Артемий Лукин Странник Судьбы

***

Сперва над полем боя разносились лишь вопли раненых людей, да выкрики десятников. Рыжий и Старый были погребены под остатками мертвяков и воинов Ганста, никто не звал их по имени, и никто не искал их ночной темноте. Тобиаса тоже никто не искал. Его, лежавшего под скелетом, приняли за убитого и прошли мимо.

Неожиданно для всех, по земле прокатился мощный гул, настолько сильный, что с небольших возвышенностей слева и справа сошли небольшие лавины. Легкий треск и хруст прокатился по равнине. Люди, занятые поиском выживших, не обратили на него никакого внимания.

Тобиас открыл слипшиеся от пота веки и замер. На нем лежал тот самый мертвяк, что минутой ранее собирался его прикончить. Сдержав крик, он попытался вылезти из-под него. Как вдруг заметил, что в темноте глазниц вновь зажигается тот самый дьявольский зеленый огонек. Вскричав, он выхватил из-за голенища охотничий нож, и что было сил всадил его в трухлявую черепушку. Огонек вновь погас. Выдохнув, он прислушался. С каждой секундой тихий шелест нарастал, казалось, он исходил из самой земли, и со всех сторон одновременно. В темноте засияли десятки, если не сотни зеленых огоньков. Казалось, сама земля пришла в движение. Освещаемые одним лишь лунным светом, да остатками стены огня, на поле боя вновь вставали мертвецы.

Едва удержавшись от крика, Тобиас поднялся на ноги, и что было сил рванул к скалам. Мысль вернуться в крепость даже не пришла ему в голову. Он лишь бежал, уворачиваясь от поднимающихся мертвецов, что словно вышли из спячки, и поднявшись на ноги, тупо стояли, вперив свой взгляд в сторону крепости. Преодолев огненный ров, он ринулся в сторону перевала. Единственная мысль, что была в его голове — это оказаться как можно дальше от этого про́клятого места. Как можно дальше.

***

Слуха Тобиаса достиг рог, возвещающий об атаке. Люди наконец-то поняли, что еще ничего не закончено, и вновь занимали оборону. А он лишь смотрел на тонкую полоску света, что оставляли факелы на разрушенных башнях. Крики сотников и обычных воинов смешивались в одну какофонию, и лишь мерный хруст снега под ногами тысяч мертвецов, что шли в сторону крепости, не менялся от времени. А он все бежал не разбирая дороги.

Уже долгое время на его пути не встречалось мертвецов. Едва перебирая ногами из-за усталости, он осмелился выйти на утоптанную часть равнины. Взглянул на бескрайние белые просторы и ускорил свой шаг, уверенно направляясь на восток. Он стал дезертиром, и на запад путь ему был заказан. Оставалось лишь попытать удачу на востоке, либо замерзнуть насмерть здесь. Решив, что умереть от холода он всегда успеет, наемник лишь ускорил шаг. Спустя некоторое время, луна, скрытая прежде за облаками, осветила перевал, открыв его взору две одинокие фигуры, что стояли, нет, сидели, в самом центре долины. Замедлив свой шаг, он попытался вернуться к скалам, но его уже заметили. Одна из фигур с нечеловеческой скоростью повернула на него свою голову и наблюдала, слегка наклонив ее. В голове послышался нежный женский голосок:

«Подойди, не бойся. Мы не причиним тебе вреда».

Вдруг вся тяжесть пережитого дня и дрянные мысли исчезли из головы, а теплое, обволакивающее спокойствие одурманило его. Дыхание выровнялось, и ноги, вопреки желанию понесли его к парочке, что сидела в снегу. Подойдя поближе, он заметил, что они сидели возле чьего-то тела в окружении десятков трупов. Через несколько шагов он узнал латы, что были надеты на покойника. Разбросанные по темно-багровому снегу светлые патлы довершили образ.

— Странник — проговорил он, приблизившись к группе.

Девушка, одетая в одну рубашку, все также непрерывно смотрела в его глаза. У нее были красивые глаза. Черные, словно ночь. Но что-то в ней заставляло его ежиться, и не давало расслабиться. Вторым человеком также оказалась женщина. Темные волосы струились по спине, а щеки, с едва высохшими следами от слез были красны.

— Ты знаешь его? — охрипшим голосом произнесла черноволосая женщина.

— Мы Разговаривали в лагере. Вечером.

— Почему ты здесь? — подала голос другая девушка.

— Я — замялся Тоби.

— Ты дезертир. — ответила за него женщина.

— Да

— Куда ты направляешься?

— Не знаю. На восток.

— Думаешь, предателя там примут с распростертыми руками?

— Я не знаю Я боюсь. Мы били их. Убивали. Но они восстали вновь. В этом нет никакого смысла. Их невозможно остановить.

— Возможно. Но это не в наших силах, помоги нам, а мы в долгу не останемся.

— Что вам нужно?

— Уйти на восток. — твердо сказала темноволосая, и в подтверждение своих слов, протянула ему руку, — Я Розалия.

— Тобиас. — пожал руку воин, — Чем я могу помочь?

— Его — посмотрела в сторону Странника женщина, — Нужно как-то нести.

— Он мертв. Может, просто сожжем тело?

— Он жив. — твердо ответила женщина, поднимаясь на ноги, — Я вижу там ельник, бьюсь об заклад, из него можно сделать волокуши.

— Жив?! — с удивлением рассматривая обгоревшее лицо и отсутствующую руку, воскликнул Тобиас.

— Жив. Таких, как он так просто не убьешь. А теперь Теперь и вовсе не сживешь с этого света.

Доверившись женщине, он направился к краю долины, где росли редкие молодые елки. В его голове было пусто. Почему-то он не задавал себе вопросы о том, можно ли доверять этим женщинам. Единственное, что он знал точно, так это то, что он не сможет бросить их здесь, посреди этого холодного ничто.

***

Взгромоздив тело Странника на волокуши, Тобиас перекинул петлю через грудь, и направился восток. Розалия и ее молчаливая подруга следовали за ним. Время, что было отпущено тьме, заканчивалось, и на горизонте, перед глазами путников начинала расцветать заря. То ли боги, увидев их страдания, смилостивились над ними, то ли другие неведомые силы приложили к этому руку, но метель, бушевавшая последние часы, утихла. Небо полностью очистилось, являя невероятный переход от темноты, что властвовала на западе, до иссиня-белой кромки на востоке.

Волокуши легко шли по утоптанному мертвецами снегу, Тобиас практически не прилагал усилий, чтобы тащить тело.

— Почему ты уверена, что он жив? — высказал свои мысли воин.

— Я знаю.

— Честно говоря, знаниями тут не обойдешься. Он потерял руку, а голова больше напоминает запеченный картофель. Сколько он пролежал на морозе?

— А ты лекарь? — с вызовом спросила Розалия.

— Нет, но повидал в жизни многое. И что-то мне подсказывает, что даже если он и дышит, то не долго. Мороз добьет его.

— Не добьет. Предоставь это мне. Просто тащи.

— Предоставить тебе? Ты что же это, огонь на его кирасе разожжешь? Или своим теплом обогреешь? Я так-то тоже замерзать начинаю, — ухмыльнулся Тоби.

— Просто тащи. Остальное тебя не заботит. — закатила глаза Розалия.

— А кто он вам?

— Друг.

— Хорошие у него друзья. У меня тоже есть товарищ. Жалко, не свидимся мы, скорее всего.

— И где же он? Погребен под трупами в крепости? — огрызнулась раздраженная ведьма.

— Скажешь тоже Был бы он со мной на стене, я бы и его вытащил. — стушевался воин, — Нас еще до Сенераша разделили, мою десятку в эту про́клятую крепость направили, а его А его не знаю Может подтирать зад королю.

— Королю больше не потребуется подтирать зад.

— Чой-то?

— Король мертв.

— Как мертв? — слегка опешил Тоби.

— Ну вот так. Убили его.

— Да Дела. Ну ничего, один умер — другого посадят.

— Уверен?

— Да, конечно, они же все сплошь марионетки в руках своих министров и графов.

— Для обычного наемника ты слишком много болтаешь. — сощурила глаза Розалия.

— Так, я воином-то нанялся не больше двух месяцев назад. А до этого больше по делам всяким ходил.

— Это каким таким делам?

— Разного Характера.

— Как скажешь, языка тянуть не стану.

— Спасибо.

Они продолжили свой путь. Впереди замаячила тоненькая светлая фигура.

— А это еще кто?

— Расслабься, это свои.

— Свои? У вас есть свои в Нордланде?

— Нет. — твердо ответила Розалия, ускорив шаг.

Силуэт, стоявший на горизонте, принадлежал Малин, что незаметно улизнула в ночи по приказу Розалии, и шла перед ними, на случай опасности. Сейчас же она дожидалась их. Однако никакой тревоги ведьма не ощутила.

— Погоди-ка, — присмотрелся к фигурке Тобиас, — А как?

— А вот так.

— Она же Где — оглядываясь тараторил воин.

— Обогнала нас и шла впереди, чтобы предупредить.

— Да как эта девчонка

— Она не девчонка, а мавка. Да и я не обычный человек.

— Боги — остановился как вкопанный Тоби, — Околдовали

— Никто тебя не околдовывал. Успокойся, мы не причиним тебе зла.

Сглотнув подступивший к горлу ком, Тобиас продолжил движение.

Приблизившись к мавке, он при свете дня заметил, что глаза ее были темны, а белков не было вовсе. А из спины торчали белые ребра. Сдержав крик, он остановился, когда Розалия поравнялась с ней. Некоторое время они молча стояли рядом, смотря друг другу в глаза. Наконец, видимо, получив приказ от хозяйки, она сорвалась с места и побежала вперед. Проводив ее взглядом, Тобиас молча уставился на ведьму.

— Впереди деревня. Солдат там нет. Обычные люди. Пойдем к ним. Теплый очаг нам не повредит. А то еще немного, и тебе придется тащить два тела.

***

Деревня, в которую пришли путники, была небольшой, однако тут был захудалый постоялый двор. Хозяин косо посмотрел на компанию, из бессознательного калеки, женщины и мужчины. Откровенно говоря, они не вызывали никакого доверия. Но времена были такие. Войска Нордланда, что долгое время квартировались в этой деревне, отошли внезапно, и теперь неясно было, вернутся ли они просаживать свои богатства обратно, и придут ли новые. Поэтому, недолго думая, он выделил им две комнаты, решив, что с него точно не убудет. Говор выдавал в них выходцев с запада. Беглецы. На всякий случай взял платеж вперед: вдруг поймают их раньше, чем заплатят. По-хорошему, надобно было бы сообщить о пришельцах в гарнизон, но тот ушел вчера вечером, не оставив после себя ничего и никого. В итоге, махнув рукой, хозяин показал им комнаты, и принял заказ на еду. Женщина ему понравилась сразу. Было видно, что последние дни ее изрядно помотали, однако дорогая шубка и щедрая оплата возымели на трактирщика необходимое давление, и вопросов он не задавал.

Когда хозяин удалился, они кое-как затащили тело Истредда наверх и разместили на полу, между двумя жесткими кроватями. Розалия запретила класть его на них, сославшись, на то, что он весь в грязи и копоти.

— А ты уверена, что он жив? Я не слышу ни дыхания, ни сердцебиения.

— Лишь потому, что ты глух и слеп. Помоги снять с него все это.

Возведя глаза к небу и оставив при себе замечание про всезнающих женщин, Тоби принялся расстегивать оплавившиеся доспехи.

— Боги праведные, кто же его так? Точнее, как? Чтобы доспех так оплавился, ему нужно пролежать в огне не меньше часа. Уверен, что его внутренности спеклись еще до того, как поплыло железо.

— Колдун Нордланда. Ты не встретил его, когда бежал?

— Нет. Я пробирался стороной, словно заяц. Ни я, ни меня никто не приметил.

— Значит, тебе повезло.

— У меня тут это Вопрос

— Слушаю. — расстегивая остатки кафтана Странника, ответила Розалия.

— Я в жизни своей никогда в богах не сомневался. И в силах, что им противостоят тоже. Может, я и не только благие поступки совершал, но и богов чтил.

— Переходи к сути. Если ты собрался здесь исповедоваться, то я не одна из твоих жрецов, только зря время потеряешь.

— Да, я это вот к чему. — сбился Тобиас, — Ты правда ведьма?

— Ведьма, ворожея, целительница, травница, волшебница, колдунья и все в этом духе. Да. Только не советую тебе об этом трепаться. Ты еще жив и находишься здесь лишь потому, что приглянулся Малин, да и в одиночку мы бы не дотащили его досюда.

— Приглянулся? Мавке?

— Не забивай себе ерундой голову, дай нож. — протянула руку к сапогу мужчины ведьма, — Малин — мавка. Ей доступны твои помыслы, желания и даже прошлые поступки, за которые ты коришь себя. Она решила, что тебе можно довериться, ничего больше.

— Никогда бы не подумал, что вот так увижу их.

— Все когда-то бывает впервые. Но на будущее советую тебе обходить их стороной. Не все такие воспитанные, как моя малышка.

Разрезав остатки рубахи, она открыла поврежденную руку. Пламя было настолько жаркое, что моментально спалило плоть, закрыв коркой раны.

— Везучий баран. — ухмыльнулась Розалия.

— Не думал, что это, — обвел взглядом покалеченное тело Тоби, — Можно назвать везением.

— Он мог попросту умереть. И тогда это не было бы везением. Давай поднимем его на кровать.

Осторожно подняв тело, они опустили его на жесткие доски.

— Собери вещи и брось в печь. И раздобудь где-нибудь ветоши, доспехи надо будет спрятать. Но сначала принеси мне горячей воды. И побольше. — осматривая глаза Истредда, скомандовала Розалия.

— Да, сейчас. — замешкался Тобиас, пытаясь вспомнить, когда он успел согласиться быть на побегушках у ведьмы.

— В тот момент, когда осознал, что без меня тебе здесь не выжить. Первый же патруль опознает в тебе дезертира и вздернет на ближайшем дереве. Разумеется, предварительно получив ответы на такие вопросы, о которых ты даже не помышлял, и, разумеется, такими методами, что твоим богам и не снились.

— Ты читаешь мысли?

— Этого не требуется, у тебя все на лице написано.

Выдохнув, он вышел из комнаты. Дождавшись, когда его шаги стихли, Розалия открыла небольшой кошель, что висел на поясе, и достав оттуда несколько трав, принялась их смешивать.

К моменту, когда Тобиас принес воду и чистые тряпки, у нее уже была готовая смесь из трав, что были знакомы только ей. Выпроводив воина за дверь, он начала медленно омывать тело странника, избавляя его от копоти и грязи. Когда с этим было покончено, она смешала перемолотые травы с маслом и принялась выводить рунические узоры на его груди вокруг сердца. Закончив, она раскрыла свой гримуар и, найдя нужную страницу, начала петь. Пела тихо, едва слышно для человека, что стоял бы за ее спиной. Это была грустная и медленная песнь. Даже если бы ее кто-то подслушивал, он все равно бы не понял ни слова из сказанного, ибо язык, на котором она пела, был давно мертв, а носителей не осталось и вовсе. Песня была долгой. Мимо комнаты то и дело сновали люди, а солнце успело подняться до верхней точки на небосклоне. Наконец, песня жизни была спета. Тяжело вздохнув, она закрыла гримуар и подняла уцелевшее веко Странника. Зрачок, что еще недавно был подернут белесой, дымкой сиял ярче неба. Удовлетворившись результатом, она накрыла тело одеялом и провалилась в сон на соседней кровати.

***

Ослепительная вспышка и темнота. Темнота окутывающая. Темнота спасительная. Темнота единственная. Темнота любимая. Хранимая и нежная. Спасаемая и спасенная.

Как долго темнота вокруг? Сколько часов? Дней? Недель? Лет? Сколько верст в темноте?

Где свет? Где хоть одна частица света? Проблеск? Легкий утренний зайчик, что нежно ложится на тяжелое веко и мешает заснуть. Что тянет на поверхность из сна и заставляет раскрыть очи.

Открыть глаза. Но зачем? В чем смысл их открывать? Ведь все кончено. Совсем.

— Почему ты в этом так уверен? — голос из ниоткуда.

— Где ты?

— Я здесь и повсюду. Рядом и далеко.

— Кто ты?

— Ты знаешь.

— Я забыл.

— Нет. Ты ничего не забыл.

— Идде?

— Ты называешь меня так.

— Я мертв?

— Нет, Истредд. Ты живой.

— Почему вокруг тьма?

— Ты пока не готов увидеть свет. Тебе сильно досталось.

— Я плохо помню, что произошло. Помню лишь жестокую рубку. Десятки мертвых тел. Горячую кровь.

— И это все было.

— Потом я увидел его. А после Яркая вспышка и Ничего. Тьма.

— Да. Ты должен был умереть. Уверена, в какой-то момент тебе это удалось, однако у богов на твой счет другие планы.

— Боги спасли меня?

— Нет. Тебя спасла я.

— Кто ты?

— Ты знаешь. Я Идде.

— Нет, кто скрывается за этим именем и образом?

— Сила, что была неподвластна тебе тогда, и неподвластна до сих пор.

— Значит, ясновидец был прав. Ты не Ветер.

— Ветер покинул тебя, Странник. Покинул в момент, когда ты умер. Она освободилась и вернулась на вершины Хронты. Теперь здесь лишь я.

— Зачем я тебе? И зачем ты мне?

— Ты мой сосуд. Вместе с твоей жизнью оборвалась и жизнь клинка. Нерушимый и вечный, он не выдержал напора магии и раскололся. Сила, вырвавшаяся из него, была мною. Я выбрала твое тело и спасла твою жизнь.

— Значит, мы оба были нужны друг другу.

— И до сих пор нужны. Без меня ты умрешь, а без тебя моя сила растворится в мире.

— Звучит, как хороший конец для нас обоих.

— Может это и так. Вот только я не собираюсь уходить не отомстив. А ты не собираешься уходить, не защитив своих друзей.

— Они в состоянии о себе позаботиться.

— Никогда не будь уверен в чем-либо полностью.

— Я всегда уверен в Истине.

— Ты устал и говоришь о другом. Отдохни. Я вернусь позже

— Стой

***

Тьма. Непроглядная тьма. Тьма осязаема. Она течет сквозь пальцы, ее можно ощутить. Ее можно потрогать. Она холодна, словно острие клинка. Она тепла, словно плоть человека. Она горяча как пламя. Она вокруг и нигде одновременно. Она все и ничего, вместе взятое. Но тьма не одинока. Без света не бывает тьмы. А без тьмы не бывает света. Значит, если есть тьма, то рядом должен быть свет.

Он попытался открыть глаза. Ничего не получилось. Но появился просвет. Легкий отблеск. Тот самый утренний зайчик, что падает на ладонь, позволяя себя поймать.

Свет. Яркий и невероятный. Он заливает все вокруг. Он не оставляет тьмы. Он убивает ее. Она прячется. Прячется в тени. Прячется в глубине тела.

Он лежал в высокой траве, над ним проплывали облака, а синее небо слепило. Вокруг раздавалось жужжание насекомых. Вот мимо пролетела пчела, занятая своими делами. Где-то квакала лягушка. Как же хорошо.

Истредд попытался встать, как обычно, оперевшись на руку. Не получилось. Вместо ожидаемой опоры, он не встретил ничего. Бросив взгляд на свою правую руку — он не обнаружил ее. Воспоминания лавиной нахлынули на него.

Ночь, холодный перевал, старик с посохом из черепов, яркая вспышка, обжигающая боль в руке. Все вставало на свои места.

Опершись на здоровую руку, он все-таки поднялся и осмотрелся. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалось бесконечное зеленое поле, полное разных цветов.

Недалеко от него в траве сидела девушка со светлыми волосами.

— Идде? — непроизвольно позвал ее мужчина.

Она повернула голову. Да, это была она. Улыбнувшись, она вспорхнула над полем и подошла к нему, опустившись перед ним на колени.

— Тебе с каждым днем все лучше.

— Где мы?

— В поле, — пожала плечами девушка, оглянувшись, — Я хотела создать что-то безмятежное и расслабляющее.

— У меня много вопросов.

— А у меня есть ответы. Не уверена, что смогу тебе их все дать, но давай попробуем.

— Ты сказала, что Ветер покинул меня?

— Да.

— Кто я теперь?

— Истредд. Кем ты был, тем и остался. Тебе не нужен Ветер, чтобы быть собою.

— Она часть меня.

— Теперь я твоя неотъемлемая часть. Я помогу тебе. И моя помощь будет не меньше. — поджала губки Идде.

— Кто ты?

— Я сила, что была заключена в клинке. Клинок утрачен, и я нашла свое убежище в тебе.

— Ты выдавала себя за Ветер все это время?

— По большей части.

— Зачем?

— У меня свои цели. Когда-нибудь ты узнаешь.

— Моя рука.

— Сожжена, также как и левый глаз.

— Глаз? — Истредд коснулся лица, и ощутил лишь рубец, что был на месте глазницы.

— Ты не заметил разницы, потому что я так сделала. В реальном мире, боюсь, ты ощутишь его отсутствие быстрее. Твоя смертная оболочка хрупка, а я была заперта в клинке и не смогла защитить ее от магии, что обрушилась на нас.

— Когда я смогу вернуться?

— Скоро. Розалия старается вернуть тебя, я помогаю. Наберись терпения и отдыхай. Скоро нам будет не до отдыха.

Приблизившись к его лицу, она осторожно поцеловала его в щеку.

***

Он открыл глаз спустя шесть дней с момента битвы. Все это время Розалия практически не отходила от его тела и несколько раз в день читала заклинания из своего гримуара.

Яркий свет, заливающий потолок, заставил его мгновенно закрыть глаз. Попытался прикрыть ладонью лицо, но тяжелая рука едва двинулась с кровати.

— Тише, — нежно произнесла колдунья, — Не торопись. Даже если ты и спешил куда-то, то уже опоздал.

— Сколько — прохрипел Истредд и сразу закашлялся.

— Почти неделя, — поднеся к его лицу чашу с водой, ответила Розалия.

— Я нашел их. Я

— Да. Я видела. Вернее, видела то, что от них осталось. Побереги свои силы.

— Они устояли?

— Сомневаюсь. Когда я пробиралась к вам, я встретила последнего. Он поднял армию вновь.

— Ты же говорила, что невозможно контролировать более десяти мертвецов одновременно. Как ему удалось поднять их всех?

— Не знаю. Искусство востока — загадка для нас.

— Подожди, а почему ты здесь? И где это здесь? Где мы?

— Боги Как много вопросов. Мы за Сенерашем в Нордланде. Я не рискнула идти за армией в одиночку, да еще и с тобой. А я здесь, потому что Ласло предал вас. Он не собирался подводить основные силы, а просто отступил вглубь страны.