Ариана Бёрнелл DJAGER

Глава 5

Глава 5

Всю ночь Бети вздрагивала, а засыпая, плакала, но я не решалась её утешать. Для себя я решила, что наши слёзы — личное дело каждого. Естественно, я понимала её горести, все мы здесь были равны в своей потере. И никакими словами поддержки тут не помочь. Ближе к середине ночи она устала и заснула беспокойным сном; лишь пару раз я вставала укрыть её дрожащее тело сползшим тонким одеялом. Сама же всю ночь не смыкала глаз.

Просвет от зазора двери моё сознание превращало в языки пламени, комнату — в ловушку, а меня — в бессменную пленницу, которая в любой момент может отправиться вслед за родителями. Я даже не понимала, что заставляет меня хотеть жить... Но умирать было страшно. Как маленькая, я обнимала себя за ноги, сидя на кровати. И за всю ночь проронила лишь скупую одинокую слезу, наполненную всеобъемлющей печалью...

Как и было обещано, ранним утром за нами пришли. Разбудил шум за дверью. Бети подскочила на кровати, а я подняла голову с затёкшей шеей и невидящим взглядом.

В комнату вошли двое. Первый, с неспешной поступью и прямой спиной, — всё в нём говорило о его значимости в проекте и величии перед нами. Движения его рук были плавными, как ветер, и сопровождались шорохом ткани атласной накидки, а голос приводил в чувство, как ледяная вода, — невероятный контраст. Это и был Хельвед. Второй — в маске демона Тэнгу, тот самый, что вчера забирал у меня вещи; оказалось, его приставили к Бети.

Даже не знаю, кто из них хуже. Хельвед был немногословным, но жестоким. Он напоминал цепного пса: выполнял всё, что ему говорили, но всё ещё считался диким, а потому было непонятно, что он сделает в следующую секунду — приведёт в исполнение зловещий приказ или извратит его своим больным мозгом. Тэнгу же был двуличным, сочетал в себе мерзкого и жалкого человека. Проявлялось это в его лебезении перед высшими и пренебрежении к низшим — то есть к нам.

Они прошли в комнату, держа в руках небольшие коробки. Можно было только догадываться, что в них находилось... Хельвед подошёл ко мне и положил коробку на кровать рядом, затем отошёл на некоторое расстояние, насколько позволяло помещение. Конечно, я не горела желанием прикасаться к ней, а тем более узнавать, что там, поэтому демонстративно отодвинулась от предмета подальше.

— Открывай, — раздался его рокочущий голос.

Наклонившись так, чтобы из-за спины надзирателя разглядеть соседку, я увидела, что Бети уже открыла свою коробку. Она кивнула мне, и я под гнётом пустых глаз маски демона сдалась. В коробке оказался очень странный набор: сверху лежали пара обуви и носки, а под ними я обнаружила резинку для волос, платок, бинты, спирт, йод и заживляющий крем.

— Это чтобы мне было чем утереть свои слёзы? — словно яд выплюнула я Хельведу, размахивая перед ним платком, как красной тряпкой перед быком.

«Мне твои подачки не нужны».

Бессонная ночь давала о себе знать: чувство страха притупилось, сменившись внезапной вспышкой агрессии. Очень хотелось задеть своего Надзирателя, причинить ему хоть малую долю той боли, что причинил он мне.

Хельвед угрожающе шагнул вперёд.

— Именно для этого. Будь благодарной, особенно за медикаменты. Я лично запрашивал на них разрешение, предугадывая твою безрассудность, которую ты демонстрируешь сейчас, и дальнейшие раны. Поэтому закрой свой рот, обувайся — и на выход.

Я проглотила ком в горле. Бети заторопилась, чтобы не попасть под удар, а стоявший рядом Тэнгу ухмыльнулся: его явно забавляла ситуация.

Высокие армейские ботинки со шнуровкой идеально подошли.

«Вероятно, они узнали размер по забранной одежде и обуви», — успокаивала я себя, а сама гадала, что они могли делать, пока мы находились без сознания... Тем не менее вся одежда сидела как влитая. На мне был белый комбинезон из плотной ткани с кучей ремешков по всему телу, чтобы в случае чего они могли связать руки и ноги. Свои длинные русые волосы я собрала в тугой пучок резинкой Хельведа.

Вышедшие до этого в коридор мужчины отсчитывали минуты на сборы, а затем взяли нас под локти и вывели наружу. На этот раз Ёкай сжимал руку крепко — видимо, всё ещё злился на мои слова. По мере продвижения по лабиринту здания перед нами открывались всё новые и новые двери, из которых выводили других ребят. Все двигались чётким строем, в ногу с Палачами. Все они выглядели одинаково, за исключением Хельведа: его маска была ярко-алого цвета, напоминающего кровь, тогда как у остальных — белые, лишь изредка отличающиеся формой, как у Тэнгу. От осознания его исключительности среди остальных мурашки бежали по коже.

«В таком месте могут выделить только самых больных ублюдков».

С сокамерницей нас завели первыми. Мы оказались в ярко освещённом пространстве. Комната была большой, с одним французским окном. Естественно, на нём стояли решётки, но они нисколько не мешали насладиться видом на зимний лес и уходящую вдаль тропку. Это напомнило мне о доме, и на душе стало тяжело. Радость от вида солнечных лучей сменилась саднящей болью.

«Интересно, как далеко от дома я нахожусь?»

Хельвед провёл меня к стулу около огромного прямоугольного железного стола с прикрученными к полу ножками и гладкой поверхностью. На нём лежали стопки бумаг и карандаши. Всех одновременно усадили за предоставленные места. Подумав наперёд и во избежание моего протеста, Хельвед надавил мне на плечи, пригвоздив к месту. За этот жест я смерила его тяжёлым взглядом, но он оставался непроницаемым. Так и не убрав ладони в кожаных перчатках, он начал объяснения:

— Итак, ваше первое испытание на способности — это самые обычные тесты: IQ, личностный опросник Айзенка, многофакторный личностный опросник Кеттелла, тест Векслера, матрицы Равена. Похвалу получит тот, кто наберёт наибольшее количество баллов за IQ-тестирование. Однако тот, кто наберёт меньшее количество баллов, будет освобождён... Результаты других исследований передадут на рассмотрение наших специалистов.

Воцарилась тишина. Я в непонимании переглядывалась с Бети, сидящей напротив.

— Что подразумевается под «освобождён»? — прошептала я.

— Скоро ты сама всё увидишь и наконец поймёшь, как нужно себя вести, — наклонившись, тихо сказал Ёкай мне на ухо и отпустил мои плечи. — Приступайте, — Хельвед хлопнул в ладоши, и ребята взяли в дрожащие руки карандаши. Пространство наполнилось шелестом бумаг.

Я была слишком расслаблена на фоне всеобщего напряжения. Дело было в том, что я сама проходила эти тесты очень много раз — таким образом мама проверяла мой прогресс в обучении и развитии. Поэтому я со скучающим видом, подперев голову рукой, как во время обычного урока, выбирала варианты ответов или нужные изображения. Завершив тестирование раньше других, я принялась рассматривать детей вокруг и отметила, что занятие отвлекло их от страхов: их руки больше не тряслись, а взгляд был сосредоточен, хоть и не слишком осознан. Я совершенно не переживала за свои результаты, ведь знала, что точно не глупее сверстников (думаю, мы примерно одного возраста), а может, и взрослых, находящихся здесь.

— Пора сдавать! — рявкнул Ёкай. Все дети подняли руки вверх, показывая, что закончили и больше не прикасаются к работе. Листы забрали, предварительно скрепив. Один из подчиненных унёс их в отдельную комнату для проверки.

Отсутствие часов лишало чувства времени, и мы мучились в ожидании. Я смотрела в окно, когда в комнату внесли результаты. Хельвед покинул свой пост за моей спиной и подошёл к вошедшему. Они шептались о чём-то; демон долго ознакамливался с бумагами, изредка поднимая голову, чтобы взглянуть на нас.

«Он запоминает, кому принадлежат какие баллы...»

Наконец он захлопнул досье и вернулся на своё место.

— По итогам результатов мы готовы объявить одного лучшего и одного счастливчика, который нас покинет.

Все Надзиратели сделали шаг вперёд, приблизившись к нам. Я смотрела на испуганную Бети: вцепившись в край железного стола, она до смерти боялась, что её насильно куда-то утащат; её глаза были расширены, а нижняя губа дрожала.

«Бедная девочка, ей здесь не место, как и всем нам...»

Из-за пазухи надзиратели вынули пистолеты. Свободные плащи скрывали оружие, так что мы не имели и намека на его существование. Синхронно поднялись руки под углом девяносто градусов. Дуло упёрлось мне в затылок, как и всем остальным ребятам в комнате.

— Страшно? — тихо произнёс Хельвед.

Я не стала отвечать. Это был не вопрос, а утверждение факта. Побоявшись пошевелиться или дёрнуться, мне пришлось проглотить ответ.

И вновь ожидание. Все отсчитывали прошедшие секунды, и именно тогда, когда никто не ожидал, раздался выстрел... Оглушительный, с яркой вспышкой вылетевшей пули. Запахло порохом, палёной плотью и кровью. Мне на руки брызнула алая густая жидкость. Опустив взгляд, я увидела бланки, которых не замечала до этого: они тоже были испачканы, а в нижнем правом углу расплывалось самое большое пятно, попавшее прямо на мои результаты.

— IQ 146, достойно высокой похвалы для твоего возраста. Ты хороший исходный материал, — раздался голос Ёкая прямо над моим ухом, и я ощутила его горячее дыхание.

Я повернула голову. Сбоку от меня, по правую руку, лицом на стол повалился мальчик. Его пробитый затылок был обращён к соседям, а выходное пулевое отверстие — ко мне. И слово «отверстие» — это ещё мягко сказано: лицо превратилось в месиво, кожа раскрылась, как кожура банана, едва удерживая раздробленные кости и части мозга.

«Пистолет был с экспансивной пулей. Такие боеприпасы легко расширяются в теле жертвы, что увеличивает их поражающую способность. Мы с отцом тоже иногда использовали подобные для охоты и самообороны. Сейчас же эффект от такого выстрела был рассчитан на устрашение. И это сработало».

Бети плакала, закрывая лицо руками, остальных детей мучили пустые рвотные позывы. Каждый понимал, что мог оказаться на его месте.

Взяв себя в руки, я повернулась к Хельведу: — Вот, значит, какое у вас «освобождение»? — я была в ярости.

— Он по-настоящему счастливчик, уж поверь, — избавили мы его от мучений, с которыми вам только предстоит столкнуться, — совершенно спокойным тоном пояснил демон. И это ужасало. Так легко убить ребёнка, который просто не подошёл под какие-то выдуманные критерии.

— Вы все здесь настоящие монстры! — не выдержав, закричала я, и горячие слёзы обожгли щёки. — А маски вам нужны лишь для того, чтобы скрывать прогнившие души. Уверена, под ними вы невероятно уродливы!

— Заткнись, сучка! — кинулся ко мне Тэнгу. Хельвед попытался его остановить, но не успел.

Хлёсткая мужская пощёчина заставила меня слететь со стула, я больно приземлилась на ладони.

— Как ты смеешь, ничтожество?! — зашипел Ёкай на подчинённого. — Ты хоть представляешь, что будет за нанесённые ей раны до начала экспериментов? Этот экземпляр не должен быть бракованным!

— Я не вещь... — тихо прошептала я, утирая слёзы, но разгорячённый мужчина не обращал на меня внимания, отчитывая человека в маске.

Закончив свою тираду, он щёлкнул пальцами, и провинившегося увели прочь. Сам Хельвед резко обернулся ко мне. Стало по-настоящему страшно. И вроде я должна была радоваться своей неприкосновенности, но с другой стороны понимала, что она не вечна и дальше будет только хуже.

Демон схватил меня за локоть и поднял на ноги, но, обессиленная и находящаяся в состоянии шока, я упала обратно на пол.

— Я думал, что пример этого мальчишки покажет тебе явную угрозу, но тебе мало! Пойми ты наконец: всё происходящее реально! Здесь ты не главная героиня любовного романа, у тебя нет запасных шансов вернуть время вспять. Это жизнь! Если не будешь как остальное серое стадо, общество тебя пережуёт и выплюнет. Всем насрать на твоё мнение, твой голосок для людей свыше — комариный писк, вызывающий лишь раздражение. Пойми это...

Вздохнув, он устало потёр виски сквозь капюшон. А затем внезапно подхватил меня на руки и понёс через всю комнату под изумлённые взгляды ребят.

— Эмма! — воскликнула Бети: она боялась, что я больше не вернусь. Да я и сама боялась...

— Куда ты меня несёшь?! — негодовала я и даже предприняла попытки бить его кулаками.

— Господи, ну за что ты мне на голову свалилась... — бубнил себе под нос демон.

— А я думала, ты не веришь в Бога.

— Верю, я политеист. Однако верю не в его существование, а в то, что Бог мёртв.

— И как же ты это выяснил?

— Если бы он был жив, то не позволил бы происходить этому... — Он явно не договорил нечто важное, что осталось лишь в мыслях демона. Забывшись, с кем разговаривает, он поспешил сменить тон : — Будь добра, помолчи и перестань меня бить, иначе лишишься рук.

«А ведь это был наш первый самый нормальный разговор. И вместо того, чтобы воспользоваться этим и узнать полезную информацию, я потратила его на тупые вопросы... Какая же я дура».

Глава 6

Глава 6

Ёкай принес меня в помещение, напоминающее комнату отдыха, только пространство вокруг было намного больше. Я отошла, чтобы оглядеться: высокие потолки, белая плитка и на полу, и на стенах — как сплошной Кубик Рубика. Замкнутое пространство давило, но этот дискомфорт был слишком незначительным, чтобы обращать на него внимание. Чуть сбоку стояли кожаный потрепанный диван, стол и узкий шкаф с полками за прозрачным стеклом.

— Раздевайся, — сухо потребовал демон.

— Что?

— Снимай одежду, — чуть более недовольно повторил он.

Всего пара слов. А я ошарашена даже сильнее, чем в момент убийства.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Ты меня прекрасно поняла, не прикидывайся дурой. Мне напомнить твой IQ? Чтоб ты знала, он даже выше, чем у того придурка, который тебя ударил. Мы сами часто проверяемся, здесь не держат глупцов. За все проступки следует наказание.

— И вас тоже расстреливают? — с сомнением спросила я.

Ёкай молчал, но это молчание было красноречивым. Мне даже показалось, что в какой-то момент его передернуло.

— Я ненавижу повторять. Раздевайся по-хорошему, или я сорву с тебя все тряпки.

— Зачем мне раздеваться?

— Взгляни на себя, ты вся в крови.

Я осмотрела себя, и впрямь: кровавые подтеки шли от груди и дальше к бедрам. И только сейчас я поняла, что ткань неприятно липла к коже.

— Это, — демон махнул рукой, — общая постирочная, ванная комната и медпункт. Здесь все участники организации приводят себя в порядок после наблюдений и проведения экспериментов. А там, — он указал на дверь, которую я до этого не замечала, — ванная, в которую ты должна зайти.

Меня мучили сомнения, но желание очиститься победило. Кивнув самой себе, как бы соглашаясь с этим решением, я самостоятельно двинулась по направлению к ванной. Она оказалась совсем маленькой: все та же белая плитка, раковина на стене, железная полка с полотенцами и одинаковыми черными накидками — атрибутами всех участников «Джагер». И, конечно, душевая кабинка в брутальном мужском стиле — из темного железа и со стеклами с матовым напылением.

Зайдя в комнату, я развернулась, чтобы закрыть дверь, но Ёкай подпер ее ногой и зашел следом. Я попятилась, не понимая, что еще ему нужно, и отступила, чтобы увеличить пространство между нами.

— Сам же сказал мне идти мыться. Зачем ты здесь?

— Ты сделаешь это при мне.

— С какой стати? — Я выгнула бровь.

«Мало того, что убивает, так еще и надругается над жертвами...»

— Так сказано в протоколе, — ответил он. — Все Надзиратели следят за поведением наблюдаемого в ванной. Тем более это ванная ученых и экспериментаторов, а не наблюдаемых. Здесь условия лучше, но много предметов, запрещенных вам к использованию, поэтому я не могу оставить тебя одну и не позволю, чтобы тебя со мной здесь увидели. А самое главное — попытки суицида. От безысходности люди разбивали стекло душевой и резали вены, пытались душить себя железным шлангом от душа, разбивали головы о стены. Один даже попытался проглотить мыло, чтобы задохнуться. Так как большинство наблюдаемых мужского пола, обычно это не вызывает проблем. Однако вы с сокамерницей — первые девушки в эксперименте. Вершители явно довольны результатами, твоими так точно, однако это не отменяет того факта, что к женщинам будут относиться по-другому. Меня как лучшего приставили следить за тобой, и, поверь, я совершенно не горю желанием видеть тебя в каком-либо виде. Так что смирись с этим. Я буду здесь находиться, а ты — мыться. Поняла?

— Да...

Я больше не хотела быть упрямой. Родительское воспитание отразилось на мне, сформировав твердый характер и высокую самооценку, но здесь меня подавляли. Я понимала, что мне нужно смириться и выполнять приказы, но это не означало, что я лишусь права голоса или стану беспрекословной шестеренкой. Я просто не стану нарываться на неприятности... Чем-то приходится жертвовать. Судьба и без того лишила меня всего, остается только цепляться за собственную жизнь.

Я утешала себя, когда снимала обувь, расплетала волосы и расстегивала комбинезон. Так хотелось плакать, но я себе запрещала.

«Слезы — это слабость», — говорили родители. И я сдерживала порывы разреветься.

«Вода смоет мои слезы, и он этого не заметит...»

— Чего ты медлишь? — разъяренно проговорил Ёкай.

— Молния... — проскулила я.

«Долбаная застрявшая молния как насмешка напоминала натянутую нить моих нервов».

К моему удивлению, демон тут же сменил тон. Он нагнулся ко мне и развернул к себе спиной. Движения уверенные, касания короткие, но заставляющие меня задерживать дыхание. После нескольких рывков запутавшиеся нити вышли из-под ползунка, и молния поехала вниз.

— Дальше я сама, — забеспокоившись, я остановила его руку, но он только сжал мои пальцы и, проигнорировав слова, продолжил спуск застежки до начала моих ягодиц.

Я остолбенела, а он, подцепив мой лифчик, ловко расстегнул и его.

Нагнувшись, пояснил: — Это чтобы ты и здесь не замешкалась. А теперь в кабину. — Он грубо подтолкнул меня вперед.

Разутая, я вошла в кабинку, закрыла стеклянную дверь и только здесь сняла комбинезон через ноги. Приоткрыв створку, я выставила его вместе с нижним бельем наружу.

Открыв кран, я содрогнулась и коротко вскрикнула. Полившаяся сверху вода оказалась ледяной.

Ёкай ухмыльнулся: — Думала, понежишься в теплой воде? Ее здесь включают по расписанию.

Делать было нечего, и я начала оттирать уже свернувшуюся кровь ногтями из-за отсутствия какой-либо губки. Шампунь мне заменил маленький кусок мыла. В холодной воде кровь смывалась хуже, а мои движения становились отрывистыми от дрожи, бившей все тело. Хуже всего были даже не промокшие волосы, с которых, как с сосулек, падали капли, обжигая кожу и забирая с собой остатки моего тепла. Хуже было осознание пристального взгляда Ёкая. Перепада температуры внутри кабины не было, а значит, не было пара и конденсата на стенках, способных меня скрыть. Стекло не было прозрачным, однако как я улавливала расплывчатый силуэт демона, так и он видел мое тело — на белом фоне плитки силуэт просматривался чуть лучше.

Мне даже казалось, что глаза его маски светятся — так четко я могла определить их местоположение.

Я мылась вполоборота и почти закончила стирать кровь, как дверь кабины распахнулась, и порог быстро пересек Ёкай. Он зашел внутрь с невероятной скоростью. Среагировав, я резко развернулась к нему спиной, вжавшись грудью в охлажденную плитку.

— Что ты делаешь?! Выйди немедленно...

Договорить я не смогла: он закрыл мне рот. На этот раз на нем не было перчатки, и моя кожа столкнулась с грубой, сухой мужской ладонью. Я попыталась его укусить, но он лишь сильнее вжал меня своим телом в стену. В поясницу больно врезалась пряжка его ремня, я почувствовала жесткую ткань брюк. Все рецепторы обострились: я чувствовала его дыхание, тепло рук, близость тела... О, как же я ненавидела себя за это! За человеческие желания, возникавшие сами собой к этому тирану и убийце. Я знала о Стокгольмском синдроме и сейчас всей душой презирала его существование.

Некоторое время он стоял неподвижно, намокая под включенной струей воды вместе со мной. Его спасал лишь капюшон, но боковым зрением я видела ручейки капель, пробегающих по его маске.

— Сюда кто-то идет. Не выходи, пока я не скажу.

Перед тем как вновь скрыться, Ёкай накинул мне на плечи и голову их накидку. Я укуталась в нее и выключила воду. Замерев, я думала о странном, возникшем только что чувстве и его последствиях...

Минут через десять Ёкай вернулся. Я увидела его силуэт в открывшейся двери.

— Выходи.

— Кто это был?

— Заносили Надзирателя твоей сокамерницы, который поднял на тебя руку.

— В каком смысле «заносили»?

— Его наказали, а после приволокли сюда, чтобы отмыть. Только, в отличие от тебя, он испачкан своей кровью. Я сказал им прийти позже.

«Значит, они и своих не жалеют...»

— Вот, возьми. — Демон протянул мне полотенце.

Я повернулась к нему спиной, распахнула накидку, обернулась полотенцем и только потом сняла саму накидку, чтобы отдать ее Ёкаю.

Вздохнув, он прошел к полке, взял оттуда другое полотенце и, подойдя ко мне, стал бережно протирать пряди моих волос. Так аккуратно, что я залюбовалась... Я совершенно не понимала этого мужчину и частые смены его поведения. Каждый раз он вызывал смешанные чувства, каждый раз заставлял нервничать, размышляя о его дальнейших действиях. Его лицо под маской казалось сосредоточенным: мышцы расслаблены, глаза пустые, а мысли отрешенные.

Я разглядывала его периферийным зрением.

Заметив это, он пояснил: — Часто я так ухаживал за своей матерью. Ты похожа на нее.

— Она в «Джагер»? Тоже работает на Вершителей?

— Она мертва, — резко ответил он, прервав откровение. — Бери свою обувь, скоро сюда придут. Я отведу тебя в комнату, где ты немедленно наденешь сухую одежду. Поняла?

— Что за забота?

— Всего лишь слежу, чтобы ты не заболела раньше времени.

— «Раньше времени»?

— Меньше вопросов, скоро все узнаешь.

Всю оставшуюся дорогу в коридорах я думала о его словах.

«Может, его вспышки некой нежности и заботы лишь из-за того, что я напоминаю ему мать?»

Почему-то мне хотелось, чтобы это было не так.

Глава 7

Глава 7

После ледяного душа той же ночью меня лихорадило. Я лежала в кровати, и мне казалось, что я все еще нахожусь в той душевой кабине и никак не могу выключить льющуюся сверху холодную воду. У меня был жар, и Бети периодически накрывала меня своим одеялом, чтобы я пропотела и согрелась. Но я каждый раз скидывала его, чтобы она сама не спала голая в неотапливаемой комнате. Смирившись, она изредка подходила к моей постели и клала на лоб платок, намоченный водой из маленькой питьевой бутылки. Это был тот самый платок от Ёкая, и почему-то, когда меня накрывало новой волной озноба, я вспоминала его близость, принесшую непередаваемое тепло...