Анна Кон Д. Королевство тумана(#2)

Глава 8. Беги или прими.

Изба встретила Аскер тяжёлой, вязкой усталостью, которая впиталась в одежду и людей, заставляя каждый вдох давваться чуть труднее, чем нужно.

Аскер толкнула дверь плечом. Старая доска протяжно заскрипела и поддалась.

Внутри было полумрачно. Ронар сидел у самого огня, поджав под себя хвост. Аметистовые глаза поднялись на Аскер сразу, как у того, кто всё это время ждал её возвращения.

В углу избы, в куче старых плащей и тряпья, свернувшись клубком, спала Дисфис. Синие косы растрепались, одна нога свесилась с лавки, и босая пятка время от времени дёргалась.

— Долго, — сказал Ронар. Голос был хриплым и сухим. — Я уже начал думать, что ты р-р-решила умер-р-реть втор-р-рой р-р-раз. На этот, подальше от дома.

— Какой заботливый, — отозвалась Аскер, закрывая за собой дверь. — Я гуляла.

Брат посмотрел на неё внимательнее. На разорванную рубаху, на снег, приставший к подолу плаща, на тонкую полоску усталости между бровей.

— Он ожил? — просто спросил Ронар, понимая, где она «гуляла».

— К сожалению, — так же просто ответила она. — И он идёт со мной.

Что-то мелькнуло в его взгляде, похожее на чувство человека, которого всё-таки ударили по тому месту, к которому он готовился.

— Конечно, — тихо сказал Ронар. — Куда же без него.

Он собирался добавить что-то ещё, но в углу заворочались. Ткань зашуршала, кто-то нечленораздельно выругался, и над кучей тряпья приподнялась всклокоченная голова.

— Да чтоб вы оба… — пробормотала Дисфис, протирая глаза. — Можно я хоть раз проснусь без вашей ругани?

Она зевнула, чиркнула ногой по полу, собираясь сползти с лавки, и замерла, впервые толком сфокусировав взгляд.

Дисфис несколько секунд смотрела на Аскер, словно боялась спугнуть увиденное. Её взгляд скользнул по белым волосам, знакомой линии плеч и шраму у основания шеи, который она видела всего однажды.

Недоверие на её лице постепенно сменилось страхом, а затем горькой, почти яростной злостью.

— Так не бывает, — выдохнула Дисфис хрипло.

Она резко соскочила с лавки, едва не споткнувшись, и сделала несколько шагов вперёд. Рука потянулась к Аскер и замерла в воздухе.

— Ты… — голос дрогнул и сорвался. — Ты жива? Или я сплю?

Аскер на мгновение задумалась, разглядывая её.

— Похоже, — сказала она наконец, чуть пожав плечами. — Если это сон, то он слишком холодный.

Дисфис резко вдохнула. Её кулак сам нашёл плечо Аскер. Удар вышел несильным и отозвался в руке знакомой тупой болью, той самой, что сопровождала их тренировки и ссоры в прошлые годы.

— Дура, — вырвалось у неё, и глаза тут же наполнились слезами. — Ненавижу тебя. Ты понимаешь, что я тебя своими руками в снег закопала? Я тут ревела, как… — голос снова сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Ты не имеешь права так делать.

Она вцепилась в Аскер крепко и отчаянно, обняла проверяюще, будто боялась, что та исчезнет, если ослабить хватку.

Аскер на секунду застыла, а потом обняла её в ответ, сдержанно и осторожно, слегка похлопав по спине. После этого она чуть отстранилась.

Ронар шумно выдохнул.

— Ну всё, хватит, — он перевёл взгляд на сестру. — Скажи мне лучше, что пер-р-редумала тащиться в Анр-р-рею.

— Нет, — без паузы.

— С Бессмер-р-ртным, котор-р-рый тебя убил!

— Ну, очевидно, не с тем, который меня воскресил, — она дёрнула плечом. — У Каэлиса сейчас… несколько иные планы.

Ронар чуть заметно дёрнулся. Дисфис отцепилась от Аскер, села на стол, свесив ноги, схватила первую попавшуюся кружку и сделала глоток.

— Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? — требовательно спросила она.

— Кратко, — сказала Аскер. — Я умерла. Каэлис отдал мне свою жизнь. Наша мать жива. И я иду к ней.

— У вас есть мать?.. — переспросила Дисфис медленно.

— Такое бывает, Дисфис, — саркастично бросила Аскер и тут же поймала себя на том, что эта чёрная шутка слишком напоминала Руиза.

Дисфис нервно рассмеялась.

— Ну, — сказала она. — Поздравляю. Хотя родители иногда могут быть такими скотами…

— Никто не спорит, — буркнула Аскер.

Ронар поднялся.

— Ты останешься здесь, — сказал он.

— Кажется, ты меня не услышал, — отозвалась она. — Я иду, с тобой или без. Это единственное, что ты можешь решить.

— Ты пойдёшь, даже если я запр-р-рещу?

Аскер внимательно посмотрела на него.

— Почему ты так боишься моего возвращения? Что там такого страшного, о чём знаешь ты, но не знаю я?

Ронар фыркнул.

— Если наша мать жива, то почему она не попыталась нас найти все эти двадцать лет, Аскер-р-р? — тихо прошептал он. — Я скажу почему: ей было плевать.

Дисфис тихо чертыхнулась.

— Вас послушать и сразу ясно, что всё будет очень, очень плохо.

Она спрыгнула со стола, шумно поставила кружку.

— Ладно, раз уж вы оба окончательно сошли с ума, я скажу очевидное. Если вы двинетесь в Анрею, последствия будут хуже, чем когда я случайно подорвала склад с вином в Эхисе. И да, это было зрелищно.

— Спасибо за сравнение, — сухо заметила Аскер.

— Всегда пожалуйста, — фыркнула Дисфис. — А я… отправлюсь домой.

Слова прозвучали непривычно, будто она впервые пробовала их на вкус.

— В Эхис? — уточнил Ронар.

— А у меня есть варианты? — пожала плечами она. — Надеюсь, там всё поутихло. Хотела бы я посмотреть на принца, точнее на нового короля. — Она бросила взгляд на Аскер. — Если ты всё-таки сдохнешь окончательно, убью Хасана для тебя.

Имя главы братства заставило всех чуть напрячься.

— Мило, — хмыкнула Аскер.

— Но я не обещаю, что это будет долго и мучительно, как ты любишь, — предупредила Дисфис.

Через некоторое время Дисфис подошла к своим вещам в углу и начала привычно и быстро засовывать всё в сумку.

— Ты уверена? — негромко спросил Ронар. — В Эхисе сейчас…

— В Эхисе сейчас всё так же плохо, как всегда, только на троне теперь принц, если его ещё не убили, — перебила его она. — И да, уверена. Хватит с меня ваших туманов и мёртвых королевств. Дом есть дом.

Она застегнула ремень, взвалила сумку на плечо, подошла к Аскер и остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Если ты вернёшься, — сказала она. — Устроим в доме братства разгром.

— Обязательно, — кивнула Аскер. — Если не вернусь, попрощайся со всеми за меня.

Они обменялись короткими почти-улыбками.

Дисфис повернулась к Ронару.

— А ты… — она всмотрелась в него. — Удачи тебе и терпения.

— Спасибо, что вер-р-ришь в меня, — сухо отозвался он.

— Ты даже не представляешь, насколько, — хмыкнула она. — Ладно. Если меня не повесят по дороге, увидимся.

Дверь за ней хлопнула.

Аскер проводила её взглядом, потом повернулась к брату.

— Раз мы теперь оба можем менять форму, давай договоримся.

Ронар фыркнул, направляясь к печке.

— Я привык к кошачьему телу. Когда-то давно мы уже решали этот вопрос.

— И всё же мне нужно было услышать, что ты не против.

— Я буду не против, если ты останешься здесь.

Аскер тяжело вздохнула.

— Я больше не хочу это обсуждать.

Она легла на место, где всю ночь спала Дисфис, и медленно погрузилась в себя, в то место, которое провидцы называли деревом дара.

Там пахло выжженной корой и землёй. Вместо дерева над пустотой свисали белые тонкие извилистые ветви. Когда-то на них росли листья и цветы, осыпались, потом распускались снова. Сейчас ветви были пусты, кора потрескалась, а в трещинах чернела пустота. Казалось, прикосновение рассыплет их.

К утру огонь в очаге выдохся до красных углей. Ронар откинулся к стене, закрыв глаза. Дыхание стало ровнее, но Аскер знала, что достаточно шороха, чтобы кошачий инстинкт поднял его на лапы.

Она лежала, уставившись в потолок, пока глаза не начали резать от сухости. Мысли снова возвращались к матери, Анрее, Руизу и брату. Ронар останется здесь, если она сможет уйти тихо.

Если он проснётся, я не уйду, честно призналась сама себе. Это и стало планом.

Когда за окнами начал светлеть рассвет, она медленно поднялась, схватила сапоги и плащ. Каждый шаг по полу казался ей слишком громким, поэтому возле брата она остановилась.

В слабом свете его морда казалась спокойной. Морщина между бровей разгладилась, челюсть расслабилась.

— Прости, — прошептала она. — В этот раз я выбираю себя.

Ронар не пошевелился. Аскер отвернулась и подошла к двери.

Когда она положила руку на щеколду, пальцы на миг дрогнули от ощущения чужого взгляда в спину. Аскер открыла дверь и вышла наружу.

Снег за ночь подмёрз. Следы, оставленные накануне, почти исчезли, а на поляне её уже ждал Руиз.

Он сидел, привалившись спиной к стволу дерева, с мечом на коленях.

— Не говори, что ты сидел здесь всю ночь, — сказала Аскер. — У тебя было достаточно времени, чтобы хотя бы немного продумать наше путешествие.

— Я бессмертный, — хрипло отозвался он. — У меня серьёзные проблемы с ощущением времени. К тому же, — он скользнул по ней внимательным взглядом, — я хотел убедиться, что ты не исчезнешь одна, пока я хожу по округе в поисках хоть какой-нибудь еды.

— Я думала, ты мне доверяешь, — усмехнулась она. — Разочаровал.

— Как всегда, — кивнул он. — Можно сказать, это уже традиция.

Руиз поднялся, проверил ремни и привычным движением закинул меч за спину.

— Он знает? — короткий кивок указал в сторону избы.

— Достаточно, чтобы ненавидеть тебя до конца всех своих девяти жизней, — ответила Аскер. — Остальное его не касается.

— Прекрасно, — фыркнул Руиз. — Всю жизнь мечтал стать связующим звеном в чужой семейной драме.

— Итак, ассасин, — протянул он. — Это тот самый момент, когда я должен пафосно спросить, уверена ли ты, а ты с таким же пафосом ответить, что да, и мы оба сделаем вид, что сомнений у тебя нет?

— Нет, — спокойно сказала Аскер. — Это тот момент, когда мы закрываем рот и идём, пока я не решила убить тебя за излишнюю разговорчивость.

Он усмехнулся.

— Тогда идём, — согласился он.

Они свернули к югу, туда, где начиналось море и снег выпадал лишь раз в несколько лет.

Глава 9. Слишком много мыслей.

Руиз всегда ненавидел переходы. Не битвы и не раны, не тяжёлые переговоры с богами и не моменты, когда клинок уже занесён над врагом, а именно эти дни между. Дороги, тянущиеся, словно натянутая верёвка, когда всё решающее уже произошло, а самое страшное ещё только ждёт впереди. В такие дни приходилось идти и думать, а мысли, как он знал по опыту, редко приводили к чему-то доброму.

Они были в пути уже несколько часов. Снег под ногами постепенно сдавался, теряя утреннюю твёрдость. Ещё на рассвете он лежал плотным настом, хрустящим и надёжным, легко принимая вес и бессмертного, и ассасина. Теперь же он проваливался под шагами, оседал тяжёлыми комьями и расползался серыми лужами, в которых отражалось мутное небо.

Лес редел с каждым шагом. Деревья расходились в стороны, оставляя между собой широкие прогалы, и там, где снег отступал, наружу выбиралась чёрная, мокрая земля. Она выглядела живой и недовольной, будто её потревожили раньше времени. Воздух больше не пах морозом. В нём стояла сырость, густая и тягучая, как запах старого меча, пролежавшего долгие годы в воде.

Руиз шёл молча, прислушиваясь к шагам и собственному дыханию. Такие дороги не любили слов, да и он сам не чувствовал в себе желания их произносить. Чем ближе была весна, тем тяжелее становились мысли, и тем отчётливее он понимал, что путь этот ведёт не только вперёд, но и внутрь, туда, где давно накопилось слишком много невысказанного.

— Чёртово болото, — пробормотал Руиз.

— Что-то не так, бессмертный? — ленивый голос прозвучал справа. Аскер шла чуть впереди, легко лавируя между корнями. Белые волосы были убраны в тугой хвост, кончик подрагивал на ветру, как хвост рассерженной кошки. — Боишься промочить ножки?

— Скорее не понимаю, почему у тебя такое хорошее настроение, пока мы по колена в дерьме, — отозвался он.

Она хмыкнула.

— У меня отвратительное настроение.

Она пнула ногой рыхлый сугроб, и тот с глухим чавканьем рассыпался, обнажая под собой грязный лёд и прилипшие к нему ветки.

Руиз посмотрел на её спину, на чуть напряжённые плечи. По голосу настроение у неё было почти игривое. По пальцам, которые сжимали рукоять ножа на поясе, она готова была вонзить его в первое, что покажется недостаточно спокойным. В Руиза, к примеру.

Он поймал себя на том, что уже несколько минут слушает её шаги. Отмеряет расстояние между ними. Считает вдохи.

Это всё последствия смерти, сухо отметил он. Организм не успел окончательно смириться с тем, что его снова заставили жить.

Руна под кожей отозвалась лёгким, раздражающим покалыванием. Как напоминание: он всё ещё связан с равновесием. Всё ещё должен. Всё ещё не может просто взять и исчезнуть.

Жаль, подумал он, но даже в мыслях это прозвучало слабо.

К вечеру снег окончательно превратился в кашу. Сапоги хлюпали, вода просачивалась внутрь, холодно обнимая лодыжки. Аскер шагала так, будто её это не касалось. Руиз подозревал, что дело не в факте, а в чистом упрямстве.

Их путь был в какой-то мере предсказуемым. Шутка. Угроза. Обида. С ней эти вещи звучали одинаково. Это было… почти приятно. Определённость в мире, где слишком много размытых границ. И всё же Руиз чувствовал себя странно.

Ветви над головой становились ниже. Иглы елей сменялись голыми ветками лиственных. Где-то неподалёку крикнула птица, резкий, злой звук, совсем не похожий на северный клекот. Запах в воздухе сменился ещё раз: теперь в нём чувствовалась сырость прелых листьев и что-то солёное, далёкое. Море. А это означало, что до порта осталось рукой подать.

— Сколько раз за свою жизнь ты умирал? — вдруг спросила Аскер, смотря под ноги, перешагивая очередную яму.

Вопрос сбил воина с толку. Помнил бы он, может и ответил нормально, но за столько-то лет…

— Больше, чем прожил лет, — просто ответил он, не задумываясь.

Аскер закатила глаза.

— Насколько же надо было достать всех, чтобы тебя так яростно хотели убить.

— Я же сволочь, сама сказала, — усмехнулся он, хотя внутри крутились другие слова.

Он умирал от собственной руки больше, чем мог вспомнить. Но этого он говорить не стал.

— Мне просто интересно, ты хоть секунду сожалел о том, что убил меня? — её голос стал сдавленным, девушка явно не хотела задавать этот вопрос вслух, не хотела признавать как сильно её это задело.

Мысль о том, что он сделал, снова всплыла, как заноза, которую он пытался затолкнуть глубже в кожу, а не вытащить. Он и правда её убил. Как убивал и прежде до неё. Но чувство, которое он испытал в тот момент, не походило ни на одно из тех, что он испытывал прежде. Не на то горе, когда умерли его родители и братья, не на то сожаление, когда умерла его первая любовь, не на ту усталость, когда он похоронил своего последнего спутника. Это было что-то другое, что-то опасное и не знакомое, что-то, что он не позволял называть вслух. Знала бы ассасин, как велико было его сожаление, настолько, что и словами выразить было нельзя.

Пауза растянулась на слишком большой промежуток, Руиз так глубоко погряз в мыслях, что и забыл ответить. А Аскер только тихо кивнула, словно сделала выводы. Руиз не привык оправдываться, да и обвинять Аскер не хотел. Её ведь предупреждали, что происходит, когда рушится равновесие. Рассказать человеку о том, как реагирует Бессмертный воин на опасность равновесия было без толку. Он и сам не знал, как объяснить, что он просто не мог отпустить её, не мог опустить оружие. Не мог не потому что его бы ждали последствия, а потому что это невозможно в принципе.

— На кой чёрт я тебе сдался, ассасин? Ты едва терпишь меня, но всё равно взяла с собой? — вместо всех объяснений спросил он. — Это какой-то извращённый способ мести?

Аскер не повернула головы. Только подняла бровь так, будто он сказал нечто особенно идиотское.

— Месть? — Она ухмыльнулась. — Поверь, если бы я хотела мстить, ты бы уже молил о смерти.

— Это угроза? — не удержался он.

Она пнула ком грязного снега.

— Это было предупреждение.

Он отряхнул сапог носком другого. Слишком спокойно. Это её раздражало. Руиз шёл молча пару секунд, потом добавил:

— Ты не ответила.

— Ты тоже, — прохладным голосом отрезала она диалог. Обиделась.

Её шаг стал чуть резче. Плечи чуть выше. Всё в ней кричало о злости, в сбитом дыхании. Ему не надо было быть провидцем, чтобы это почувствовать. Дар, руна, равновесие, всё это ерунда. Он просто видел.

Он видел слишком много людей, которые делали вид, что не ранены. Видел слишком много раз, как сердце пытается сшить себя нитками ярости. И не раз видел, как это делает лично Аскер. Ещё там, в центре Чёрных гор.

— Ты решила делать вид, что тебе всё равно?

Она остановилась так резко, что он едва не врезался ей в спину. Повернулась. Медленно. Глаза у неё были спокойные. Слишком. Гладь аметиста, под которой течёт река.