Антон Щегулин Академик разгильдяй

Глава 8

После того, как я сказал, что мне от неё было нужно, она буквально взбесилась.

Что-о?! Да за кого ты меня держишь Поршнев?! она орала, но шёпотом. Чтобы я и вот это?! И как в твоей голове могла только родиться такая извращённая фантазия?! Да я вообще-то дочь академика! И ты хочешь, чтобы я таким занималась?! Этой грязью?! Нет, ну ты просто выжил из ума!

Я ухмыльнулся.

Сама бы эти кирпичи ты всё равно не дотащила.

Такой ценой?! Да я бы лучше по одному кирпичу туда-обратно целую неделю таскала, чем это!

Не хочешь, не надо, выйду в майке.

Она была готова взорваться. Но не отпускала меня. Значит, всё-таки не такая уж и невыполнимая просьба была.

Ленка сделала шаг вперёд и ткнула мне пальцем в грудь.

Ты наденешь эту рубашку, а ещё ты наденешь брюки, понятно?

Ради такого, я готов даже пиджак накинуть. Чьи вещички, кстати? Неужто отец семейства свою рубашку не признает?

Свою признает, а вот деда нет.

Дедовская рубашка? Впрочем, смел ли я надеяться на большее? мой вопрос прозвучал философски.

Пискунова надула губы, и оглядела меня с ног до головы и обратно.

Леночка! послышался голос отца. Ну что вы там застряли? Мы уже на кухне.

Идём! крикнула она и протянула мне руку. Ладно, договорились. Но смотри, если облажаешься и мой отец раскусит, что ты тот ещё лодырь и двоечник, я ничего делать не буду, ясно? И порошок тоже не отдам.

О, поверь, он ни за что не раскусит, я пожал её руку, И чего ты так всполошилась из-за обычной уборки?

Я не зухра тебе, чтобы пидорить пол в твоей комнате в общаге.

Я помог тебе, ты поможешь мне, по-моему всё честно.

Я. Ненавижу. Убираться! буркнула она. Ни шагу. Я быстро.

Она притащила брюки и тапки. Я всё надел и улыбнулся. Она отошла на пару шагов, смерила взглядом.

А ты ничего такой, если приодеть.

А какой, если разде…

Так! она не дала мне досказать. Пойдём. Умоляю, не подведи.

Да не боись, Капустин, пое… я сделал паузу. Впрочем, неважно.

Благо, она крылатую фразу не распознала. Что и неудивительно, девочка явно не из простого народа. И какого чёрта она всё это время в общаге кантовалась? Могла же жить в нормальной квартире через дорогу.

Мы пришли за стол, Ленка начала суетиться, всех обслуживать, наливать чай, накладывать печенье в тарелочки. При этом всём она улыбалась и вела себя прям по-светски. Словно у нас не чаепитие было, а заседание ООН.

Ну а как у вас с успеваемостью, Дмитрий? поинтересовался отец семейства. Надеюсь, пятёрками балуетесь хоть иногда?

Все рассмеялись.

Честно говоря, вожжи подотпустил в последнее время, ответил я, хлебнув чаю, Увлёкся, знаете ли, социологией, провалился в эту науку, что говорится, по уши. Оттого парочку долгов набрал, настолько был увлечён.

Ленка смотрела на меня отчаянным взглядом, брови домиком, из глаз вот-вот должны были хлынуть слёзы отчаяния. Но, видимо, хорошенькое платьишко отец отказывался всё это время купить, что она была готова ради него всё терпеть.

Ну пара долгов, что это вообще такое? рассмеялся Александр Кириллович. Я в своё время целых три хвоста имел!

Лена посмотрела на него с ужасом и искренним удивлением. Похоже, она даже и подумать не могла, что её отец где-то в чём-то был похож на меня.

Папа, у тебя были долги?

А то! хохотнул он. Что за студент и без долгов, да? Но тут ведь важный момент! Долги у лоботрясов это одно, а когда ты делом увлечён, когда ты не вылезаешь из библиотеки и учишь предмет днями и ночами, не в силах переключиться на что-то другое, то тут совсем другое. Нет, ну по вам видно, Дмитрий, что вы человек увлекающийся.

Мама всё это время сидела, улыбалась, что-то шёпотом говорила Лене и смотрела на меня, не мигая.

Это точно, вы знаете, вот что угодно у меня спросить по социологии, хоть среди ночи разбудить, я всё отвечу. Без запинки прям, серьёзно. Ну ладно, может придётся чуть-чуть пошевелить мозгами, но ответ будет дан, я вас уверяю.

Лена уже была готова умолять, рыдать и идти в церковь. Она всеми жестами за спинами у родителей показывала мне, чтобы я ничего подобного не говорил. Потому что понимала, что её отец точно начал бы меня гонять.

Нет, ну вы только гляньте! хохотнул отец. Дмитрий, вы точно не наш родственник? Уж буквально меня описываете, ей богу.

Он сделал небольшую паузу.

Но это до жути интересно и увлекательно, я, конечно, не большой знаток социологии. Больше по экономике труда, знаете ли. Но в своё время успел и этой наукой всласть побаловаться. Провёл немало часов в библиотеке, читая таких мастодонтов, как Конт, Дюркгейм, Вебер, Омельченко, да и Маркса, чего уж таить, прочёл не раз и с превеликим удовольствием.

Лена закрыла глаза и зажала уши руками, стараясь не слышать нашего разговора. Наверное, представляла себя в том самом платье. Фантазёрка.

О, вы эстет, сказал я, но был ли такой социолог по фамилии Омельченко? Не припомню что-то.

Александр Кириллович расхохотался так, что аж окна задребезжали.

Иринка, ну ты только глянь, ох, что за парень! А вы ведь правы, я выдумал эту фамилию. Уж больно хотелось сыграть в вашу игру. Вы уж не обессудьте. Понимаю, что застолье, расслабленная обстановка. Да и не можем мы знать всего. Вы студент, ваш путь только начинается, впереди ещё столько наук. Вы главное хвосты закрывайте, не затягивайте с этим делом.

Нет, нет, мне тоже нравится эта игра, улыбнулся я, Прошу, давайте проверим мои познания. Мозг это тоже мышца. Её надо тренировать.

На удивление, после нагрузок и мороза, я вспоминал всё, что нужно гораздо быстрее. Впрочем, не так быстро, как в прошлой жизни. Далеко не так быстро.

Ну вы сами меня вынудили, улыбался Александр Кириллович, Дюркгейм, 1892 год…

Внезапно он замолчал, а я сразу и не вспомнил то, что мне было нужно. Какое-то время на размышления у меня всё-таки было. Но сложилось впечатление, что именно эта информация не присутствовала в памяти даже в прошлой жизни.

Признаться, честно, я не очень любил Дюркгейма и его взгляды были мне не близки.

Чёрт, кредит доверия я заполучил. Сейчас бы его не профукать.

Ну что же, Дмитрий, он расстроился на глазах, самое элементарное же!

И я не мог вспомнить. Я не мог, чёрт подери вспомнить. Уже почти минута прошла. Нет, нельзя было признаваться. Думай, чёрт подери, думай.

Нет, ну зачем же предлагать такую забаву и потом всё порти…

Диссертация «О разделении общественного труда», выпалил я, знатно вспотев, пока раздумывал.

Чёрт, надо было заканчивать эти игры. Я всё время переоценивал свои возможности в новом теле. Лена стояла на месте, словно статуя.

Отец семейства выдохнул.

Ну слава всем светилам науки вы вспомнили, а то увлекаться социологией и не знать основ по Дюркгейму, это извините меня настоящее преступление.

Да, вы правы, пожалуй, остановим…

Нет, нет, вы меня прям раззадорили, снова улыбнулся он, глядя в потолок, Знаете, вы сейчас буквально заставили меня вернуться в мои юношеские годы. Это чувство, когда научное знание буквально пронизывает тебя. Когда ты находишься в таком состоянии потока, что курсовые, выпускные квалификационные работы, диссертации писались словно сочинения по литературе. Легко, быстро, эмоционально и прямо в точку. Давайте продолжим.

Чёрт. Мозг, не подведи же!

Итак, Дмитрий, а как насчёт кое чего посложнее, готовы?

О, нет, я не был готов. Но деваться было некуда. Раз уж влез во всё это дело, нельзя было упасть в грязь лицом. Если даже такое испытание мне не по зубам, то как я собирался реализовывать свои цели?

Знаю, что готовы, то ведь была разминка, Дмитрий, он хрустнул пальцами, вывернув ладони, Итак, есть у меня один очень важный и очень любимый учёный. Американец, но американец с подвохом.

Он улыбнулся и его глаза превратились в щёлочки. Очень обаятельный внешне и крайне опасный внутри.

Этот американец сумел основать социологический факультет в одном небезызвестном американском университете. Итак, Дмитрий, о ком речь и каковы его заслуги? Пожалуйста.

Это уже было не добродушное застолье. Он заманил меня в свою ловушку. И Ирина смотрела уже без улыбки. Раз я такой уверенный в себе и готовый к испытаниям, то нужно было проверить меня здесь и сейчас.

И эта проверка витала в воздухе.

Получается, если я не проходил эту проверку, то лишался: порошка, а также мойщицы, которая к порошку прилагалась, если я побеждал в этой игре.

Проиграть здесь и сейчас, значит нарушить главное правило эффективной работы и эффективного достижения целей: начинать всегда с победы.

А ещё этот проигрыш мог сильно ударить по моему самолюбию. Так что даже прогулки по яблоневому саду не помогли бы. Да и как по нему гулять, когда зима?

Так, нужно было собраться.

Ну что же вы, Дмитрий? ехидно спросил отец семейства. Сдаётесь?

Нет, Александр Кириллович, дайте ещё немного времени на размышления.

Внезапно он начал выходить из себя.

Ну позвольте, вопрос не элементарный, но с огромной, с огромнейшей подсказкой! Американец с подвохом! Да открой даже Ирочка учебник по социологии, коли она бы этой дисциплиной увлекалась, она бы сразу же назвала мне его.

Дорогой, я прекрасно знаю о ком ты, вторила жена с ухмылочкой.

Она глядела на меня, как на подопытного кролика. Это была та самая проверка, которой опасалась Ленка. Сама Пискунова стояла всё в той же позе, не мигая, не двигаясь.

На кону было платье.

И хоть мне этого никогда не понять, но для неё, видимо, это очень важная часть жизни. Из-за этого она была готова пойти даже на обман.

Так, ладно, нужно сосредоточиться. Американец с подвохом. Ну точно не Парсонс и его «Социальная система». Тут никакого подвоха не было. Ученики Парсонса тоже мимо. Тот же Мертон продолжатель. Но никакого подвоха.

Чикагская школа считалась школой с подвохом? У меня лишь один шанс на ответ. Если я скажу Роберт Парк, который сначала отучился в США, а затем отправился в Германию, и это окажется неверным ответом, то они меня засмеют.

А это не звучало, как неверный ответ.

Ну всё, голубчик, разочарованно произнёс Александр Кириллович, вам ещё учиться и учиться, знаете ли.

Он сделал глубокий вздох, отхлебнул чаю и посмотрел на часы.

Леночка, сказал он, собирай-ка ты стол, надо сумки разобрать, да готовиться ко…

Питирим Сорокин, спокойно произнёс я.

Американец с подвохом. Ну разумеется это Питирим Сорокин. Родился и жил в Российской Империи, а затем эмигрировал в США. Там же открыл социологический факультет в Гарварде одно из его действительно больших достижений.

Но каких же усилий мне стоило это всё вспомнить.

Повисла гробовая тишина. Все смотрели на меня не мигая. Тишину прервал Александр.

Нет, ну Ленок, а он неплох! Очень даже неплох!

Как же быстро менялось настроение этого человека. Но самое главное, как я сразу не заметил, что это человек-настроение. Очаровать его легко, а разочаровать ещё легче. Знал я таких, от любви до ненависти один шаг.

Что ж, пусть и запозданием, но вы ответили, он уже довольно радостно отхлебнул чаю, Надо бы продолжить. У меня внутри просто калейдоскоп эмоций, Ирочка, ты даже не представляешь. Чувствую себя на тридцать лет моло…

Хватит! воскликнула Лена.

Все вновь затихли, уставившись на неё.

Папа, ты каждый раз устраиваешь допрос с пристрастием.

Но он сам сказал, Леночка, что на зубок знает предмет.

Он не говорил, она скрестила руки на груди, он сказал, что увлёкся предметом.

Нет, ну послушайте, воскликнул отец, не выставляй меня дураком, дочка! Или ты хочешь сказать, что я сам не знаю, что говорю? Ты это мне хочешь сказать?

Нет, папа, тихо произнесла Лена, отвернувшись.

Ко всему прочему, мы даже не поговорили о серьёзности ваших намерений, мы даже не узнали, как вы познакомились? внезапно вклинилась Ирина. Александр вот узнал о вас, Дмитрий, всё, что его интересовало. А теперь моя очередь.

Я выдохнул. Уж лучше было рассказывать о том, какие намерения, чем дальше проходить этот тест. Я бы не удивился, если бы Пискунов старший спросил меня про что-нибудь из эпохи Палеолита. А потом бы сказал, мол, это легкотня, которую все должны знать.

Но то, что не ударил в грязь лицом уже хорошо. Перед глазами у меня маячил порошок «Лоск», благодаря которому комната в общежитии засияет. А как только засияет комната, я стану чуточку счастливее.

Ой, мам, это уже совсем не обязательно. Время позднее, завтра всем на работу, да и чего вообще это обсуждать? Ну познакомились в университете и познакомились. Вы же с папой тоже в университете познакомились.

Нет, ну как так? возмутилась Ирина Юрьевна. Мы же должны всё знать, в конце концов в скором времени будем далеко не чужими друг другу людьми.

Чужими, не чужими, верещала Лена, это всё детали, которые можно и потом обсудить. А сейчас давайте действительно сумки разберём. Пап, кстати, Дима принёс кирпичи для твоей дачи, представляешь?

Она отчаянно пыталась перескочить на другую тему, однако, Ирина была настойчива.

Дмитрий, насколько серьёзны ваши намерения по отношению к нашей дочери? И сможете ли вы обеспечить ей такой уровень жизни, который бы соответствовал её статусу и положению?

Чёрт подери, неужели я всё это делал из-за пачки порошка?

В конце концов, на что ни пойдёшь ради полезного знакомства с членом-академиком Академии Наук СССР?

Единственное, что меня смущало, так это количество испытаний, которые мне выпали на этот день. Не успел я очухаться от шахматной партии с сотрудниками Научно-исследовательской части, как передо мной совершенно внезапно появились истинные интеллигенты при деньгах.

Разумеется, они поняли с самого начала, что я собой представлял. На мне были самые настоящие обноски. Поэтому вежливость лишь предлог узнать меня поближе и раскусить.

Граждане хоть и советские, но отношение нифига социалистическое. Понять Ирину и Александра было можно. Они хотели, чтобы их дочь вышла за какого-нибудь учёного, ну или хотя бы аспиранта. Желательно, чтобы этот учёный-аспирант был тоже из хорошей семьи. В МИУ таких кандидатов было предостаточно.

А в итоге здесь оказался я. Телосложение у меня не аспирантское, руки у меня не как у интеллигента. Ирина и Александр не раз обратили внимание на мои сбитые костяшки. Но как истинные интеллигенты, не обмолвились даже словом.

А вот когда я начал общаться, появилось замешательство. Говорил я один в один, как интеллигент. Ещё бы, в прошлой жизни я был из их касты. Но выглядел иначе. Совсем иначе.

И вся эта игра, все эти проверки, всё делалось лишь ради того, чтобы как-то вывести меня на чистую воду. Ну или слить по-быстрому, чтобы не отсвечивал.

Потом Леночке бы промыли мозги, что я ей не подходил.

И, возможно, любой другой на моём месте бы встал и ушёл прямо посреди разговора.

Да вот только я больше всего ненавидел играть по чьим-то правилам. Я всегда любил навязывать свои. И сейчас был тот самый момент, когда нужно было сделать резкий ход конём. Перевернуть игру.

Они думали, что это они меня играли. А на самом деле, когда я успешно прошёл отцовские проверки и в дело включилась уже мать, я уже начал перехватывать инициативу.

Ну так что, Дмитрий Владимирович, с ехидной улыбкой продолжала Ирина, так и будете томить нас ожиданием? Или всё же расскажете о намерениях. Как видите, разговор у нас теперь развивается во вполне серьёзном русле. И мы, как родители, попросту не можем отдать нашу дочь в ненадёжные руки.

Мама! внезапно вышла из себя Лена.

Что мама? Я уже как сорок два года мама!

А вы не хотели никогда поинтересоваться, в какие руки хочу отдаться я?

Опа! А дело обрело неожиданный поворот. Лена внезапно осознала, что её жизнь ей не принадлежала. И если до этого, ею двигало желание получить какое-то красивое платье, то теперь заиграла девичья гордость. Да как они вообще смели эти дурацкие родители решать за неё её судьбу.

А что интересоваться, Лена? Ты ещё дитя, вот отдашься кому-то ненадёжному, несостоятельному, безответственному.

С долгами по учёбе, добавил отец.

И тут я понял, к чему он это говорил изначально. Ну не мог я поверить в то, что этот мужчина имел хоть когда-то долги по учёбе. Не мог, потому что сам в прошлый жизни был таким. У меня за всю жизнь ни единого долга. Ни единого хвоста. А он тут рассказывал о трёх предметах, которые завалил. Ага.

Да? Ну и пусть с долгами по учёбе, зато любимый!

Ой, доча, да какой любимый? У тебя любовь эта выветрится через месяц, а есть на что будете? Куда расти-то будете? Или планируете в коммунальной клетушке прожить до конца дней своих?

А коли захочу, чего бы и не прожить?!

Лена откровенно дерзила. А мне это всё было на руку.

Потому что ты дура, Лена! Вот, что в школе у тебя был ветер в голове, что сейчас! Еле-еле мы тебя с отцом на путь истинный наставили, уже и позабыли этот десятый класс, как страшный сон, а она на те! Снова моча в голову ударила.

И теперь мой ход, дамы и господа.

Вы спрашивали, какие у меня намерения? улыбнулся я. Самые, что ни на есть серьёзные, уважаемые Ирина Юрьевна и Александр Кириллович. Настолько серьёзные, что вы даже представить себе не могли.

С этими словами я полез в карман. Напряжение в комнате висело такое, что хоть ножом можно было резать.

Глава 9

Александр Кириллович уставился на меня с выпученными глазами и приподнятыми бровями. Ирина Юрьевна прикрыла рот ладонью, а Лена смотрела на меня так, будто призрака увидела.

Гробовая тишина, лишь за окном слышались редкие звуки проезжающих машин.

Что я испытывал в этот момент сложно описать. Смесь глубокого удовлетворения, восторга, лёгкого мандража и предвкушения.

Все трое даже и подозревать не могли, что я выкину нечто подобное. Тем временем, уже им нужно было решать, что со всем этим делать. Теперь они играли в мою игру, а не я в их игру.

Ч-что это значит? прошептала Лена.

Это кольцо, дорогая, улыбнулся я, ты же сама мне говорила, что твои родители будут счастливы, если ты выйдешь замуж.

Да, но… внезапно её взгляд изменился, она даже обрадовалась. Впрочем, никаких «но», я согласна!

И пока родители потеряли дар речи, наблюдая за этой картиной, Пискунова бросилась мне на шею и поцеловала так страстно, как могла.

Вот этого не ожидал уже я. И, честно говоря, лучше бы она этого не делала. Теперь мне придётся бороться ещё и с подступившим возбуждением, ибо поцелуй, надо сказать, был горячим. А это крайне пагубно скажется на моей продуктивности в дальнейшем.

Настоящий учёный должен быть сосредоточен на цели, а не отвлекаться на каждую юбку. И пока счёт был два-ноль в пользу юбок.

Успокаивало меня только то, что я всё-таки вышел неоспоримым победителем из этой ситуации. Ещё и Ленку заполучил в свои союзники, а это открывало передо мной некие перспективы.

Ну подождите же! не выдержал отец. Так нельзя, вы же, вы же…

Он не мог подобрать слова, а Ирина стояла в шоке и молчала.

Что мы же? Счастливы и любим друг друга? улыбнулась Лена.

После этих слов, она положила мои руки себе на талию.

Правда, Дим? она повернулась ко мне.

Только сейчас я разглядел её изумрудные глаза. А ведь довольно красивый оттенок. Уникальный. Мало кого встретишь с такими глазами.

Несомненно! радостно воскликнул я. Ну что же вы стоите? Поздравите нас?

* * * * *

После долгого разговора, в ходе которого родители Лены пусть и не без труда, но приняли ситуацию, мы наконец вышли с ней на лестничный пролёт.

Как только мы оказались наедине, она буквально с кулаками бросилась молотить мне грудь.

Чокнутый придурок, идиот, дуралей! Что ты вообще устроил?! Как мы будем из этого выпутываться?!

Мы? удивился я. Твои родители не моя проблема.

Не твоя?! она снова начала бить меня в грудь. Ты мой будущий муж вообще-то!

Помнится, кто-то два часа назад заявил, что такого мужа, как я ей и даром не надо.

Она прищурилась.

Откуда ты всё знал? Как ты ответил на вопросы отца? Я ещё ни одного своего парня с ним не знакомила. Потому что он никого не принимал.

Я из будущего, я всё знаю. Даже сколько медалей возьмут наши олимпийцы на грядущих играх. Всего восемьдесят золотых, шестьдесят дев…

Так, стоп! она подняла руку. Для двоечника с долгами, дурной репутацией и без гроша в кармане, ты складно чешешь, да и колечко подобрал красивое. Жалко, конечно, будет расставаться с такой прелестью. Ещё и бриллиант. Это настоящий? Хотя, чего я спрашиваю, конечно же нет. Я понятия не имею, откуда у тебя деньги на такое кольцо, а уж чтобы оно и с настоящим бриллиантом было.

Я со скучающим видом посмотрел на часы, было уже одиннадцать. Если я не лягу спать в ближайшие полчаса, я отклонюсь от плана. А отклоняться от плана в первый же день верный признак этот план завалить на старте. А мне этого не нужно было.

Ладно, поупражняйся в дедуктивном методе на досуге, зевая сказал я, Отнеси в комиссионку кольцо, если хочешь. Там тебе скажут настоящий брюлик или нет. Ну или продолжай водить родителей за нос. Как тебе будет угодно.

Ты… она замерла. Ты оставишь кольцо мне?

Ну разумеется, глупенькая, на кой чёрт мне сдалось женское кольцо? Тем более твой папа обещался тебе сделать какой-то потрясающий подарок в честь этого события. Может даже что-то покруче того платья, о котором ты мечтала?

Она застыла с раскрытым ртом и приподнятыми бровями.

Я… Я тебя не понимаю, она вертела кольцо на пальце, оно же не мне предназначалось. Ты же не мог это всё спланировать.

Мог, конечно, хмыкнул я, Или ты не поверила, что я из будущего? Ну бывай.

С этими словами я пошёл по лестнице. Но вспомнив кое-что важное, остановился.

Кстати, я таки чуть не забыл то, за чем пришёл!

О, господи, выдохнула она, я когда приду чистить твою комнату, просто возьму порошок с собой.

А когда это случится?

Она упёрла руки в боки.

Деловой какой, Лена задрала подбородок, А может я не хочу уже ничего мыть?

Нифига ты с характером, я приподнял брови, Ну тогда гони порошок, сам справлюсь.

Нет уж! она скрестила руки на груди. Я не из тех, кто слова своего не держит.

Вот и славно.

На этом я вылетел пулей из дома, перебежал через дорогу, забрёл в общагу, поднялся на этаж и ввалился в комнату, скидывая с себя одежду.

Недовольный Артём проснулся и что-то пробурчал. Я же отправился наконец в душ, потому что не мылся почти двое суток. Вода была ледяная, но моему телу было пофиг. Как будто я постоянно мылся именно в ледяной воде.

А меж тем в прошлой жизни ледяной душ я любил, но он мне всегда давался тяжело. Сначала надо было намочить конечности, потом грудь, потом живот и только в конце голову и спину. Каждый раз, как в первый раз.

А тут бахнул, вздрогнул, да и только. Значит, иммунитет хороший. Поэтому за болезни можно было не переживать.

* * * * *

АПЧХИ!

Я чихнул на всю аудиторию. Лектор даже прервался на секунду. А я пытался высморкать всё содержимое носовых пазух, но оно будто окаменело.

Какого чёрта вообще? Если я сейчас разболеюсь в конец это будет просто отвратительно. Голову уже мутило, а глаза были красные.

Из всех болезней более всего я ненавидел чёртов гайморит. Заснуть толком не давал, бодрствовать тоже. Терпи, пока организм не справится.

И если в прошлой жизни у меня была аптека под боком, где можно было взять какой-нибудь Отривин или ещё что, убирающее воспаление и облегчающее жизнь, то в 80-м году у меня выбор был невелик. А ближайшая аптека километрах в четырёх отсюда.

Так, Поршнев! воскликнул лектор. Вы сюда бациллы пришли разносить? А ну-ка покиньте аудиторию!

АПЧХИБЛИНСКИЙМАТЬЕГО!

Когда я чихал, я был похож на голодного тиранозавра, если судить по звукам.

Вся аудитория начала галдеть и гоготать. Надо признать, чихал я действительно потешно. Иногда и самому еле удавалось сдержаться от смеха.

Поршнев!

Что Поршнев? ответил я с забитым носом. Я не могу пропускать лекции, вы мне автомат не поставите.

Аудитория начала смеяться ещё громче. А я и забыл о своей репутации здесь, ну да.

Преподаватель улыбнулся.