Артур Тон Отель «DALIO»

— Ну что вы так... — протянул он. — Перед гостем на обыкновенного человека наговариваете.

Ага... Ага... Прям человека...

Мужчина бросил на меня короткий взгляд прищуренных глаз.

А вы, не обращая на нас никакого внимания, пустыми глазами уставились в окно — на мокрое стекло. Тоже нравится любоваться вечно идущим дождем? А ведь могли бы осмотреть новые апартаменты. Вот, к примеру, в углу стоит «роскошная» одноместная кровать. Чёрный металлический каркас, просевшие пружины... Вашей спине обеспечены незабываемые ощущения. Уж поверьте мне.

— Эй! — буркнул портье. — Обыкновенная кровать. Ничего необычного.

А вы попробуйте поспать на ней хоть одну ночь.

— Ну... посмотрим. Когда пройдёт бессонница.

Значит, никогда.

Мистер Песчинка сдержал ухмылку, но тоненькие белоснежные усы слегка дрогнули — и этого было достаточно.

О... Я погляжу, вы уже разглядываете сиреневые обои с лепестками лаванды. Одни имели молочно-белый окрас, другие — глубокий черный. Мда... Это просто...

— Красота! — перебил белокурый, с восхищением рассматривая стены.

Ну-у... допустим.

Теперь ваш взгляд снова метнулся к кровати. А нет... ошибся. К бурой вещице, что лежит на белоснежном одеяле. И это, конечно же, тот самый чемоданчик с кодовым замком.

Вспомнили пароль? Да? Нет? Вижу по обескураженному взгляду, что нет...

Только не говорите, что удивлены. В конце концов, это ваш багаж. А весьма «любезный» персонал отеля заботливо доставил его в номер.

— Всё верно, — подтвердил Мистер Песчинка, всё ещё стоя у двери, будто нарочно перегородив выход.

Багровый свет от буквы скользнул по его жилету — и патина на правом плече вспыхнула зеленовато-чёрным, будто ткань окислялась прямо на глазах.

М-м... Сэр... Я понимаю, что уже поздно, но почему у нашего постояльца до сих пор нет ночного перекуса? Хрустящие овсяные печенья там и стаканчик тёплого молока...

Портье смерил меня пустым, ничего не выражающим взглядом ровно секунду, а затем переключил внимание на постояльца.

— Ох! — воскликнул он уж больно фальшиво. — Прошу прощения. Сейчас всё лично принесу.

С этими словами тощий мужчина вышел из номера. Послышался щелчок. Потом ещё один. И ещё.

Да уж. Основательно он нас здесь запер. Специально ведь.

За дверью раздались удаляющиеся шаги — уж больно наигранные, будто он старался, чтобы их расслышали.

Что ж... Мы остались по крайней мере вдвоём. Наконец-то можно поговорить по душам...

«Наконец-то...»

Ой-ой-ой... А что это вы заглядываете под кровать? И достаёте оттуда... конверт? Хм... От некой В. М.

Мне вот интересно: откуда он взялся? Это явно не по сценарию... Или этот носатый снова что-то провернул без меня? Впрочем, какая разница! Открывайте скорее — мне и самому жуть как интересно, что там.

«Любопытство...»

Не став медлить, постоялец вскрыл конверт и уткнулся в письмо:

«Если этот текст читает мистер Носатый или его прихвостень — идите к чёрту!»

Эй! Вот грубиянка! Ой… прошу прощения, что перебил. Продолжайте…

«Если это письмо читает такая же бедолага, как и я, — у меня для вас плохие новости. Выхода отсюда нет. По крайней мере, я его не нашла. Наверное, вы тоже пытались уйти, но не смогли. Что-то неведомое мешает сбежать. Я так и не поняла, что это была за хреновина... Но она повсюду. Понимаете? Повсюду! В этом поганом отеле! Наверняка вы теперь спрашиваете: что же делать? Я не знаю... Но попытаюсь хоть что-то предпринять. Надеюсь, у меня получится...»

«Тревога...»

Только мы дочитали, как раздался щелчок. Вы резко дёрнулись и посмотрели в противоположный угол комнаты.

Там, на скромной деревянной тумбочке, стоял выпуклый телевизор. Довольно старый — даже в мои годы это было раритетом. И он оказался включён, хотя жетончик в щель никто не опускал.

Почему он включился? Я удивлён не меньше вашего. И уж тем более поражаюсь, как эта рухлядь вообще функционирует. В комнате, по-моему, и розеток-то не видно.

По лучевому экрану бежали белые искажения.

Сериальчик точно не сможем глянуть...

Вы, нахмурившись, смотрели на помехи. И вдруг — на мгновение — среди шума мелькнули кошачьи голубые глаза. Странно... Телевизор-то чёрно-белый.

«Жуть...»

Внезапно раздался ещё один щелчок. Теперь не от техники.

Жаль... Вы даже не попытались сбежать, пока была возможность. Как делали остальные. Ну да ладно. Это и моя вина — надо было предупредить. Но я, как и вы, засмотрелся на этот ящик. Который, к слову, только что погас сам собой. Хм... Еще одна странность отеля.

Дверь со скрипом начала открываться. И пока не вошел «носатый», я бы на месте гостя спрятал находку...

— Какую такую находку, друг мой бессердечный? — поинтересовался Мистер Песчинка, элегантно заходя внутрь. — Вы что-то замышляете за моей спиной?

Он с ехидной ухмылкой глянул в мою сторону.

Никак нет! Просто... Эм... Наш дорогой постоялец нашёл под кроватью... Эм... Жетончик. А я это... предложил оставить его себе. Так сказать, на память об этом «прекрасном» месте.

Повисла гробовая тишина. В воздухе витало что-то тягучее, липкое. Я аж взмок, будто снова очутился в кабинете службы безопасности Д.И.П. Да и у вас руки дрожат и никак не могут засунуть находку в задний карман.

«Страх...»

— Ну ладненько! — наконец произнёс портье. — У нас таких безделушек полно. И все они разбросаны по всему отелю.

Затем он резко уставился на меня.

— Я ведь об этом упоминал?

М-м... Да нет.

— Ты уверен? — его острое лицо сделалось суровым.

М-м... Да. Точно не упоминали.

Секундная пауза. У меня аж несуществующее тело покрылось гусиной кожей.

— Ох! — воскликнул мужчина после неловкой паузы. — Извините, что не рассказал о жетонах. В нашем отеле это не только основная валюта, но и способ взаимодействия с окружением. Например вот этот телевизор.

Он подошел к технике, наклонился, изучая её, и достал из кармана графитовых брюк жетон с эмблемой отеля.

— Продемонстрирую наглядный пример.

Жетон со щелчком провалился внутрь выпуклого телевизора.

— И-и... — Мистер Песчинка повернул выключатель, — Вуаля!

Ничего.

Он нахмурился.

Щелкнул выключателем еще раз, и еще... Всё бестолку. Телевизор упорно не включался.

— Вот зараза! — портье начал стучать по пластмассовому корпусу. — Давай! Работай!

Не только вы чувствуете, как накаляется атмосфера.

— Что ж ты меня перед дорогим постояльцем позоришь!

Долбёжка усиливалась.

— Ну же! Работай, проклятая железяка!

Удар!

На мгновение номер на ваших глазах изменился. Вы заметили, что обои на стенах отслоились, а под ними налипла какая-то субстанция. Вроде бы плесень... Или тина...

Удар!

Всё встало на свои места.

М-м... Сэр... По-моему, телевизор не подключен к розетке.

— Что?! — он резко перевел взгляд черных глаз на меня и ударил технику так, что его рука пробила корпус насквозь.

Котелок слетел.

Чёрная шерсть мелькнула в багровом свете — и покатилась по полу. Раз. Другой. Третий. Замер у ножки кровати.

Мистер Песчинка даже не взглянул на него. Он смотрел на вас. Белки чернели.

Не только вы дернулись от страха. Будь на мне трусы, они бы давно промокли.

Затем портье резко перевел взгляд на вас, и его глаза начали возвращаться в нормальное состояние.

— Ох! Извините меня... — Мистер Песчинка с легкостью вытащил руку из разбитого телевизора и стряхнул с бронзового жилета кусочки пластика. — Что-то я устроил сцену из-за какой-то ерунды.

Он наклонился. Поднял котелок. Отряхнул. Надел. Поправил.

Не то слово.

Мужчина резко поднял левую руку, готовясь сомкнуть два черных фарфоровых пальца.

Пожалуйста... Не надо...

«Мольба...»

Щелчок!

В дверном проёме появилась тёмная фигура.

Фух... Хорошо... Я то думал...

— Но в следующий раз всё может быть иначе, — холодно произнес портье, а затем уставился на постояльца.. — В общем, забудем пока что про эти жетоны... Давайте лучше перекусим!

Тень несла металлический поднос с вкусняшками.

М-м-м... Я аж отсюда чувствую пряный аромат свежеиспечённых овсяных печений.

Мистер Песчинка закрыл за обслуживающим персоналом дверь.

Тот неуклюже направился к вам, слегка покачиваясь. Остановился. Протянул поднос.

Постоялец внимательно разглядывал фигуру. Да, теперь вы убедились: когда-то он точно был человеком. Скорее всего, девушкой. Длинные волосы. Хрупкое телосложение. И взгляд, что смотрит на вас. Странным, почти умоляющими глазами. Будто вот-вот расплачется.

«Жалость...»

— Будьте так добры… — произнёс белокурый мужчина, отвлекая от любования. — Возьмите наконец поднос. Наш дорогой работник не может целый день тут стоять.

Ну, вообще-то....

— Ццс! — шикнул на меня Мистер Песчинка. — Не начинайте...

Извините...

Поднос с едой был принят.

Тень так же неуклюже поковыляла обратно, с трудом переставляя ноги.

Сэр... У меня вопрос. Вы ведь хотели сами принести угощение дорогому гостю?

— Ну... Мой дорогой друг… — Мистер Песчинка слегка замялся. — Мне, так сказать, немного помогли.

Тень шагнула за спину портье и исчезла.

— Ваш поздний ужин! — воскликнул мужчина. — Отведайте фирменные овсяные печенья отеля DALIO!

Беглый взгляд постояльца скользнул по ним. Да, они и впрямь фирменные. Эмблема на румяной поверхности не соврёт.

— Наш лучший повар специально для вас в такой поздний час изволил приготовить их! — добавил портье с неуловимой издёвкой.

М-м-м... Я бы тоже отведал.

— Тебе, друг мой, такое не положено... Сам знаешь.

Знаю. Только для постояльцев. Обидно.

Ур-р-р...

А это что ещё за звук? Неужели голод?

Манящий пряный аромат достиг ноздрей. Живот против воли снова заурчал. Даже над этим вы больше не властны… Ещё держитесь? Но по тому, каким голодным взглядом пожирается хрустящая корочка с кусочками тёмного шоколада. Ясно: надолго вас не хватит.

Хрусть!

Крошки посыпались на колени. В руках — стакан тёплого молока. На лице — довольная улыбка. Скудная, но всё же улыбка. Советую её запомнить…

«Запомните этот миг...»

— Вижу, вам понравилось, — лукаво произнёс портье, в который раз поправляя вечно сползающий котелок. — И, похоже, насытились вдоволь.

Лицо постояльца стало хмурым. Как — вдоволь?

А взгляните на поднос.

Так и было сделано. На нём лежал лишь огрызок недоеденного печенья и стоял пустой стакан.

Удивлены? Не помните, как всё съели? Даже мне не оставили...

«Провал...»

— Умоляю, не засоряйте голову дорогого постояльца. Скажите лучше, что является идеальной терапией для крепкого сна?»

Не буду я этого говорить.

Мистер Песчинка взглянул на меня, и его губы растянулись в хищной ухмылке, обнажив чёрный фарфоровый клык, сверкнувший в багровых отсветах.

— Разумеется, друг мой. Нет лучшей терапии для сна, чем хорошая история!

Ох... Вы меня прямо удивили.

— Если, конечно, постоялец не против?

Тощий мужчина повернулся к вам.

Не хотите ли что-нибудь ответить? Возразить? Прокричать, в конце концов? Но увы... Вы продолжаете молчать.

Почему?

— Отлично! — воскликнул портье и щёлкнул фарфоровыми пальцами.

Тут же из-за его спины выступила ещё одна тень с деревянным табуретом в руках. Интересно, давно ли она там стояла?

Прислужник — ой, то есть прислуга — поставила мебель у кровати, забрала поднос с остатками... Жалко, вы так и не доели это, наверное, восхитительное печенье... И, пятясь, растворилась в тени портьер. Будто её и не было.

Мистер Песчинка сел на табурет, элегантно скрестив ноги. Поправил, сидевший под углом, котелок. Спина — идеально прямая, ни одного выпирающего позвонка.

Поймав взгляд постояльца, он понимающе усмехнулся. Поднял левую руку.

Щелчок.

Темнота под табуреткой всколыхнулась. Чёрная рука вынырнула оттуда и вручила мужчине неизменную тетрадку.