Артём Синицын Меняя реальность

Одиннадцатый запустил пышные усы в стакан с пивом, деловито помолчал, размазывая по нёбу приятную горечь и наконец-то выдал:

- Да понятия не имею.

- Как это? Он же твой учитель всё-таки.

- Я, знаешь, как-то занят был. – В голосе Одиннадцатого сквозили нотки досады. – Всё-таки не каждый день становишься бесплотным духом, да ещё таким… Чёрным.

- Это гнев? – Догадался Артём.

- Он самый. – Одиннадцатый снова прильнул к стакану и на этот раз надолго. Очень уж нравилось ему взаимодействовать с окружающей средой. Причем, не сонной, фантазийной картиной выдуманных миров, а с самой настоящей реальностью. Томящее нетерпение детской радости бытия скрыть ему не удавалось. Артём наблюдал за происходящим с некой ноткой восхищения, мол какой святой человек, умеет радоваться мелочам.

- Но ты же неизвестно сколько времени провел рядом с Первым и буквально каждому слову внимал. Разве тебе не любопытно кто он такой? – Тёма не унимался, разглядывая маленькие радости Одиннадцатого, но к своему стакану так и не притронулся. – Хотя бы настоящее имя. Или… где он работает?

- Это всё не имеет значения. – Одиннадцатый хмыкнул. – Я за эту неделю кем только не был, какую только роль не брал, а толку? Ты тоже понятия не имеешь кто я такой.

Усатый дядечка на секунду замер, торопливо встал из-за стола, натянул серенькую кепку на голову и спешно удалился в сторону выхода. Синица было порвался следом, но тот жестом приказал оставаться на месте и покинул кафешку. Куда он так внезапно поспешил оставалось загадкой. Сидели они у окна, так что Артём прекрасно видел, как Одиннадцатый, оказавшись на улице, случайно толкнул плечом проходящую мимо девушку и рассеянно заозирался. На его лице отчетливо проступило удивление, дядечка даже принялся хлопать себя по карманам в поисках телефона, вынул его, следом бумажник, обрадовался своим находкам и продолжил перебирать свои ценности. Пока Тёма следил как Одиннадцатый в приступе легкой амнезии мечется на небольшом пяточке пространства, рядом раздался незнакомый голос:

- Вот и ответь на вопрос, кто же перед тобой?

Тёма обернулся. Та самая девушку, которую Одиннадцатый толкнул локтем сидела напротив, на том же месте что до этого занимал усатый дядечка и также проникновенно и размеренно отхлебывала пиво из того же самого стакана.

- Должность, положение в обществе, род деятельности, да даже твоё имя и пол значения не имеют. – Только огонек теплой отеческой заботы оставался на месте. Остальное всё в Одиннадцатом изменилось радикально.

Артём понял что и о Одиннадцатом узнать больше будет просто невозможно. А точнее, узнавать-то и нечего.

Это было странно.

До сих пор, Одиннадцатый словно щадил Тёму, всё время появляясь пред ним в образе мужчины в районе пятидесяти лет, и воспринимался какой-то абстрактной, но всё же личностью с определенными условностями, которые можно было назвать «Одиннадцатый». А теперь… Теперь этому дядечке дольше двадцати пяти не дашь, и дядечкой не назовёшь и вообще неловко как-то стало, словно младшая сестра отчитывает взрослого дяденьку.

- Так ты всё-таки… - Синица закусил губу, судорожно подбирая определения. Отдалившийся от мирской суеты разум, вечно блуждающий где-то в закоулках собственных мыслей, сфокусировался на базовом чуде, игнорируя все прочие чудеса, которые они вершили во сне. Одно дело когда случается команда «уснуть», там вот и сквозь стены ходить можно и интерьеры менять радикальным образом, а в реальности, там где вокруг тебя обыденная бытовая жизнь ходит, просто взять и украсть чье-то тело… И ведь страшно что фантазия и желание попробовать что-то большее занесут так далеко, что вернуться к базовым настройкам командой «проснуться» уже не получится.

Одиннадцатый словно мысли прочел – заулыбался так широко и радостно, что вот-вот на всю кафешку ржать начнет. Женское обличие добавило ему некой эмоциональности – это в сознании Артема тоже отметилось как явный факт.

- Ну неееет. – Замахала руками девушка. – Тут ты замахнулся. Даже боги не могут изменить то, что уже свершилось. Мы с тобой, Артём, просто наблюдатели свершившегося бытия – не более. Ты когда-нибудь задумывался о том, насколько на самом деле мир большой? - Собеседница меланхолично вздохнула и прильнула к изрядно опустевшей кружке. – Насколько он на самом деле велик? Сколько всего таится в нём? Когда-нибудь осознавал, насколько он на самом деле огромен?

- Ну… - Тёма представил себе планету. Крошечный голубой шарик объятиях усыпанного звездами космоса. Не такой уж и большой, на самом деле. Одинокий серо-голубенький пестрый шарик в космосе.

- Нееет. – Одиннадцатый, а точнее Одиннадцатая, пиво допила, но хмеля не было ни в одном глазу. Очевидно, потому что половину выпил усатый мужчина. Девушка не растерялась, подозвала официанта и заказала ещё. На этот раз в планах было добиться опьянения. – На самом деле, Артём, ты не сможешь это вообразить. По крайней мере так просто. Я вот и понятия не имела, насколько крошечным оказался мой мир. В нем было всего десять улиц, шестьдесят домов, пятьсот человек и две тысячи единиц живности. В моем мире, Артём, отсутствовали леопарды, носороги и остальной миллиард населения, о котором так много говорят. В нём не было даже дальних городов и других стран, что уж говорить о бескрайнем космосе? А существовал он ровно одну неделю. Весь мой мир, Артём, существовал ровно неделю и был наполнен сугубо моим величием и моими переживаниями. Но, самое забавное то, что и проблем, о которых я так переживал, никогда не существовало.

Одиннадцатая замолчала, ссутулившись и обмякнув. Вид приняла меланхоличный, задумчивый и отстраненный. Всё ее естество улетучилось куда-то далеко-далеко, туда, где на просторах вечности существовал отрезок длинною в неделю.

- И мне даже не жаль что он оказался такой маленький и незначительный. Жаль было терять себя. Понимать, что я – это не тот самый приличный джентльмен в хорошем костюме, что у меня ничего, собственно, и нет. И именно отпускать это состояние меня и учил Первый. Поэтому знакомиться было некогда. Но вот, расскажи мне, насколько большой мир у тебя, Артём? Что в нём есть? Какие люди с тобой заговаривают, сколько их в штуках, о чем они с тобой говорят, к чему тебя подводят? А кто из них взаимодействует с тобой максимально близко? Ближе, чем банальное «здравствуйте». В сколько улиц длинной твоя обыденность, какие вещи в ней присутствуют? Вспомни это. Каждую деталь. Людей, транспорт, карандаши и ручки, пролетающих над головой птиц, мелких мошек… Подумай о них. Это и есть твой мир. Такой вот… допустим, шарик. Это мир физический. В нём есть всё, что можно потрогать.

А теперь добавь к нему ещё один шарик, слоем выше, попросторнее – это мир снов. Мир твоей фантазии, твоего взаимодействия мыслью с чужой мыслью. Это всё ещё твой мир, но обратная его сторона. Получается, как шарик внутри шарика. И мы всё ещё говорим о бытие. Твое крошечное бытие. Это твой мир, а не то, что ты почерпнул из средств информации. Все что ты не видишь – лишь фантазия. Оно живет во втором шарике, как гипотетическая возможность. Ей можно даже придать форму… допустим, собаки. Ты будешь знать что где-то в мире есть собака, но никогда в жизни не встретишь ее. Потому что собака гипотетическая. А вот та, что бежит мимо тебя на поводке – она настоящая. И она уже – часть твоего мира, Артём.

И у этой собаки точно такой же мир. С таким же шариком внутри шарика. И у всех остальных собак, кошек, мышей… Вокруг нас сейчас, наверное около сотни животных и у каждого свой отдельный мир. И у собачки, что пробежала, есть ещё и блохи… и у них тоже есть мир. Отдельный, крошечный, но наполненный невероятным объемом событий. Надеждой, риском, свершениями. И длится их мир дольше моего. Представляешь, Артём. У блохи на собачке жизнь длиннее и насыщеннее моей.

И даже у дождевого червя в клумбе огромный необъятный мир. У каждой пролетающей мухи. В данном клочке пространства десять на десять метров, не считая нас двоих, довольно насыщенно кипит жизнь. Здесь и люди, и животные и насекомые. И у каждого из них есть огромный потрясающий мир. Такой, что при желании ты не в силах представить. Ну подумай. Вот они рождаются все одновременно в одно мгновение и начинают двигаться… попробуй уследи за всеми. Да ещё и сроки жизни разные. Нужно всё успеть. Научиться ходить, питаться, добывать пищу, размножаться. Ой, уже кто-то умер. А остальным еще нужно освоить команды, научиться приносить палочку, ловить на лету мошек. И снова кто-то умер, но погоди, они и потомство оставить успели. Помножь всех на два. Те первые все еще развиваются и строят планы, а тебе нужно задуматься о рождении и первых шагах вторых… И это мы еще от физиологии насекомых не успели отойти, а уже голова не вмещает столько событий. А что если они начнут выстраивать между собой отношения чуть сложнее, чем съел – не съел? Еще больше в уме держать нужно… а недомолвки, мечты, желания… Умножай, Артём, всегда на два. Каждую секунду. И не забудь о миллиарде населения и больших миллиардах бактерий здесь, в этом помещении десять на десять.

Мир огромен, Артём. Он по-настоящему огромен. И имеет фрактальную форму. Это вот истина, о которой ученые почему-то не говорят. Возьми нас с тобой, загляни внутрь и окажется мы полны клеток, у которых тоже свои планы. Им нужно питаться полезными веществами и быть здоровыми. Точно также, как и нам. А взгляни на всё с масштабов планеты… как всё бурлит… суетится… Артём, я вот, честно, даже пытаться представить это всё не могу. И ведь мы говорим всего лишь о той части, которую именуют бытиём… даже не касаясь той части, в которой существует мой однонедельный мирок. А там ещё больше… Там всего так много, Тёма… И ты думаешь что осознавая всё это я нашел бы время разузнать о Первом?

Да я… если бы время существовало, я бы сказал, что потратил добрую сотню лет чтобы понять хотя бы какие-то простые истины, не говоря уже о том чтобы в них разобраться… Да это и не важно. Потом становится понятным что вопросы «зачем» и «почему» не дают понимание, а уводят от истины.

Это не жизнь после смерти.

Это сама вечность, Артём.

И её невозможно объять.

Одиннадцатая вздохнула снова, только уже умиротворяюще и спокойно. Теплота наполнила её тело, закружила уютом и благоговением, накрыло тяжестью легкого хмеля. Она смотрела в окно, на торопящихся куда-то людей, как будто действительно пыталась рассчитать вечность, но та бурлила жизнью и спешно передвигала фигурки по своим делам, не желая останавливаться. Возможно, если бы все живое замерло в одно мгновение, Одиннадцатой удалось бы объять разумом хотя бы этот клочок земли, но вселенная не желала поддаваться, подкидывая всё новых и новых персонажей.

- А если добавить ещё бескрайний космос… - Она цокнула по стакану ногтем и пузырьки газа поднялись к белой пенной шапке. – То возникает вопрос. А существует ли он на самом деле? Кто-нибудь его касался? Кто-нибудь был там? Я вот – нет. И ты не был.

- Подожди. – Тёма сдался. Водрузил на стол локти, спрятал лицо в ладони и хорошенько зажмурился. Слишком много мыслей, слишком сложные они и скомканы словно лист бумаги. Никакой логике не поддаются и сталкиваются противоречиями там и тут.

- А чего ждать, Тёма? – Одиннадцатая рассмеялась. – Ты погоди. Я же еще не сказала, что фэнтезийные миры тоже существуют. Как тебе мир с графом Дракулой? А ожившими мертвецами? А где мультяшные звери умеют говорить? Хочешь, сгоняем туда? И ведь там тоже есть существа, Артём… и у них тоже есть свои миры. Просто они не соприкасаются с твоим… Но это же не значит, что собаки, чьи фото ты видел в интернете, и которых не можешь потрогать, не существуют? Просто твой ореол обитания довольно скуден…

- Куда же скуден, я весь город вдоль и поперек обошел и никаких Дракул не видел. – Синица вскинул руки, замахал ими отрицательно, мол хорош уже грузить.

- Ну так у тебя и атрибутики вампирской нет в окружении. Ты же помнишь правила – надо кол осиновый, томный взгляд и длинный плащ. – Она засмеялась, а Артёму сделалось неуютно. – Ты мимо них ходишь, Артём, но ничего не замечаешь, потому что не хочешь замечать. А я могу научить. Научить видеть. А Первый может научить и перемещаться между мирами. Точно также как я сейчас нахожусь здесь, в твоём мире.

В воздухе повисла тишина.

Тонкая ниточка понимания начала брыкаться.

- Зачем тебе меня учить? – Тёма смотрел на скучающую над полным стаканом пива девушку, отмечая, что чем больше вопросов он задаёт, тем меньше понимает. И перво-наперво не понимает зачем Одиннадцатый за ним увязался.

- Ты будешь мне должен. - Безапелляционно заявил Одиннадцатый. - Чувство долга занимает второе место после любви, а, порой, и первое. - Взгляд у девушки был по-отечески добрый, участливый, но совершенно бесстрастный. Эти две грани так хорошо уживались, одновременно располагая к себе и отталкивая, что действовали магнетически. Артем доверял ей, хотя видел впервые. Доверял безоговорочно и чисто, не подвергая сомнениям слова того, о ком вообще ничего не знает. Даже банального имени. Не мог сказать какого пола перед ним существо и что это вообще такое. И только сейчас эта странность всплыла на поверхность.

- Что я буду тебе должен?

Одиннадцатый улыбнулся, помахал ладошкой, мол не стоит так серьезно воспринимать эти слова. Все-таки они ничего особенного не значат. Подумаешь, долг. Все долги так или иначе выплачиваются, так что можно расслабиться.

- Я хочу чтобы ты сделал мой мир чуточку побольше. Продлил его. Неделя - это несерьезно. Вот... например, семдесят лет. - Брови Одиннадцатого поползли вверх, мол ну сравни, разница весьма ощутима. - За такой срок можно прожить вполне приличную жизнь. Даже внуков повидаю. Обязательно. Я тебе расскажу что сделать, какой сценарий составить, ты его создашь и все.

- Ты хочешь, чтобы я создал мир? - Потерянный Артем усмехнулся, откинулся на спинку стула и уставился на собеседника невидящим взглядом.

Может пора очнуться?

- Я научу тебя. Это не сложно. Пара приемчиков и готово. Все максимально просто. - Одиннадцатый отодвинул стакан и принялся чертить пальцем по узорам деревянного стоилка. - Вот ты быстренько овладеешь азами, раскачаешься, потренеруешься творить день, неделю, месяц... а там просто вообразишь семьдесят лет и дело с концом. Десять улиц, шестьдесят домов, пятьсот человек... Ну, мне бы, конечно, хотелось что побольше. Но Москву не надо. Хватит какого-нибудь Новосибирска. Пригород еще... я люблю за грибами походить, например. Друзей парочку... Такие мелочи в масштабах вселенной, Артем. По сравнению с умением творить миры - это капля в море.

- Я же не Господь Бог. - Теме было сложно. Он напрягся от обилия сложной информации, от того что он не по нимает что происходит, но вместе с тем и ощутил нечто новое. Какой-то дьявольский подъем и некое чувство превосходства. Это надо же. Кто еще может похвастаться тем, что его просили сотворить целый мир? Синицу вот попросили. Буднично, просто, за стаканом пива. Артем ощутил азарт, ощутил как в нем закипает интерес, как шарнирчики в голове начинают двигаться, стряхивать вековую пыль, скрежетать и гонять целый ворох мыслей.

Творить миры.

Целые миры.

Может это будут банальные миры во сне, такие что по пробуждении все равно придется идти в офис и заботиться о текущей реальности, но внутри, в голове, стоит закрыть глаза, они станут самыми настоящими. А может быть они будут настоящие. Одиннадцатый вот с легкостью способен украсть тело у человека, причем неизвестно на какой срок, да так, что тот и не замечает.

Раньше Артем думал что Одиннадцатый проявляется из какого-то параллельного мира в наш, реальный, маскируется под обычного человека с каким-то своим пониманием обычного, от чего выглядит порой нелепо, а теперь пришел к выводу что тот просто вселяется в ближайшего подходящего человека. Стало интересно, вселялся ли он в Артема и как часто это происходило. И как вообще понять что твое тело в данный момент кто-то украл? Ощущает ли сейчас девушка какой-то дискомфорт, что происходит с ее душой? Может она просто засыпает на время? Если вспомнить усатого мужичка, то тот просто не мог понять где находится и почему здесь оказался. По крайней мере выглядел именно так. Никакой паники он не поднимал, не кричал что демон вселился в его тело, не делал ничего необычного. Дезориентация. Не более. Как будто задумался и ушел куда-то и сам не можешь понять как здесь оказался.

Артему стало жалко девушку. Захотелось ее защитить. Но предложить какого-то другого в качестве тела для непонятного существа... нормально ли это?

- Все мы Бог, Артем. - Девушка улыбалась, глаза ее горели нетерпением, а пальчики барабанили по столу. - Все мы вносим свое в общий мир, творим его, совершенно не задумываясь об этом. Ты не торопись. Я все объясню. Обязательно.

- Ты не мог бы... - В этот момент Артема больше волновало нечто иное. - Отпустить эту девушку?

Одиннадцатый недоуменно похлопал глазками, мол я тебе тут о великом, а ты мне о бренном, покряхтел и принялся озираться.

- Нет, никого здесь трогать не нужно. - Синица его опередил.

Одиннадцатый уставился в окно.

- Тоже не стоит.

- Может собачку? - Девушка задумчиво поцокала языком.

- Собачку тоже жалко.

- Кошечку?

- И кошечку жалко.

- Мышку?

- И мышку.

- Тараканчика?

- И тараканчика...

- Ты совсем осотанел?! - Вспыхнул Одиннадцатый, потянулся через весь стол, вцепился в артемовские шмотки и принялся трясти изо всех хру пких сил. Глаза его сверкали яростными огоньками, а в голосе дрожала обида - Тараканчика для друга зажал? Люди начали озираться, хихикать, а пиво из стаканчика расплескалось. - Я тебе тут душу раскрываю, восприятие о мире переворачиваю, а ты мне тараканчика зажал? ГДЕ ТВОЯ ОСОЗНАННОСТЬ?

Почему-то ярость милой девочки воспринималась совсем не яростно, даже наоборот как-то мило и Тема рассеянно улыбнулся, не понимая вырываться ему или нет. Он вообще в последнее время много чего не понимал, но смирился и решил что это тоже весело - не понимать что будет дальше. В принципе, это куда интереснее, чем обыденно влачиться то в офис, то в коморку, то разгуливать тут и там по городским мероприятиям. Даже само положение того, что пред Артемом в образе красивой дамы восседал шестидесятилетний дядечка в некой необъяснимой субстанции и очень сильномечтал вернуться к жене и детям. Что с ними стало Одиннадцатый не говорил, да и вообще обтекал эту тему всячески, словно очень не хотел возвращаться мыслями в то самое прошлое, о котором грезил. Протеворечивая персона, надо признать.

Но что значит загадочное сделай мой мир чуточку побольше? Как это вообще возможно? Если учесть что Синица далеко не всемогущий человек со сверхспособностями, а обычный рядовой скучный гражданин. Ничего в его биографии необычного нет. Разве что собеседник. Вот он точно сама загадка.

- Ладно-ладно, хорошо. - Тема поднял руки. Заламывать ни в чем неповинную девушку он не собирался. - Просто не похищай девушек и все. Это как-то... не по-мужски что ли.

- Ты... вообще понимаешь о чем я тебе толкую? - Одиннадцатый насупился, сложил руки на гру ди и принялся дуться. Больше демонстративно, чем по-настоящему. - О том что нужно мир создать. А тебя такие мелочи волнуют...

- Но мне правда хочется быть уверенным в том, что ниодна дама больше от твоих рук не пострадает.

Одиннадцатый резко встал, обдал собеседника ледяным взглядом и вышел из кафешки. Вернулся быстро, но уже в виде паренька примерно того же возраста что и Артем. Эмоциональности в нем замет но поубивалось.

- Отныне жертвами Одиннадцатого будут только мужики. - Произнес владелец нового тела. Артем рассеянно улыбнулся. - И не бойся, никто из низ даже не замечает что что-то произошло. Сознание у людей такое. Если происходит что-то, по их меркам необычное, они предпочитают это не замечать или оправдывают какой-нибудь научной фигней. Если подходящей фигни нет - придумывают сложное объяснение чтобы необычное стало научной фигней. Не более. Я сам таким был. Да и до сих пор не все понимаю.

- Например, что?

- Например, как с таким обычным человеком, как я, могла произойти такая необычная история. Жил себе спокойно, никого не трогал.

- Ты сейчас кучу народа перетрогал. - Парировал Артем.

На этот раз уничтожающий взгляд Одиннадцатого был лишен милоты. Артем даже немного пожалел, ведь мог еще немного времени провести в компании симпотичной девушки.

Обучение само по себе имело множество методов. Одиннадцатый перебирал один за другим, бесконечно гоняя Артема по лабиринтам собственных ощущений. Говорил, выдохни и представь что за твоей спиной распахиваются крылья, и Синице нужно было ловить это фантомное состояние ощущениями. Но, судя по всему, видел он куда больше Артема, ибо переодически цокал языком и требовал повторить от и до. Иногда заходил в офис в образе коллеги, звал в курилку и требовал ловить состояние отрешенности там. В любое время в любой момент нужно уметь, - строго декларировал и исчезал.

Тема изучал премудрости Одиннадцатого вместе с ним самим, прежде всего выяснив что тот каждый раз пропадал ровно на неделю, а потом неделю навязывал свои и мудрости. И так циклично неделю за неделей. Видимо, возвращался прожить свою недолгую жизнь и снова спешил к ученику.

- Слова имеют силу, Артем. - Говорил Одиннадцатый. - Например, ты сказал какой я неудачник и тем самым призвал неудачи следовать за собой. Сказал какой я дурак и велел своему разуму отупеть. Любое злое слово к себе, любая ругань себя, тут же сбывается. Это не скромность, не наивность, не смущение, а самое настоящее программирование своей жизни. То, что ты говоришь, все чего хочешь, сбывается. Мы - боги, Артем. Мы создаем свое завтра сегодня. Мы говорим все плохо и так и будет. Поэтому с этой секунды тебе запрещено говорить и думать что-либо негативное. И тебе сказачно повезло. Если окружающие просто изредко вспоминают это правило, то я не дам его тебе забыть.

В ту же ночь, когда уставший Синица наконец-то заснул, они оба оказались на лодке. Одиннадцатый налегал на весла, а Тема сидел на носу и разглядывал пейзаж. Впрочем, много времени это не заняло - их всюду окружала вода и ничего, кроме бескрайнего океана. Даже солнца. Вокруг было темно, сыро и хлюпала вода.

- Что ты видишь? - Спросил Одиннадцатый.

- Ничего. - Резонно ответил Артем.

- Ну ты пожелай увидеть.

Артем пожелал и увидел. Но увидел не глазами, они все еще не замечали ничего, кроме непроглядной тьмы, а чем-то иным. Увидел мягкие переливы волн, увидел как весла погружаются в воду, как капли срываются с них и снова падают в океан. Артему захотелось увидеть берег и произошло что-то необычное. Внезапно, словно по мановени ю волшебной палочки, берез сам притянулся с горизонта к лодочке. Даже нет. Взгляд Артема устремился от лодочки к берегу. Глаза словно вытянулись и полетели сами по себе к скалистому обрыву, пробежались по деревьям, даже сфокусировались на ветках и листьях, заметили ползущего по коре дерева кузнечика, в то время, как тело оставалось по-прежнему в лодке. Синица удивился, решил что так не бывает и снова отдалился, потеряв возможность так далеко смотреть.

- Я видел берег. Недолго.

- Если запретишь разуму контролировать свое зрение, допустишь что в этом мире возможно все, то тв ои же собственные запреты рухнут.

- Что это значит?

- Что ты сам себе запрещаешь видеть так далеко, как душа пожелает. Тебя здесь никто не ограничивает, балда, это сон. Смотри хоть через всю планету себе за спину.

Тема смутился, серьезно глянул на Одиннадцатого.

- Без солнечного света, например, видешь потому что решил что это возможно.

Тема глянул на небо. Действительно, солнце отсутствовало, а значит окружающим предметам нечего было отражать и видимыми они быть не должны, технически, но Тема их видел, потому что не понимал как это - не видеть вообще.

- Ладно, что будет дальше? - Одиннадцатый перестал грести, от пустил весла и сложил руки на груди.

- Они же утонут... - Тема ахнул, потянулся за ускользающими веслами, но те послушно утонули. Причем тонули долго, до тех пор пока Артем хотел с ними сражаться и окончательно не решил что все кончено. Тогда-то весла и потонули окончательно. Врочем, этот момент для Синицы остался без внимания.

- А дальше что будет? - Одиннадцатый не унимался.

- Не знаю... - Тема не понимал что от него хотят. Нахмурился, сосредоточился, заострил все внимание на ситуации, отпустил ситуацию, снова напрягся и расслабился и внезапно даже для себя самого произнес. - Цунами?

После слова само по себе представилось как огромная волна вздымается над берегом. Артем никогда не видел чунами собственными глазами, а потому представлял масштабно и красочно. Вот они, в крошечной лодочке оказываются на самом гребне сто метровой волны. Огромная, вертикальная волна, стоит себе, не шелохнувшись. А под ней, ста метрами вниз, раскинулся огромный город. С маленькими... нет-нет-нет. С большими домами. С небоскребами и парковками, с огромными развязками дорог и автокадов. С множеством людей, гуляющих в парке, спешащих на работу и домой. И вот эти люди замерли в шоке, наблюдая как гигантская волна поднимается все выше и выше. Люди молча смотрят на стихию, а стихия раскидывается все шире и шире. Вскоре становится ясно - никто не сможет избежать столкновения с огромной волной. Мир замер в ожидании, не шелохнувшись. Даже птицы замерли и жучки.