Анна Эйч Одно лето

Глава 7. Ярлыки

Фил

— Отлично! Играем! — Я выставляю ладонь, чтобы сделать пять со своей командой мечты.

— Рано радуешься! — фыркает Каменский с той стороны сетки.

— Не разговаривайте с ними, — кричу я девчонкам, — они пытаются нас психологически обработать!

Глеб в ответ запускает в меня горстью песка. Я отвечаю тем же, и следующие две минуты мы с ним ведём себя примерно на уровне десятилетних, смеёмся, боремся, кидаемся песком.

— Ну всё, хватит! — стонет Алиса. — Давайте уже играть.

Успокоившись, мы возвращаемся на позиции.

— Давай, чемпион. — Кира передаёт мне мяч, и в этом простом жесте столько язвительного достоинства, что хочется либо засмеяться, либо не принимать мяч из принципа. — Пальчики себе не обломай.

Уверенность и дерзость провоцирует поставить её на место. Она и правда хороша в волейболе, как и во всём остальном, в чём я успел её увидеть за эти дни. Именно поэтому мне сейчас особенно хочется её обыграть. Стереть эту самодовольную ухмылку, которую она носит как корону. Тем более я это могу. Волейбол одна из моих стихий.

Отхожу на точку подачи и невольно задерживаю взгляд на копне пышных локонов. Барби с обложки глянца. Раньше именно такие девушки были моим абсолютным типажом. Расслабленная походка, хитрая улыбка, полная уверенность в том, что она лучший выбор для любого в радиусе ста метров. Но не для меня. Это я себе говорю чётко и без лишних колебаний. Однако соревноваться конкретно с этой кошкой мне становится всё интереснее. Давно я не встречал равного соперника, и это — заводит. Чисто в спортивном смысле, разумеется.

Её хищная позиция говорит всё сама за себя. Королева на поле. Что ж, тем приятнее будет сбить эту корону.

До этого момента я подавал вполсилы — не видел смысла выпендриваться. Но Лазурская умудрилась поднять со дна давно забытое чувство. Животный спортивный азарт — тот самый, который заставляет играть в режиме «победа или смерть».

Подбрасываю мяч. Завожу руку. Удар.

Мяч летит прямо на Киру, она должна уйти с траектории и взять его нижней подачей, это единственный вариант, я знаю, она знает, все знают…

Бл*ть

Мяч летит прямо ей в лицо.

Секунда — и она плашмя встречается с песком. Хрупкое загорелое тело, белый пляж, абсолютная тишина на долю мгновения раньше, чем я успеваю осознать, что произошло.

— Влад, ты что творишь! — перепуганная Алиса несётся со всех ног к лежащей Лазурской.

— Кир, ты в порядке? — слышу беспокойство Глеба, помогающего подняться девушке.

Я медленно подхожу, не зная куда себя деть. Кажется, заигрался, перестарался, совсем забыл, что играю с соперником физически слабее меня. Хотя, если честно, не могу сказать, что Кира слабее, для меня вообще открытие, что она не смогла взять эту подачу.

— Всё нормально, — отзывается Лазерная с интонацией человека, который ещё не в полной мере понимает, что с ним случилось.

Потом пауза. Она поднимает руку к носу.

— Фил, ну, ты конечно молодец, — мрачно констатирует Каменский.

— Кир, прости…

Я замолкаю, потому что ничего подходящего так и не приходит в голову. Она смотрит на меня снизу-вверх, и во взгляде — ни слезы, ни упрёка. Только что-то похожее на лёгкое любопытство. Будто это она изучает меня, а не я виновато нависаю над ней.

— Не парься, это же игра, — отмахивается и прикладывает руку к носу.

— Вот, держи! — Алиса первой успевает протянуть ей платок.

— Спасибо.

— Отойди. — Я отодвигаю Глеба и беру лицо Киры в ладони. — Сейчас прикоснусь. Скажи, если больно.

— Фил, у неё просто лопнул сосуд, всё в порядке с её носом, — за спиной раздаётся ровный голос Евы без малейшей тревоги. Она даже не сдвинулась с места после того, как сестра влетела в песок. Интересные у них отношения.

— Надеюсь, ты права. — Я аккуратно прощупываю переносицу, Кира морщится, но терпит — и по этой реакции понятно: ничего не сломано. — Кажется, всё на месте.

— Отлично, тогда можем про…

Лазерная порывается встать, но стоит ей оказаться на ногах как тело тут же заваливается, девушку ведёт, и я успеваю подхватить Киру за талию и усадить обратно на песок.

— Чёрт, что-то я… — она делает секундную паузу и это, пожалуй, первый раз, когда она не договаривает фразу.

— А вдруг сотрясение?! — немедленно встревает Глеб.

— У меня нет сотрясения, просто нужно… — Кира глубоко вздыхает, позволяя расслабиться в моих руках. — Нужно полежать и выпить кофе, давление низкое.

— На жаре ей нельзя, нужно отвезти домой! — обеспокоенно произносит Алиса.

— Мы пришли сюда пешком, — отвечает Ева, её спокойствие контрастирует с нарастающей паникой моей девушки.

— Не проблема, я отвезу, — вызывается Каменский, но тут же вспоминает, что уже выпил пару банок пива. — Стоп, я же пил…

— Я отвезу, — киваю и помогаю Лазурской встать, поворачиваю голову к своей девушке. — Алис…

— Все в порядке, отвези её домой, я сама доберусь! — не дожидаясь моих извинений, перебивает она. Алиса невероятная, её доброта подкупает меня с каждым днем всё больше.

— Ева? — перевожу взгляд на сестру Киры, спрашивая тем самым, поедет ли она с нами.

— Уверена, с моей ненаглядной сестрой всё будет в порядке. Я вызову врача на дом, чтобы он её осмотрел. — Она показывает на телефон, ясно давая понять, что ехать с нами не собирается.

— Тогда идем?

Взяв вещи Киры и попрощавшись с друзьями, мы направляемся к машине, на которой вместе с Глебом приехали на пляж.

— Насколько помню, ваш дом находится дальше по побережью. Разворачиваемся и едем прямо?

— Отличная память, золотой мальчик, — произносит Кира с легкой насмешкой, запрокидывая голову к небу, чтобы усмирить поток крови из носа.

В ответ я только усмехаюсь и включаю радио.

***

Дом Киры и Евы такой же просторный, как и у Глеба, только выглядит более винтажным — чувствуется, что он был построен ещё до того, как это место превратилось в дорогой курорт и его не заполонили роскошные виллы. Однако время сделало дом ещё привлекательнее: он идеально вписывался своим южным дизайном в местность, будто всегда и был её частью.

— Милый дом, — говорю я, усаживая Киру на диван.

Она открывает аптечку, а я иду к графину с водой.

— Спасибо.

— Держи, — передаю стакан и опускаюсь на корточки перед ней. — Дай гляну, нет ли ушиба.

— Можно подумать, ты в этом разбираешься.

— Будешь смеяться, но я правда кое-что в этом понимаю.

— Бросил медицинский? — иронично спрашивает она.

— Нет. И почему сразу — бросил?

— Потому что такие, как ты, точно не выбрали бы подобную профессию добровольно, а если бы и выбрали — не смогли бы закончить.

Смотрю на неё с прищуром и, не буду врать, с лёгкой обидой. Она уже повесила на меня ярлык ленивого мажора, который только и умеет что тратить отцовские деньги. Ладно, может быть, такое мнение нельзя назвать необоснованным, но всё же.

— Что? Ещё скажи, что ты и правда задумывался над профессией бюджетника? — считав моё выражение лица, добавляет белокурая язва.

Но сама формулировка вызывает у меня улыбку. Её умение задеть и рассмешить одновременно уже в который раз сбивает с толку.

— Ты такая стерва, в курсе вообще?

— Да мне говорили пару раз… — она шутливо закатывает глаза.

Я не знаю, как это комментировать. Она не находит что добавить, поэтому спустя секунду мы оба начинаем смеяться. Не из-за чего конкретного. Просто потому что попрыскали друг в друга ядом — и нам обоим полегчало.

Беру вату и начинаю обрабатывать её нос, заметив небольшую царапину.

— Ты права, раньше я и подумать не мог пойти учиться на врача. Или, скажем, на полицейского.

— Что изменилось?

— Я чуть не умер, — просто отвечаю, пожав плечами.

Кира не задаёт вопроса, но по её поднятым бровям читаю: нужно объясниться.

— Пожар, — продолжаю я. — я тогда был пьян и обдолбан, чудом выжил…

Вопросительное выражение на её лице сменяется сочувственным.

— Извини… — вдруг говорит она. — Я, наверное, была слишком резка в своих суждениях.

Да, она действительно была резка и несправедлива. Вот только стоило ей это признать — как стыдно стало мне. Я ведь тоже повесил на неё ярлык, как только понял, что она местная Королева выпускного.

— Не извиняйся. Я тоже в каком-то роде был не совсем… вежлив.

— Правда? Навесил на меня ярлык?

— Да… — протяжно, с прищуром и улыбкой признаюсь я.

— Ну-ка, расскажи. — Она хлопает меня по плечу.

— Ты показалась мне заносчивой стервой.

— Уже второй раз за разговор ты меня так называешь.

— Прости. Я не считаю тебя такой — теперь не считаю. Просто обычно девушки, с которыми мне доводилось общаться, с подобным объёмом внимания вокруг себя, ведут себя…

— Как?

— Как будто мир создан исключительно для них.

Кира опирается локтями на колени и склоняется ближе ко мне:

— А разве это не было твоим жизненным сценарием долгое время?

— «Было» — ключевое слово в этом умозаключении.

Девушка пытается разглядеть скрытый подтекст в моих словах, пристально вглядываясь. Наши лица слишком близко для людей, не состоящих в романтических отношениях, но я вопреки здравому смыслу не отвожу взгляда и не отстраняюсь. Кира красивая — этого нельзя отрицать и сложно игнорировать, особенно когда пухлые губы находятся в такой соблазнительной близости.

— Что поделать, — вздыхает Лазерная, прерывая наш негласный поединок взглядов. — Не всем удаётся встать на путь исправления. Кто-то должен оставаться эгоистичным злодеем в сказке — иначе как добро поймёт какое зло ему побеждать?

Я не сразу считываю её иронию, но, когда смысл наконец доходит — рот сам по себе растягивается в улыбке. То, что она не отрицает собственной стервозности, делает её куда более человечной и интересной, чем те клишированные сучки, привыкшие идти по головам.

— Ты невероятная, — вырывается у меня — совсем не к месту и с излишним восторгом, поэтому я тут же отстраняюсь и прихожу в себя. — То есть… ты невероятный собеседник. Впервые встречаю человека, который даже не пытается оспорить обвинения в свой адрес, а будто… не знаю, выставляет это как своё преимущество.

— Для кого-то минус, для кого-то плюс, — она задирает голову и откидывается на диван в расслабленной позе — словно весь наш разговор не стоит ей ни капли усилий.

— Тебе идёт… — говорю это больше себе, чем ей, и поднимаюсь, чтобы уйти к кухонному гарнитуру — налить воды и заодно собраться с мыслями.

— Что идёт?

— Быть такой.

Отвечаю, стоя к ней спиной и наполняю стакан. Я был уверен, что с первого взгляда всё про неё понял. Но если это так — почему мне настолько интересно с ней разговаривать, спорить, соревноваться?

Глава 8. Да начнётся шоу!

Кира

Солнце сегодня разгулялось не на шутку: ближе к обеду так сильно нагрело причал, что ходить по нему босыми ногами стало невозможно. От жары я прячусь в гостиной у кондиционера, сижу на диване в позе лотоса с ноутбуком на коленях. Меня, конечно, манит перспектива выбежать в раздвижные двери дома и с разбега прыгнуть в воду, но для начала мне нужно закончить работу. Я уже час сижу над поиском подходящих примеров костюмов и тканей для нашего следующего номера в White Stone, и чем точнее я опишу костюмеру, чего хочу, тем эффектнее мы будем смотреться на сцене. За спиной хлопает входная дверь, и я слышу уверенные шаги сестры.

— Привет, систер, как всё прошло? — с порога приветствую Еву, не отрывая глаз от ноутбука.

Сестра бросает пляжную сумку на диван рядом со мной и идёт к холодильнику.

— Это у тебя нужно спросить: как всё прошло, — достаёт газировку и поворачивается ко мне лицом. — Добилась своего или тебя поставили на место?

Я отправляю файлы костюмеру и закрываю ноутбук, чтобы полностью сосредоточиться на диалоге.

— О чём это ты?

— Ой, Кир, не начинай, я знаю все твои трюки.

— О, правда? Ну расскажи, потому что я сама, очевидно, их не знаю. — складываю руки на груди и с любопытством вздергиваю бровь.

Ева иронично хмыкает, отставляет воду, берёт миску с виноградом и вальяжно усаживается в кресло рядом.

— Ты легко могла взять подачу Фила... — закидывает ягоду в рот и говорит так, будто это что-то само собой разумеющееся.

— Да, могла. Я брала такие подачи сотню раз, но это не значит, что я не могу ошибиться.

— Но ты не ошибаешься. — Она не упрекает, однако уверенности в её голосе можно только позавидовать.

— Что значит «не ошибаюсь»? Я не могу пропустить мяч?

— Можешь, когда тебе это удобно.

— Ты на солнце перегрелась или как?

Ева с лёгким раздражением запрокидывает голову.

— Ты же знаешь, что между вами ничего серьёзного не может быть? — выпаливает она, будто я тут замуж собралась.

— Между кем? — я хмурю брови. — Мы только что о волейболе говорили — как перескочили на обсуждение моей личной жизни?

— Не включай дурачку, ты понимаешь, о ком я, — сестра встречается с моим невинным взглядом, но не верит ему ни на секунду.

Я молчу, и ей приходится продолжить самой:

— Тебе нравится Филатов! — заключает она, на секунду вскинув руки, будто открывает мне секрет вселенского масштаба.

— Ты ошибаешься, я тебе это ещё утром сказала, — успокаиваю сестру, которая явно переоценила масштаб происходящего.

Ева поднимает брови с выражением лица «дело твоё, но меня не проведёшь» — и встаёт с кресла, чтобы снять парео. Я наблюдаю за её отстранёнными движениями, и вдруг меня словно током прошибает, простая мысль, но теперь кажется такой очевидной:

— Подожди. Филатов нравится… тебе

Ева замирает над сумкой, в которой мгновение назад активно что-то искала.

— Что? — теперь уже она так же, как и я, хмурит брови и делает максимально удивлённое лицо. — Нет, дело не в этом...

— Точно! Ты сама на него запала, и не хочешь, чтобы я…

— Твою мать, Кира, соберись! — Ева резко обрывает меня на полуслове. — Он мне не нравится, но и игра, которую ты затеяла, — тоже. Ты знаешь, что у вас ничего не получится, поэтому не морочь парню голову!

— Почему ты делаешь из меня какого-то монстра?

— Кира, всё! — отрезает она, не желая продолжать разговор, который сама и начала.

— Я что, не могу хотеть любви? — кричу уже в спину сестре, подходящей к распахнутым дверям на террасу.

— Ты не умеешь любить. — С этими словами Ева уходит к морю.

Вот так. Всего три месяца в год мы проводим вместе — и даже на этот короткий срок не можем поладить.

***

— Алоха, друзья мои! — врываюсь в танцевальный зал, где уже собралась почти вся труппа и активно разминается. — Ну что, готовы собирать песочек в трусики?

Ребята начинают недовольно гудеть — вечеринка, к которой мы готовим тематические выступления, гавайская, а это значит, придётся танцевать на песке и как следует в нём вываляться.

— Да ладно, будет весело!

— Стоять коленями в песке совсем не весело! — комментирует Мая.

— О, а ты, я смотрю, в курсе, каково это? — ржёт Гера, и в него тут же летит подзатыльник от Игоря, парня Маи.

— Всё? Стендап с плохими шутками окончен, можем перейти к репетиции? — занимаю место в центре зала перед зеркалом и осматриваю труппу, которая лениво выстраивается в шахматный рисунок передо мной. — Наше выступление будет в этническом стиле, с отсылкой к древним племенам и цивилизациям. Рабочее название номера — «Ожившие тотемы», отсюда и костюмы. Мая, они готовы?

— Да, висят в раздевалке.

— Примерь, пожалуйста, посмотрим, как смотрятся. — девушка кивает и убегает в раздевалку, а я оборачиваюсь к Игорю. — Ты тоже иди примерь шаровары, чтобы мы понимали, как будут выглядеть парни.

— Ребят, только не забывайте — здесь хорошая слышимость, — отпускает им вслед Герман.

Кто-то хихикает, Игорь показывает Гере средний палец, а я, не обращая внимания на их ребячество, погружаюсь в продумывание номера.

— Агата, встань в центр. — Прошу одну из своих лучших танцовщиц с крепкой балетной базой. — Пируэты на песке ты не сделаешь, но, если дать тебе партнёра… — задумываюсь и поворачиваюсь к Громову. — Гера, иди сюда.

— Серьёзно? Из всех парней ты выбрала мне главного калеку труппы?

— Наверное, потому что, если уроню тебя — невелика потеря, — тут же отбивает выпад Волковой наш главный комик и с улыбкой закоренелого ловеласа подходит к Агате. — Прошу вашу ручку, мадемуазель?

— Точнее, ножку, — задумчиво поправляю я, не обращая внимания на их перепалку. — Давайте так… — отхожу на несколько шагов, чтобы охватить взглядом общий план. — Ребята, пока встаньте на свои точки — хочу видеть всю картину.

Труппа нехотя отвлекается от разговоров и занимает нужные позиции.

— Агата, закинь ногу на плечо Германа.

Девушка слушается и, пронзив партнёра ледяным взглядом, водружает ногу ему на плечо — демонстрируя безупречную растяжку.

Ставить этих двоих в пару — значит обречь каждую репетицию на перебранки и бесконечную ругань. Но оно того стоит: зритель почувствует их ярость и энергию сквозь танец.

— Так хорошо, а теперь я хочу, чтобы ты её закинула, а Гера поймал в районе лодыжки — и это должна быть точка: резкое движение с фиксацией.

Ребята повторяют движение, и я замечаю, как с губ Агаты чуть не срывается ругательство, пока довольный Герман, хитро улыбаясь и не отводя заинтересованных глаз, наслаждается тем, как действует на неё.

— Гера, ты ловишь ногу прежде, чем на коснется твоего плеча, она должна быть как натянутая струна — и выгни руку так, чтобы это выглядело более амплитудно. Давайте ещё раз!

Ребята снова повторяют движение, и на этот раз оно получается у них идеально.

— Супер! А теперь, Агата, ты прокручиваешься, — я медленно кручу её от себя, Гера продолжает удерживать её ногу, и в итоге девушка оказывается вниз головой — на одной ноге, в ровном вертикальном шпагате.

— Гера, ты отворачиваешься, но ногу удерживаешь, чтобы у вас получилась такая широкая, немного арт-хаусная, композиция — объясняю я, ставя Германа в нужную мне позу. — Вот так, запомнили?

Отбегаю на исходную, чтобы посмотреть, как это выглядит из зрительного зала. С такого расстояния они выглядят как современное стильное произведение искусство, не сразу понятное по форме, но лаконичное по своей геометрии.

— Ты специально меня наказываешь? — скулит Агата, стоя вниз головой.

— Нет, ты же хотела сольные партии — вот, получай, — отбиваю я её бунт и громко хлопаю в ладоши. — Все вернулись на исходную, повторяем эти две позы: важно сделать их резко и чётко зафиксировать, меняем на сильную долю.

Ребята проделывают придуманные мной движения, и, убедившись, что они успевают менять позы под музыку, придумываю ещё несколько необычных композиций, вытекающих одна из другой. Агата и Гера продолжают перекидываться колкостями, не понимая, что этим только сильнее разжигают химию между собой.

В зал выходит Майя — в лифе в виде ровной полоски и такой же полоски поверх бикини. Верх и низ соединяет ещё одна лента, разделяя тело на две части.

— Походу, снимаем ремейк «Пятого элемента»? — шутит Игорь, появляясь в белых пышных шароварах и с обнажённым торсом.

Подхожу к Майе — мне важно, чтобы они видели образ так же, как вижу его я:

— На руках у нас будут нарисованы белые браслеты, — касаюсь места у плеча и у кисти, поясняя, где именно будет аппликация. — Глаза подведём белой подводкой и доведём линию до виска, для эпичности и акцента.

Перехожу к Игорю:

— У парней корпус будет более насыщенно расписан геометрическим этническим рисунком, и на руках — браслеты с лентами: для объёма при взмахе.

Отхожу на несколько шагов и мысленно достраиваю картинку до финала: они уже в костюмах, рисунки вспыхивают в неоне, зал темнеет.

— Да начнётся шоу!

Глава 9. Проклятие инков

Фил

Я стою у двухэтажного дома, где живёт Алиса вместе с остальными ребятами, работающими на курорте. Каждое лето они съезжаются сюда — подработать и заодно отдохнуть у моря. Всей компанией скидываются и снимают один большой дом на шесть спален: белёные стены, пальмы у забора, вечный запах солнцезащитного крема и чужого веселья. Мне, как собственнику по натуре, не очень нравится, что моя девушка живёт с тремя парнями — но объективных поводов для претензий нет, и я молчу.

— Ты уже здесь! — Алиса появляется во дворе, ещё на ходу поправляя волосы.

— Не терпелось тебя увидеть. — Я тянусь к её лицу и кладу ладонь на щёку. — Ты готова?

— Да, только сумку возьму! — Она порывается отстраниться, но я притягиваю её обратно и нежно целую.

— Жду здесь.

***

Закат окрашивает пляж в оранжевый, почти медовый, цвет. Мы идём в сторону барной улицы, держась за руки и лениво гоняя волны ногами.

— Расскажи больше о себе, — говорит Алиса, ласково потершись щекой о мою руку, закинутую ей на плечо.

— Что ты хочешь знать?

— Что привело тебя на остров?

— Да почему все вкладывают в этот остров столько смысла? — смеюсь я.

— Потому что он особенный. Сюда приезжают за ответами или за трансформацией.

— А ты зачем приезжаешь?

— Я — другое. Но ты здесь оказался не просто так, есть причина…

Я смотрю в безоблачное небо и на мгновение задумываюсь.

— Есть. — признаюсь я. Глеб предложил провести лето вместе, а учитывая, что он единственный из моих знакомых, кого не испортили деньги, я решил — почему нет.

— Тебя тоже деньги испортили?

Я хмыкаю. Знала бы она — насколько.

— Алис, боюсь, если я расскажу тебе о своём прошлом, ты больше никогда со мной не заговоришь, — признаюсь честно.

— Неважно, какое у тебя прошлое. Главное — какой ты сейчас. И, судя по всему, ты пытаешься стать лучше.

Я усмехаюсь над её формулировкой, но в какой-то степени она права.