Аркадий Мурзаев Дверь отсюда

Глава 4

Силин, стараясь сохранять самый невозмутимый вид, шел по улице вечернего «Мухосранска». Именно так он про себя назвал этот захолустный городишко, куда так неожиданно его забросила судьба. Но на самом деле под маской невозмутимости и равнодушия кипело настоящее бешенство. Потому так глупо попасться в лапы к каким-то местным гопникам, да еще лишиться всех документов, денег, допуска в интернет Его успокаивало только одно: в его шараге об этом никто и никогда не узнает. Иначе его засмеяли бы как последнего лоха.Окружающий пейзаж его бесил еще больше, как и унылые лица редких аборигенов, которые попадались ему на встречу. Слишком большая разница была между привычными для его глаза столичными экстерьерами и невзрачными, хоть и чистенькими кривыми улочками Мухосранска. Однако можно было сколько угодно выражать свое презрение к местным, но это не давало ответа на главный вопрос: что ему теперь делать? Флагман-кум дал контакты местного крота, который потихоньку стучал в кумовское ведомство о местных безобразиях. По первоначальному замыслу Силин доложен был установить контакт с кротом в качестве его дальнего родственника, приехавшего навестить родного человека. Заодно крот должен был передавать инфу от Силина непосредственно самому Флагман-куму. Но, в этот момент Силин был готов начать биться головой об стенку, без допуска к интернету он не мог найти локацию крота. Да, адрес он запомнил, но самое идиотское решение сейчас было бы спрашивать у случайных прохожих как туда пройти. Дуболомы наверняка обратят внимание на то, что среди задержанных на перроне не будет никого с именем Тимофей Стаднюк. И вполне возможно они примутся искать ответ на вопрос: а кто это такой, куда он пропал и как у него оказалась хлопушка? Поэтому приезжий, который будет спрашивать, как пройти на конкретный адрес вместо того, чтобы установить маршрут через навигатор, это очень подозрительно, практически стопроцентное палево. Но где-то ему надо было заночевать? А как это сделать без денег? И тут Силин опять начал язвительно оценивать свои интеллектуальные способности.Судя по тому, что стало попадаться больше уличных огней, да и улица стала выглядеть несколько презентабельней, он шел в сторону центральной части городка. Через несколько десятков метров он увидел вдалеке на перекрестке сетемат. Так же продолжая невозмутимо двигаться в его сторону, он начал прокручивать в голове дальнейшие действия. Воспользоваться легально, без утерянных ксив интернетом через сетемат он не мог. Можно было бы взломать его с помощью спецкода, но успеет ли он за минуту найти то, что надо? Потом сетемат просто заблокируется и передаст сделанный запрос, его фото и всю сопутствующую инфу в службу надзора, чтобы те смогли установить взломщика. Камеру, допустим, можно просто обойти, способов масса. А вот запрос с адресом — это опять же стопроцентное палево До будки с сетематом оставалось несколько метров, а плана действий так и не появилось. Как вдруг к будке метнулся долговязый тинейджер, абсолютно ботанического вида и начал что-то лихорадочно набирать, стуча пальцами по экрану. Это удивило Силина: какая глушь! Даже сетематов с виртуальной клавой еще нет! И это было плохо: Силин не сталкивался с такими старыми аппаратами и не знал его особенностей работы. Он подошел спокойно к будке и стал так, чтобы ненавязчиво из-за спины долговязого ботана подсмотреть что-нибудь связанное с функционированием агрегата. Тот что-то очень быстро печатал в коммуникаторе, судя по всему, шла какая-то бурная переписка, Силин не различал текст, да, честно говоря, особо и не старался, только видел, как мелькали значки отосланных сообщений и приходящих ответов. И так это продолжалось уже минут десять. И это стало ему надоедать!Он постарался придать голосу хриплого гопотского хамства и, откашлявшись, спросил:— Брателло, у тебя дома интернет отключили или мамка логин для входа забанила?— Извините пожалуйста, извините, мне очень надо — Ботаник мельком повернулся к Силину, блеснув круглыми смешными очочками: — У меня пакет вышел, а деньги могут зачесть только завтра утром, а у меня срок кончается по заочной олимпиаде, я уже вышел в финал, мне еще несколько вопросов и, если все получится — я поеду в столицу! Подождите, пожалуйста, я повторно уже не смогу войти!— Не, ну ты хоть что тут делай, а мне какого хрена здесь стоять и ждать? Сколько тебе еще?— Примерно еще минут десятьСилин глянул на экран и заметил, что у ботана еще минут 15 остается оплаченного трафика: — Тогда отдашь мне время, что останется.— Конечно, конечно, все время, что будет, отдамСилин устало ушел в себя, думая о разном под мерный стук пальцев ботана, как вдруг он словно споткнулся о тишину. Ботан перестал печатать и уставившись в экран, что-то бубнил себе под нос. А время шло Его Силина время шло!!!— Эй, ты чего завис? Кинуть решил? Время сливаешь? — Я не знаю этого, я этого совсем не знаю я же по физике олимпиаду сдавал, а это литература... как они это могли??? — Он реально начал хныкать, слезы потекли по щекам, а он только стоял и мотал в разные стороны головой.Силин понял, что бедняга поймал клин, поэтому жестко отодвинул его и прочитал последний, судя по номеру, вопрос на котором завис олимпиадник: Назовите третью часть эпопеи «На той стороне»? Силин тут же набрал: «Мост в никуда».— Подождите, что вы делаете, зачем вы вместо меня отвечаете?— Дурень, потому что я знаю ответ! Это должен знать каждый грамотный житель страны!— Я же к физике готовился, мне на литературу времени не было— Это специально так делают, чтобы вас, ботанов, в столице не слишком много толкалось, вставляют финальный вопрос из другой областиПока Силин унимал подростка, на экране агрегата вдруг замелькали яркие вспышки типа праздничного фейерверка, и, вдруг, появилась яркая крупная надпись: «А ты молодец! Жди приглашение к нам в столицу на свой адрес!» Ботан вдруг запрыгал на месте, с криками «ура!» и размахивая руками. Внезапность смены настроения у подростка несколько озадачило Силина, особенно, когда он полез к нему обниматься со словами благодарности. Силин попытался с легкой брезгливостью как-то его отпихнуть от себя и воспользоваться несколькими оставшимися минутами доступа к информационной сети, но ботан был исключительно неуемен.— Марик, Марик! Что случилось? Марик, почему ты обнимаешь этого чужого человека и прыгаешь как ненормальный? И вообще, что ты делаешь на улице так поздно?Откуда-то из темных проулков выскочил силуэт наспех одетой женщины, которая буквально рванулась к ботану, как только увидела его в конусе света возле сетемата. Ботан, услышав ее голос, наконец-то оставил Силина в покое и кинулся к женщине:— Мама, мама! Представляешь, этот замечательный человек только что спас меня! Он ответил на последний дурацкий вопрос, если бы не он, я бы провалил всю олимпиаду!!! Мама, подойди к нему и скажи спасибо!Женщина как-то несмело сделала несколько шагов к Силину и вошла в зону освещения, теперь он мог разглядеть ее более подробно. Копна каштановых волос в мелкую кучеряшку обрамляла худое лицо. Тут же стало понятно, что свою шевелюру ботан унаследовал от матери. Но что Силина удивило во внешности женщины, это странное сочетание изможденности, которое возникает у людей в самых тяжелых и безысходных ситуациях, и выражение абсолютного безграничного счастья, которое вряд ли возможно, когда человек находится в безысходном положении. Так просто не может быть, подумал он. И тут он заметил, что время доступа в сетемате закончилось! Вот хрен, его дери! Силин с огромным трудом сдержался, чтобы с полной ноги не вмазать пенделя радостному ботану.— Марик, успокойся и объясни, что здесь произошло! — низкий грудной голос женщины показался Силину удивительно мелодичным.— Мама, понимаешь, у меня сегодня был последний тур заочного финала олимпиады по физике, а дома закончился допуск, я заплатил, но они мне сообщили, что деньги зачтут на лицевой счет только завтра утром, а сегодня был последний срок, я не успел тебя предупредить! Я мог опоздать!— Ладно, я с тобой поговорю об этой твоей выходке дома, я только не поняла, почему я должна говорить спасибо этому человеку?— Мама, он спас меня от провала! Они вставили последним вопросом вопрос по литературе, а я не знал, я не читал... я не готовился к литературе! И вот он правильно ответил за меня!Женщина повернулась в сторону Силина и посмотрела на него с уже гораздо меньшей неприязнью. Она сделала шаг вперед и внезапно протянула ладонь:— Я вам очень благодарна за помощь! Если бы не вы, он бы не смог ответить и это стало бы настоящей трагедией для Марика. Он так хотел победитьСилин как-то осторожно пожал протянутую ладонь и сразу ощутил грубую неухоженную кожу, испытавшую все виды тяжелого домашнего труда.— Я просто не знаю, как вас отблагодарить!— Вы знаете, двух минут доступа в сеть было бы достаточно. У меня в поезде из рюкзака украли бумажник, а там были документы, карточки — Все происходило настолько быстро, что Силин решил в целом придерживаться реального хода событий, но, не вдаваясь в детали, ибо времени придумать какую-то правдоподобную и логичную версию, просто не было. — Дурацкая ситуация получилась, я приехал к дальнему родственнику, помню его адрес, но не знаю, как к нему пройти Нужно зайти в сеть, чтобы проложить маршрут. Женщина как-то вдруг осунулась, и даже слегка покраснела: — Вы меня извините, у нас сейчас нет ни циркоина. Вот это чудовище, — она ткнула пальцем в сторону сына: — сейчас спустил на свою олимпиаду наши последние деньги. И мы теперь три дня до аванса будем сидеть абсолютно без всяких средств.— Мама, завтра поступит на лицевой счет наша оплата, давай ему дадим попользоваться сетью у нас дома?— Марик, ты понимаешь, что человеку сейчас некуда идти? Ему сеть нужна сегодня, а не завтра!— Мама, так пусть он у нас переночует, мы же его можем к себе пустить, место у нас есть?— Марик, я боюсь, что это невозможно.— Мама! Он мне помог! Он сделал доброе дело, а ты что теперь говоришь? Ты же сама меня учила, что на добро надо отвечать добром! — Ботан был явно взволнован, как любое бесхитростное создание, искренне верящее в то, что ему говорят взрослые, а тем более мать.— Марик! Ну как мы можем привести к себе совершенно незнакомого человека? Мы его знаем всего 10 минут! Как ты это себе представляешь?— Мама, мы должны ему помочь! — В голосе подростка вдруг неожиданно прозвучала мужская твердость. — Все равно у нас воровать нечего. А его можно положить в комнате тети Нюры.— Но там уже давно никто не жил и вообще— Вы меня извините, — Силин решил вмешаться в диалог матери с сыном: — Вам нечего опасаться. Завтра утром, как только я смогу зайти в сеть, я сразу уйду. А на счет условий, в моем случае любая крыша над головой будет лучше лавочки в парке, да и с дуболомами нет желания общаться. — Ладно — обратилась она к Силину, — если у вас совсем все так безвыходно, мы можем вас приютить на одну ночь, но это очень скромные условия. — Огромное вам спасибо! Я не привередливый, особенно, когда некуда идти.IIПроснувшись утром, Силин поймал себя на мысли, что вчерашние проблемы, казавшиеся неразрешимыми, сегодня уже не так глобальны. Лежа на жесткой кушетке и глядя на потолок, покрытый местами пожелтевшим и покоробившимся от времени пластиком он думал, что неплохо бы сейчас позавтракать хоть чем-то съедобным. Но такую наглость, как напроситься на утренний прием пищи у людей, которые живут в крайне стеснённых условиях, он себе позволить не мог. Спасибо, что они хотя бы пустили его переночевать. Вдруг на него нахлынули воспоминания из его, прямо скажем, безрадостного детства. Он внезапно вспомнил, то, что старался запихнуть, как можно глубже в себя, чтобы начисто забыть те годы в детском доме, где ему пришлось прожить несколько лет, и где было принято делиться последним, и как это было важно знать, что тебе всегда помогут, как бы тяжело ни было... И он внезапно ощутил то, что не чувствовал уже много лет: искреннюю благодарность к этой очень усталой женщине и ее смешному сыну — ботанику. Судя по интенсивности дневного света, уже было достаточно позднее утро, и потому вполне могли бы прийти деньги на аккаунт ботаника, что позволило бы Силину наконец-то выяснить, как добраться до крота, который вероятно уже ожидал его со вчерашнего вечера. Он, не торопясь встал, одел джинсы, обулся и решил найти какую-то возможности умыться. Если без завтрака он вполне мог существовать, то без утренних водных процедур он был не готов выходить в публичное пространство.Выйдя из комнаты, которая была пропитана запахом заброшенного помещения, в котором давно никто не живет, на широкую террасу, он вдруг ощутил то, что ускользало от него весь вчерашний вечер, когда он делал первые шаги по Мухасранску: здесь был необыкновенно чистый и свежий воздух. Интересно, это потому, что этот район очень далеко от центра, или это вообще так во всем городе? Если так во всем городе, то при возможности добираться сюда быстрее, вполне можно было бы вывозить разную столичную гнусь подышать здесь нормальным свежим воздухом, типа для аэродетокса и улучшения газообмена в организме. Наверняка нашлись бы какие-нибудь гламурные сучки, которые посчитали бы эти воздушные туры крайне модными, усмехнулся про себя Силин.Только сейчас при дневном свете он увидел, что стоит на террасе второго этажа пятиэтажного дома. На эту же террасу выходили самые разные по цвету и отделке двери, судя по всему, там жили соседи Марика и его матери. Сама же терраса, как это обычно происходит, была завалена крайне нужными вещами, которым не место в жилье, но которые еще надо хранить из соображения «на всякий случай». Это были как разные средства передвижения: велики, самокаты, лыжи, санки, так и всякий домашний скарб от кастрюль и казанов невероятного размера до какой-то скобяной мелочевки. Судя по этим вещам, жили здесь люди уровня дохода, прямо скажем, невысокого, хотя и разного. Пока натренированный глаз Силина выхватывал интересные детали из окружающего хлама, он вдруг осознал, что не помнит, за какой дверью живет ботаническая семья, так он прозвал общность, состоящую из Марика и его матери. Понятно, что вчера он был уставшим и после происшествия на вокзале потерял концентрацию, но это вовсе не оправдание, а низкий профессионализм. Силин его никогда не прощал своим подчиненным и уж тем более себе самому. Блин, ну надо ведь как-то взять себя в руки и перестать тупить!Он наугад постучал в дверь слева от той, из которой он вышел сам. Кто-то ответил, но так тихо, что он не понял, кто это был, мужчина или женщина и тем более не смог узнать в этом невнятном ответе кого-то из ботаников. Он уже хотел отойти, как вдруг эта дверь широко распахнулась и на порог резко вышла, словно вонзилась, как нож во внешнее пространство, высокая и удивительно худощаво-угловатая женщина с такими заостренными чертами лица, что казалось о них можно порезаться даже взглядом. Она молча смотрела в Силина, плотно сжатые губы, при чем один угол рта был заметно ниже другого, придавали ей достаточно суровое выражение лица. После несколько секунд тяжелого молчания, она, почти не разжимая губ спросила:— Так это вы?— Это я. — Удивился такому вопросу Силин.— Вы тот самый странный знакомый Майи, который так помог Марику, что даже остался у них переночевать?— Да, а вы ее соседка?— Да, мы уже много лет живем с ней по соседству. А она все одна и одна. Пока Марик болел, так это было понятно, а теперь, когда он чудесно выздоровел, меня не удивляет, что круг ее общения так приятно расширился!— Я здесь на одну ночь, только переночевать. — Почему-то смутился Силин, ему не хотелось, чтобы дурацкие сплетни, вызванные фактом его появления, как-то негативно отразились на ботанической семье. — Не волнуйтесь, я все знаю! Мне она перед тем, как уйти на работу, рассказала всю вашу вчерашнюю историю. И еще она просила передать, чтобы перед уходом вы обязательно подошли к Марику, а он вас накормит завтраком, а то он сам может забыть. Он сейчас много занимается и иногда бывает очень рассеянным.— Спасибо, я ему обязательно напомню, хотя мне как-то неловко их объедать, насколько я понял, они живут очень скромно.— Молодой человек! Мы все здесь люди небогатые, а кто-то и вообще беден, но мы не нищие! А потому вы просто окажите свое уважение этой замечательной семье, приняв их приглашение к скромному завтраку, который вам приготовлен от всего сердца. Вы не представляете, какая была бы трагедия, не пройди вчера Марик в финал олимпиады!— Хорошо, я все понял. А не подскажите, их дверь будет правее?— Да, она будет правее, вот эта синяя дверь с белой окантовкой, это их квартира.— Спасибо большое! — Силин почему-то чувствовал себя крайне неуютно при общении с острой дамой, причем на столько, что, выяснив, какая дверь ведет к ботаникам, тут же поспешил в нее войти. Странно, такое ощущение, что либо она надзиратель из зоны малолеток, либо воспитатель детского сада.— Доброе утро! — Как только Силин вошел в комнату и распутался из входной занавески, прикрывавшей дверь изнутри, он тут же попался на глаза Марику: — Мама уже ушла на работу и сказала мне о вас позаботиться, когда вы проснетесь.— Привет. Два вопроса: когда заработает сеть и где можно умыться? — Душ у нас в конце террасы, узкая зеленая дверь. А сеть заработает примерно через час, в одиннадцать. — Ну хорошо, я пойду умоюсь. Мне твоя соседка сказала тебе напомнить, то, что ей передала твоя мама перед уходом на работу, на счет завтрака.Марик посмотрел на Силина очень серьезным взглядом сквозь круглые очки: — Я помню на счет завтрака, но вы же еще не умывались? А нельзя завтракать неумытому. Возьмите это полотенце, мама сказала дать вам его.— Спасибо! Ты прав, дружище, перед завтраком надо обязательно умываться. — Силин решил не продолжать дискуссию и наконец-то перейти к водным процедурам.Несмотря на то, что душ в целом соответствовал общей убогости строения, в котором ему выпало ночевать, но чистая прохладная вода и общее ощущение свежести, наступившее после омовения по пояс, ибо он не рискнул здесь помыться полностью, заметно подняли ему настроение. Как говорится, жизнь-то налаживается. Плюс, ожидающий его, хоть и самый скромный завтрак, да хотя бы просто кусок хлеба с горячим чаем После эпичного провала вчера вечером на вокзале, это он вообще воспринимал как выигрыш джек-пота в годовой лотерее. А самое главное: скоро будет доступ в сеть! Жизнь реально налаживалась.Он вытерся насухо идеально чистым, вкусно пахнувшим полотенцем, хоть и видно, что весьма старым. От полноты чувств он сделал прямо на террасе стойку на руках, ничуть не смущаясь, что пол был, прямо скажем, не совсем чист, потом кувырком, громко топнув ногами, перешел в привычное вертикальное положение, где голова традиционно выше ног.— Мне мама не разрешает прыгать на террасе, говорит она старая и может поломаться. Но я думаю, что она больше боится соседей Гавкиных, которые всегда на меня ругаются. — Марик все так же серьезно смотрел сквозь свои круглые очки.— Наверно она права. Ваш дом и в правду не самый новый. Поэтому лучше здесь действительно не прыгать. — Силин подошел к ботанику и протянул ему полотенце: — А ты всегда такой серьезный? — Мама говорит, что с незнакомыми людьми нужно общаться осторожно, потому что не знаешь, а вдруг они не только хорошие.— Мы вроде бы уже знакомы?— Я не знаю, как Вас зовут, поэтому вы незнакомый, потому что незнакомыми называют именно тех, кого не знают, как зовут.— Логично! Давай знакомится, — Силин протянул руку Марику и сказал первое, всплывшее в сознании имя, потому что пользоваться Тимофеем он уже не мог: — Михаил.Марик осторожно пожал его руку, на удивление его рукопожатие оказалось вполне крепким, а ладонь сухой и теплой. — А меня зовут Марик, но вы это уже слышали. А можно я Вас буду называть дядей Мишей?— Я вроде еще не такой старый.— Но вы уже взрослый, а мама говорит, что взрослых надо уважать.— Знаешь Марик, твоя мама, конечно, права, но далеко не всех взрослых надо уважать только из-за того, что они старше тебя. Гораздо важней уважать за дела. — Силин вдруг поймал себя на том, что он полузнакомому подростку, которого скорей всего больше никогда не увидит, читает банальные нравоучения. И ему стало как-то странно: он терпеть не мог, когда ему кто-то делал мозг, но вот самому вещать в назидательном тоне оказалось вполне себе нормально — самооценку явно повышало.Пока шла церемония знакомства, они зашли в комнату, где жила семья кудрявых ботаников. Удивительная чистота бросилась сразу в глаза. Некоторые вещи показывали, что когда-то их владельцы знали более благополучные времена: массивный комод с тонкой резьбой на фасаде, шкаф с инкрустацией симметричных букетов цветов, картина, судя по всему действительно писанная маслом, а не репродукция на виниле, в деревянной позолоченной рамке с благородной патиной и большой стол, явно сделанный не из прессованной целлюлозы, а из натурального дерева. Все это как-то не вязалось с дощатым полом, который требовал покраски, с широкими щелями между досок, потертыми пластиковыми обоями, и потолком с явными желтыми разводами на нем. Откуда здесь появиться разводам? Ведь сверху еще не один этаж? Автоматически отметил Силин, усаживаясь за стол.Марик так же серьезно, но как-то нескладно стал хлопотать по хозяйству: он поставил перед Силиным тарелку, потом на секунду задумавшись, разложил по бокам вилку и нож. Поставил большую чашку, очень похожую на натуральный фарфор, подвинул небольшое блюдо, сняв с него кружевную матерчатую салфетку, там оказался серый хлеб, порезанный на несколько кусков. В правом дальнем углу комнаты на маленькой электроплитке стояла сковородка, когда Марик ее принес, в тарелку, стоявшую перед Силиным, была бережно перенесена яичница из двух яиц с вполне солидным куском колбасы, которую Силин помнил по детдомовским временам под названием «Собачья радость». Хотя именно собаки ей совсем не радовались и вежливо отказывались от подношений, когда он с другими мальчишками хотел проявить свое добросердечие. Но, тем не менее, завтрак зашел на отлично, особенно горячий чай, в который, как оказалось, мать Марика добавляла чабрец. Сам Марик постоянно, точнее весьма назойливо спрашивал, не надо ли еще чего-нибудь Силину, на что тот не желая говорить с полным ртом, только выразительно мотал головой. Лишь когда он допил чай, он попросил у чрезмерно гостеприимного подростка еще чашку чая.Уже неспешно прихлебывая горячую жидкость, Силин поинтересовался, что там происходит с доступом в сеть. Марик торопливо метнулся к неприметному книжному шкафу, часть которого была закрыта непрозрачной панелью, потянул ее, и она, открывшись на девяносто градусов, превратилась в поверхность небольшого стола, на которую он из открывшегося ящика вытащил старый монитор и еще более старую клавиатуру, настолько старую, что на большинстве клавиш буквы были полностью затерты. Это не помешало Марику очень быстро что-то набрать и спустя несколько секунд радостно сообщить гостю, что аккаунт разблокирован и можно войти в сеть. Примерно через полторы минуты Силин точно знал, как можно добраться к конспиративной квартире, где его ждал крот.Уходя и прощаясь с кучерявым, он попросил передать его благодарность матери. — Кстати, а как ее зовут?— Майя.— А полностью?— Майя Сергеевна. Дядя Миша, а вы еще к нам придете?— Не знаю, может быть, если получится.— Значит, не придете, когда говорят: может быть, и если получится, то значит, что нет.— Обычно так и есть, но я действительно не знаю получится у меня или нет. А если ты реально хочешь, чтобы я пришел когда-нибудь, то хотя бы скажи мне ваш адрес.— Железнодорожный район, улица Двадцати героев Севера, дом 54, квартира 17. А вы просто говорите, что вам нужна общага Трансперевозки. Вам тут каждый дорогу покажет.III— Молодой человек, ну вы и задачу изволили передо мной поставить! Все странные происшествия за последние полтора месяца! Вы поймите меня правильно, во-первых, где искать, а во-вторых, что для вас будет странным, позвольте уточнить? Силин уже как два с лишним часа находился на конспиративной квартире и наслаждался тем, что ему реально не хватало последние сутки, то есть вполне сносным по его меркам комфортом. Он наконец-то полностью вымылся, да еще с горячей водой и вполне пристойным гелем для душа, переоделся в чистое, благо хозяин хазы располагал всем необходимым, выпил большую чашку натурального черного кофе со сливками. Затем получил полный доступ в сеть и пробежал наскоро все основные новостные ленты, отправил первое донесение, а теперь, облачившись в толстый бархатный халат, Силин получал настоящее удовольствие от мягкой кровати и свежего белья на ней. Это чувство удовольствия настолько наполнило его тело, что он весьма терпеливо слушал ворчание крота, которым оказался вполне себе милый старик Цезарь Соломонович.— Дорогой мой Цезарь Соломонович! Ну что тут такого непонятного? — как-то лениво и расслаблено, вместо того чтобы четко поставить задачу стальным голосом, пытался вразумить ворчливого старика Силин. — Я же вам уже раза три это все объяснял. У вас же есть в городке какие-нибудь информационные ресурсы? Ну, типа соцсети, форумы, мессенджеры и что-то подобное?— Уважаемый господин столичный следователь! — Старик упорно не хотел обращаться к Силину по имени, которым тот представился ему при встрече. — Вообще-то наш, как вы изволили выразиться, городок — это крупный научный, промышленный и культурный центр Северо-Востока страны! И всякие странности здесь происходят на каждом углу по десятку раз на день! А на счет информационных ресурсов, я вам так скажу, встали на остановке три бабки — вот уже и мессенджер, и соцсеть и даже форум образовались. Только попробуй выяснить, о чем они все трындят.— Ну зачем же все. Достаточно уловить то, что они в основном обсуждают, так сказать, главные темы, а не то, как одна на горшок сходила, а другую чиновник из Общественного милосердия куда-то послал. А сетевых ресурсов в вашем крупном научном центре, что совсем никаких нет?— Ну что значит нет, есть и в нашей, как вы изволили выразиться, дыре сетевые ресурсы. Только вы прекрасно знаете, что там постят один сплошной официоз, то, что одобрит информационная служба уездного смотрящего.— Тогда давайте сначала посмотрим, как они сообщили о пропаже комбината, хотя бы с этого начнем, кто и что сообщил, какие комменты пошли, как городская, с вашего позволения, общественность отреагировала.— А как бы она отреагировала, если нигде и ничего не вышло?— Дорогой мой Цезарь Соломонович! Вы хотите сказать, что, когда пропал этот замечательный химкомбинат, местные информационные ресурсы ничего об этом не сообщили?! — Ни тогда, и ни потом. В том-то и дело, уважаемый господин столичный следователь, что до сих пор, официально, комбинат цел и невредим и даже вполне себе хорошо работает! А кто будет трепаться, что все не так, тот рискует ответить за базар и заехать на полгода на шконку, чтобы подумать о сущем. Хотя бабки сразу все прознали и растрезвонили уже через три часа, как все произошло.— Так, а флагман-куму о происшедшем тогда кто сообщил? Не вы ли случайно?— Ну а кто же еще? Сначала лично установил достоверность события и сообщил прямо ему по закрытому каналу спецсвязи. А что было еще делать?Тут Силину стал понятен некоторый межведомственный расклад вокруг его миссии. Когда все случилось, местные дебилы из руководства ничего лучше не придумали, как сделать вид, что все нормально и ничего не произошло, чтобы не поднимать волну хотя бы первое время. Как они хотели потом поставить старших перед фактом, дело десятое. Поэтому запрос флагман-кума стал для них просто холодным душем и спутал все планы. А то, что информация пришла наверх не от службы Надзора, а по линии Кумовства, сразу обозначило ведущую роль в данном случае именно Кумовства. И теперь весь вопрос, кто успеет первым завершить расследование и изложить полную картину происшедшего на самый верх. Если ситуация такая серьезная, как говорил об этом флагман-кум, то на кону стоит как минимум голова губернского шефа Надзора, если, конечно, Кумовство станет первым. Тем более Надзор уже подмочил свою репутацию тем, что не сообщил оперативно о событии. В этой ситуации Кумовству категорически нельзя облажаться, поэтому, с одной стороны, ведомство официально никакого расследования не ведет, а анализирует данные Надзора, чтобы потом в случае, если что-то пойдет не так, съехать с темы. А это значит, что Силин нужен флагман-куму только до тех пор, пока он будет действовать эффективнее и быстрее коллег из местного Надзора. Но при этом уровень ставок в деле таков, что весь Надзор будет сейчас искать агента Кумовства в этом Мухосранске, чтобы как минимум его нейтрализовать, а как максимум перевербовать и повести через него двойную игру: сливая в Кумовство всякое фуфло И в этом был смысл предупреждения не иметь дела с местными. Все это создает очень большую проблему для него, для Силина. Достаточно простая поездка, как она представлялась на первый взгляд, становилась крайне сложной миссией, больше похожей не подставу. И теперь важнейшим вопросом для Силина стало, а насколько далеко готов пойти флагман-кум, чтобы отмазать его в случае чего от коллег из Надзора? Силин вдруг ощутил сильное раздражение, привыкнув всегда и во всем полагаться только на себя, он был не готов действовать в условиях неопределенности, когда конечный успех или провал не в полной мере зависел от его усилий и полученного результата.— Короче, Цезарь Соломонович! Хотите вы или нет, а вам придется делать то, что я скажу. Это понятно? — Голос Силина резко изменился. Под воздействием нахлынувшего раздражения в его словах зазвучала холодная сталь.— Понятно, понятно, господин столичный следователь! Что же здесь не понятного? Все понятно, я это сразу понял, только хотел уточнить, чтобы дурной работой не заниматься.— И прекратите меня называть следователем, да еще столичным! — Извините, я не думал, что это будет вас так сильно нервировать.— Вы действительно не догоняете, что происходит? После того как вы спалили хату, и слили инфу о случившемся на самого флагман-кума, вас ищет, как минимум, половина местного Надзора, и уж точно с десяток нюхачей. А заодно и меня. И если не дай Бог найдут, то радость от этой встречи вряд ли будет обоюдной.— Вы хотите сказать, что нам надо перейти на нелегальное положение?— Цезарь Соломонович! Ну что вы за чушь несете! Какое нафиг нелегальное положение? Меньше читайте приключенческих романов. Просто запомните, что я сын вашей двоюродной сестры, приехал проведать вас по ее просьбе, потому что вы уже три года не выходите с ней на видеосвязь. Я тут у вас примерно дней на десять, потому что собираю материалы для медиа проекта «Симфонические оркестры уездных городов».— У нас нет симфонического оркестра. Да и вообще, можно сказать, что почти никакого нет.— Ну, есть же тогда какой-нибудь театр, хотя бы самодеятельный, кукольный, оперный, драматический?— С театрами, тоже не совсем задалось толком-то и нет ничего примечательного.— Ну хоть что-то есть у вас? Вы, помнится, мне с большим пафосом что-то про культурный и научный центр говорили совсем недавно?— Если вам нужно что-то действительно примечательное, что на виду и на слуху у местного общества, то более известного, чем философско-поэтическое общество имени Макария Криницкого, ничего нет.— Во, блин! Мало того, что философское, так еще и поэтическое Это просто абзац какой-то! А кто этот Макарий Криницкий, чем известен?— Вы меня простите, господин сто — поймав злобный взгляд Силина, старик просто поперхнулся, — простите, любезный племянник, я не совсем философ, хотя иногда просто некуда при нашей жизни деваться, но я совсем не поэт. Я знаю, только одно, что он здесь когда-то помер, и это было одно из его важнейших достижений перед нашим уездным городом.— Ладно, это я уже сам выясню в сети. Да и еще, если кто будет интересоваться, я работаю в шараге по исторической памяти, каким-то начальником отдела, вы точнее не помните. Это ясно?— Вполне ясно. И все-таки, я хотел бы уточнить, что мне надо делать конкретно?— Ваша задача собирать информацию обо всех странных и малообъяснимых событиях, которые произошли в городе в течение последних двух — трех месяцев. Странные, это значит, что-то удивительное, чего никогда не случалось, и что невозможно объяснить с точки зрения здравого смысла. Даже любая чушь, типа, собака человеческим голосом послала своего хозяина куда подальше, или кто-то видел зеленых человечков, а кого-то черти попутали. Все фиксируете: когда, с кем, по какому адресу, при каких обстоятельствах, кто еще видел и так далее. Все детали важны. Вам понятно?— Понятно, дорогой племянник. Что касается уличных сплетен, я вам все принесу, что смогу донести. А вы уж сами разбирайтесь!— Спасибо за понимание. Я тогда возьму на себя сетевое пространство, хотя бы на местности сориентируюсь с чего начать...