Анна Винд До Земли и обратно. Открытие

Глава 11

Я старалась запомнить все, что рассказал Рид, но не исключаю, что могла что-то упустить.

Итак, люди не были уничтожены ядерными взрывами, радиоактивными астероидами и полным отсутствием электричества. Все-таки мы очень живучие создания. Оставленные среди хаоса, трупов и покалеченных, полуразрушенных и стертых с лица Земли городов, люди были в панике. Связаться с теми, кто в космосе, они не могли, да и зачем, если их сознательно бросили умирать? Очень немногие в то время жили на других планетах, а в программу ученых попали только признанные лучшими кандидатами для возрождения человеческой расы. Выжившие в основном были из глухих деревень, до которых не добрались последствия ядерных взрывов. Конечно, большинство из них потянулось в город – узнать, что случилось, взять себе запасы необходимого. И попали в зону радиации. Мучительная смерть иногда забирала их только по возвращению домой, к ужасу родных. Надо сказать, при дикарстве того времени, часть выживших принялись бесчинствовать и стремились подчинить себе более миролюбивых и слабых, чтобы завладеть их ресурсами и использовать их рабочую или интеллектуальную силу. Такие группировки нередко уничтожали друг друга, к облегчению жертв. В первую зиму также много погибло.

Численность людей на Земле стремительно сокращалась и дошла, видимо, до критической отметки. Они решили, что необходимо создание нового государства. О едином речи и быть не могло – сотни тысяч километров без средств связи и быстрого транспорта – пустая затея. Поэтому каждая территория справлялась как могла, но в целом сделали все, чтобы вернуть привычное. Государство требовалось для защиты и порядка, и народ был готов ради этого обеспечивать его. Разобравшись с устройством и политическим режимом, они принялись за «уборку». Все ненужное по возможности отправляли в зону отчуждения, где невозможно проживание. Туда попали электроприборы, машины, сломанные вещи. Горы и горы мусора... Продолжительность жизни резко сократилась в основном от общего радиационного фона и изменения магнитных полюсов Земли, но также от стресса, холода, голода, нападения еще не уничтоженных шаек, и, конечно, болезней. Уровень медицины без электроприборов и производства новых лекарств не мог привести ни к чему хорошему.

Как часто бывало в подобные смутные тяжелые времена, на сцену вышла религия. Появилось множество новых культов. Часть из них говорили, что неизбежно новое падение астероидов, а часть – что за ними прилетят с других планет. Потому что обживутся и обязательно смогут забрать своих... Те из людей, кто был поумнее и не примкнул ни к одной из конфессий и культов, прекрасно понимали, что никто не вернется. А если вернется, то не заберет, потому что на Земле электроника не работает больше ни в каком виде. Так выжившие строили свой новый мир и развивались как могли без электроники. Хорошо, что многие бумажные книги уцелели, с их помощью человечество смогло развить древние идеи, способные в какой-то мере заменить отсутствие электричества.

И они уже наладили свой быт, минимизировали войны и столкновения, держали в узде разбойников и других опасных членов общества, как вдруг случилось нечто. Начались попытки колонистов высадиться на Землю. Спутники часто стали появляться на небе, но держались они очень отдаленно, опять же из-за изменившегося магнитного поля. Высадки проходили в тех местах, где уровень радиации всегда был ниже – которым от бомб и астероидов не сильно досталось. Проследив за парой таких высадок и спросив у жителей других частей земного шара с помощью примитивных способов, вроде голубиной почты, люди на Земле поняли, что это исследовательские миссии и за ними никто не собирается. Их уже похоронили десятилетия назад. Высадки заканчивались неудачно, и в какой-то момент земляне перестали заморачиваться, увидят ли их. Пару экипажей захватили и пытали. История умалчивает, как именно и куда потом делись несчастные исследователи, но они успели рассказать землянам все о колониальном мире, желании узнать, насколько пригодна Земля для пребывания и, возможно, для забора ресурсов. Стало очевидно, что, если бы не отсутствие электроники, потомки ученых-переселенцев давно забрали бы себе все необходимое. Земляне негодовали. Решено было действовать.

Они составили договор, по которому жители планеты Земля обещали не трогать прилетающих колонистов и не мешать им. А те, в свою очередь, должны хранить тайну о реальном положении дел на Земле и привозить что-то полезное. Оставалось получить какие-то гарантии. Пока народ думал, высадки прекратились на долгое время, как позднее выяснилось, для доработки методов приземления и старта с планеты – основных причин гибели экипажа. Когда они возобновились, уже сменилось поколение землян, пришлось возвращаться к решению вопроса. Тем более теперь высадки проходили успешно в 50% случаев. Конечно, в таких глухих местах жители Земли предпочитали не селиться, и вроде никто друг другу не мешал, но земляне боялись, что их уничтожат совсем, захватят власть или заберут ресурсы. Тогда они подготовили послание. Наблюдая за прибывающими колонистами с помощью различных дневных оптических приборов высокой мощности, земляне на расстоянии с замиранием сердца следили за реакцией пришельцев. Что творилось у них в тот момент, точно узнали позже, но было ясно, что они напуганы. Еще бы. Земляне угрожали взрывом ракеты-капсулы и убийством любого, кто приземлится в следующий раз, если о них, выживших, станет известно на других планетах, и если колонисты не привезут полезные вещи, которые могут иметь применение на Земле, через два месяца. Группа исследователей тогда состояла из четверых человек. В качестве залога также просили оставить одного члена группы. Потом, впрочем, его обещали вернуть в целости и сохранности.

Стоит ли говорить, что все исследователи поспешили убраться с Земли, но последний заходивший был усыплен дротиком землянина в кустах и захвачен в плен. Его товарищи побоялись выходить, и едва увидев людей, закрыли дверь и стартанули. Прошло два месяца. О захваченном колонисте заботились как о царской особе, ведь это был залог построения выгодных отношений. Но никто не прилетел и через пять месяцев. И даже через год. Колонист обжился, завел семью и, кажется, был даже доволен, но землянам не давал покоя вопрос: рассказали ли о них. Исследователь поведал все, что ему известно, но всем было ясно, что это только малая часть.

Становилось понятно, что ученые предки, первые переселенцы, в самом начале рассчитали, что человечество на Земле не уничтожится полностью, знали, что реально так и вышло, и не собирались забирать выживших или как-то помогать. Жестокая правда, открывшаяся из очевидных фактов, навсегда отвернула колониста от своих бывших соотечественников. Через два года прилетели те самые исследователи с новым членом группы. Зная, что за ними наблюдают, они дали понять, что готовы к диалогу. И каково же было удивление землян, когда обнаружилось, что «новенький» совсем ничего не знает. Приятно удивившись честности друг друга, заложник тут же был отдан, только он уже сам ни в какую не хотел возвращаться, и стороны решили установить более четкие правила. Во-первых, оказалось, что колонисты жить не могут без Земли и планируют открыть экстремальный туризм на нее, ресурсы доставать очень проблематично, да и возвращаться насовсем после жизни со всеми благами цивилизации в дикий мир предков не хотелось никому. Другое дело, на пару дней. Во-вторых, просьбу землян привозить что-то полезное было не так трудно исполнить. С неразглашением уже оказалось сложнее. Решено было доверить тайну только избранным, и они должны доставлять «полезности» и оберегать секрет, а остальные, кто посещал Землю, ничего знать были не должны. Если они случайно становились посвященными, то у них был выбор – навсегда стать членом хранителей или остаться на Земле. Так число знающих не сильно, но увеличивалось. Чтобы еще больше обезопасить себя, ученые на Земле разработали блокиратор памяти. Он действовал непредсказуемо и использовался только в случае крайней необходимости. Также среди посвященных колонистов был человек, следящий за СМИ и «подчищающий» цифровые следы. Этому тайному обществу дали название Межпланетное Общество Сохраняющих Тайну, или просто МОСТ.

Только вот обеим сторонам было интересно, почему ученые, зная правду, ничего не сделали, и однажды один из прилетевших исследователей остался на Земле, а его заменил землянин, очень на него похожий. Этот смельчак вместе с остальными охотниками за правдой из числа колонистов, нашел способ выйти на контакт с прямыми потомками первых переселившихся ученых, занимающих высокие посты в правительстве Единой Космической Державы (ЕКД), и... Больше их никто не видел. Участники содружества МОСТ затаились в страхе, но никаких действий от правительства не последовало. Разве что процедура утверждения на должность гида усложнилась, равно как и порядок получения визы на Землю для туристов. МОСТ выдохнул и решил просто не лезть к сильным мира сего.

Я долго молчала. Рассказ Рида был долгим и впечатляющим, мне требовалось очень много времени на размышления. Уже догорел огонь, мужчина беспокойно поглядывал на меня. Все темнее и холоднее становилось, но я не двигалась с места. Наконец, он вздохнул, взял меня за руку и повел к палатке. Кажется, я все же была в шоке, а не просто размышляла, его теплая широкая загрубевшая ладонь вернула меня к реальности. Мы уже залезли в палатку, когда я неожиданно для себя расплакалась горючими слезами. Рид выглядел так, будто он как раз ожидал чего-то подобного. Марсианин обнял меня и гладил по спине и голове. Хоть я тогда и не совсем понимала, что происходит, безмерно благодарна этому мужчине за его заботу и терпение. Может, для кого-то эта информация была бы не более чем удивительным фактом, мой мир рухнул. Даже если не брать в расчет последствия для меня (что со мной теперь будет, кстати?), узнать правду оказалось страшным ударом. Я вспомнила наш с Ридом спор в первое мое путешествие на Землю... Я так защищала ученых... Основателей колонии принято уважать и почитать, но на самом деле они лишь подлецы и эгоисты. Всхлипывая, я сказала об этом Риду. Тот ответил задумчиво: «Мы не знаем наверняка. Не известно, что было бы еще, если бы в колонию отправились те, кто мог с помощью денег и власти добыть себе место». Подумав немного, добавил с нотками злости: «Но потом... Бросить их... МОСТ хотя бы привозит лекарства и прочее». Мне хотелось спросить о сотне вещей, но мозг никак не желал слушаться, мне явно нужен отдых. Мы легли в спальники, я окончательно перестала плакать и спросила с тревогой: «Что бывает с туристами, узнавшими тайну? Им тоже дают такой выбор?»

– Чаще всего оставляют на Земле. Но бывает по-разному. Если есть возможность регулярно прилетать...

Дальше я уже не слушала, просто не могла сосредоточиться, тело отказывалось мне подчиняться. Звучала эхом фраза «оставляют на Земле».

– Я очень устала... Завтра расскажешь мне... Как ты узнал... Если захочешь...

Я погрузилась в калейдоскоп тревожных сновидений и не услышала его ответ.

***

– Астра, вставай, пора завтракать.

Глаза еще не в силах были открыться, но знакомый голос порадовал меня. Странно, обычно он меня не будил – наверное, есть причина. Неужели я разоспалась настолько, что Риду пришлось тормошить меня? Смутная тревога закралась мне в сердце, и я открыла глаза. Марсианин сидел в палатке на корточках, опустившись на одно колено, взгляд внимательный и серьезный. Словом, вид его говорил о готовности к действиям.

– Что случилось? – тут же спросила я.

Он попытался изобразить обыденность и расслабленность, но передумал, оценив мое выражение лица, и сказал: «Пока ничего. Но нам нужно переместиться».

Сердце застучало так, что его, наверное, слышал и Рид.

– Идем завтракать.

Возле палатки было сухо, значит, дождь, наконец, оставил нас в покое. Небо, впрочем, еще было в серых тонах, и солнце не выглядывало. Я подумала о том, что это к лучшему, ведь защитной эмульсии осталось слишком мало. Рид приготовил яичницу, и я с удовольствием ее поглощала, однако вскоре с сожалением отметила, что гид поцарапался. Интересно, мне бы удалось научиться лазить по деревьям? Раньше на Земле были домашние птицы, и яйца не нужно было добывать на высоте гнезд. В колонии домашние птицы быстро вымерли, видимо, были слишком разнеженные и не смогли приспособиться к новой среде. Дикие животные далеко не все смогли адаптироваться, но благодаря эволюционным механизмам преуспели гораздо больше домашних.

Закончив с едой, мы стали собираться. Оказалось, Рид уже почти все подготовил, оставалось только собрать палатку и спальник, поэтому через минут десять мы покинули наш лагерь. Было жаль уходить, словно это место уже стало мне в какой-то мере домом.

– Куда? – решилась спросить я.

– Пока на холм.

– Рид...

– Давай пока без вопросов, – раздраженно начал Рид, но смог совладать с собой и продолжил: – Не будем тратить силы. На месте все объясню.

Мы не забирались на самую вершину, но поставили палатку довольно высоко. Устали оба, ведь шли в быстром темпе, да еще со всеми вещами. Пришлось, правда, оставить наши навесы из веток для дров и нейкеев, ну и дрова, конечно. Место Рид выбрал очень грамотно. Источник с довольно чистой водой находился всего в пяти минутах ходьбы, снизу нас вряд ли было видно среди деревьев, однако ровная полянка имелась. Выбрали место для костра и обложили его камнями, собранными из источника, поставили палатку, нашли и притащили бревно – сиденье, и только после этого марсианин стал рассказывать, что к чему.

– Нам нужно продумать план. Вечно прятаться не сможем, но время выиграем.

– От кого прятаться?

Рид посмотрел на меня как на недалекую.

– А. Но что они сделают?

– Например, заставят тебя выбирать. Или просто оставят на Земле навсегда.

– ...

– Может, ты не против, и я зря старался?

– Нет! Я не готова к такому... И к выбору, и к... В общем, Земля мне очень нравится, но навсегда бы я тут ни за что не хотела остаться.

– А почему? – взгляд Рида выражал вызов, я растерялась.

– Почему?

– Да. Какие причины?

– Если честно, первая – я чувствую себя чужой на планете предков и тяжело адаптируюсь к ее условиям. А вторая – жаль расставаться навсегда с домом и родными.

– Тебя помимо семьи ждет кто-то близкий?

Вопрос, что называется, в лоб.

– У меня пара хороших друзей...

– Просто хорошие друзья? Не лучших подруг, не любимого?

У меня загорелись щеки. Не хотела отвечать. А вот Рид на меня в упор смотрит, точно не видит мою реакцию. Должен был бы извиниться за неудобный вопрос и не требовать ответа, но он ждал, не отводя взгляд.

– На данный момент нет, – процедила я и обижено добавила: – Между прочим, я не хотела бы отвечать на подобные вопросы.

– Почему? Мы же друзья. Или ты это просто так сказала? Или, может, я потерял этот статус?

А мне казалось, сильнее краснеть я не могу.

– Мы друзья. Просто я предпочла бы не отвечать.

– Ничего особенного в моем вопросе не было.

– Теперь тогда сам ответь на него.

– Нет никого. Только знакомые, – спокойно, не моргнув глазом отозвался Рид. – Но это мой выбор. Я не хочу ни для кого неприятностей и кардинального изменения жизни из-за меня. К сожалению, все же это произошло. С тобой.

Мои глаза расширились. Во сколько лет он узнал тайну и принял решение не сближаться с людьми? Только я открыла рот для того, чтобы задать ему этот вопрос, он опередил меня: «То есть у тебя нет серьезных причин? Ты нормально адаптируешься, уж поверь. Со мной нечего сравнивать, я уже почти коренной землянин». Марсианин засмеялся, а мне было совсем не весело.

– Ты не обижайся. Нам предстоит нелегкий разговор с членами МОСТа. Нужно определиться, чего ты сама хочешь, и выработать стратегию.

– Я просто хочу вернуться, – сказала я, и голос предательский дрогнул.

Рид стал в мгновение ока серьезен и, взяв меня за руку, произнес:

– Астра, мне очень жаль, что все так обернулось. Я пытался тебя защитить, но не вышло. Нужно было не лететь с тобой на Землю... Но теперь поздно. Однако я сделаю все, что в моих силах в этой ситуации. Только нужно, чтобы ты сама понимала, что у тебя в приоритете.

– Знаешь, выбор плохой.

– Я знаю. Никому не пожелаю такого.

– Можно ли все-таки как-то избежать и того и другого?

– М-м... Допустим, тебе удастся спрятаться и жить одной, пока не приземлится капсула за мной, и даже каким-то чудом улетим вдвоем, отца оставим на Земле... Все уже либо знают о тебе, либо в скором времени узнают. Скрываться на Титане и других планетах? Тогда помимо постоянного стресса налицо еще один существенный недостаток: с родными видеться ты не сможешь. К тому же, тебя все равно рано или поздно найдут, и здесь уже никакого выбора не дадут. А может, даже поместят под замок навечно.

Я старалась осознать сказанное, но так не хотелось в это верить! Еще какое-то время задавала вопросы и строила глупые теории, которые с легкостью разбивались о железные факты Рида.

– Короче, придется делать выбор: остаться на Земле навсегда или быть в МОСТе?

– Да, только выбор еще не всем предлагают. Но об этом я позабочусь, если ты, конечно, не приняла уже решение стать землянкой.

У меня закружилась голова.

– Сколько у нас времени?

– День-два.

Со страхом взглянула в глаза мужчине рядом со мной и увидела сожаление и теплоту, но я была бы счастлива заметить хоть что-то похожее на любовь.

– Расскажи, что делают участники МОСТа. Такие, как ты. Прилетаете и оставляете что-то полезное и заботитесь о том, чтобы никто не узнал тайну?

– Такие, как я, – да. Но есть и другие члены МОСТа. Одни отслеживают информацию о том, что колонистам известно о землянах, и подчищают следы, другие заботятся о поставках. Собирают по списку землян и проводят через гидов.

– А все гиды в курсе?

– Новенькие – нет. Но настает момент, когда им приходится вступить в организацию. Ну или они остаются на Земле.

– И как вообще живут те, кого заставили остаться?

– У них свое поселение, и в целом они справляются. Им помогают земляне, поэтому не стоит думать, что они в таких условиях, как мы с тобой сейчас.

– Рид, во сколько ты узнал про МОСТ?

– Вот на этот вопрос я бы не очень хотел отвечать, но раз уж ты справилась с ответом на мой, я тоже смогу, – Рид говорил, улыбаясь, но вид в целом был печальный, в глазах искрилась грусть. – Я родился в семье гидов и был обречен.

– Ты говорил, что твоя мама не летала на Землю, а потом погибла в экспедиции 90С1...

– Да, но отчасти я соврал. Теперь могу сказать, как было на самом деле. Мой отец действительно был рожден в семье гидов (отец, дядя, бабушка с дедушкой и далее) и знал тайну. Когда он встретил маму, она была еще очень молода, только перешла в университет. Они влюбились и стали жить вместе, отец рассказал ей все и заявил, что у нее теперь нет выбора, кроме как стать такой же. Она была против, но чувства взяли верх, и, когда пришли из МОСТа, она попросилась в штат собирающих посылки, очень не хотелось ей путешествовать на Землю. Она рассчитывала, что теперь отец перейдет к ней в отдел и оставит полеты на планету предков. Ошиблась. Так они ошиблись друг в друге, но чувства еще мешали принять им единственно верное решение. Тут родился я. Мать была в ужасе от того, что отец заявил о невозможности избежать вступления в МОСТ для меня. Когда мне исполнилось четыре, они все же разошлись. Отец переживал и начал пить (с этим ему, впрочем, удалось справиться почти полностью самостоятельно). Что ты удивляешься? У нас под запретом алкоголь, табак и наркотики, но на Земле все иначе, вот отец и использовал эти возможности. Короче, мать не могла уйти из МОСТа все равно, она редко меня видела, лишь оставалась со мной, когда отец был на вылетах. Когда мне исполнилось шесть лет, отец взял меня с собой. Мать была вне себя от ярости и записалась в ту печальную экспедицию. Оказавшись на Земле, она встретила мужчину-землянина, в которого влюбилась. И уже моя судьба не казалась ей такой ужасной и несправедливой. Она осталась на Земле навсегда, от чего отец полностью сосредоточился на мне и работе. Он часто брал меня с собой и учил, постоянно учил. В девять лет меня представили ведущим членам МОСТа, и было принято решение, что, несмотря на мой возраст, меня можно принять. Вот как-то так.

Глава 12

Договорив, Рид задумчиво запрокинул голову к небу и произнес: «О, слишком много личной информации, прости». Я пододвинулась ближе и решала, насколько в силах противостоять его обаянию сейчас. Передо мной была линия подбородка, губы так близко... Я вскочила с бревнышка и метнулась в сторону, кусая губы. Плохо дело, хорошо, что сумела с собой справиться.

– Ничего. Может, эта история поможет мне принять решение. А твоя мама жива, значит? Она на Земле?

– Точно не знаю.

Я уставилась на марсианина. Вот ведь семья. Потом погрузилась в свои мысли и услышала: «Астра, наверно, тебе лучше все обдумать, оставлю тебя пока наедине с собой. Если буду нужен, то не волнуйся, через минут сорок вернусь. Осмотрю окрестности пока».

– Хорошо.

Не хотелось, чтобы гид уходил, но мне и правда нужно время. Вот интересно, если все-таки мне предоставят выбор? Внезапно мне вспомнилось, как Рид переживал, что я не выживу на Земле одна. Но ведь здесь есть земляне. Разве они не пришли бы на помощь? Или они далеко отсюда? Или не вмешиваются в дела колонистов? Ладно, эти вопросы пока оставим. Надо разобраться. Если Риду ничего не угрожает, исходя из того, что я теперь знаю правду и мы сейчас спрячемся, то я могу принять решение, опираясь только на свои интересы. Какое решение, по мнению Рида, я приму? Такое такое ощущение, что... А, нет, он не давал понять, какой вариант считает для меня лучше, только побуждал к размышлению. Жаль. Ведь если бы он сказал, что хотел вместе состоять в МОСТе и прилетать к землянам с посылками, я бы ни секунды не сомневалась. Кроме всего прочего, с ним не так страшно. Может, он со своим чувством ответственности при моем выборе быть в МОСТе все равно возьмет меня под опеку? Как эгоистично с моей стороны. И вообще, почему мои мысли крутятся вокруг этого марсианина? Я же сама говорила, что на Титане мой дом и семья и я не хочу с ними расставаться навсегда. Только вот еще нюанс: они не должны знать тайну. Мне придется скрывать от своих родных правду и не попасться. Иначе... Перед ними тоже встанет выбор. Или что? Что с ними будет? Воздействуют на память? Что там говорил Рид, блокиратор памяти? Интересно, а мне его не дадут? Мурашки появились по всему телу. Он действует непредсказуемо... И, наверное, такие долгосрочные воспоминания сложно заблокировать... В любом случае, об этом варианте мой гид не говорил. Значит, он невозможен для меня. Или все же возможнен? Мне страшно от одной мысли, что у меня украдут воспоминания, а уж от неизвестных последствий и широты воздействия – и того хуже.