Анна Ледова Ровельхейм: Право на магию

Глава 14

Ронард вышел прогуляться в Разнотравный сад – тот ещё не утратил своего осеннего очарования. Близость к природе и одиночество помогали приводить мысли в порядок. Он уже порядком задержался в Академии. Дела в отделе контроля за магией были важны, но пока не требовали его безотлагательного присутствия.

Во дворце тоже было спокойно, особенно с отъездом наследника. Племянничек не особо торопился погружаться в учёбу, но хотя бы не откалывал номеров, от которых придворные выли в голос последние несколько лет. Охрану он ему организовал грамотную, невидимую и неслышимую – в лучших традициях отдела. И сам приглядывал. До сих пор был непонятен выплеск боевой магии в его присутствии, а его он почувствовал очень чётко – родственная кровь давала о себе знать. На покушение не похоже, особой опасности сам Ронард не чуял, но все слишком уж усердно делали вид, что ничего и не было.

Идея ректора устроить бал, да ещё с приглашёнными гостями и разными сопутствующими мероприятиями, энтузиазма у Ронарда не вызвала. Скорее раздражение. Во-первых, как глава попечительского совета, он обязан был присутствовать. То есть снова задержаться в Академии, невзирая на более важные дела в столице. Во-вторых, безопасность на празднике должен обеспечить, опять же, он. Другим просто не доверит. А это снова великосветские ужимки, любезности, сплетни, интриги – всё то, что он так ненавидел во дворце.

Маг любовался звёздным небом в саду, пока краем глаза не заметил маленькую фигурку, крадущуюся в ночи. Передвигалась она очень неуверенно, то и дело натыкаясь на деревья, но и темень уже была хоть глаз выколи. Ох уж эти студенты. Хоть бы световой шарик какой сотворила, ноги же переломает… Наконец неверная траектория вывела прямо на самого Ронарда.

Фигурка ойкнула, обхватив Ронарда за талию и пытаясь удерживать равновесие. В блёклом лунном свете он всё же узнал черты. Ардина, эта странная, невообразимая девушка из приюта. Как он был зол на себя, что постоянно против своей воли возвращался мыслями к ней! Такая естественная, такая живая… И такое разочарование. Пытаясь выкинуть из головы эти светло-серые глаза и серебряные локоны, всё твердил себе: забудь, чего привязался, у неё своя судьба. Увы, не самая радужная.

Но Ардина вновь его удивила. Око Мириты, персональное, за два дня? Редчайший артефакт, сделанный, простите, из мусора? Мэтр Эрдис подтвердил, что у девушки необычный и очень сильный дар, ещё до конца не изученный и не раскрытый. Это было удивительно – при почти отсутствующей-то магии. Но затем студентка удивила его ещё сильнее, просто подарив ценнейший предмет.

Тогда он долго вглядывался в её лицо – в тот момент как никогда волевое и непреклонное – и понял, что она не отступит. И что слов на ветер не бросает, подарок – значит, подарок, и никак иначе. Ронард сразу понял, что за этой скромностью и внешней слабостью скрывается несгибаемый характер. А характер и принципы Ронард уважал.

Но сейчас от её скромности и боязливости не осталось и следа.

– Ардина?

– Ой… ваша свет… лость…

Глаза у девушки блестели, широкая искренняя улыбка осветила её лицо, обозначая глубокие ямочки на щеках. Ронард отметил, что и без того светлая кожа в лунном свете казалась особенно бледной, зато на щеках играл лихорадочный румянец.

– Ардина, вы хорошо себя чувствуете?

Улыбка засияла ещё шире.

– Прекрасно! Лучше всех! Ах, господин ваша светлость, здесь так всё замечательно!

– Вы не больны? – Ронард создал магией рассеянный свет над их головами и придирчиво изучил непривычно раскрепощённую и весёлую студентку. И вдруг понял, что до сих пор удерживает девушку за плечи, а та так и держится за его талию. Но отпускать тонкую фигурку не хотелось.

– О нет, что вы! Мне было так холодно, но мне дали чудесное лекарство! – затараторила она. – Ах, господин Шентия, вы даже не представляете, как мне нравится здесь, в Академии! Все очень добрые, ну или почти все, и ещё у меня проснулся дар, настоящий!

– Ардина, я снова хочу поговорить с вами об этом. Ваш подарок, он чересчур…

– Нет! Да я Вам этих ок… оков… очей сто штук сделаю! Вы не понимаете… Вы сделали для меня гораздо больше… Ах, господин Шентия, вы такой… такой… можно, я вас поцелую?

И прежде, чем Ронард успел что-то ответить, Ардина приподнялась на цыпочки и мягкие губы звонко чмокнули его в самый уголок рта. Девушка явно целилась в щёку, но Ронард в тот момент повернул голову, и замер. Девушка тоже замерла, обескураженная результатом, и широко распахнула глаза. От её волос пахло лавандовым шампунем, а от кожи чем-то неуловимым, тонким, будоражащим. Вечность прошла, прежде чем Ронард, удерживая этот взгляд и боясь спугнуть момент, мягко накрыл нежные губы своими.

Секунда за секундой он осторожно ласкал эти губы, медленно, по миллиметру изучая их, пока они, наконец, не приоткрылись в лёгком придыхании. И другой, совсем не характерный для юных девиц аромат, вдруг расставил всё на свои места.

– Ардина, вы что… пьяны?

Прикрытые веки вновь изумлённо распахнулись.

– Ваша светлость!.. – девушка возмущённо замотала головой. – Я не пью! Вообще никогда не пробовала! Я знаю, какие от вина люди бывают, у нас вот настоятельница очень это дело любила… Я даже знаю, где у неё настойки хранились, я сама к ней в кабинет часто лазила… ой… я не за этим! Я никогда, поверьте! Почему вы так подумали обо мне?!

Возмущение было вполне искренним, но когда-то, очень давно, и сам Ронард, как любой попавшийся с поличным подросток, умел разыгрывать целые спектакли про оскорблённую добродетель.

– Ты знаешь, что употребление алкоголя в Академии строжайше запрещено? Как ты пронесла вино на территорию? Кто тебе помог?

Ронард по своей следовательской привычке с напором начал забрасывать студентку вопросами. Ардина от испуга сделала шаг назад, подбородок стал подрагивать. Она лишь беззвучно качала головой, будто не веря собственным ушам. Ронард подался к ней, нависая сверху, как вдруг снова его захлестнули чужие эмоции – затуманенный испуг, недоумение, возмущение. И в эту же секунду понял – не врёт.

Пошатывается, глаза блестят, щёки красные – но не пила. По крайней мере, сама верит в это. Да что она за дитя такое наивное? Явно ведь кто-то опоил, наверняка сокурсники поглумились, а та, поди, и не заподозрила ничего плохого.

Вздохнув, он положил ей руки на плечи, успокаивая, а то девушку уже начало потряхивать.

– Ардина, тебя кто-то напоил? Ты пила что-то незнакомое? С необычным вкусом? Вспоминай.

– Да нет же… Только то, что в столовой давали. Чай выпила, так хорошо помог, когда замёрзла… только опять холодно… а от вас тепло, – пробормотала она и без всякого смущения прижалась щекой к мужской руке.

Ронард ощутил тыльной стороной ладони совершенно ледяную кожу. Да грорш её побери, разгуливает тут по ночам в лёгкой форме, да ещё и пьяная! На улице-то давно не лето. Ронард разозлился. Так, надо отвести её в комнату, пусть сначала проспится, а утром уже получит допрос по полной форме.

– Так, пошли. Идти можешь? – он отпустил озябшие плечи.

Ардина утвердительно кивнула и начала сползать вниз. Глухо прорычав ругательства, Ронард подхватил девушку на руки, быстро накинул на обоих иллюзию и пошёл с невесомой ношей к женскому общежитию.

– Номер комнаты?

Ардина хихикнула.

– А у неё нет номера…

– Давай вот сейчас без шуток! Этаж?

– Пятый…

Преодолев все лестничные марши, Ронард остановился на последнем этаже. Девушка, пригревшись на его груди, подозрительно затихла.

– Какая комната? Ардина!..

Та разлепила глаза и сонно осмотрелась. Махнула в сторону выхода на крышу.

– Выше, – и, оценив грозный взгляд, добавила. – Не шучу.

Ронард уже проклинал себя за мягкотелость. Он, арн Шентия, таскает на руках пьяных студенток по общежитию, да ещё и скрытно! И даже не с целью остаться в чужой постели! Опять эта чудна́я девчонка без спросу вламывается в мысли, заставляя думать о себе.

Многие женщины целовали Ронарда – умело и не очень, со страстью или тщательно изображая таковую; со страхом, с интересом. Всем, в принципе, нужно было одно – заполучить, расположить, урвать свою выгоду. Но чтобы так, в порыве благодарности… Теперь он корил себя за то, что сам оборвал дальнейшее волшебство.

– Вот тут, – тихо сказала она на узкой пустой площадке под крышей. – Здесь я живу.

Кроме стен и лестницы на крышу здесь не было ничего. Ронард опять было закипел, но Ардина коснулась стены, и в ней обозначилась и гостеприимно распахнулась дверь.

Стараясь ничему не удивляться, Ронард внёс её в небольшую комнату, где уже была призывно расстелена кровать с толстым пуховым одеялом и мохнатой шкурой поверх.

Бережно сгрузив на неё свою ношу, хотел было расстегнуть девушке форму, но та моментально свернулась калачиком, прошептав сквозь сон: «Холодно…». Укрыв Ардину одеялом, пару минут смотрел на неё. Та уже спала: беспокойно, но крепко. Осмотревшись вокруг и оценив невозможный вид из окна на лес, Ронард покачал головой и вышел, притворив за собой дверь.

Глава 15

Я проснулась в ознобе, придавленная чем-то тяжёлым. Надо мной горой возвышалось толстенное одеяло и чья-то огромная серая шкура. Голова, подушка – всё было мокрое, холодное.

Всю ночь я провела в каком-то полузабытьи – вроде спала, а вроде и нет. Всю ночь мучили кошмары в кроваво-красных тонах; сотни, тысячи голосов звали меня, рвали внимание на части. Кажется, у некоторых из них даже проявлялся какой-то образ, пара показалась мне удивительно родными, знакомыми. Если это и есть те знания, что обещал мэтр Воракис, то я предпочту перелопатить тонну учебников, чем познавать магию крови вот так.

Солнце только-только взошло, а, значит, сейчас примерно половина восьмого. Пора собираться на занятия и, конечно же, позавтракать. Вдруг при мысли о еде я ощутила помутнение и слабость в желудке. С тяжёлой головой, содрогаясь от холода, всё же отправилась в умывальню. Из зеркала на меня взглянула незнакомая девушка – бледная, ни кровинки в лице, под глазами залегли тёмные круги. Умывалась я чуть ли не кипятком, сначала подставив под тугую струю закоченевшие руки. Не успела выйти из ванной, как тяжёлые удары сотрясли стены. Звук был глухой, будто стучали издалека, и ощущался скорее вибрацией. Но всё же шёл от двери.

Подойдя к ней, я прислушалась. Может, чинят крышу? Жаль, тут нет «глазка»… И дубовая дверь, будто осознав своё несовершенство, на уровне глаз стала стеклянной, прозрачной. Его светлость арн Шентия наносил по ней мощные магические удары. Выглядело это устрашающе, но волшебная дверь гасила и звук, и силу. Я застонала.

Разом нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере. Воракис, жгучий чай, радость, его светлость в саду… Мамочки, я же его поцеловала! Или он меня? А дальше слабость, всё урывками, сознание путается. Я сама добралась в свою комнату? Почему тогда спала одетой? И почему же опять так холодно?..

Его светлость, не добившись результата, перестал атаковать дверь. Зато заговорил. К моему удивлению, голос зазвучал чётко и ясно, как будто бы нас не разделяла крепкая преграда:

– Ардина. Если вы не спите, то откройте уже, ради всех богов, эту дверь!

Меня охватил ужас. Так он знает о моём убежище? Да что, крыжт разгрызи эту дверь, вчера произошло? Но, не смея сердить арна ещё больше, я всё же прошептала: «Откройся».

Дверь распахнулась, и его светлость в гневе ворвался в комнату, я едва успела отшатнуться, пропуская этого разъярённого грорша.

– Да что это, гори оно огнём, за место такое?! Я добрых двадцать минут пытаюсь его открыть! Его не берёт никакая магия!

Затем, повелительно указав на кресло, приказал:

– Сядь!

Кресла, насколько я помню, ещё вчера тут не было, но, повинуясь жесту, прошла к новому предмету мебели, накрытому голубым вязаным пледом. Не отдавая себе отчёт в действиях, тут же замоталась в него.

Выдержать сверлящий взгляд Шентии, не понимая причин его гнева, оказалось тяжело. Но ещё тяжелее было терпеть этот холод, который пронизывал меня до костей. Снадобье, вспомнила! Воракис ведь дал мне пузырёк, предупредив о возможной слабости и наказав его выпить утром.

Его светлость, кажется, что-то с напором спрашивал, сверкал глазами, но я лишь шарила по карманам в поисках лекарства. Вот оно! Рубиновый пузырёк нашёлся во внутреннем кармане формы. Закоченевшими пальцами я вытащила крохотную пробку, как вдруг Шентия молниеносным движением выхватил пузырёк из моих рук.

– Что это?!

– Это лекарство… Прошу вас, отдайте… Мне очень плохо, но меня об этом предупреждали… Оно должно помочь, – меня снова трясло, зуб на зуб не попадал.

Но Шентия не торопился. Сначала принюхался к флакону – не поднося к носу, но помахивая над горлышком ладонью на себя. Затем, используя тонкие струны магии, будто прощупал содержимое пузырька. И вдруг отшвырнул его от себя, как ядовитую змею. Растоптал тяжёлым кованым каблуком и для верности опалил яркой белой магической вспышкой.

Еле сдерживаемая ярость зазвенела в его голосе, и от этого ещё страшнее было услышать короткие рубленые слова:

– Кто. Тебе. Это. Дал?

Не дождавшись ответа, его светлость рухнул передо мной на колени, впечатав ладони в моё лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. Взгляд бешеный, свирепый, и меня оглушило собственное имя:

– Ардина, отвечай!!!

– Мэтр Воракис…

Глаза его нехорошо почернели.

– Для чего? Что он с тобой сделал?!..

– Ничего!

– Тебя всю трясёт! Давно ты мёрзнешь?

– Я, наверное, простыла… Ваша светлость, я не понимаю, зачем вы…

– Он пил твою кровь? Из тебя?..

Отпираться не было сил. Холод пронизывал всё сильнее. Наверное, я кивнула, хотя скорее это выглядело как судорога.

Его светлость посерел лицом. Затем молча сгрёб меня вместе с пледом на руки и открыл портал.

Мы, вернее, арн Шентия со мной на руках, вышли из портала в светлую просторную палату. Больничную, судя по нескольким койкам в ряд. К нам тут же подошла миловидная пухленькая дама в белом одеянии.

– Ваша светлость?.. Чем могу помочь?

– Противоядие от первичной санг-привязки. Быстро!

Дама охнула, прижав руку к сердцу.

– Господин Шентия… Да как это возможно… Здесь, в Академии?!..