой мужчина тридцати лет осторожно выбрался из машины, держась рукой за ушибленное плечо. Он дошел до разбрызганных по дороге капель крови и указал водителю на тело девочки, чтобы тот проверил, жива ли она. Слегка пошатываясь, он добрел до места аварии и опустился на колени, поворачивая к себе ребенка. Из-за плотного пуховика он не мог разглядеть, движется ли ее грудная клетка. Тогда он попытался прижаться ухом к лицу девочки и почувствовать дыхание, но молодой мужчина его вовремя остановил.

— Разве ты не видишь, что из ее рта не выходит пар? На улице минус двадцать, дубина.

— Простите, простите, это все моя вина.

— Замолчи. Возьми тело в багажник и поехали отсюда, пока никто не увидел.

— Но, сэр...

— Что? Хочешь втянуть меня в этот скандал? Скажешь, что я позволил пьяному водителю довезти меня до дома?

— Нет, что вы...

— Тогда закрой пасть и тащи девчонку в машину. Я знаю, где мы ее оставим.

Не дожидаясь, пока водитель закончит с работой, мужчина сел обратно в машину и позвонил своей жене.

— ... да, дорогая. Я тут подумал, почему бы нам не купить новую машину? Помнишь, тот дорогой джип, который ты мне показывала...

Глава 2

Во всем мире было принято считать, что завтрак — это самый главный приём пищи. Но семейка Сименсов относилась серьёзно ко всем трапезам, а потому завтракать, обедать и ужинать в полном составе было их чуть ли не самой важной традицией. Если кто-то вдруг отказывался от еды, его до самого окончания трапезы звали к столу, даже когда уже подходило время мыть посуду. Вот и сейчас, когда вся семья проснулась и пришло время завтракать, мать с дочерью по очереди заказали отцу омлет и гренки, а сами начали потихоньку собираться к столу.

Зайдя на кухню, Элис увидела, как папа с кем-то разговаривает по телефону, но не придала этому особого значения. Он мог провести на линии более получаса, когда ему становилось скучно. А скучно, на удивление, ему было довольно часто. И дело не в том, что он не работал или не занимался делами по дому. Напротив, он был образцовым сотрудником и хорошим семьянином, настоящим примером подражания по части ведения хозяйства. Но по сравнению с его старой должностью, новая ему, конечно, могла показаться слишком спокойной.

И всё же, что-то в этом звонке было не так — папа Элис оказался нетипично понурым, в какой-то степени даже задумчивым. Поэтому, когда телефонный звонок прервался, Элис спросила:

— Кто звонил?

— Один старый коллега умер. Мы с ним в дежурке раньше работали.

Элис почти никого не знала со старой папиной работы, лишь пару раз её брали с собой в детстве, когда не с кем было оставить дома. Однако дальнейшее уточнение ещё больше ввело девушку в ступор.

— У него ещё дочь умерла в девять лет, помнишь?

Мама, сидевшая до этого молча за столом, наконец прокомментировала:

— Да как она может помнить, ей тогда самой было столько же.

— Да помнит она всё, её ещё тогда в колодце оставили.

— Что? — Элис понятия не имела, о какой девочке шла речь. В её детских воспоминаниях не было ничего страшнее фильмов ужасов, не говоря уже о таких жутких случаях.

— Чей-то пьяный водитель сбил её во время метели и бросил потом в колодец. Её нашли только спустя четыре дня.

— И что дальше?

— Дело замяли, а её отца взяли на работу в компанию того владельца машины.

— Стой, то есть как? Он устроился к человеку, который причастен к смерти его дочери? Это всё равно что взятка.

Папа Элис устало покачал головой, как будто оправдывая его:

— Тогда были тяжёлые времена. Вот он и умер, в итоге, от рака. Горе его убило.

— Горе? Скорее, чувство вины. Мам, вот ты бы пошла на работу к человеку, который причастен к смерти твоего ребёнка? — та в ответ отрицательно покачала головой, прискорбно опустив взгляд в тарелку.

На том тему за завтраком и закрыли.

Элис с головой ушла в работу и повседневные дела, пока спустя две недели не обнаружила, что не может перестать возвращаться в мыслях к этой истории. «Почему полиция не довела дело до суда? Даже с учётом компенсации нельзя избежать наказания за убийство. К тому же, это маленький городок, вся округа должна была узнать о случившемся и что-то предпринять».

Элис постаралась найти что-то в интернете или старых газетах об убийствах в 2009-ом, но нигде не фигурировала девятилетняя девочка. Тогда она продолжила поиск в базах данных полиции, судебных органов, специальных учреждений — но и там ничего.

Тогда Элис, конец, поняла, почему это дело так долго не давало ей покоя. О сбитой насмерть девочке будто все забыли, стёрли из всеобщей памяти, и лишь внезапная смерть её отца стала отголоском воспоминания о ней. А человек, который должен был отыскать и посадить всех причастных за решётку, словно и вовсе откупился от дочери.

Чем больше Элис думала об этом, тем больше злилась. Для неё отец был примером того человека, на которого хотелось ровняться. Быть такой же храброй, честной и делать всё в своих силах для защиты людей. Работая в следственном отделе несколько лет, Элис успела повидать очень много гнусных и алчных людей. Но поступок отца той девочки она не могла описать никакими словами.

Ей стало до бесконечности жаль её, и поэтому Элис решила для себя во что бы то ни стало добиться для неё справедливости. Она проведёт свое собственное расследование и заставит виновных заплатить за всё.

Найти крупных шишек и проверить их историю перемещений за зиму 2009-го оказалось не так-то просто. Просить помощи у отца Элис не могла — он бы сразу догадался, что задумала его неугомонная дочь, и начал бы без умолку уговаривать её оставить это дело. Впрочем, в те времена город ещё только застраивался, поэтому и серьёзных компаний тогда было совсем мало.

После нескольких дней расследования ей удалось найти потенциального подозреваемого — один владелец фармацевтической фирмы купил новый автомобиль в феврале 2009-го. Само по себе это не казалось странным, ведь сезон пришёлся как раз на спад цен в автосалонах. Вот только от старой машины он неожиданно избавился — сдал на металлолом, хотя на бумагах та не числилась поломанной или после аварий. Элис раздумывала над этим так: «Пусть даже таким богачам и не нужно продавать старые автомобили, он мог его кому-то подарить или оставить как декорацию в гараже. Зачем же было избавляться?»

Просматривая фотографии подозреваемых, Элис, должно быть, состроила странное выражение лица, из-за чего её напарник поспешил над ней подтрунить:

— Если на допросах начнёшь также смотреть на преступников, у них не останется и шанса.

Элис только сейчас за собой заметила, с каким усердием она сжимала кончик ручки зубами и с досадой подумала: «Вредная привычка».

— Шёл бы ты своими делами заниматься, Аллен.

— Но мне так скучно писать этот отчёт.

Элис бы никогда не призналась вслух, но ей тоже до чёртиков не нравилось возиться с бумажной волокитой из разряда «формальность ради формальности». Но это было частью их работы, а значит кому-то постоянно приходилось брать это на себя. И поскольку Элис пришла в отдел позже, то Аллен частенько скидывал эту работу на новенькую, но не в этот раз. Чтобы освободить себе немного времени на личное расследование, Элис взяла в прошлом деле на себя львиную долю обязанностей и иногда даже оставалась на ночь на работе. Вот поэтому теперь Аллен делал отчёт, а девушка ломала голову над тем, как поймать одного уродца.

— О-о-о, это же владелец фармацевтической компании Farm group — Генри Андерсен.

— Ты его знаешь? — Элис довольно быстро переключалась обратно к делам, которые вела, а потому даже не заметила, как Аллен подошёл сзади и начал рассматривать экран ноутбука.

— Да, Кейти отправляла им резюме — блестящее резюме, должен сказать, но её даже не пригласили на собеседование.

— Странно. Они из тех закрытых компаний, где сотрудников набирают по блату?

— Если у тебя есть связи или влиятельные родственники, попасть можно куда угодно.

Это навело Элис на новые подозрения — отсутствие открытой системы отбора сотрудников, найм новых лиц в качестве взятки или компенсации. «Есть ли что-то компрометирующее в самой деятельности компании?» Это уже выходило за рамки юрисдикции следственного отдела. «А впрочем, если они окажутся замешанными в преступлениях против общественной безопасности и порядка, то можно будет завести на них совсем свежее дело и копать дальше».

Иногда Элис заходила слишком далеко в своих предположениях — так, по крайней мере, говорил Аллен. Но всем было известно, что людям их профессии свойственно полагаться на интуицию и природное чутье. Поэтому, если живое воображение Элис ей что-то подсказывало, она углублялась в это до тех пор, пока не проверит свою гипотезу.

Аллен не в первый раз видел этот замысловатый прищур и скептический взгляд, который как будто прикидывал различные варианты дальнейших действий, а потому спросил:

— Чем он тебя так заинтересовал?

— А? Ну-у...

Аллен испытывающе посмотрел на коллегу, не давая ей шансов избежать разговора.

— Давняя история. Отец когда-то работал участковым в полиции, а его коллега потерял ребёнка в аварии. Если быть точнее, девятилетнюю девочку сбил пьяный водитель какой-то шишки, но никого не посадили. А недавно умер и сам отец той девочки — от рака, представляешь? После инцидента в 2009-ом его устроили в компанию владельца той самой машины. И чем он там занимался эти шестнадцать лет — я понятия не имею. Потому что этого дела нет ни в одной нашей базе, даже в газетах ничего не писали. И меня это страшно расстраивает.

Аллен сидел неподвижно некоторое время, держа кружку с кофе на весу и вникая в суть проблемы.

— Значит, ты хочешь взяться за старое дело и провести собственное расследование?

— В этом и проблема — дела как такового нет. Его даже не завели, а значит, у Андерсена есть свои люди в полиции, на которых тогда надавили.

— Думаешь всё сделать по-тихому?

— Придётся, если не хочу нарваться на неприятности.

— С кого тогда начнём — водителя или Андерсена?

— Начнём? Притормози, Аллен. Тебя никто не призывал к расследованию.

— В самом деле? А я то думал ты специально развесила у стола фотографии местных магнатов и ждала, когда же Аллен клюнет.

Элис нисколько не разделяла легкомысленности напарника, а потому поспешила его остановить.

— Тебе правда не стоит в это ввязываться, Аллен. Ты и так уже получил одно понижение в должности, хочешь уйти в отставку из-за своей опрометчивости?

Эллис прекрасно понимала, что надавила на больное, но только так, ей казалось, она сможет его переубедить. Ещё в академии Аллен считался подающим надежды юношей, и после выпуска ему сразу предложили место в престижном отделе главного управления. Но после одного инцидента, из-за которого пострадал его напарник, Аллена разжаловали и отправили в маленький городок, где он и познакомился с Элис. Его нельзя было назвать легкомысленным, но он слишком часто позволял себе быть неосмотрительным — опасная черта для следователя.

— Разве вести такое дело в одиночку не опасно? Мы же напарники и должны всегда держаться вместе, или я не прав? — под конец он повысил голос так, чтобы его услышал весь отдел, и остальные громогласно с ним согласились.

— Ты снова несёшь какую-то чепуху. Возвращайся уже к отчёту и хватит действовать мне на нервы.

Но Аллен окончательно вошёл в раж и запричитал ещё громче:

— Разве так разговаривают со старшими? Вас, молодняк, совсем перестали учить манерам, — конечно, разница между ними была всего четыре года, но он точно знал, какой эффект возымеют на толпу эти слова — новый гул одобрения и любопытные взгляды со стороны.

Элис опёрлась о край стола и подалась вперёд, зашипев на своего напарника:

— Ладно, умник. Дам я тебе дело, только прекрати этот балаган. Ты привлекаешь слишком много ненужного внимания.

Аллен явно выглядел довольным результатом и с видимым спокойствием вернулся к отчёту. За отсутствием дальнейшего балагана толпа зевак быстро рассосалась, и Элис смогла вновь сосредоточиться над делом. В итоге было решено начать с поиска нового места жительства водителя, который уехал из города спустя всего несколько месяцев после инцидента. Это заняло некоторое время, но уже через пару часов прозвонов и наведения справок желаемый адрес оказался у нее в руках. Аллен заметил, что напарница не слишком им довольна, и поспешил поинтересоваться.

— Нашла, что искала?

— Да, но это в другом округе. На машине несколько часов езды, а я не смогу взять отгул без причины.

Аллен подъехал на своем стуле к Элис и с воодушевлением показал пальцем на экран:

— Так там же проводят выставку в среду.

— Какую выставку?

— Боже, ты совсем не читаешь портал. В музее искусств пройдёт открытие памятника в честь нашей непростой службы, и многих полицейских отправляют туда их филиалы. Если оставишь заявку до пяти, еще успеешь поехать с ними.

Элис быстро пощелкала мышкой и нашла нужную информацию о месте проведения выставки — это было всего в пятнадцати минутах езды от дома водителя. Она тут же заполнила форму участия и стала продумывать детали предстоящей встречи: какие задать вопросы, чтобы подвести к дню убийства Мии, не вызывая при этом враждебности. Можно было все представить так, будто она вовсе и не знает, кто именно был за рулём в тот день. «Может даже удастся что-то выведать о самом Андерсене» — раздумывала Элис, прописывая варианты в блокноте.

За пару дней, которые следовательница провела в надежде на удачную поездку, нового дела так и не появилось, поэтому начальство без проблем отпустило девушку в поездку.

Ей выдали билеты на пригородный поезд с отправлением в 09:40 на единственной железнодорожной станции в городе. Уже тронувшись с места, Элис получила СМС от напарника с приглашением на совместный ужин с Кейтлин. Он добавил, что им обязательно нужно еще раз обсудить детали предстоящей свадьбы, на которую Элис, в силу личных обстоятельств, не смогла бы попасть. Из-за этого она ужасно повздорила с Кейти, вот теперь и получалось, что Аллену приходилось быть связующим звеном между двумя лучшими подругами. «Конечно, он старается нас помирить, ведь это я их познакомила» — впрочем, Элис даже не могла себе тогда представить, что эти двое сойдутся и решат создать семью.

Элис определенно вспылила в их последнюю встречу и хотела зарыть топор войны, поэтому мысленно поблагодарила Аллена и предложила попросить Кейт выбрать место для обсуждения. Ответ последовал незамедлительно, будто по ту сторону экрана подруга сидела рядом с Алленом и диктовала ему, что написать. Её пригласили сначала сходить в кино, а потом присесть куда-то перекусить, как в старые добрые. Девушка пыталась вспомнить, когда она в последний раз ходила в кино, но это было, судя по всему, слишком давно.

Примерно через два с половиной часа они добрались до города и взяли такси. На улице было совсем промозгло, ветер словно задувал прямо под куртку, и Элис чертыхнулась про себя за то, что не посмотрела прогноз погоды. Расследование занимало все её мысли, и теперь Элис следовало сосредоточиться на походе в музей и придумать, как слинять незаметно.

На входе им сказали пройти к стойке и отметиться в списке, чтобы получить именной бейджик. Многие приехали в униформе и увлеченно рассказывали что-то о себе, показывая нагрудные медали. Но были и те, кто приехал в деловых костюмах, как Элис. В отведенном для офицеров зале выставили различные экспонаты, имеющие определенную историческую ценность, и разнообразные макеты. На стенах развесили картины с фотографиями, слишком старыми, чтобы Элис могла кого-то в них узнать.

В честь открытия тут и там сновали официанты с шампанским, одна из коллег предложила девушке с ней выпить, но Элис тактично отказала. В выданной брошюре с программой организаторы отвели несколько перерывов под кофе-брейк, так что следовательница решила отлучиться на одном из них и вернуться уже к следующему. Элис заняла место ближе к выходу и по окончании первого выступления покинула музей. Нужный дом находился почти на окраине, девушке пришлось ловить такси прямо на улице, чтобы быстрее доехать.

Прибрежный город в это время года казался особенно унылым, будто все краски разом стерли с него. Даже море поблекло из-за стянувших небо туч и из-за недавних дождей приобрело сероватый оттенок. Элис с досадой подумала о том, сколько вопросов вызовет в мокрой одежде у коллег, если попадет под ливень. Ей в таких делах часто не везло, и то, что планировалось сделать тайно, потом обязательно раскрывалось.

Водитель остановился напротив обветшалого дома, в котором, на первый взгляд, больше никто не жил. Краска на заборе давно выцвела и местами отслоилась, а внешний вид дома выдавал полную безучастность владельцев по отношению к хозяйству. Элис еще раз проверила адрес в записной книжке и сравнила с настенной табличкой — ошибки не было, это он. И по недавним сведениям там все еще жила семья Брэда Маккензи. Девушка подошла к входной двери и, не найдя звонка, постучалась в дверь.

Звукоизоляция была настолько плохой, что до слуха Элис дошли голоса какой-то телевизионной передачи, которую выключили с её приходом. С каждым скрипом половиц под неспешным шагом жильца Элис ощущала нарастающую неуверенность от своей затеи. Она слегка сжала руки в кулаки и сделала несколько глубоких вдохов, медленно переводя дыхание. К моменту отпирания замка Элис удалось избавиться от появившейся некстати нервозности и принять спокойный вид.

— Кто вы?

— Добрый день, я следователь по делу убитой шестнадцать лет назад Мии Сандерс, — Элис показала свое удостоверение, но это не особо помогло унять скептицизм хозяйки дома.

— Что вам надо?

— В деле появились новые детали, из-за которых нам нужно провести повторное расследование и проверить старые показания. Нам нужно лишь удостовериться в правдивости имеющихся сведений, можно зайти? —очевидная ложь, придуманная Элис по дороге сюда.

Женщина еще немного постояла за дверью, прежде чем снять цепочку и впустить гостью. Несмотря на промозглую погоду на улице, чай ей предлагать не стали, поэтому Элис постаралась не докучать хозяйке лишними вопросами.

— Могу я поговорить с Брэдом?

Женщина оторопело посмотрела на следовательницу и в замешательстве пролепетала:

— Он давно мертв, вы разве не знали?

Элис следовало предусмотреть такой вариант развития событий, но ей хотелось верить, что в этот раз им повезет. Тогда она пошла дальше:

— Кем вы приходились покойному?

— Женой.

— В то время вы жили вместе с ним?

— Верно.

— Что вам известно о произошедшем инциденте?

Женщина поджала губы, словно разговор о том дне все ещё приносил ей нестерпимую горечь. Она опустила глаза и начала хаотично перебирать руками подол длинной юбки, пока Элис терпеливо ждала ответа.

— Мой муж сбил маленькую девочку, так мне сказали в полиции. Я давно ему говорила бросить работу, как можно продолжать в таком состоянии…

— Вы о его пристрастию к алкоголю?

— Мой муж не был алкоголиком! Он… его мучительно убивал рак уже долгое время, и ничего больше не помогало справиться с болью.

Элис странно зацепила новость о болезни Брэда, будто она что-то поняла неправильно, и теперь ворох мыслей мешал ей в этом разобраться.

— Начальство вашего мужа знало о причинах его расстройства?

— Конечно, именно в компании ему диагностировали рак во время одного из медосмотров. Они же и предложили его лечить.

— Это помогло?

Женщина растянула свитер по самые пальцы и вытерла мокрый нос тыльной стороной ладони.

— Не особо. Ему становилось то лучше, то хуже. В клинику лечь не захотел, его просто уверили в том, что обязательно найдут лекарство. А когда произошел тот случай с девочкой… мы уже знали, что ему осталось недолго. Я уговорила его забрать документы и уехать оттуда.

— Вы упомянули, что в полиции вам сообщили об инциденте, вам знакомо какое-то из этих имен? — Элис протянула ей лист бумаги, на котором выписала всех сотрудников, которые в теории могли вести это дело.

Несмотря на то, что прошло уже много времени, женщина почти сразу опознала нужного человека.

— Да, Нил Ханин. Разве эта информация не должна была остаться у вас в отчете?

— Как я и говорила, мы должны проверить еще раз все факты, — Элис не могла сказать ей о том, что в участке не осталось ни одного документа по делу убитой Мии. Однако она заметила, что хозяйка начинала по-немногу настораживаться, и поспешила завершить беседу.