Полная версия:
Анна Мишина Девочка Грома
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Вадим? – улыбаюсь, как дурочка. – Мой жених, – вот вам, пожалуйста, шоко-терапия во всей красе!
– То есть, жених?
– То и есть. А теперь будьте добры, Денис Игоревич, соблюдайте дистанцию, – шиплю я, выворачиваясь из плена его рук. Отступаю на пару шагов, наконец чувствуя себя в безопасности.
– Желаю вам удачной преподавательской работы, – чуть ли не кланяюсь и бегом вылетаю из аудитории, захлопнув дверь, тут же к ней привалившись спиной.
Сердце стучит, как бешеное. Руки и ноги ватные. Щеки горят.
Что я наговорила? Что только что ляпнула? Кто меня тянул за язык?
Но я ведь не могла просто признаться, что вляпалась в него! Кому это надо? Уж точно не суровому вояке. Больше чем уверена, что господин Громов на каждом курорте цепляет себе девушку, а то и две. Бабник! От него же так и тянет альфа-самцовостью, чистым тестостероном!
Тьфу, слово-то какое. Пошлое.
Трясу головой, чтобы развеять это жуткое видение: его с другой в обнимку. И оттолкнувшись от двери, тороплюсь на поиски Вадика.
Я еще не знаю, на что подписалась, подставив не только себя, но и Шмелева.
Глава 4
Денис
Языкастая. Оказывается. В Сочи я такого за Янкой не заметил. Там она была воздушной и до страха ее сломать утонченной принцессой. Здесь же, видать, “ее стихия”, сказывается и мамка под боком. Дерзит, коза.
Елагина.
Рехнуться можно!
Со злости впечатываю кулак в столешницу, до крови сбивая костяшки.
У меня явно зациклилась жизнь, иначе хрен объяснишь, почему я исправно на своем пути на Елагинскую чету натыкаюсь. Вляпываюсь буквально! Сначала Ленка, из-за которой полкан Герман меня в свое время нехило дрючил, гоняя по всей части. Только вот безосновательно. А теперь вот… Ульяна Германовна. Дочь. Узнай он, что я покусился на его самое святое и дорогое, яйца на кулак намотает, а потом и вообще к херам отстрелит. Я бы так и сделал.
Оху…
Короче.
Провожаю взглядом захлопнувшуюся дверь. Девчонка ею долбанула от души. Ощущение, что по моей гудящей голове.
Как я вообще выдержал пару, непонятно. На чистом упрямстве и злости. Особенно второе нехило так мотивировало, пеленой перекрывая все перед глазами. Ни одного имени и ни одной мордахи сейчас даже не вспомню из студиозусов, кроме двух. Глаза то и дело натыкались на милующуся парочку: Янка и этот… блондин.
Шмелев, чтобы его. Все “пропеллеры” пообломаю и по мохнатой жопе надаю, если еще раз такой взгляд в сторону моей Янки увижу.
Завожусь, да тут же себя осаждаю с горьким смешком.
Моей? Если уж она чья, так этого перепончатого насекомого с жалом в заднице, Громов. Но точно не твоя!
Жених. Зашибись. А в Сочи это что было? Попытка нагуляться перед аскетичной семейной жизнью? Разнообразить половую? Попробовать что-то новое? Так чего деру-то тогда дала? Дурная! Я бы ей показал… все показал. Всю ночь бы самозабвенно показывал, что утром встать с кровати бы не смогла!
Тормозим, Громов.
Злости на эту малявку не хватает!
А сейчас? Ну, вот что сейчас такое было?
Эта коза меня уделала!
Мне не отказывали?
Да, черт возьми, мне не отказывали! Меня не кидали со стоящим колом членом в номере отеля. Так и хотелось выдать этой зазнобе, а потом в губы ее впиться. До боли. Искусать их, упрямые, поджатые, и закончить начатое. Меня бы даже гребаный новооприобретенный статус ее препода не смутил!
Только вот от ее взгляда все слова застряли и пыл поумерился. Бравада-то у девчонки явно напускная, внутри, больше чем уверен, она дрожит и трепещет. А вместе с ней и мои части тела “дрожат” и “трепещут”, млять.
Яна-Ульяна Елагина. Это надо такому случиться!
Потирая затылок, дохожу до стола, убирая бумаги. Валюсь буквально на стул и растираю висок.
Елагина! Насмешка судьбы, не иначе.
Вот трезвый разумный голос начинает вещать, чтобы и думать перестал о девчонке. Она дочь Ленкина. Дочь! Не имею права и думать о ней. Мелочь мне в дочери годится.
Но как, мать вашу? Как?
Я две гребаные недели пытался вытрахать ее из своей головы! Перебирал этих блондинок. Чтобы и дальше продолжить свою жизнь как обычно, в прежнем русле, но нет. Цапанула. Зациклился, как ненормальный, как маньяк. Ущемили достоинство. Дело принципа. Называйте, как хотите, сути не меняет.
Дверь в аудиторию открылась.
– Ой, извините, – заглянула девушка, поправив очки на переносице.
Мазнул по ней безразличным взглядом.
– Вы закончили? У нас тут пара, – проблеяла студентка.
– Закончил, – подхватил со стола телефон и ключи от тачки. Чеканя шаг, направился на выход.
Мне нужен бумажник, горький кофе и пачка сигарет. Пока качан не рванул.
Яна
Проношусь по коридору, как ужаленная. Пока меня не останавливают на ходу.
Мама.
– Уля? – в ее глазах вопрос.
Ма проходит по моему лицу внимательным взглядом и посматривает мне за спину. Я зубы свожу и злюсь на Громова, за то, что заставил раскраснеться, и вообще…
Вообще просто злюсь!
– Елена Александровна? – усмехаюсь.
Называть мать по имени отчеству в стенах института я привыкала долго.
– Куда летишь? – усмехнулась мама.
– Я превысила скорость? Указатель скоростного режима не заметила.
– Несешься, будто опаздываешь куда, язва моя, – мама подхватывает меня под руку и уводит в сторону. – И что за вид?
– А что с ним?
– Взъерошенная, щеки красные, глаза горят. Бешеная какая-то.
– Нормальный у меня вид, – бурчу. – Я к Вадиму тороплюсь, – хоть тут говорю правду. – Он в столовке, заждался уже.
– Вот и хорошо, – улыбается мама как-то заговорщически.
– Ма-а-м? Что происходит? – непонимающе уставилась на любимую родительницу.
– Отец до тебя сегодня не дозвонился. Просил передать тебе, что на вечер запланирован ужин в ресторане. Приглашены родители Вадима и, соответственно, он сам.
– Прекрасно! – фыркаю я. – Значит, Вадик не пошутил.
– Значит. Только я не понимаю твоего настроения, – хмурит брови.
– Мам, ты прекрасно знаешь, как я отношусь к папиной идее-фикс!
– Знаю, Ульяш. Но пока мы не можем ему сопротивляться. Ему самому нужно до этого дойти своей головой. Иначе толку с ним бодаться никакого.
– Но он же так вбил себе эту гениальную идею в голову, что просто зла не хватает, – рычу я, топнув ногой.
– Ладно, не пори горячку, – осаждает ма.
– А если он не перебесится?
– Поверь, я с твоим папой уже больше двадцати пяти лет живу. Перебесится, Уль! А пока тебе не стоит портить отношения с отцом. Это я могу сказать тебе точно. У нас, помимо вашей с Вадиком потенциальной свадьбы, есть еще о чем ему сообщать.
Я поджимаю губы, прекрасно понимая, о чем она сейчас. Намек не то, что прозрачен, он вообще… не намек, а прямое заявление. Да я и сама знаю, что чуть что, стоит только копнуть немного глубже, и отец тут же узнает, какую я специализацию выбрала. Вот это точно будет жесть.
Впервые жизни иду против его воли. Он настоял на юрфаке, я не сопротивлялась. Но когда мне ткнули пальцем, показывая, куда идти и что за работу он мне уже готовит по завершении института, вот тут я решила взбрыкнуть.
Пока он об этом не знает, но потом…
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Я буду на ужине. Во сколько и где?
Мама называет адрес ресторана и время встречи.
Мимо нас в этот самый момент проходит Денис.
Я тут же отвожу взгляд, а он, как царская персона, прошествовал мимо к стенду с расписанием. Взгляд свысока, спина как штык, рука небрежно заложена в карман брюк, а во второй болтаются ключи от тачки. Ходячий сгусток тестостерона!
Все девочки, что находились поблизости, нагло уставились ему вслед. Половина из которых, готова поспорить, мысленно уже щупает его накачанный зад. Отвратительно крутой зад! И не только он, кстати, у него крутой...
А-р-р, царь самок, блин. Что ж так бесит?!
– Как вам новый преподаватель уголовного? – усмехается мама, подметив то же, что и я. – Смотрю, как минимум, женская половина студентов довольна.
– Препод как препод. Чувствую, зверствовать будет, как на первом курсе Сорокина по ТГП (прим.авт. теория государства и права).
Мама усмехается. Сорокину помнят все. Даже преподавательский состав.
– И прошу тебя, будь умницей, Уль.
– Я стараюсь, мам. Очень стараюсь быть умницей, но это жутко скучно, – подмигиваю ей и, слыша, как она смеется, направляюсь в сторону столовой, проносясь мимо заносчивой задницы Громова.
Мамочка меня понимает и полностью поддерживает. Даже Вадик, и тот вынужденно скрывает от своих родителей и моего отца тайну моего профиля.
Так что да, придется другу детства мне и дальше подыгрывать. Что поделать? Видимо, участь у него такая. Но вот его девушке я не завидую. К счастью, она учится не в нашем вузе и, соответственно, не видит, как часто и много мы проводим времени вместе.
Денис
Выхожу на улицу в промозглый сентябрьский день и расстегиваю пиджак. Щелкаю брелоком, тачка призывно подмигивает фарами. Мне кажется, она прямо намекает, мол:
– Громов, погнали отсюда к чертям собачьим, не наше это с тобой место. Ой, не наше.
Приходится заманчивое предложение своего черного железного коня отклонить. Не могу я Ленку подставить. Да еще и пигалица эта тут. Стопор внутри развернуться и смотаться не дает.
Опять заметил ее попку вертлявую в коридоре, как раз рядом с матерью. И как вообще я сразу не понял, чья она дочь? Сходство ведь налицо. Только с одним исключением: голубо-серая сталь глаз, при умелом использовании уничижительная, Янке от отца досталась. А вот редкая красота точно Ленкина.
Трындец просто!
Стягиваю пиджак, ощущая его удавкой на своих габаритах, и закидываю в салон. Достаю сигарету и, хотелось бы сказать, закуриваю, но не успеваю. Зажимаю в зубах, когда перед глазами начинается какая-то заварушка. Два ретивых молодцы драку никак затеяли. Зашибись. В центре города. На парковке престижного ВУЗа.
Ну, что за день, мать твою?
– Эй! – выдаю гаркающим друг на друга сосункам оглушительный свист. – Ну-ка, разбежались!
Реакции – ноль.
Как мне это все осточертело! Зла не хватает!
Захлопываю дверь машины и иду к парочке щуплых парней.
Господи, что эти ущербные ботаны-то не поделили? Тут ветром дунь, унесет, как Элли, в страну Оз. А они спарринг устроить собрались. Идиоты. Налетают друг на друга с кулаками, а тут я. Одного за шкирняк в одну сторону, второго в другую, и пару крепких слов вдогонку.
За спиной слышатся ленивые аплодисменты и стук каблуков по асфальту. Оборачиваюсь. Ленка.
– Я смотрю, ты быстро в педагогическую деятельность втянулся, Денис Игоревич.
Я зыркаю в сторону матери Яны и вспоминаю про зажатую в зубах сигарету. Чиркаю зажигалкой и подкуриваю. Нервы шалят, руки чешутся. Я бы сам сейчас кому-нибудь от души в рожу дал. Пар спустить.
– Во что ты меня втянула, Ленка? Ой, пардон, Елен Санна.
– Ладно, не злобься так. Пошли, – кивает головой в сторону кафешки через дорогу, – кофе угощу. Разговор есть. По работе.
– Я по твоей работе уже наговорился за полтора часа со студентами.
– А я по твоей поговорить хочу. Клиентка у меня есть для твоего агентства. Кстати, – подмигивает подруга, – сексуальная незамужняя дама тридцати годков.
Сколько же мне стоит трудов не взвыть в голос.
– У меня служба безопасности, а не “давай поженимся”, если что.
– Зануда, Громов.
Яна
Я нахожу Вадика за нашим столиком в столовой. Он уже взял по порции кофе с кексами.
– Что-то я проголодался, как слон, – пробухтел он с полным ртом, рассыпая крошки от сдобы. – Что там, кстати, Громов? Рычал? Ух, чувствую, нам с ним скучать будет некогда. Где только таких делают.
– Где делают? Так родители его, так же, как и тебя, и меня, – усмехаюсь, подталкивая к Вадику свою порцию с кексом. – Ешь, голодающий, я что-то не хочу, – отпиваю горячего кофе. Есть и в самом деле не хочется. Встреча с Денисом отбила все желание. Кроме одного, обострившегося с его появлением. И это жутко нервирует.
Ведь я помню все до мельчайшей детали. Каждый его взгляд, вдох, касание рук, губ… Это было невероятно, нежно и в то же время в каждом действии чувствовался напор, сила, желание.
Мужик.
– Ау, – в мои мысли ворвался голос Вадика. – Ты где? Со мной или...?
– Тут я, тут.
– Кстати, почему опоздала? Я так и не понял толком по твоему сумбурному монологу.
– У меня потоп, – не хотела думать об этом до окончания учебного дня.
– В смысле?
– Вадь? Краны сорвало на кухне. Пока дождалась сантехника из управляющей компании, потом пока он что-то там накрутил, навертел, еще и сам крученый-верченый с таким перегарищем, что аж за километр фонит. Короче, это очередной квест, – возмутилась я, и настроение сново поникло. – Хорошо, соседей не успела затопить.
Очередные головняки и непредвиденные траты.
Нет, я, конечно, не бедствую, но и не наглею. Все-таки живу на деньги родителей, сама пока не работаю, но и тут исключительно по грозной отцовской указке “не смей распылять свои силы на работу, пока ты учишься – тебя обеспечиваю я!”. Вот и сижу. Не смею.
– В общем, после универа мне надо в “Мир сантехники”, купить новый к... черт! – бью себя ладошкой по лбу. – Ужин, – стону я, падая лицом на стол.
– Ага, ужин, – мое настроение поддерживает парень. – Но деваться некуда, придется присутствовать, – пожимает плечами он.
Конечно, придется. Выбора особо нет. Но это пока!
Я обязательно что-нибудь придумаю.
Денис
Следующие две пары пролетели чуть веселее, чем первая.
Бодрее.
Может, потому, что Яны не было, и глаза были способны перемещаться по аудитории вне зависимости от ее местоположения, а может, кофе подействовал. Меня слегка отпустило, поплывший чердак слегка встал на место.
До полного выздоровления было так же далеко, как до луны пешком.
Сваха из Елагиной, кстати, оказалась никудышная, а вот подкидывателем клиентуры она была неплохим. Вкратце обрисовала мне “проблему” подруги, и мы договорились, что она оставит ей мой номер. А уже через полчаса на телефон пришло СМС.
Эта Людмила оказалась бабой бойкой и навязчивой. Но клиентов не выбирают. И мы договорились встретиться в пять часов в ресторане, чтобы обсудить детали. В офисе полным ходом ремонт, встречи там, к сожалению, пока физически невозможны. Если, конечно, мы не хотим утопить клиента в штукатурке.
Созвонившись с секретарем, вылетаю из универа. Здесь адский денек закончен, дальше мчу на работу. Закидываю пиджак на плечо и набираю Абашеву, с которым через час мы должны были встретиться у него в офисе.
Гудок. Другой.
Я лечу до тачки, вытаскиваю из кармана ключи и открываю. Взгляд лениво проходится по парковке. Зря. Я резко торможу, и ноги в асфальт врастают. Притихшая было буря за грудиной просыпается вновь. Глаза безошибочно угадывают со спины фигурку, открывшую дверь белой бэхи.
Янка стоит в пол-оборота и мило улыбается своему… гребаный шершень! Или как его там?
Парочка о чем-то переговаривается, Яна над чем-то смеется, а я стою и таращусь на нее. Зубы сводит, до того сильно их сжал. В голове всплывает Сочи, ночь, поющий фонтан и мы. Смех ее звонкий в ушах звенит, злость по вискам херачит, ширинка к черту трещит по швам. Не так давно она так улыбалась мне и смотрела на меня!
Не так давно…
Динамщица.
Яна, будто почувствовав что-то, прежде чем сесть в машину этого ряженого, оборачивается. Мне кажется, или от неожиданности она вздрагивает? Щеки ее мило краснеют, а губки удивленно трансформируются в букву “о”. Мгновение ее замешательства, и девушка, нахмурившись, прячется в салоне тачки.
Прежде, чем я успеваю натворить глупостей, вытащив ее из машины этого клоуна, бэха срывается с места. Я тянусь к сигарете и второй раз за этот гребаный день закуриваю. Пора делать ставки, что убьет меня быстрее: эта пигалица, мозолящая глаза, или никотин.
Глава 5
Яна
На парковке у ресторана мы с Вадиком оказываемся ровно минута в минуту.
Переглядываемся и, закатив глаза, смирившись с неизбежным, выходим, натягивая на лицо “счастливые” улыбки. Залетаем в роскошно обставленный зал, как положено молодой паре, в обнимочку, и девушка хостес тут же провожает нас к столику, за которым уже уютно устроились наши родители.
– Ульяночка! Девочка моя, – поднимается с места теть Тома, бросаясь ко мне с объятиями.
– Здравствуйте, – вежливо приобнимаю я потенциальную будущую свекровь.
Надеюсь, “потенциальной” она так и останется! Нет, Тамара Максимовна – прекрасная женщина, и муж ее – Леонид Маркович – фантастически приятный мужчина. Просто брак по расчету, а уж тем более по “самодурству” папенек – не наш с Вадиком вариант. Мы по любви хотим. Он вон на своей Ксю, а я на своем…
Нет, не твоем, Елагина. Ты от него в отеле смоталась? Смоталась. Теперь смирись. Такой мужику облом устроила, до конца жизни не простит. И вообще, с каких пор меня посещают мысли о Громове в таком ключе?
– Вадим, – поднимается мой отец, пожимая руку парня. – Рад тебя видеть. Ты все мужаешь и мужаешь с каждой нашей встречей, – похваливает потенциального “зятя” по плечу отец.
Я, не удержавшись, снова закатываю глаза и вздыхаю.
– Ты прекращай, Улька, – строжится папа в шутку, целуя меня в щеку.
– Прекратила па, прекратила.
Мы рассаживаемся за столом согласно “купленным билетам”, официанты, будто по щелчку, устремляются к нам с подносами. Расставляют перед нами изумительно пахнущие блюда, аж желудок жалобно в трубочку сворачивается. Ведь на обеде поесть мне не удалось, кусок в горло после встречи с Денисом не лез, а после универа времени не было, проносились по городу с этим дурацким краном, в итоге его так и не купив.
Вадик подчеркнуто держится как можно ближе ко мне, но “границ” не переступает. Мамуля моя многозначительно поигрывает бровями, мол, не палитесь, молодежь. А Леонид Маркович и папуля смотрят на нас с парнем как на каких-то упавших на землю милейших ангелочков. Ути-пути, у-лю-лю.
Уф! Как у меня эта “свадьба” в печенках уже сидит!
– Как первый учебный день, дети? – интересуется Леонид Маркович. – Небось, успели соскучиться по вольной летней жизни?
– За день-то? – ухмыляется папа. – Рановато будет.
– Пока не успели, бать, – подтверждает кивком головы Вадик, активно орудуя вилкой и работая челюстями.
Я иногда на него смотрю и с ужасом представляю, сколько Ксюхе придется для него готовить. Он же тот еще проглот! Девушке можно искренне посочувствовать. Но главное, куда это все уходит? Этот ведьма-Вадик ведь может похвастаться отменными кубиками на прессе и подтянутой задницей. Видели. Знаем.
– Уль? – окликает папа.
– А-а? Да-да, вливаемся вот в учебный процесс, – киваю, хватаясь за бокал с водой.
– Я говорю, как тебе твой профиль? Ведь не так он и плох, скажи?
– Мхм, – мычу я, пряча взгляд в бокале.
– А то перед распределением скандал мне закатила, – ухмыляется отец, – не пойду на гражданский, не пойду. В уголовку, говорит, хочу. Самоуверенная девчонка. Чтобы потом всю жизнь с отморозками работать да бегать, как девочка-пионерка? Совсем не наш профиль, – отмахивается отец.
Ну, конечно, “не наш профиль” – хочется съязвить. Но тут вступает ма:
– Гера, – осаждает отца возмущенно.
– Главное, все разрешилось, все довольны, – вставляет свои примирительные пять копеек теть Тома. – Наш вон Вадик и не думал, по-моему, да, сынок?
Вадик неопределенно пожимает плечами.
– А на счет свадьбы? – хохотнул Леонид Маркович. – Думал, надеюсь?
Тут уже мы переглянулись и промолчали. Врать и юлить не хотелось от слова “совершенно”, но похоже, просто съехать с темы не получится. В конце концов, нас для этого допроса сюда и вытащили.
– А то дело молодое, только скажите, мы вам быстро ее организуем, – кивнул отец.
Никто и не сомневался, что им только волю дай. Уже через час свидетельство о браке вручат, и даже без нашего визита в ЗАГС!
– Ну, что вы детей торопите. У них еще вся жизнь впереди. Себя-то вспомните, господа Шмелев и Елагин. Во сколько женились-то? – спросила ма.
– О, да! – хохотнула теть Тома, – я как вспомню нашу с Леней свадьбу, так и смех и грех! – приходит помощь, откуда не ждали, – вы же помните, как мать моя…
И понеслось. По накатанной. В дебри воспоминаний.
Я выдыхаю, будто камень с плеч упал. Благодарно смотрю на ма и от разговора родителей отключаюсь, уносясь мыслями дальше этого ресторана. Вадик активно уничтожает ужин и одной рукой строчит СМСки Ксю, а я лениво ковыряю вилкой в тарелке и поглядываю в окно.
Я даже в какой-то степени по-хорошему завидую другу. Ему есть кому сообщения строчить. А я? Сейчас бы я тоже с удовольствием написала СМС. Кому-нибудь. Например, Денису. Правда в голове почему-то не складывается картинка, как Громов сидит с телефоном в руке и кидается буквами. Мне кажется, такие, как он мужчины предпочитают звонить, а то и решать вопросы тет-а-тет, а не посредством мессенджеров.
Жаль все же, что номера я его взять не успела.
И почему вообще я снова о нем думаю?
Злая на себя, запихиваю в рот помидорку черри и с остервенением жую. Аж зубы поскрипывают, так сильно я их стискиваю.
Вот же… засел в мозгах, не вытравить!
Бросаю взгляд в окно, краем глаза замечая, что на парковку заезжает черный массивный Гелик. Ух, не машина – зверь!
В голове мелькает какое-то подозрение, но словить его не успеваю, потому что тут меня отвлекает Вадик.
– Уль, зарядка есть?
– А? Угу, есть, – отворачиваюсь и лезу в рюкзак за повербанком. Закопавшись в бардаке, царящем в сумке, чуть ли не с головой туда залажу. Правду говорят: женская сумка, как черная дыра.
– Да черти что! – выругиваюсь и, наконец-то подцепив гаджет под косметичкой, вытаскиваю. Протягиваю Вадику и... зависаю. Прямо с этим повербанком в руке.
Глаза мои, по несчастному стечению обстоятельств, утыкаются прямо в дверь ресторана, и эта самая дверь только что открылась. Колокольчик звякнул, хостес из-за стойки подскочила. А у меня синхронно с ней скакнуло сердце к горлу. А потом спикировало в желудок. Сквозь стеклянную створку замаячила знакомая крупногабаритная фигура в клетчатом пиджаке.
Я дыхание задержала, а брови мои на лоб поползли.
Вошел Громова.
В ресторан.
На другом конце, мать его, города!
Он меня что, преследует?
Сердце в груди выбивает сумасшедший ритм. Воздух стремительно накаляется.
Денис меня не замечает, а я, прижав уши, вся подбираюсь, наблюдая, куда он направляется. И каков мой шок, когда он подсаживается к женщине за столик, буквально следующий от нашего? Что самое эффектное, у дамочки, как и у меня, при виде этого медведя отвисла челюсть.
Я уже готова взорваться от злости!
Эта фря прямо пожирает его глазами!
А как она ему улыбнулась сейчас? Сверкнула своими блестящими тридцати двумя, что аж я здесь ослепла.
И клянусь, она же уже прямо готова залезть к нему в штаны! Прямо здесь. Прямо в ресторане!
Бесит!
Ар-р-р!
Папа с дядей Леней извиняются и выходят на улицу, видимо, “перекурить”, а я сжимаю вилку в руке. Грани больно впиваются в ладонь, и я уже буквально подпрыгиваю от недовольства, сидя на стуле. Закипаю, распаляя свой гнев все больше и больше, рассматривая и подмечая каждый кокетливый жест этой бабы.
Она ему глазки строит!
Кто она ему? Что он тут с ней забыл? Любовница? Подруга? Жена?!
Да нет, Уля, какая жена. У него же кольца нет.
Но вообще-то, на минуточку, это не показатель в наше время.
Да блин!
Отвернуться бы надо и забыть, забить, но не могу! Не могу оторвать от него взгляд. Прожигаю дыру в мощной спине прямо между лопаток. Выжигаю ненавистью бритый затылок и добиваюсь-таки своего.
Громов оглядывается. Замечает меня. Взглядом оценивает ситуацию, и его брови сходятся на переносице. Глаза недобрым огоньком полыхнули, когда Денис заметил сидящего рядом Вадика.
А мне этого мало! И моя рука укладывается на плечо друга. Собственнически так. Загребуще! Вадик замирает и удивленно смотрит на меня, но молча “проглатывает” мой странный выпад.
Но и это не мой предел. Я укладываю голову ему на плечо, улыбаюсь, прорычав сквозь зубы:
– Подыграй!
А сама жду реакцию Громова. И она более чем говорящая. Наш новый “преподаватель” просто отворачивается. Нет, вы только посмотрите, он взял и отвернулся! Вот так, нагло и безразлично отвернул свою медвежью бородатую морду!
Чувствую, сейчас взорвусь. Уже в груди жжет, и в горле пересыхает. Я залпом осушаю воду в стакане, мама удивленно таращится в мою сторону, но я пропускаю это мимо своего внимания. Зато вот когда рука женщины укладывается поверх руки Громова, лаская наманикюренными пальчиками его ловкие длинные пальцы (которые вообще-то меня ласкали две недели назад!), я перестаю себя контролировать окончательно.
