Роман без последней страницы

Анна Князева
Роман без последней страницы

Глава 3
Одной лучше

Всю ночь у нее был жар. Температура поднялась до тридцати девяти, а под утро тело покрылось испариной. Дайнека переоделась в сухое, и ей стало легче.

Утром приехал отец и, не снимая пальто, заглянул в ее комнату.

– Здравствуй, папа. Кажется, я заболела… – сообщила она.

– Я будто чувствовал.

– Температуры уже нет…

– И как я тебя одну оставлю? – Отец сел на кровать рядом с ней.

– А в чем сложность? Жила же я одна до сих пор.

– Сложность в том, что тебе нужен уход. Надо чем-то питаться.

– Купи мне продуктов. До холодильника я как-нибудь доберусь.

Вячеслав Алексеевич пристально посмотрел на дочь. Худенькая фигурка, бледное, осунувшееся от болезни лицо. Короткие темные волосы ежиком торчат в разные стороны.

– Нет, – он решительно встал с дивана. – Сейчас же соберу твои вещи.

– Я не поеду на дачу! – крикнула Дайнека, когда он направился к шифоньеру. – Говорю тебе, я отлично справлюсь сама!

Вячеслав Алексеевич обернулся.

– Мы опять возвращаемся к старому разговору, – строго сказал он. – Если ты не хочешь встречаться с Настей…

– Нет, папа, дело не в этом.

– Не ври. Я знаю, что это так.

– Ну, если знаешь…

– Тысячу раз тебе говорил, Настя полноценный член нашей семьи. Как и Серафима Петровна. – Он стал беспокойно ходить по комнате. – Не моя вина, что мама от нас ушла…

– Папа, не надо, – жалобно попросила Дайнека.

– Прости, не буду. – Он снова сел на кровать и взял ее за руку. – Ну, как ты здесь будешь одна?

– Эльза Тимофеевна и Нина живут в соседней квартире.

– Они всего лишь соседи. Эльзе Тимофеевне впору самой помогать. Ей лет девяносто.

– Она еще вполне ничего, – возразила Дайнека.

– Хорошо, – Вячеслав Алексеевич встал и направился к выходу. – Сейчас куплю продуктов. Позвони, если тебе еще что-то понадобится.

Хлопнула дверь, Дайнека осталась одна. Схватившись за телефон, набила отцу эсэмэску:

«Купи, пожалуйста, газировки».

Она давно простила отца за его привязанность к этим женщинам: гражданской жене и ее матери. Они создали для него комфортный, уютный мир, в котором не было места для нее, его дочери. Впрочем, Дайнеке не очень-то туда и хотелось. Она отпустила отца с Богом и стала привыкать жить одна, тоскуя о матери, которой тоже не было в ее жизни.

Теперь настало время подумать, как отнестись к встрече с гадалкой. Проще всего решить, что ее предсказания – дешевое надувательство. Все изменила одна фраза, которую Дайнека услышала сначала от нее, а потом на кухне, когда стояла на стуле у воздуховода. Мужчина, который расхаживал по квартире над ней, отчетливо произнес слова: «Светлый путь». То же самое она услышала от гадалки. Могло ли это быть простым совпадением? Могло. Только Дайнека в это не верила.

Теперь ей было ясно: мужчина, которого она слышала, приехал сюда в золотистом «Бентли». Это его охранники не пустили ее в лифт, а потом на третий этаж. И как этого богатея соотнести с теткой, гадающей у метро?

О том, что предсказала гадалка, Дайнека решила не думать. Просто сказала сама себе:

– Поживем – увидим.

Вячеслав Алексеевич вернулся из магазина, выложил в холодильник продукты и снова сел на кровать рядом с дочерью.

– Я зашел к Эльзе Тимофеевне, сообщил, что ты заболела. Тебе поможет ее внучка. Или кем там она ей приходится…

– Нина – ее правнучка.

– Ого… – Он помолчал, потом заговорил очень решительно: – Через два месяца тебе исполнится восемнадцать. Купим машину – сразу переедешь на дачу. До университета оттуда ехать не больше часа.

Дайнека не возражала, она не собиралась продолжать бессмысленный спор. Просто для себя решила, что будет жить в московской квартире.

Посидев с ней еще немного, Вячеслав Алексеевич уехал на дачу. Когда прощался с дочерью, вид у него был виноватый. Впрочем, как и всегда.

Убедившись, что он ушел, Дайнека тихо сказала:

– Лучше быть больной и голодной… Лучше одной, чем с Настей и Серафимой Петровной.

Глава 4
Окно во двор

Ближе к вечеру Дайнека окончательно поняла, что ей нечем себя занять. Она легла в постель и какое-то время слушала, вернее прислушивалась, что делается наверху. Отчетливо звучали шаги, и было ясно, что там много народа.

Больше всего на свете Дайнеке хотелось оказаться в самой гуще кинематографических событий. Села бы в уголке и сидела так, чтобы ее никто не замечал и, главное, не прогонял.

Представив себя на съемках, она тут же стала выдумывать, как ей туда пробраться. На ум пришла фамилия лысого: Родионов.

Что, если прийти и сказать:

– Где тут у вас Родионов? – А когда он отыщется, прищуриться и процедить с укоризной: – Что же вы, Алексей Петрович, не предупредили меня?

Он, конечно же, возразит:

– Я заходил! Я вас предупреждал!

– Но я-то не знала, – скажет Дайнека, – что вы будете меня так ужасно беспокоить!

– Что же нам делать… – огорчится директор.

И тут она выдаст главное:

– А давайте я здесь посижу.

Теперь осталось придумать, как на это отреагирует Родионов.

Дайнека вздохнула, встала с кровати и потихоньку пошла в гостиную, там вскарабкалась на подоконник. С опозданием сообразила, что он холодный и в следующий раз нужно будет подстелить одеяло.

За окном уже стемнело, и шел снег. Мосфильмовский автобус оставался на месте, как и фургон, от которого тянулись куда-то наверх кабели.

«В окно, – догадалась Дайнека. – Значит, рамы открыты».

Подумала и с сожалением заключила:

– Теперь Вера Ивановна с первого этажа совсем озвереет…

Ей страшно не хотелось, чтобы киношники уехали раньше времени. Она решила срочно оценить масштабы бедствия, посмотреть, что творится в подъезде…

Дайнека сползла с подоконника и поковыляла к двери. Вышла на лестничную площадку. У распахнутого окна между вторым и третьим этажом курила стройная женщина.

– Э-э-эй… – тихо позвала Дайнека.

– Да! – вскрикнула женщина.

– Нужно закрыть окно… Иначе Вера Ивановна…

– Нет!

– Как хотите, только Вера Ивановна…

– Плевать я хотела! – В голосе женщины звучала актерская экзальтированность.

– Вы артистка? – спросила Дайнека и поднялась на пару ступенек, чтобы лучше ее разглядеть.

– Завтра не могу! Утром я улетаю. Имею право я отдохнуть пару недель?

– Так я и не возражаю, – удивилась Дайнека и вдруг сообразила, что женщина говорит по телефону. – Ой, – смутилась она и замолчала.

– Брось… Вернусь, тогда и поговорим. – Женщина обернулась и, заметив Дайнеку, дружелюбно ей улыбнулась.

Она узнала эту улыбку. Так призывно, по-цыгански, улыбалась только Лидия Полежаева.

Та продолжала говорить в трубку, разглядывая между делом Дайнеку.

– Сегодня у меня здесь последний съемочный день.

Дайнека терпеливо ждала, когда закончится разговор. И как только Полежаева отняла трубку от уха, снова спросила:

– Вы артистка?

– Да, – улыбнулась та.

– Лидия Полежаева?

– Спасибо, что узнали.

– Я хотела вас попросить…

– Не стесняйтесь, – Лидия ободряюще улыбнулась, видимо, решив, что речь пойдет об автографе.

– Нужно прикрыть окно, – наконец сказала Дайнека и, указав на сигарету в ее руке, добавила: – И лучше здесь не курить. Если Вера Ивановна увидит, всем будет плохо.

– Конечно. – Лицо у Полежаевой вытянулось, и она стала просто худой, сорокалетней прокуренной теткой.

Взглянув на руку, актриса выкинула окурок. Потом подобрала и сунула его в стеклянную банку, стоящую на подоконнике.

– Простите, – выдавила из себя Дайнека.

Полежаева прикрыла окно.

– Не за что.

Когда Дайнека вернулась домой, ей стало еще скучнее, и она снова прильнула к окну. Спустя полчаса поняла, что за годы проживания в этом доме многое пропустила. Она совсем ничего не знала про соседей в крыле напротив, хотя замкнутый двор-колодец располагал к наблюдениям. Подумав об этом, она сообразила: возможности у всех равные, за ней тоже могли подсматривать. На четвертом этаже противоположного крыла дома за балконными прутьями Дайнека разглядела старуху, сидящую в инвалидной коляске. Та была укутана в пуховик, а поверх него замотана шалью. Видела ли ее старуха? Наверное, видела. Что еще ей делать, кроме как смотреть на окна соседей?

Балконная дверь открылась, вышла легко одетая девушка, развернула кресло-каталку и втолкнула в помещение.

Дайнека задернула шторы. В дверь позвонили, она поспешила в прихожую. На пороге стоял тот же парень, что приходил за передником.

– Простите…

– Заходи, – Дайнека отступила в глубь прихожей.

Парень вошел.

– Найдется у вас турка?

– Чаю хочешь? – с ходу предложила она.

– Мне нужна турка. – Он показал наверх. – Там сцену с кофе снимают…

– Идем, – Дайнека двинулась в кухню. Поколебавшись, парень пошел за ней. – Тебя как зовут? – спросила она.

– Сергей.

– Меня – Дайнека.

– Будем знакомы.

– Вот, – она протянула ему турку. – Сгодится?

– Вполне. Можно ее взять?

– Бери.

У двери он обернулся.

– А как насчет чая… Можно прийти?

– Приходи.

– Минуть через пять.

– Давай, а я пока заварю.

Когда он вернулся, они сели за круглый стол, на котором стояли чайник и тарелка с печеньем.

– Как ты здесь оказался? – спросила Дайнека, поставив перед ним кружку с горячим чаем.

– В смысле?

– Я – про кино.

– Обычная работа. Деньги платят, и ладно.

– Ну, не скажи, – улыбнулась она. – Кино – это круто.

– Первую неделю, от силы – месяц. Потом привыкаешь. Варенье у тебя есть?

– Забыла! – Дайнека достала из холодильника и поставила банку с вареньем на стол. – Слушай, а кого играет Полежаева?

– Любовницу пианиста. – Сергей положил в кружку варенья и облизнул пальцы. – У нее сегодня последний съемочный день на этой площадке. Скорей бы уж смылась – всем надоела.

 

– Характер плохой?

– Это мягко сказано… Истерит при каждом удобном случае. Костюмеров задергала. Гримерша от нее каждый день плачет. Была б моя воля, я бы ее ссаными тряпками выгнал… – Сергей поднял глаза: – Прости… Короче – поганой метлой. Незаменимая! Да таких, как она, – полно. Мало, что ли, в стране талантливых актрис? Так нет, что ни фильм, снимают одних и тех же.

– У нее – имя, – высказалась Дайнека.

– Только имя и есть. Таланта на три копейки.

– А мне она нравится.

– Осенью снимали в белорусской деревне флешбэк[6], – козырнув кинематографическим термином, Сергей скосил глаза на Дайнеку. – Полежаева играла юную героиню. Вот смеху-то было! Ну какая из нее девушка? Она же – старуха!

– А сколько ей? – поинтересовалась Дайнека.

– Сорок четыре.

– Да-а-а, – соглашаясь, протянула она. – Слушай, можешь провести меня на съемочную площадку?

– Зачем? – удивился Сергей.

– Очень хочется посмотреть.

– Думаешь, это интересно?

– Пожалуйста…

– Не знаю, попробую завтра поговорить.

– Может, сегодня?

– Сегодня уже не получится. Завтра давай. – Он посмотрел на часы. – О-о-о… Я пошел. Спасибо за чай.

– Номер моего телефона возьмешь? – с надеждой спросила Дайнека, провожая его до двери.

– Зачем? Если договорюсь, просто зайду.

– Слушай, я хотела тебя спросить…

– Ну?

– Позавчера в той квартире кто-нибудь был?

– Из наших? – спросил он.

– Из ваших.

– Исключено. Заехали только вчера. – Сергей распахнул дверь. – Ну, я пошел.

– Я буду ждать, – сказала Дайнека.

Глава 5
Карминовые цветы

Всякая простуда протекает всегда одинаково: два дня с высокой температурой, потом неделя вялого прозябания, когда лежишь, потому что нечего делать, а встаешь только оттого, что нет сил лежать.

Дайнека чувствовала, что погружается именно в этот второй период заболевания. Невесомая слабость будто удерживала ее тело чуть выше кровати. Весь день она ничего не ела. Ее жалкие сорок девять килограммов могли съехать вниз, и тогда не избежать душеспасительной беседы с отцом.

Дайнека встала с кровати, пошла на кухню к холодильнику. Там отломила кусок колбасы, взяла круглую булку и вернулась в свою комнату. Поесть в два часа ночи – такая идея появлялась у нее не часто. Поставив тарелку, она села за письменный стол и вдруг услышала шаги прямо над головой.

– Неужели еще снимают… – пробормотала она, откусывая от куска колбасы и одновременно сдвигая в сторону разбросанные конспекты.

Дайнека заставила себя съесть все, что было в тарелке, и, когда встала, чтобы ее унести, снова услышала над головой голоса и шаги. Вслед за удаляющимися звуками она прошла в коридор, где-то наверху захлопнулась тяжелая дверь. Дайнека задержалась у дверного глазка: приникла, будто знала – сейчас что-то увидит.

Сначала на лестнице раздались шаги, потом на площадке появился мужчина, повернулся спиной, поднял правую руку, закинул голову, после чего двинулся вниз на первый этаж. Все произошло слишком быстро, Дайнека даже не запомнила, во что он был одет.

Она унесла тарелку на кухню, вернулась в свою комнату, легла в кровать и мгновенно заснула. Минут через тридцать проснулась от непонятного звука, которого не могло быть в ее спальне: свист с треском в конце, как будто зацепили и отпустили сухую звонкую ветку. После этого она мгновенно заснула, однако прежде догадалась посмотреть на часы. Было без четверти три…

Еще не рассвело, когда в дверь настойчиво позвонили. Кнопку звонка просто вдавили и больше не отпускали до тех пор, пока Дайнека дверь не открыла.

В прихожую вбежал тот самый Сергей из съемочной группы. Он бросился в кухню, однако, остановившись на полпути, вернулся в прихожую.

– Где у тебя телефон?!

– У тебя нет мобильника? – растерянно спросила она.

– Где телефон?!

Только теперь Дайнека заметила, что Сергей практически невменяем.

– Тихо… тихо… – Одной рукой она сняла трубку и протянула ему, другой осторожно открыла входную дверь, готовясь выбежать на лестничную площадку.

Сергей уставился на трубку, будто не понимая, зачем она ему нужна.

– Я забыл… – вдруг прошептал он.

– Что?.. – тоже прошептала Дайнека, исподтишка продвигаясь к выходу.

– Я забыл, как звонить в милицию…

– В полицию, – для чего-то уточнила она.

– В полицию, – согласился он очень по-детски.

– А зачем тебе полиция? – ласково спросила Дайнека.

– Там, – он рукой показал наверх. – Там… убили.

– Кого? – Дайнека опешила.

– Ее. – Сергей был уверен, что говорит понятно.

– Та-а-ак. – Она взяла его за руку и двинулась на лестничную площадку.

– Ты в пижаме, – заметил он.

– Плевать, – и Дайнека потащила его на третий этаж.

Сергей шел, не сопротивляясь, но и не проявляя особенного желания идти. Когда подошли к двери, она спросила:

– Открыта?

Сергей кивнул и громко сглотнул.

– Заходим? – Не дожидаясь ответа, Дайнека вошла в чужую квартиру. – Где?

– В гримерной.

– Я не знаю, где гримерная.

Сергей пальцем показал на раскрытую дверь в конце коридора, где этажом ниже располагалась ее собственная спальня. Она подошла и осторожно заглянула в дверной проем. У окна стояли два туалетных столика с подсветкой, как в гримерных, рядом с ними – два стула. Дальше – шифоньер, потом тумба, потом… Дайнека вздрогнула и на мгновенье прикрыла лицо руками, затем резко их отдернула.

На кровати, свалившись на бок и спустив на пол босые ноги, сидела Лидия Полежаева. На ее груди, на белоснежной кружевной комбинации карминовыми цветами расплылись кровавые пятна. От ее рук тянулись два провода, похожие на электрические. Их концы свились кольцами на ковре.

– Что это? – тихо спросила Дайнека.

Сергей прошептал:

– Провода. У нее в руках дистанционный электрошокер. Кажется, она в кого-то стреляла.

У Дайнеки перехватило дыхание. Она сдавленно вскрикнула:

– Где телефон?!

– Здесь его нет, снял хозяин. Вот мобильник… но я не знаю, как по нему вызвать полицию.

Дайнека ринулась к выходу и уже с лестницы прокричала:

– Нужно звонить в полицию!

– А я что говорил… – поплелся за ней Сергей.

Когда приехали оперативники, они оба уже успокоились, просто ждали в дверях тихоновской квартиры. На лестничной площадке стояли соседи, которые вышли на крик Дайнеки.

С нарядом прибыли криминалисты, которые немедленно приступили к работе. Следователь попросил посторонних разойтись. Дайнеку с Сергеем он пригласил в гостиную, где расположился за большим овальным столом. Сергей сказал, что пришел на работу первым и обнаружил труп Полежаевой. Больше ему рассказывать было нечего. Дайнека видела и знала не больше, чем он.

– Крюков Роман Семеныч, – представился следователь. – Проживаете в этом доме? – Он смерил Дайнеку взглядом: белая в сердечках пижама, пушистые тапочки. – Кстати, сколько вам лет?

– Почти восемнадцать…

Следователь отложил ручку в сторону и озадаченно посмотрел в протокол.

– Родители где?

– Мама в Сибири…

При этих словах Крюков с любопытством взглянул на нее.

– А папа на даче, – продолжала она.

– Тоже в Сибири? – ехидно спросил он.

Дайнека помотала головой.

– Не-е-ет, здесь, в Подмосковье.

– В общем, так, – решительно заявил следователь. – Вот моя карточка. Пусть мне позвонит твой отец, придете ко мне вместе. Тогда все расскажешь.

– Я могу рассказать сейчас. – Она забрала карточку, покрутила ее в руках и положила в нагрудный карман пижамы.

– С папой придешь – тогда и поговорим.

К следователю подошел человек в белом халате.

– Ну? – спросил Крюков.

– Смерть наступила между двумя и тремя часами ночи от огнестрельного ранения. Одна пуля в сердце, одна – в голове. Кстати, откуда у нее электрошокер?

Крюков устало провел ладонью по лицу.

– Дама была с характером, говорят, в сумке с собой его носила.

Глава 6
Съемок не будет

Никого из съемочной группы не впускали в квартиру. Все, кто пришел на работу, толпились в подъезде вместе с любопытствующими жильцами. Когда открылась дверь и вышла Дайнека, те, что стояли рядом, стали заглядывать в прихожую, кое-кто даже попытался войти, но был немедленно изгнан.

Дайнека спускалась по лестнице, раздумывая над тем, когда позвонить отцу. Сойдя на свой этаж, увидела старуху с первого.

Соседи не любили Веру Ивановну. Назидательная манера общения, строгий взгляд и непреходящее желание всех чему-нибудь учить выдавали в ней учителя с большим стажем. Она, как Спаситель, взяла на себя страдания за грехи всех живущих в подъезде. Однако и в ее шкафу были скелеты.

Когда-то в ее квартире проживала шестидесятилетняя дворничиха Марина. Простая добрая тетка, которую все звали по имени. У нее случилась закупорка вен, ей отрезали ногу и дали инвалидность. Одновременно с этой бедой случилась и вторая – к ней зачастил доктор. Вскоре стало известно, что он, тридцатилетний мужчина, женился на одноногой дворничихе. Спустя две недели ее увезли в больницу. Там она умерла. Молодой вдовец переоформил квартиру и поселил туда свою мать – Веру Ивановну. Теперь талантливый педагог, воспитавший предприимчивого сына, «шкрябалась» в Дайнекину дверь.

– Здравствуйте, Вера Ивановна. – В силу хорошего воспитания Дайнека и с ней была вежлива.

– Здравствуй! – Учительница потрясла в воздухе бумагой. – Они и за людей-то нас не считают!

– Кто? – удивилась Дайнека.

– Киношники. Шум, гам, сквозняки. Сколько я просила: не курите в подъезде!

– Так они и не курят, – убежденно заявила Дайнека. – Я видела, они курят во дворе. – Она махнула рукой куда-то в дальнюю даль.

– Как раз под моими окнами! Сколько раз говорила: не ставьте машины к моим окнам, не ставьте!

– А куда же их ставить?

– Не знаю куда, но под мои окна не ставьте! – Вера Ивановна сунула Дайнеке листок: – Подпиши!

– Я несовершеннолетняя! – Этот аргумент она подготовила загодя.

Старуха недоверчиво уставилась на нее.

– Хотите, покажу паспорт? – Степень убежденности, с которой она говорила, зашкаливала.

– Не нужно, – Вера Ивановна свернула листок и направилась к следующей двери, однако, поразмыслив, развернулась и стала подниматься на третий этаж. Она знала: Эльза Тимофеевна выставит ее вместе с бумагой.

Из лифта вышел Сергей.

– Сегодня съемок не будет, – сообщил он.

– Можешь посидеть у меня, – предложила Дайнека.

– Одного понять не могу. Как Полежаева оказалась в квартире? – Сергей зашел в прихожую, потом – на кухню.

Дайнека включила электрический чайник, открыла холодильник, достала кусок колбасы, взяла нож и деревянную доску. Нарезала колбасу, разложила ломтики на тарелке. Потом вынула из хлебницы батон.

– Может быть, она осталась там после съемок?

– Когда я закрывал дверь, квартира была пустой.

– Проверил?

– Все комнаты обошел.

– А если она спряталась?

– Где?.. – Сергей отломил кусок булки и взял колбасу.

Дайнека налила кипяток в его кружку.

– Когда ты проверял комнаты, в шкафы-то наверняка не заглядывал.

– Плохо ты ее знаешь. Она вся на понтах, в шкаф не полезет.

– Я вообще ее не знаю. Так, встретила случайно в подъезде… Послушай, а чемодан у нее был?

– При чем здесь чемодан? – Сергей перестал жевать и посмотрел на Дайнеку.

– Я слышала ее разговор. Этим утром она должна была улететь.

– Подожди! – он метнулся к двери и выскочил из квартиры. Когда вернулся, запыхавшись, сказал: – Есть чемодан, его нашли полицейские.

– В спальне? – спросила Дайнека.

– В гримерке, – поправил ее Сергей.

– До того, как появилась гримерка, там была спальня.

– Ты про кровать?

– Это же ясно – она на ней спала.

– Но как она попала в квартиру?

– Ее кто-то впустил или дал ей ключ.

– Но ключ находится у меня! – воскликнул Сергей. – Я открываю утром, я замыкаю дверь после окончания съемок.

– Дубликат ключа легко сделать. Ты где его взял?

– У хозяина.

– Больше ни у кого его нет?

– Ни у кого. Я не успел заказать дубликаты.

– Кому ты должен их отдать?

– Директору, режиссеру, еще – костюмерам.

– Как же Полежаева туда попала?

Сергей пожал плечами, давая понять. что у него на этот счет нет никаких соображений.

 

– Полиция разберется.

– А если не разберется? – Дайнека посмотрела на него строго, будто с упреком. – Во сколько вчера закончилась съемка?

– Ровно в девять.

– В два часа ночи я слышала там шаги.

– Выходит, она пришла в два часа.

– Нет, она пришла раньше и, я думаю, не одна.

– Откуда ты знаешь?

– Видела, как он уходил.

– Кто?

– Мужчина, – у Дайнеки вытянулось лицо, и она прошептала: – Да ведь это он ее и убил.

– Подожди, давай по порядку. Ты услышала шаги…

– Сначала шаги были над моей спальней, потом направились к двери, я пошла, взглянула в глазок. На третьем этаже хлопнула дверь, и по лестнице спустился мужчина.

– Ты его видела?

– Так же, как тебя сейчас.

– Описать сможешь?

Дайнека отрицательно покачала головой.

– Нет, он отвернулся.

– Во что был одет?

– Я не запомнила, – она виновато опустила глаза. – Помню только, что он чуть задержался на лестничной площадке напротив моей квартиры. Это звучит нелепо, но мне показалось: он что-то выпил или закинул в рот.

– Помнишь, какого он роста?

– Разве через глазок разберешь…

– Следователю сказала?

– Нет.

– Почему?

– Он не стал со мной разговаривать, велел с отцом приходить.

Сергей вскочил с места.

– Тебе нужно немедленно обо всем рассказать следователю.

– Он не станет меня слушать.

– Тогда срочно звони отцу!

Дайнека взяла телефон и позвонила:

– Папа, тебе нужно приехать.

Она рассказала ему о том, что случилось.

Когда нажала отбой и положила трубку на стол, Сергей у нее спросил:

– Ну что?

– Велел сидеть дома, ждать его и никому ничего не рассказывать.

6Флеш.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru