Полная версия:
Asya Qui Жена дьявола
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Большие пальцы находят соски, прокручивают их. Голова откидывается назад, натыкается на его плечо. Чувствую, как он дышит мне в шею, потом зубы скребут по коже, оставляя дорожку из мурашек.
Резкий толчок, и я лечу на кровать. Спина шлепается о простыни. Пахнет каким-то агрессивным кондиционером с претензией на альпийскую свежесть. Точно не его запах. Он тут не спит, это гостевая спальня что ли?
Мысли обрываются. Данте стягивает рубашку через голову. Мышцы на спине играют. Черный дракон на лопатке извивается, будто живой.
Ремень. Пряжка звякает. Кожа выскальзывает из шлевок.
Брюки падают.
Господи боже и все святые. У него задница как у греческой статуи. Только греческие статуи не покрыты шрамами. Вон один через всю правую ягодицу тянется, белый уже, старый.
Подходит к тумбочке, выдвигает ящик. Приподнимаюсь на локтях, вытягиваю шею. Что он там достает?
О черт.
Черт-черт-черт.
Наручники. Не эти дурацкие с розовой опушкой из секс-шопа. Настоящие, полицейские, металл тускло поблескивает.
Внутри все проваливается куда-то к пяткам.
— Это... это зачем? — голос подводит.
— Для удобства, — он стягивает боксеры, и я на секунду забываю о наручниках. Потому что... ну... внушительное зрелище.
— Чьего удобства?!
— Моего, разумеется.
Подходит ближе, наручники позвякивают в его руке.
— Переворачивайся.
Переворачиваюсь. Медленно, демонстративно неохотно. Сердце колотится так, что, кажется, матрас подо мной вибрирует.
Данте перехватывает мои запястья, заводит за спину. Щелк — левое. Щелк — правое. Металл холодный, тяжелый. И тугой, не то чтобы больно, но и пошевелиться особо не дает.
Что-то гладкое и прохладное касается моей попы. Кожа?
— Это что?
— Увидишь. Вернее, почувствуешь.
И тут — удар. Не сильный, но резкий, неожиданный.
— Ай! Предупреждать надо!
— Где же сюрприз тогда?
Еще удар, по другой ягодице. Кожа горит. Но через секунду жжение превращается в странное тепло, расползается волнами.
— Это ремень, — поясняет Данте. — Тот самый, на который ты пялилась.
— Я не пялилась!
Очередной удар, посильнее.
— Нет?
— Просто... ай!.. смотрела!
Он выбивает ритм на моей заднице. Раз-два-три-четыре. И где-то после шестого удара происходит странная штука... боль перестает быть просто болью. Она трансформируется во что-то другое, горячее, тягучее. Скапливается внизу живота тяжелым комком.
— Красиво цветешь, — его ладонь накрывает пылающую кожу.
Зубы! Он кусает прямо в горящую от ударов кожу. Я ору:
— Ты совсем охренел?!
— Давно, — соглашается и кусает вторую ягодицу.
Его пальцы скользят между моих ног, поднимаются по внутренней стороне бедра. Добираются до трусов.
— Кто-то потек от порки.
— Это не от порки!
— А от чего?
— От... от жары!
— Конечно. Жара. В комнате с кондиционером.
Палец надавливает через ткань точно на клитор. Легко, но меня прошивает током от макушки до пяток.
— Черт... Данте...
— Что, принцесса?
— Сними их. Трусы сними.
— Вежливо попроси.
— Пожалуйста, твою мать, сними!
— Ну раз так вежливо...
Стягивает трусы одним движением. Прохладный воздух бьет по разгоряченной влажной коже. Его пальцы сразу там... скользят, исследуют, собирают влагу.
Один палец внутри. Я шумно выдыхаю.
— Тихая какая-то ты сегодня.
— А что... ммм... что ты хочешь? Чтобы я оперные арии пела?
— Хотя бы стонала как вчера.
Второй палец присоединяется. Растягивает, ищет внутри что-то. Находит.
— О черт! Вот! Да!
— То-то же.
Массирует эту точку, от которой перед глазами белые вспышки. Я пытаюсь подаваться навстречу, но со связанными руками это квест еще тот.
И вдруг — пустота. Пальцы исчезают.
— Эй! Ты чего?!
— Подожди.
Слышу какое-то жужжание. Выворачиваю шею, пытаюсь посмотреть.
Мать честная.
В его руке вибратор. Черный. Размером с... с... даже сравнения не подберу.
— Это не влезет! — паникую.
— Спорим?
— Данте, я серьезно! Это же...
— Расслабься, — он устраивается позади меня. — И дыши. Главное — не зажимайся.
Глава 27.
Данте
Что-то колет в ребра. Волосы. Ее чертовы волосы везде. На подушке, на моей груди, даже во рту каким-то хером оказались. Выплевываю прядь, морщась от привкуса ее шампуня.
Приоткрываю один глаз. Лежит поперек кровати, нога закинута на меня, рука где-то в районе моего паха. И задница... Мать твою, эта задница. Вся в алых полосах от вчерашнего.
Выползаю из-под нее по миллиметру. Она мычит что-то невнятное, тянется за мной, но промахивается и обнимает подушку. Простыня сбивается в комок у ее ног.
Сажусь на край кровати, натягиваю джинсы. Футболка где-то в районе двери валяется. Подбираю, нюхаю, нормально вроде.
На кухне Винченцо. Жрет прямо из банки арахисовое масло, сидя на столешнице. Ноги болтаются, пятками бьет по шкафчику.
— Босс! — чуть не давится, увидев меня. — Думал, еще дрыхнешь.
— А я думал, ты в подвале со своими железками ебешься.
— Уже отъебался. Двести жим лежа выдал, личный рекорд! — гордо выпячивает грудь.
Лезу в холодильник. Вода, остатки вчерашней пиццы, что-то зеленое в контейнере. Хватаю воду.
— Где народ?
— Леон с Анджело внизу, пушки перебирают. Вчера партию новых глоков привезли, надо проверить. Марко... — Винченцо пожимает плечами. — Хрен его знает. С утра пораньше свалил куда-то.
Спрыгивает со стола, и я вижу свежую татуху на его бицепсе. Череп в розах. Банально до усрачки.
— Че, нравится? — замечает мой взгляд. — Четыре часа вчера торчал у мастера! Ни разу не пикнул.
— Охуенная история.
Дверь распахивается, входит Леон. Тащит целый поднос стволов.
— О, босс проснулся! Готов к колумбийцам съездить?
— Через полчаса выезжаем. Марко где, я спрашиваю?
— Да вот же я.
Марко в дверях, телефон прижат к уху. Лицо хмурое — плохие новости, судя по всему.
— Ага, понял. Держи в курсе, — отключается. — Босс, тут... Короче Карло Лучано вчера с Пескаторе встречался. В их районе, на Статен-Айленде.
Ставлю бутылку на стол. Пескаторе — мелкие сицилийские шакалы. Сами по себе не опасны, но если объединятся с Лучано...
— Сколько народу было?
— Человек десять с каждой стороны. Просидели в ресторане три часа.
— Оружие покупает?
— Хуже. Альянс предлагает. Мои люди слышали — Карло обещал ему кусок Бруклина, если поможет "восстановить честь семьи Лучано".
В кухне становится тихо.
Семья Лучано — это старая история. Пятнадцать лет назад отец вырезал половину их солдат за попытку взорвать наш ресторан. Потом пристрелили и отца — на ступеньках церкви Святого Антония, прямо после мессы. С тех пор Лучано затаились, зализывали раны. А теперь, похоже, решили вернуться в игру.
— Лаззаро где?
— Хрен знает. Последний раз засветился в Милане три месяца назад. С тех пор — тишина.
Лазарь...
В голове всплывает картинка: мы с ним, двенадцатилетние долбоебы, сидим на ржавой пожарной лестнице за китайской прачечной. Делим украденную пачку "Мальборо" и бутылку дешевого виски.
Лазарь выпускает дым кольцами, у него это всегда лучше получалось.
"Когда вырастем, — говорил он, — покажем этим старым пердунам, как дела делать надо. Без этой средневековой херни с вендеттой."
Ага, показали.
— Поставь хвост за Карло. Круглосуточно.
— Уже. Паоло с тремя парнями дежурят.
Глава 28.
Аделина
Мокрые волосы липнут к плечам, с кончиков капает прямо на мрамор. Полотенце на груди держится на честном слове и одном несчастном узелке, который вот-вот развалится.
Ну где мои шмотки?!
Комнату я уже перерыла. Заглянула под кровать — там только пыль и чей-то забытый презерватив в упаковке, надеюсь, не использованный. Шкаф... О, шкаф — это отдельная песня. Нет, одежды там нет и в помине.
Кожаные плетки висят аккуратными рядами. Наручники — холодный металл до сих пор помню на запястьях. Какие-то ремни с пряжками и кольцами — даже думать не хочу, куда их пристегивают. И палка. Длинная такая, с кожаным хлыстиком на конце. Моя задница до сих пор горит от вчерашнего "знакомства" с ней.
Приоткрываю дверь, выглядываю. Коридор пустой, но снизу доносится гвалт. Басовитый хохот, звон посуды, мат.
Ладно. План такой: выскочить, добежать до ближайшей двери, найти свои вещи. Или чужие. Или вообще что угодно, что можно натянуть на себя. Хоть занавеску.
Холодный пол обжигает пятки. Первая дверь — заперта. Дергаю ручку — никак. Вторая — то же самое. За третьей обнаруживается чулан с швабрами и ведрами. Пахнет хлоркой и затхлостью.
Черт, это что за квест такой? Дом огромный, судя по длине коридора. Сколько тут вообще комнат? И почему все заперто? Что они там прячут — трупы?
Учитывая, кто мой муж, трупы — не самый безумный вариант.
Скрип ступеней. Кто-то поднимается.
Замираю посреди коридора. Если это Данте — переживу. Если кто-то из его бандюганов...
— О-па! А это кто у нас тут такая аппетитная?
Не Данте. Совсем не Данте.
Разворачиваюсь медленно, как в дурном сне. Мужик лет сорока, может чуть больше. Майка-алкоголичка обтягивает пивное пузо, джинсы сползли так низко, что видна резинка трусов. Волосы зализаны гелем.
Рот открываю, но оттуда выходит только:
— Я... э-э-э...
Мужик ухмыляется. Делает шаг ближе. От него несет перегаром.
Он облизывает губы, и мне хочется блевануть прямо здесь.
— Че молчишь, киса? Язычок проглотила?
Пячусь назад. Спина встречается со стеной. Приехали.
— Не подходи!
Ого, голос прорезался. Правда, звучит как писк испуганной мыши.
— Ой, какие мы недотроги! — он гогочет, и от этого звука мурашки бегут по коже. — Ничего, я знаю, как с такими обращаться. На коленки поставлю — сразу запоешь.
— Я не... Я жена Данте!
Вот. Сказала. Это должно сработать. ДОЛЖНО. Никто же не полезет к жене босса мафии.
Но этот урод только ржет. Показывает желтые зубы — передний сколот наполовину.
— Жена? Ха! Детка, Данте не женится. У него каждую неделю новая подстилка. Ты просто очередная дырка для его хуя.
Его рука тянется к моему плечу. Уворачиваюсь, но он быстрее. Пальцы впиваются в кожу.
— Не трогай меня!
— Тш-ш-ш, — он прижимает палец к губам. — Чего кричать-то? Расслабься. Быстренько перепихнемся, и разойдемся. Могу даже заплатить, если хорошо постараешься.
Черт!
Дергаюсь изо всех сил. Полотенце предательски сползает. Хватаю его одной рукой, второй отталкиваю мужика. Бесполезно — он как скала.
— Отпусти! Я правда жена Данте! Он тебя убьет!
— Да хоть принцесса Монако! — он прижимает меня к стене всем телом. Пузо давит на живот, от запаха перегара мутит. — Данте на разборки умотал. Вернется не скоро. А у нас есть время...
Вторая рука ныряет под полотенце. Мерзкие пальцы ползут по бедру вверх, и меня выворачивает наизнанку от отвращения.
Нет. НЕТ! Это нереально. Это дурной сон. Сейчас я проснусь в своей комнатушке в Бруклине, и окажется, что никакого замужества не было...
Бью коленом. Целюсь в пах. Попадаю! Мужик складывается пополам, хватается за хозяйство, воздух со свистом вылетает из его легких.
Момент! Вырываюсь, делаю два шага...
Он хватает меня за волосы. Больно! Дергает назад, разворачивает лицом к стене. Прижимает так, что щека встречается с холодной штукатуркой.
— Сука! — шипит в ухо. — Захотела поиграть? Я люблю, когда сопротивляются.
Слышу звук молнии. О боже. Он расстегивает штаны. Он реально собирается...
Что делать?! Кричать? Кусаться? Молиться?
Что-то твердое упирается мне между ягодиц.
— ДАНТЕ! — голосовые связки рвутся от крика. — ДАНТЕ! ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ!
Вонючая ладонь зажимает рот. Вкус пота и грязи на языке.
— Заткнись, шалава! Никто не придет. Данте далеко, а парням внизу похер. Они привыкли к женским крикам в этом доме.
Кусаю. Вгрызаюсь зубами в его палец, до крови. Он взвывает, отдергивает руку.
— ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! ОН МЕНЯ...
— Да заглохни ты уже!
Мир взрывается белой вспышкой. Его кулак врезается в скулу, голова отлетает в сторону, ударяется о стену. В ушах звенит. Перед глазами танцуют черные мушки. Ноги подкашиваются, я медленно сползаю вниз.
Все. Конец. Сейчас он меня... прямо тут, в коридоре. И никто не придет.
Глава 29.
Данте
Винченцо дергается как припадочный, машет руками в сторону ворот.
— Едут, босс! Три тачки!
Щурюсь на солнце. Черные внедорожники выползают из-за поворота. Без номеров, стекла такие темные, что хрен поймешь, сколько там народу набито. Паркуются полукругом.
Первым вываливается Эрнандо. Мать твою... Жирного борова еще больше разнесло с нашей последней встречи. Пузо натягивает рубашку так, что между пуговицами просвечивает майка. Или это кожа? Блядь, не хочу знать.
За ним его шестерки — человек десять, не меньше. У каждого под мышкой характерная выпуклость.
И из третьей машины...
Стоп. Что за хуйня?
Антонио Монтенегро выползает, опираясь на свою понтовую трость с золотым набалдашником. Морщинистая рожа скривилась в подобии улыбки.
Вот это поворот. У Монтенегро свой сектор в Бруклине, свои дела. Кокс — вообще не его тема. Он по казино и девочкам специализируется. Так какого хрена он тут забыл?
— Данте! Амиго! — Эрнандо расплывается в улыбке, тянет ко мне свои потные лапищи.
Стою не двигаясь. Я к нему прикасаться не собираюсь — еще подхвачу что-нибудь.
Жирдяй понимает намек, опускает лапы. Но улыбочка остается — присохла к роже намертво.
— Извини за опоздание! Знаешь, как оно бывает... пробки, дела...
Достаю телефон, специально медленно смотрю на экран.
— Двадцать три минуты опоздания. Это двадцать три минуты моего времени. А моя минута стоит больше, чем твоя тачка, Эрнандо.
Пот выступает у него на лбу. Хорошо. Пусть потеет.
— Данте, ну что ты... Мы же партнеры...
— Мы не партнеры. Ты — поставщик, я — покупатель. И сейчас покупатель охуевает
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
