Артем Илиадi Книги принцессы

– И вечно у вас, у мальчишек, кто-то да виноват, – сказала Лира.

– Да будет тебе, Лира. Обещаю, что в следующий раз я приду первым, – мягко ответил Тэлиас.

Руки Лиры недоверчиво дернулись, но Тэлиас заметил, что лицо девочки немного изменилось.

– И я принесу что-нибудь пожевать. Обещаю, – с улыбкой сказал Тэлиас.

Лира отвела взгляд от уже изученных со всех сторон пауков, посмотрела на Тэлиаса и, пригрозив ему указательным пальчиком, сказала:

– Ты пообещал.

Тэлиас довольно закачал головой, и Лира расплылась в улыбке.

Мальчик громко бухнулся на пол и ухватился за аппетитный бутерброд с жареной бараниной и сыром. Откусив огромный кусок, он пробубнил:

– Так. Что я пропустил?

Лира села рядом, открыв альбом, и, обмакнув перо в чернила, начала что-то шкрябать по белому листу бумаги. На девочке были льняные бриджи и легкая рубаха, опоясанная кожаным ремешком. А ее волосы пахли свежей древесиной и смолой.

– Охотник Абэрольд рассказал, что видел огромного волка, размером с деревенского быка, – спокойно сказала Лира.

– Что? – удивился Тэлиас, всматриваясь в волка, нарисованного Лирой. Он с трудом сглотнул и добавил: – Разве это возможно? Или волки нынче тоже перешли на гэоденскую траву?

Лира засмеялась. Тэлиас улыбнулся. Ему больше нравилась веселая Лира, а не та девочка, с которой он разговаривал пару минут назад.

– Да в том-то и дело, что нет. Но разве ты забыл, сколько овец и коров пропало в этом году? Люди думают, что волки, питаясь мясом наших животных, тоже стали сильнее и больше! – испуганно и чуть дыша сказала Лира.

– И ты веришь в это? – усмехнувшись, сказал Тэлиас, заглатывая очередной кусок.

– А почему нет? – уставившись в карие глаза Тэлиаса, спросила Лира.

– Ну, во-первых, – пережевывая, говорил Тэлиас, – большинство скота нашлось, а во-вторых, Абэрольд вечно придумывает сказки. Вспомни, что он говорил на прошлой неделе, будто видел в горах огромную желтую птицу, крыло которой может покрыть всю нашу деревню. – улыбаясь, закончил Тэлиас и откусил еще кусок от сытного угощения.

Лира кивнула и неуверенно улыбнулась.

– Не переживай, за всю историю Гэофольда волки и близко не подходили к деревне, – сказал Тэлиас, облокачиваясь на кровельную балку.

– Ну а как же… – не успела договорить Лира, как снизу донесся шум жаркого спора.

Тэлиас и Лира, прижавшись к полу, осторожно высунули головы, чтобы видеть, кто с кем спорит. Все посетители, которые весело обсуждали завтрашнее событие, замолчали и со страхом уставились на горячо спорящую парочку. Двое мужчин нос к носу стояли у стола и громко спорили. Тэлиас сразу узнал их. Это были местный охотник Трол и рудокоп Криод. Последний из которых был отцом того пухлого задиры, из-за которого Тэлиас, мягко сказать, влип.

– Любовь? Да какая любовь?! – громким басом кричал черноволосый, толстый мужчина.

– Да что ты взбесился, Криод? – так же громко кричал седовласый мужчина в несколько раз худее своего собеседника.

– Ты хочешь сказать, что это нормально? – продолжал кричать Криод, размахивая деревянной кружкой, содержимое которой щедро опрыскивало все вокруг.

– Я думаю, у тебя, Криод, неверное представление о торийцах! – кричал в ответ худощавый собеседник. – Этот народ благородный, и тебе торийцы ничего плохого не сделали. Разве не благодаря серокожим, как ты их называешь, твои карманы набиты золотом?

– Мои карманы тебя не касаются, Трол! Им нужна наша кожа, вот и лезут из своего леса, и пристают к нашим девушкам, а потом уводят их в лес, и только Роуд знает, что серокожие с ними делают, – злобно ответил бушующий здоровяк.

– Да. И эти девушки приходят через полгода, чтобы повидаться с родными. Этого ты не замечаешь? – сверля взглядом Криода, громко сказал Трол.

– Ну и что ты тогда их терпишь? – продолжал уже бледный Трол.

– Да о чем мы спорим? Трол, тебе не понять. У тебя же нет дочери… – крикнул Криод и осекся, будто кто-то забил невидимый кляп ему в рот. Его красное лицо в миг стало серым.

Вся таверна загудела, пуляя огненные взгляды в Криода.

– Что… Что ты сказал? – крикнул Трол, выхватил небольшой охотничий нож и бросился на врага. Но тут несколько мужчин подлетели и с силой оттащили седовласого, плачущего Трола от испуганного и бледного рудокопа.

– Ты не имеешь право… ты не смеешь говорить о ней… – кричал навзрыд Трол, вырываясь из рук мужчин, когда те выносили его из таверны.

Гул утих, и все понимали, что Криод сказал то, что не должен был говорить ни при каких обстоятельствах. Рудокоп еще долго сидел на полу, затем с сопровождающим его кряканьем встал, допил пиво и с шумом выскочил в деревянную дверь. Как только дверь захлопнулась, таверна снова залилась шумом разговоров и постукиванием пивных кружек.

Тэлиас посмотрел на Лиру. Ее большие, испуганные глаза тоже были наполнены слезами.

– Как он мог сказать такое Тролу? После того, что случилось с Диной… – сквозь ком в горле сказала Лира.

– Да уж. Теперь я понимаю, в кого пошел Дрис, – сказал Тэлиас, переворачиваясь на спину. Лира сделала то же самое. Теперь они лежали и смотрели на внутренности деревянной крыши, на которой устроили танцы, тени и блики от ламп.

– Я помню Дину, такая веселая, такая смешная. И помню день, когда она… ну это… ты понимаешь. Вся деревня рыдала. Она ведь жила рядом со мной, почти в соседнем доме… – снова заговорила Лира.

– Угу, – неохотно промычал Тэлиас.

– Бегала и играла, а тут раз… и все… несчастный случай, – тихо сказала Лира.

Тэлиас резко встал и, поглядывая на доску-выход, сказал:

– Ладно, мне пора.

– Прости, Тэлиас, я не хотела… – затараторила Лира, судорожно хватая Тэлиаса за руку.

– Не хотела. Конечно… Лишь бы поболтать о тех, кто помер. И почему эта тема тебе так интересна? – отдернув руку, прикрикнул Тэлиас.

– Ну я правда не хотела… – тихо и изумленно сказала Лира, но в ее голосе уже чувствовалось раздражение.

– Да-да… рассказывай мне байки… мы же в таверне, – хохотнул Тэлиас.

Лира резко поднялась на ноги, ее лицо стало болезненно бледным. Девочка оттолкнула Тэлиаса в сторону, пробубнив:

– С дороги…

С грохотом отодвинула доску и посмотрела прямо в глаза Тэлиаса.

– Срываясь на мне, мой дорогой друг, ты свою маму не вернешь, – сказала Лира и скрылась в темноте.

Народ кучками покидал таверну, и шума становилось все меньше и меньше. Огоньки ламп угасали, погружая секретную комнату в мрак. Кто-то внизу сонно болтал, позевывая и кряхтя.

«Какой же я дурак. Остолоп. Осел. А ведь она не хотела… она ведь мой лучший друг», – думал Тэлиас, рассматривая нарисованного Лирой, еле видного в темноте, волка, и только сейчас заметил в самом низу пергамента три маленькие буквы Т и Л.

Когда мальчик спустился вниз, деревня засыпала. Кое-какие фонари-совы еще горели, пятнами освещая площадь. Холодный ветерок и тишина деревни заставляли Тэлиаса идти быстрее. Далекий шум реки и шелест деревьев запускали табун мурашек по спине мальчика. Высоко в небе ярко светила луна, заливая серебром крыши и улицы Гэофольда.

«Ну все, прощай, Тэлиас. Сейчас отец тебе устроит», – подумал Тэлиас.

Подойдя к двери дома и глубоко, будто в последний раз, вдохнув воздуха, мальчик медленно потянул за ручку двери. Дверь, с неизменным звуком, заскрипела. Тэлиас зашел внутрь и увидел, что отец крепко спит в своей кровати, и его тихое сопение иногда перебивает треск дров в камине.

– Наверное, он подумал, что я уже сплю… – прошептал мальчик, на цыпочках пробираясь в свою комнату, дверь которой также жестоко скрипнула.

В следующий миг Тэлиас плюхнулся в кровать и подумал:

«Да уж, ну и денек.»

Это было последнее, о чем смог подумать мальчик, ведь в следующий миг он крепко уснул, погружаясь в мир снов.