- Рейтинг Литрес:4.7
Полная версия:
Анна Эйч Одно лето
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Да, пытаюсь.
— Уверена, получится. Это место волшебное.
Алиса искренне улыбается, и я отмечаю про себя, насколько она настоящая. Как глоток прохладной ключевой воды. Как дикая природа, которую стыдно портить.
Я её испорчу. Не такой, как я, нужен этой девушке.
— О чём думаешь? — она игриво щёлкает меня по носу.
— О том, что ты слишком хороша для меня.
— Что? — Алиса заливисто хихикает.
— Нет, я серьёзно. У меня никогда не было… как бы это выразиться… девушек.
— Что значит «не было»?
— Я ни с кем не встречался. Чаще всего это были… извини. — Я решаю не заканчивать фразу, чтобы не испугать хорошую девушку раньше времени.
— Были связи на одну ночь? — спрашивает Алиса без грамма упрёка или разочарования.
— Да.
— Ты был счастлив?
Я отмечаю, что этот факт её совсем не расстроил, и выдыхаю: вероятно, я выиграл джекпот.
— Тогда казалось, что да. Но сейчас…
— Перерос?
— Скорее наигрался.
Мы погружаемся в комфортную тишину. Алиса понимающе кивает, и мы так гуляем ещё пару минут — до её следующего вопроса.
— А между нами… что-то вроде курортного романа?
— Не обязательно. — Я сжимаю её руку крепче. — Мы можем не заканчивать всё это по окончании лета, если оба будем готовы двигаться дальше.
— Правда?
— Да, Белоснежка, ты мне очень нравишься. — Я наклоняюсь, чтобы закрепить слова поцелуем.
— И ты мне очень нравишься, Влад Филатов.
Я погружаюсь в её сладкие губы и забираю максимум от этого момента. Алиса такая тёплая, мягкая — её хочется пить, как нектар. То, что между нами происходит, делает меня лучше, а её внимание — живое доказательство того, что я способен быть другим человеком.
— Алис…
— М?
— Какие планы на вечер?
Девушка блаженно улыбается, закидывая руки мне на плечи.
— Я думала, пойдём на пляжную вечеринку. Там сегодня будет весь остров.
— Ты этого хочешь?
— Конечно! Сегодня же шоу Киры. О её номерах ходят легенды — все прошлые номера я пропустила из-за поздних смен, но сегодня очень хочу увидеть, что подготовила её труппа.
Я неопределённо киваю, взглядом уходя куда-то вдаль. Честно говоря, надеялся пропустить вечеринку в White Stone и провести тихий вечер с Алисой.
— А тебе разве не интересно? Вы же друзья, не хочешь глянуть, что они придумали на этот раз?
Друзья. Точно. Я ведь должен радоваться, что моя девушка хорошо относится к моим друзьям, верно? Только её восхищение Кирой мне не нравится. Вообще я не хочу признавать, что Лазурская какая-то особенная. И обсуждать её. И тем более — думать о ней.
— Влад?
— Да, конечно! Пойдём, посмотрим, что на этот раз приготовили для нас.
Мы с Алисой спускаемся к пляжу, и я не сразу понимаю, что попал на полинезийскую вечеринку — или как это правильно называется, тики-пати, кажется. Повсюду расставлены деревянные тотемы с вырезанными гримасничающими лицами; некоторые выше меня ростом — метра два с половиной, не меньше. Они выстроены по периметру всей площадки и создают ощущение, что ты угодил в какое-то древнее поселение. Бар и несколько столов накрыты соломенными крышами в стиле палапа, под которыми уже собрались гости с коктейлями в высоких стаканах, украшенных цветами гибискуса и дольками ананаса. Играет лёгкая летняя музыка.
Основная сцена пустует — значит, сегодня шоу будет прямо на песке на фоне бушующего моря. Я невольно начинаю искать глазами Лазурскую и тут же одёргиваю себя: зачем? Понятно, что она сейчас готовится к номеру и вряд ли болтается среди гостей.
— Влад, смотри — там Глеб с Евой! — Алиса указывает куда-то вправо, и в ту же секунду Глеб замечает нас.
— Алиса, Фил, давайте к нам! — машет он, подзывая к своему столу.
— Всем привет. — Я жму руку Глебу и наклоняюсь, чтобы поцеловать Еву в щёку. — Как вы?
— Отлично, ждём, когда наконец-то принесут наши коктейли. — отвечает Ева, не отрывая взгляда от барной зоны.
— А вы как? Чем занимались? — спрашивает Глеб.
— Сходили в ресторан, погуляли по пляжу… — коротко отвечаю я.
— Алис, и ты не умерла от скуки с этим романтиком?
— А ты, значит, у нас главный специалист по оригинальным свиданиям? — тут же гашу друга в его попытке меня подколоть.
— Ну я бы уж точно нашёл что-то более оригинальное, чем прогулки по пляжу на закате.
— Как бы банально это ни звучало, но с тем, кто очень нравится, даже такие свидания ощущаются как сказка, — возражает Алиса и прижимается ко мне.
— Слышал? — бросаю другу, и он начинает громко смеяться.
— О господи, до чего вы приторно-сладкие! Вас хоть прямо сейчас на рекламу майонеза вешай.
— Идиот, — говорю с улыбкой, заражаясь весельем.
— Не хватает только кудрявого ребёнка, — добавляет Ева, и от этого уже Алиса начинает хохотать.
— Кудрявого? Вы вообще видели мои волосы? Ему не суждено иметь ни одного, хотя бы волнистого, локона с такими генами, — моя девушка демонстрирует идеально ровные волосы, красиво собранные в плотный, пушистый хвост.
Так проходит весь следующий час за дружескими подколками, разговорами и смехом. Мы заказываем коктейли, выходим на танцпол и наслаждаемся жизнью и молодостью. Внезапно гирлянды, которыми был освещён весь пляж, гаснут, и вместе с ними резко обрывается музыка. На мгновение пляж погружается в гробовую тишину, раздаётся легкий гул разочарования и возмущения. Однако я уже догадываюсь, к чему был этот трюк, и в следующую секунду оказываюсь прав: пространство наполняет ритмичный бой барабанов, а на сцену выбегает труппа. Их тела расписаны белыми узорами, которые светятся в ультрафиолете как живые татуировки: спирали, волны, геометрические орнаменты, покрывающие плечи, грудь, живот. Они начинают двигаться синхронно, резко, мощно — это не просто танец, это акробатика, смешанная с какой-то древней ритуальной пластикой. Парни подкидывают девушек в воздух, те переворачиваются, падают в их руки, выгибаются в немыслимых силуэтах, а барабаны бьют всё громче и безумнее.
И тут появляется она.
Кира выходит из-за декораций. На ней минимум одежды — белый слитный купальник с вырезом до пупка и открытой спиной. Её тело тоже расписано белыми узорами, но у неё их больше; они сложнее, обвивают талию, спускаются по бёдрам, поднимаются по рёбрам, подчеркивая каждый изгиб. В неоновом свете она выглядит неземной, как божество, спустившееся к нам из языческого пантеона.
Её бёдра описывают круги плавно и соблазнительно, руки поднимаются над головой, запястья вращаются, пальцы рисуют что-то в воздухе. Она извивается всем телом, прогибается назад так, что волосы касаются земли, а потом резко выпрямляется, и барабаны взрываются новым ритмом. Она выполняет акробатический трюк — кувырок назад с переходом в мостик, затем из мостика резко встаёт на ноги, и я вижу, как напрягаются мышцы её пресса, как блестит кожа в свете ламп и поднимается грудь от глубокого дыхания.
Господи, что со мной.
Я не могу смотреть на неё так. Не должен. В глотке образовывается ком, перекрывающий кислород. Я чувствую, как что-то внутри сжимается, наливается тяжестью внизу живота, и это вообще неадекватная реакция моего тела, учитывая, что я смотрю не порно-спектакль, а обычный номер. Лазурская делает шпагат, медленно опускается на землю, зарываясь ногами в песок, и перед глазами вспыхивает неуместная фантазия — её стоны и выгнутая спина под моим беспощадным напором. Я представляю её загорелые бёдра в своих руках, пальцы, зарывающиеся в песок от животного наслаждения, которое дарю ей я.
Дёрнув головой, чтобы прервать этот затянувшийся эротический гипноз, я резко притягиваю Алису за талию и утыкаюсь носом в её волосы, будто пытаюсь прогнать острое опьянение. Прикрываюсь своей девушкой как живым щитом.
— Вла-а-д? Всё хорошо? — она, тихо хихикнув, прижимается ко мне ближе и задевает попкой уже стоящий как камень член.
Какого хрена я так возбудился?
Барабаны продолжают бить, и я невольно поднимаю взгляд, по инерции, клянусь, против собственной воли. Кира сейчас в центре сцены, и двое парней из труппы поднимают её над собой. Она замирает в воздухе в каком-то невероятном положении — одна нога вытянута вверх, тело изогнуто, руки раскинуты, как крылья. Неоновый свет скользит по её телу, я смотрю на это, и внутри меня что-то окончательно ломается.
Я, бл*ть, хочу её.
Это похоже на бред. На ломку. На какое-то изменённое сознания, которое нельзя допускать, а нужно немедленно подавить, иначе я сделаю что-то непоправимое.
— Пошли, — я резко хватаю Алису за руку и тяну за собой.
— Что? — девушка, не понимая, спотыкается и пытается угнаться за мной. — Но выступление ещё не…
— Пошли. Сейчас.
Я тащу её к краю площадки, туда, где начинаются скалы. Музыка продолжает играть за спиной, барабаны бьют, и я слышу одобрительные крики гостей, но мне всё равно. Мы оказываемся в тени большого валуна, вдали от огней вечеринки, и я разворачиваю Алису к себе, прижимаю её спиной к холодному камню.
— Ты сводишь меня с ума, — выдыхаю я ей в губы и целую — жадно, яростно, почти грубо, вкладывая в этот поцелуй всё то желание, которое на самом деле адресовано кому-то другому. Алиса ахает от неожиданности, но потом отвечает, обвивает руками мою шею, прижимается ко мне, и я ощущаю её податливое тело, закрываю глаза, пытаясь убедить себя, что ночь с этой девушкой всё исправит.
— Поехали ко мне, — шепчу я между поцелуями, скользя языком по её шее. Девушка довольно кивает, и я тяну её к машине, не соображая, что творю.
Глава 10. Адреналин
Фил
Я трахал её всю ночь. Как одержимый. И если бы не знал, что был трезв, то точно решил бы, что всё происходило под воздействием сильного наркотика. В ушах всё ещё звучали индейские мотивы с характерными этническими завываниями, меня будто опоили каким-то ритуальным зельем, в глазах двоилось, в голове стоял туман, и единственное, чего хотелось — животного секса. Меня не отпускало до самого рассвета: я брал Алису, как необузданное животное, неспособное себя контролировать или остановить. Я — чудовище, и не понимаю, как теперь смотреть в глаза своей девушке. Всю ночь я пребывал в каком-то трансе: целовал Алису, но в следующую секунду уже видел перед собой Киру, они менялись и двоились, как призраки, стонали моё имя и просили ещё. Я не знал, кого трахал, что говорил и куда, и сколько раз кончал.
Надеюсь, я хотя бы удосужился натянуть презерватив.
Открываю глаза и понимаю, что лежу один. Ну вот, что и требовалось доказать: я, мать вашу, всё испортил! Алиса, наверняка, теперь и на пушечный выстрел меня не подпустит.
— Ох, какой же ты придурок! — говорю сам себе протирая глаза ладонями.
Голова просто раскалывается, будто я пил всю ночь, хотя единственное, что употреблял — это вода с лимоном.
Этот остров и правда волшебный, я бы даже сказала по волшебному ебанутый.
Встаю с кровати, натягиваю домашние спортивные штаны и спускаюсь вниз. На кухне вижу Глеба, который довольно уплетает бургер из соседнего ресторана.
— О, герой-любовник, поздравляю тебя!
— С чем? — недовольно фыркаю, иду к холодильнику.
— С первым сексом на острове! Я так понимаю, вы с Алисой всю ночь тут отжигали?
— Ты видел, как она уходила? — спрашиваю, надеясь выяснить, насколько всё плохо.
— Да, светилась, как самовар! Просила поцеловать тебя от неё, но я, пожалуй, воздержусь. — ржет друг, делая еще один сочный укус.
— Поцеловал?.. — я, кажется, до сих пор под влиянием вчерашнего ритуала. — В смысле она была… довольна?
— Да. А тебя это удивляет? — Каменский продолжает смеяться и подкалывать — Ты что, забыл, как пользоваться своим прибором?
Получается, ночью всё прошло хорошо.
— Фил, в чём дело? Ты чего такой потерянный? — Глеб снова пытается добиться от меня внятной реакции на его слова, но я окончательно сбит с толку.
— Просто не выспался… — мямлю и достаю пару апельсинов из холодильника. — А почему она ушла, если ей всё понравилось?
— У неё смена в час, сказала, что нужно успеть собраться.
Точно, смена в ресторане! Мы переспали. Для неё это точно что-то значит, а я даже не могу разобраться, что конкретно чувствую: приятную негу после горячей ночи или разочарование.
— Ясно… Я пойду… искупаюсь, — как зомби, машу Глебу, оставляю апельсины около соковыжималки и выхожу в распахнутые двери к морю. Друг провожает меня озадаченным взглядом, но ничего не говорит. Я сбрасываю спортивные штаны и сразу ныряю в прохладную воду в надежде, что хотя бы она очистит разум и поможет разобраться, что со мной творится.
***
Вода не помогла прогнать смуту. Я не понимаю, что происходит: всё тело ноет, как после силовой тренировки, а в памяти всплывают жаркие кадры, от которых мурашки, будто сотни искр, поджигают кожу болезненным удовольствием. Вот только я не помню лица девушки, с которой спал, — только ощущения.
Мне нужно проснуться, взять себя в руки и наконец понять, что я чувствую. Впервые так накрывает не от травки, а просто... от чего? От выступления этой сумасшедшей? От её животной энергии? От этих капель пота, стекающих по рельефному прессу, которые мне нестерпимо захотелось слизать, даже несмотря на то, что рядом стояла МОЯ девушка?
Ненормально так заводиться от простого танца, причём, прошу заметить, не стриптиза.
Выйдя из воды, я быстро принимаю душ, съедаю второй бургер, заботливо оставленный мне Глебом, и переодеваюсь в чёрную футболку и джинсы. Пока солнце ещё не стало безжалостно палить по острову, у меня есть время вспомнить ещё об одном хобби, которое когда-то нас с Каменским сильно сблизило.
Я вхожу в гараж. Тут пахнет бензином, маслом и кожей, всё аккуратно расставлено: на стенах — ряды инструментов, шлемов и перчаток, под потолком висят фирменные кожаные куртки. В углу — шикарная коллекция мотокроссовых шлемов и пара трофеев с соревнований. Гараж забит мототехникой, но моё внимание тут же приковывает Ducati DesertX — мощный внедорожник, красавец в матово-сером корпусе на массивных колёсах. Такой же был и у меня, пока я однажды чуть не разбился насмерть, участвуя пьяным в мотогонке. После того случая отец отобрал у меня права и запретил подходить к мотоциклам. Но сейчас отца рядом нет, а нестерпимое желание снова ощутить вкус адреналина — есть.
Я проверяю уровень топлива в баке, с приятной ностальгией провожу рукой по кожаному сиденью и перекидываю ногу. Как же мне этого не хватало. Запускаю двигатель и даю ему немного порычать, разогреться перед забегом.
— Ну что, парень, прокатимся? — с улыбкой обращаюсь я к мотоциклу и довольно слезаю с него, чтобы выкатить на улицу.
Отъезжаю на приличное расстояние от воды и цивилизации, глубоко в остров, в надежде найти здесь что-то интересное и устроить себе сеанс психотерапии наедине со скоростью. Преодолев небольшой оазис, съезжаю с горы и внезапно оказываюсь на холмистой местности, полностью покрытой мелким песком.
Вот это уже интересно. Конечно, это не квадроцикл, чтобы творить чудеса, но мой Ducati умеет справляться с разным бездорожьем. Кровь в жилах бурлит от предвкушения.
Я даю мотору выпустить пар, будто бросаю вызов самому себе, и срываюсь. Песок взметается за мной вихрем, мотоцикл рычит, я вырисовываю восьмёрки и опасно ускоряюсь, чувствую, как могу закопаться в песок с головой, но не могу и не хочу останавливаться. Ощущения настолько острые и живые, что я поражаюсь сам себе: как мог так долго отказываться от подобного? Поворот за поворотом, подъёмы и спуски — хочется орать от восторга. Вот оно… ВОТ ОНО! То самое чувство, за которым я гоняюсь всю жизнь.
Делаю ещё один резкий поворот и внезапно торможу — на вершине холма появляется силуэт на чёрном байке.
Кто-то ещё решил выпустить пар сегодня?
Парень машет мне рукой и мчится вниз по склону. Незнакомец приближается, не снимая шлема, не приподнимая тёмное стекло визора — без лишних слов, одним быстрым движением показывает направление и начинает отсчёт от трёх до одного.
Гонка? Он сейчас серьёзно?
Мотоциклист будто даже не сомневается, что я поддамся, и продолжает отсчитывать время.
3… 2…
Нет, я уже давно не тот парень, которому только дай кого-нибудь уделать в опасном виде спорта. Нет, нет и ещё раз…
На его руке остаётся только один палец — и вот он срывается вперёд, оглушая рёвом и поднимая за собой клубы песка.
— Да ладно… — провожаю взглядом, а затем, чёрт побери, выкручиваю газ и мчусь за незнакомцем.
В последний раз, пап, честное слово!
Утреннее купание в холодном море и экстремальная гонка по песку прояснили в моей голове одну простую вещь: мне не хватает адреналина. Я не просто так попробовал в своей жизни всё, что можно и нельзя, — кстати, то, чего нельзя, я пробовал с особым энтузиазмом. Всё ради поиска новых ощущений. Но если уж я не умею получать кайф от жизни без риска, значит, придётся довольствоваться законными развлечениями.
Призрачный гонщик не даёт мне покоя. К слову, я сумел нагнать его, но спустя секунду потерял преимущество и проиграл гонку. Заприметил, что его мотоцикл был штатно подготовлен для дюн — что-то вроде Husqvarna Norden 901, никакой лишней экипировки, только голый азарт. У меня зудит от желания снова с ним схлестнуться и взять реванш. Вот только, кроме марки мотоцикла, у меня больше ничего нет. Гонщик был одет полностью в чёрное, так что я даже не смог распознать его телосложения. Думаю, Глеб может знать, кто это, — он рассказывал, что на другой стороне острова планируются мотогонки, в которых Каменский участвует не первый раз.
Следующий открытый вопрос — Алиса. Когда я позвал её на свидание, единственным мотивом была попытка прислушаться к совету Марии — попробовать новую модель отношений. Я вообще не вижу себя в мире романтических банальностей, но и случайные связи на одну ночь тоже давно перестали приносить удовольствие. Поэтому последние полгода я стал по сути монахом, а приезд на остров — отличная возможность проверить себя и попробовать что-то новое.
И каково же было моё удивление, когда я понял, что Алиса меня зацепила. Её искренность и наивность вывели наружу моего внутреннего идеалиста: впервые я задумался о чувствах, захотел стать хорошим парнем. Она — идеальная кандидатура для моего исцеления. Принцесса для чудовища, способная превратить его может и не в прекрасного, но в принца. Поэтому после мотогонки я вернулся в центр, купил огромный букет цветов и приехал к ресторану, чтобы выловить свою девушку до начала её смены.
Минут через десять на горизонте появилась моя Белоснежка — в лёгком голубом платье. Увидев меня, она расплылась в улыбке и ускорила шаг.
— Привет! Ты что здесь делаешь? — глаза сияют неподдельной радостью. — Извини, что сбежала, мне нужно было успеть собраться на работу, — понизив тон, добавляет она.
— Надо было меня разбудить: я бы отвёз тебя и домой, и в ресторан.
— Я решила, что тебе после такой ночи нужен сон, — хитро хихикнув, она приподнимает брови и загадочно добавляет: — Очень много сна.
Я смеюсь, но ощущаю себя немного самозванцем, словно мы с ней пережили разные ночи.
— Это тебе, — протягиваю букет, выигрывая пару секунд, чтобы решить, как поступить дальше.
— Они шикарные! — она зарывается лицом в цветы. — Спасибо тебе, я чувствую себя такой окрылённой, — признаётся Алиса, и эти слова царапают меня где-то внутри.
— Обожаю твою улыбку.
— Ну, продолжай в том же духе, и скоро она тебе надоест.
— Никогда такого не случится… — притягиваю её к себе и касаюсь её приоткрытых розовых губ.
Я целую медленно, смакуя момент, в брюках чувствую приятное возбуждение, и радуюсь этому, будто дед, для которого каждый выстрел — подвиг. Мне нравится Алиса, это ведь очевидно. Она меня заводит, моё тело на неё реагирует, а значит, у нас ещё может получиться. Сегодня я буду вести себя иначе, покажу ей, каким могу быть нежным и внимательным.
— Увидимся вечером? — спрашиваю, прерывая поцелуй.
— Конечно!
— Я заеду.
— Ох, даже не знаю, как отработаю смену — не могу перестать думать о нашей ночи, — смущённо смеётся Алиса, щеки её заливает румянец.
— Обещаю — сегодня будет ещё лучше!
— Вау, осторожно, молодой человек! Я могу и привыкнуть, — она шутливо бьёт меня по груди и отходит. — Всё, я побежала, прекрати так на меня смотреть!
— До вечера! — подмигиваю.
— Пока… — она исчезает в дверях ресторана.
***
В White Stone сегодня на удивление тихо: гостей по-прежнему много, но свободные столики и стулья у барной стойки всё-таки попадаются. Очевидно, это связано с тем, что труппа Киры не выступает и никакой тематической вечеринки не планируется. Мне даже нравится — последствия пляжных шоу слишком дорого обходятся моей совести.
— Привет, спасатель Малибу! — сбоку появляется Лазурская, живо опирается на локоть и делает заказ: — Тая, пить хочу, умираю! Сделаешь мне безалкогольный мохито с капелькой сиропа?
Таисия показывает пальцами «ок» и принимается за дело.
— Привет, — отвечаю, поднося к губам сок. — Ты сегодня не на сцене?
Кира усмехается.
— Да, сегодня выходной. Мы с ребятами сегодня вечером идем на пляж, попоем под гитару. Присоединишься?
— Я? Эм, наверное, нет, у меня с Алисой свои планы.
— Круто. А где она?
— Ещё в ресторане, поеду за ней через пару часов.
— Ладно, но, если захочется атмосферы летнего лагеря — приходите, споём что-нибудь из русского рока.
— Звучит заманчиво.
— Мы плохих идей не держим! — Тая ставит перед Кирой напиток, та благодарит и тянется к трубочке — М-м… боже мой, это идеально!
Я усмехаюсь, замечая, насколько Кира лёгкая на подъём. Настоящий сгусток энергии — кажется, она всё время на весёлой волне: шутит, танцует, смеётся, будто у неё нескончаемый запас батареек. И правда, Лазерная.
— Надо же, вы с Евой… — поворачиваюсь к ней, подперев голову рукой, — совсем не похожи.
Кира меняет позу и разворачивается ко мне.
— Думаешь?
— Знаю точно. Вы — противоположности.
— Вот тут ты ошибаешься: на самом деле мы не такие уж и разные. Просто кое-кто не хочет признавать свою сущность.
— Кое-кто?
— Да, Ева тот ещё крепкий орешек, — Кира воинственно добавляет, вылавливая лайм из бокала.
— А ты? Как открытая книга? — спрашиваю я.
— А разве нет?
— Уверен, что нет, — качаю головой, разглядывая хитрую улыбку Киры. — Ты мастерски играешь роль, но вот только не пойму, зачем.
— Роль? О, вы слишком глубоко копаете, парень, — так же игриво отвечает она, не давая мне ни малейшего шанса найти зацепку.
— Ты где учишься?
— Нигде.
— Как так?
— А вот так: я и так уже всё знаю.
— А чем занимаешься вне острова?
— Путешествую, узнаю мир.
— Вместе с Евой?
— О, нет. Ева учится в закрытом университете для избранных, и мы видимся только здесь.
— А на праздники домой не приезжаете?
— Нет. Ну, то есть, Ева, может, и приезжает, а я — нет.
— Почему?
Наконец, вижу, как её выражение лица меняется, становится задумчивым. Она пожимает плечами, отводит взгляд на бокал.
— У нас так принято.
— И не скучаешь по родным?
— Нет… наверное, нет, — после паузы отвечает она, лениво размешивая лёд соломинкой.
Меня удивляет её откровенность, но не хочу лезть не в своё дело. Может, ей раньше просто никто не задавал таких вопросов.
— Они… — пытаюсь подобрать слова, чтобы не задеть её. — Плохо относятся к тебе?
Кира резко вскидывает голову.
— Нет! Конечно нет!
