Анна Вафина Приют 17

Глава 1

В 14 лет Мира еще не думала о смерти. По крайней мере, о собственной. На девятый день рождения отец подарил ей хомячка, который прожил всего трое суток. Мира так и не поняла, что послужило причиной его кончины, но горько плакала, закапывая самодельный гробик на заднем дворе дома. Еще через два года она впервые побывала на похоронах, когда умерла сестра ее бабули. Тогда Мира уже не ревела, потому что даже не знала ее, зато с удовольствием уплетала за обе щеки поминальный обед. После этого она долгое время считала, что смерть забирает только хомячков и стариков, поэтому и не предполагала, что ее жизнь может оборваться, едва начавшись.

Это было 6 апреля 2116 года — день, когда Мира Ростова умерла. Ей казалось, что он должен был хоть чем-то отличаться от других. Но это была самая обыкновенная суббота. Ярко светило солнце, на небе не было ни единого облачка, а ветер нежно касался кожи, обдавая ее приятным теплом. Утром, как и обычно, мама готовила оладьи на кухне, а по телевизору показывали познавательную детскую программу «Хочу все знать», ее всегда с интересом смотрел Тим, а потом доставал отца вопросами: «А правда то? А правда это?» Павел никогда не отказывался от ответов и удовлетворял любопытство сына. Но в тот день его настроение было неважным. В свой выходной он был вынужден собираться на работу из-за внепланового совещания, на котором, как учитель истории, должен был обязательно присутствовать.

«Благодаря великому Миротворцу Джанардану наш Мир отныне процветает. Мы все разговариваем на одном языке, в нас нет ненависти и понятия разности. Мы все — единый народ. И теперь Кевин, Даша, Аран, Чжень Син и ты, наш маленький друг, можете вместе ходить в школу, общаться без каких-либо ограничений и думать о прекрасном будущем, которое вы построите в Мире. Уже через пять дней состоится всеми любимый праздник Великого объединения. В честь этого события по всему Миру пройдут», — ведущий передачи прервался, уступая место музыкальной группе, выступление которой показывали по другому каналу.

— Эй, Мира! Так нечестно! — вскочив с дивана, Тим накинулся на сестру в попытках отобрать пульт, но она была намного выше его. — Мама, Мира опять не дает мне смотреть телевизор!

— Да ты достал и так всегда смотришь свои мультики! Моя очередь, — Мира показала шестилетнему брату язык и сделала звук на телевизоре громче.

— Мама! — пытаясь перекричать музыку, завопил мальчик, чем вызвал только смех сестры.

Арии было не до этого. Последняя партия оладушек и так пригорела из-за спешки, а Мира с Тимом постоянно ругались — в этом не было ничего нового. Поэтому женщина, даже не обернувшись на детей, строго произнесла: «Успокойтесь!» А затем продолжила колдовать над завтраком.

После безуспешной борьбы за пульт Тим все-таки уступил место на диване сестре, не забыв напоследок незаметно вытереть о ее футболку палец, минуту назад исследовавший вечно сопливый нос. И хоть Мира ничего не заметила, Тим все равно словил на себе недовольный взгляд отца. Мальчик сразу же покраснел и с виновато опущенной головой сел за стол напротив папы. Он для него был авторитетнее и важнее всех на свете. Тим очень любил слушать об истории Мира, всегда просил отца приносить с работы новые интересные картинки. На подготовительных занятиях для детей, которые вот-вот должны пойти в первый класс, Тим всегда хвастался: «А вот мой папа знает всю-всю историю!» Мальчишки и даже некоторые девочки собирались вокруг Тима и внимали каждому его слову, хотя маленький Ростов никогда полностью не запоминал все, что говорил отец, поэтому часто включал фантазию.

— Пап, а куда мы пойдем на Объединение? В передаче сказали, что будет праздник, но я больше ничего не успел услышать, — Тим бросил взгляд, полный детской самой лютой ненависти на сестру, танцевавшую возле телевизора.

— Пока не знаю, Тим, — устало, но с улыбкой сказал старший Ростов. — А что это за праздник, ты успел послушать?

Тим затряс головой из стороны в сторону, из-за чего ему на глаза упали светлые кудряшки, и отцу пришлось помочь убрать непослушные волосы за уши. Ответ сына главу семьи никак не удивил. Хоть он и рассказывал об этом каждый год, Тим никогда не запоминал информацию. Пока Павла это умиляло, но он надеялся, что, повзрослев, мальчик станет внимательнее.

— Великое объединение, которое мы отмечаем каждый год 11 апреля, — это один из самых важных праздников. В этот день мы вспоминаем события давно минувших дней, когда 187 стран решили образовать единое государство, которое мы теперь все зовем Мир. Мы даже твою сестру так назвали, потому что чтим память об этом великом событии, — Павел глянул в сторону дочери, которой было совершенно все равно на его рассказ. — Помнишь, в мультике, который ты смотрел, был герой, объединивший народы? Мы зовем его Миротворец Джанардан. Именно он поспособствовал образованию Мира. На его стороне были армии стран, которые, насколько известно, 11 апреля 2043 года единовременно убили прежних правителей, их потомков, друзей и даже дальних родственников.

— Какие ужасы ты рассказываешь, — Ария подошла к мужу и поставила перед ним тарелку с оладушками, — лучше про праздник говори.

— Нет! — тут же запротестовал Тим. — Хочу про кровяку, буэээ!

Павел засмеялся, когда сын обмазал пальцы в клубничном варенье, и еще больше захохотал, когда за это Тим получил легкий подзатыльник от матери.

— Хватит баловаться, ешь давай, — строго произнесла Ария, а затем поцеловала сына в макушку. — Мира, есть!

Неохотно сделав звук на телевизоре тише, Мира бросила пульт на диван и поплелась, шаркая по полу, к столу, за которым уже собрались все члены семьи. Еще пару лет назад Мира любила такие завтраки, когда они болтали, смеялись, подшучивали друг над другом. Еще ей нравилось, что Тим сидел на отдельном стульчике, а не рядом с ней, все время влезая своими грязными руками в ее тарелку. Но после 14-летия Мира все чаще ловила себя на мысли, что ее раздражали и папины поучительные истории, и мамина несовершенная еда, и, разумеется, несносный младший брат. Она все еще любила всех их, но предпочитала проводить время вне дома или, на крайний случай, за закрытыми дверями своей комнаты.

— Мира, а вы уже проходили Великое объединение? — Павел попытался втянуть в разговор дочь, но та без энтузиазма лишь молча кивнула, быстро прожевывая оладьи. — Может, расскажешь брату подробности? Мне уже надо бежать, иначе опоздаю.

— Всех политиков в один день кокнули, как и недовольных новой властью, а всем остальным залезли в бошки, все там перевернули и сказали: «Живите дружно», — ковыряясь в тарелке, протараторила девочка, лишь бы от нее поскорее отстали. — Можно я уже пойду?

— Пап! Мира неинтересно рассказывает, давай ты! — закричал Тим и залез ногами на стул, чтобы видеть отца, уже собиравшегося выходить из дома.

— Расскажу вечером, когда вернусь. И, Мира, ты тоже будешь слушать, потому что теперь я понимаю, откуда у тебя тройка по истории, — Павел послал воздушный поцелуй жене, поймал ее улыбку и выбежал из дома.

— Мам, что мы будем делать в праздник? — стоило отцу уйти, как внимание Тима переключилось на маму. Он плюхнулся вновь на стул и схватил оладушек. — Пойдем в парк? Будем запускать салюты? А в кино пойдем?

— Господи, какой ты глупый, — тихо взмолилась Мира, после чего из ее тарелки неожиданно пропал оладушек, а у Тима порция вдруг стала немного больше.

— Мира, нельзя так говорить о брате, — Ария серьезно посмотрела на дочь и переключила внимание на сына, когда та закатила глаза. — Пока не знаю, дорогой. Если папу вновь не вызовут неожиданно на работу, то пойдем гулять в центр. Уверена, там устроят праздник. А вечером позовем гостей. Все-таки Объединение — это день, когда мы собираемся все вместе и радуемся тому, что едины.

Тим еще долго пытал маму вопросами, выпрашивал истории о создании Мира. Но Ария была не так подкована в этой теме, как Павел, поэтому отвечала дежурными фразами. Ей было известно лишь то, что и каждому гражданину Мира. В подробности она не вдавалась. Она родилась уже спустя 30 лет после образования страны, ее родители тоже особо ничего не знали. А бабушки с дедушками, заставшие Объединение, неохотно делились деталями, ведь, как бы радужно сейчас не выставляли это миротворцы и представители СМИ, тогда людям пришлось пережить настоящий ад.

Когда Арии было 11, она осталась с бабушкой Софией на несколько дней, потому что родители уехали в командировку. Ария помнила, что старушку постоянно мучали кошмары, и она не могла спать без лошадиной дозы снотворного. Но в одну ночь София не могла уснуть даже с таблетками, поэтому разговорилась с внучкой и рассказала о процедуре переработки воспоминаний, через которую прошли все жители нового Мира. У Арии на всю жизнь остались в памяти следы от уколов на морщинистых руках. Первая инъекция стирала все воспоминания и знания людей, вторая — возвращала уже переработанные. Везло, если все получалось скорректировать с первого раза, но большинство, в том числе бабушка Арии, проходили через процедуру снова и снова, чтобы искоренить прошлое. София тряслась, когда мысленно возвращалась в те времена, потому что в один момент ее жизнь просто переписали, и она даже представить не могла, что ей вернули, а что забрали навсегда. Больше Ария не расспрашивала бабушку ни о чем и перестала оставаться с ней наедине.

Неудивительно, что ее дочь Мира тоже несильно интересовалась историей. Девочка больше любила самые обыкновенные подростковые вещи — поп-музыку, компьютерные игры, комиксы. Еще Ария часто слышала, как дочь по несколько часов обсуждала с подружками мальчиков. Мира быстро повзрослела. Ария даже не успела понять, когда она вдруг отбросила кукол и стала обклеивать комнату плакатами с изображениями каких-то артистов. А еще Мира закрывалась от матери – не только физически, но и на психологическом уровне. Раньше они много разговаривали, смотрели вместе фильмы, но сейчас Ария все чаще сидела в гостиной одна, глядя в запертую дверь комнаты дочери, и успокаивала себя мыслями, что это просто такой возраст.

Неудовлетворенный ответами мамы Тим перекочевал с тарелкой недоеденных оладушек на диван, а Ария перевела взгляд на дочь, которая почему-то продолжала сидеть за столом, хотя обычно убегала к себе в комнату при каждом удобном случае.

— Ты о чем-то хочешь поговорить? — Ария попыталась прочитать на лице Миры, что ее беспокоит, но она не поднимала глаза на маму.

— Да не-е-ет, — протянула Мира, продолжая без интереса ковырять вилкой остывший завтрак.

Подождав еще пару минут продолжения разговора, Ария встала с места и начала собирать тарелки, но резко остановилась, когда Мира все-таки вновь заговорила.

— Просто хотела спросить, я прямо очень нужна вам на Объединение? – спросила девочка слегка дрожащим голосом. — Я просто... Там короче, – Мира все никак не могла сформулировать свои мысли или же боялась на чистоту говорить с мамой. — Приедет моя любимая группа «Если сегодня будет завтра», они дают единственный концерт в «Ночном крыле». Билеты прям дешевые, честно! И мои друзья уже их купили.

— «Ночное крыло»? Не помню у нас такой арены, — Ария не подавала вида, но разговор уже заставил ее напрячься. Она предвидела, что ей придется в этот прекрасный солнечный день стать для дочери врагом.

— Да, она не тут. Я посмотрела, там до нее на автобусе около шести часов езды. Мам! – Мира встала с места и повысила голос, следя за настроением матери и чувствуя отказ. — Там все безопасно, честное слово! И Глеб, Розалин, Кристи едут. Их всех уже отпустили. Правда-правда!

— Какие шесть часов на автобусе, Мира? Тебе 14. Никуда твоя группа не денется, приедет в следующий раз, и мы сходим на концерт вместе, — Ария говорила спокойно, хотя внутри закипала.

— Но я хочу сейчас! — девочка хлопнула по столу, испугав маму, и сразу же об этом пожалела.

— Значит так, — Ария стукнула кулаком по столу в ответ, и это оказалось в несколько раз страшнее того несчастного хлопка Миры, — я сказала «нет». Ты останешься дома и будешь проводить праздник со своей семьей. Можешь так друзьям и передать.

Слезы подступили к глазам, но Мира держалась до последнего. Она тяжело дышала, сверля маму взглядом, полным ненависти, и хотела провалиться сквозь землю. Тим наблюдал за всей сценой с дивана, позабыв о мультиках.

— Так нечестно! Они больше никогда не приедут! — буря, бушевавшая внутри Миры, вылилась наружу горькими слезами. Они катились по розовым щекам и попадали на ранки на губах. — Ты будешь виновата, что я никогда их не увижу! Ненавижу тебя!

Вытерев рукой слезы и сопли, девочка со всех ног побежала в свою комнату, а, оказавшись внутри, защелкнула замок. Обида на маму была настолько сильной, что Мира даже не думала, насколько ужасные слова сказала в порыве эмоций. Все ее мысли были лишь о том, что она не поедет на концерт, о котором грезила последние три месяца. А еще она представляла, как гитарист Томи, плакат которого висел у нее над кроватью, приглашает на сцену дуру Кристи, потому что ее, в отличие от Миры, родители отпустили.

Спустя полчаса рыданий Мира взяла в руки телефон и написала своей лучшей подруге Рози, не опустив десятки ругательств в адрес мамы. Рози посоветовала Мире дождаться отца и отпроситься у него, но она не знала, что папа — последний человек, который разрешил бы Мире поехать на концерт.

В отличие от Арии, Павел был преданным гражданином Мира. С самого детства он восхищался Джанарданом, хоть никогда и не видел его, и мечтал когда-нибудь стать если не одним из 20 миротворцев, то хотя бы солдатом объединения, чтобы быть приближенным к командорам. Первым ударом для Павла стало то, что его здоровье было слишком слабым, чтобы быть военным. А уже в старшей школе он столкнулся со вторым — невозможностью удерживать внимание публики и выступать на сцене. Стоило ему выйти перед большим количеством людей, как ноги начинали подкашиваться, а капли холодного пота проступали на затылке. Но Павел все равно решил не отказываться от своей страсти и начал еще более углубленно изучать историю создания Мира. А выяснив, что дети слушают его охотнее взрослых, он стал учителем. Павел часто жаловался на свою работу, но так или иначе любил ее, иногда даже ставя на первое место в жизни, забывая о семье.

Однако, когда дело касалось Миры — любимицы Павла, он всегда включался на 100 процентов. Мужчина оберегал свою девочку и воспитывал в строгости, желая, чтобы она стала достойным гражданином Мира, следовавшим его идеалам.

— Какой еще концерт? Это ее эти ребята из школы подговорили? – Мира слышала возмущенный голос отца, вернувшегося домой, и не высовывалась из комнаты. — Надо поговорить с родителями Розалин. Неужели Марта действительно отпустила ее? Они ведь еще дети.

Мира и не думала разговаривать с отцом, как советовала Рози, но надежда на то, что он все-таки будет на ее стороне, не покидала до момента его возвращения. Девочке не нужно было видеть его лицо, чтобы знать — он ни за что не разрешит ей поехать.

Рюкзак уже стоял на столе. Оставалось только обуть заранее подготовленные кроссовки, но Мира медлила. Еще никогда в жизни она не сбегала из дома и не обманывала родителей. Некоторые из ее друзей сразу решили, что не будут даже спрашивать разрешения поехать, а она, как дура, хотела быть хорошей. И даже когда мечта норовила вот-вот выскользнуть из ее рук, она все равно мешкала и боялась оказаться в глазах мамы и папы плохой дочерью.

На часах было уже 16:20, а автобус приезжал в 17:00. Больше медлить было нельзя. Отбросив последние сомнения, Мира, не развязывая шнурки, натянула розовые кроссовки на высокой подошве, накинула на плечи рюкзак и открыла окно. «Прыгать невысоко. Ты сможешь, Мира», — подумала девочка, а затем полетела вниз, приземлившись на коленки. Джинсы остались целы. Отряхнувшись от грязи, попавшей на одежду, Мира побежала прочь от дома прямиком на остановку.

Она бежала так быстро, как только могла. Ветер подхватывал ее длинные темные волосы и поднимал вверх. Тяжелый рюкзак на спине немного тормозил, но Мира не останавливалась даже тогда, когда лямки спадали с плеч. В него она сложила все, что могло понадобиться — сменное белье, украденную у мамы косметику, белый топ со стразами, украшения, туфли, листы бумаги и карандаши для изготовления плакатов и питательные батончики, которые папа брал с собой на работу, когда мама не успевала приготовить обед. Они были разработаны для солдат, но были очень востребованы и среди мирного населения.

На остановку Мира прибежала как раз к приезду автобуса. Там было много народа, но она не знала никого. Все ее друзья должны были сесть на следующей остановке — так они договорились. Согнувшись пополам, Мира черпала ртом воздух, пытаясь прийти в себя после забега.

— Тебе помочь?

Сначала Мира увидела ботинки той, что обратилась к ней. Она еще подумала: «Какие красивые, никогда таких не видела». Это были черные грубые берцы, похожие на армейские, но украшенные различными нашивками, стразами и значками. А вместо шнурков хозяйка использовала нежно-розовые гибкие ленты. Мира тоже такие выпрашивала у мамы в магазине, но они были слишком дорогие.

Выпрямившись, Мира подняла глаза и увидела перед собой девочку своего возраста. Она была в кепке и капюшоне, будто пряталась от кого-то, но при этом улыбалась незнакомке.

— С чем? — непонимающе спросила Мира, разглядывая странную девочку в крутых ботинках.

Незнакомка кивнула на рюкзак.

— Тяжелый, наверное?

— Да нормальный, — Мира рефлекторно схватилась за лямку рюкзака, будто девочка могла отобрать его в любой момент. Кто знает, как ей достались эти чудесные ботинки?

Не продолжая странный разговор, Мира посмотрела в телефон и увидела сообщение от Рози. Ее друзья уже были на пути на остановку. Если автобус выедет вовремя, то они должны будут встретиться через полчаса. Мира обошла незнакомку и прошла в автобус, оплатив билет до конечной. К ее удивлению, девочка в капюшоне последовала за ней, но не села рядом. Как и Мира, она была одна и никого не знала, поэтому заняла одинарное кресло у окна. На секунду Мира даже задумалась, а не позвать ли ее к себе, но потом отогнала эти мысли. Уже через полчаса в автобус зайдут Рози, Кристи и Глеб. И зачем ей заводить знакомство с какой-то странной девочкой?

Автобус отъехал от остановки ровно в 17:00, и Мира выдохнула. Родители не успели заметить пропажу или не поняли, куда она убежала. Думая о том, что скоро она увидит свою любимую группу, Мира отбрасывала все сожаления. Все-таки концерт пройдет 10 апреля, и она даже может успеть вернуться к празднику. «Они поругаются, но будут рады, что я вернулась», — размышляла Мира, прислонившись головой к прохладному стеклу. Чтобы родители не волновались, она решила написать им, когда будет уже на месте — тогда они точно не успеют добраться до нее раньше концерта. «А Тим так вообще будет рад, что я вдруг пропала. Все внимание будет приковано к его вредной заднице», — мысли о брате заставили Миру окончательно перестать жалеть о своем поступке.

Остановка, на которой ждали ее друзья, находилась буквально на следующей улице, и Мира интуитивно начала осматривать свободные места в автобусе. Два были в начале салона, еще два прямо возле нее. Им нужно будет зайти в числе первых, чтобы успеть их занять. Но еще одно кресло располагалось рядом с девочкой в капюшоне. Она сидела, поджав ноги к груди, неотрывно смотря в окно. Казалось, она была где-то в своих мыслях.

«Странная», — в очередной раз подметила Мира, но резкая остановка автобуса заставила ее отвлечься. Еще было слишком рано. Девочка в капюшоне вдруг оторвалась от окна и посмотрела в сторону двери. Мира сделала то же самое и увидела, как в салон зашел солдат в черном мундире со знаком Мира на правом плече. Он встал в самом начале салона, держа в руках оружие. Это был первый раз, когда Мира так близко видела солдата объединения. Не двигаясь с места, он осматривал каждого человека в автобусе, а когда его взгляд упал на Миру, она рефлекторно вжалась в кресло. Мысль о том, что этот солдат здесь из-за ее побега, страшно пугала, и Мира ничего не могла поделать с бешено колотящимся в груди сердцем. Но солдат, задержав на ней взгляд лишь на пару секунд, перевел его на обладательницу красивых ботинок.

— Всем оставаться на местах, — скомандовал солдат, хотя никто и так не думал шевелиться, а затем приложил палец к передатчику под ухом. — Мы захватили автобус, можем ехать.

Раздался громкий выстрел, и голова водителя с дырой в виске упала на руль, забрызгав все вокруг кровью. Пассажиры один за другим начали падать на пол, прикрывая головы руками.

— На пол, живо! — Мире показалось, что крик солдата был обращен к ней, потому что она, в отличие от остальных, продолжала сидеть на кресле не в силах пошевелиться.

Чья-то рука схватила девочку за штанину и потянула вниз. Спускаясь на пол, Мира видела, как другой солдат вышвырнул тело водителя из автобуса и занял его место, а еще трое военных в черных мундирах зашли в салон и приставили автоматы к головам людей, которые не понимали, что происходит.

— Тише, девочка, прижми голову, — женщина, что стащила Миру на пол, накрыла ее голову своими руками, закрывая обзор.

Больше Мира не видела ничего. Она чувствовала, как дрожали чужие руки на ее голове, и как они вмиг стали тяжелыми, когда раздался очередной выстрел, а рядом образовалась лужа густой красной крови.

Глава 2

Мира не двигалась вплоть до момента, пока к ней не подошел солдат и не заставил встать, отбросив в сторону бездыханное тело женщины. Мужчина схватил ее за предплечье и выволок из автобуса, оставляя рядом с другими пассажирами автобуса. Мира огляделась. Они были в незнакомом ей заброшенном месте далеко от города. Это была какая-то промзона, и рядом не было никого — только они и четверо солдат, призванных всегда охранять граждан Мира.

«Запомни, Мира, если увидишь черный мундир, то это один из самых достойных людей нашего общества. Это лучшие из лучших, отобранные лично командорами», — так всегда говорил ей отец. Солдат объединения, в отличие от солдат порядка, увидеть можно крайне редко. Всю жизнь Мира видела на улицах лишь белые мундиры. Один такой солдат даже приходил к ним в школу и читал лекцию про правила дорожного движения, а вот черные мундиры ей доводилось наблюдать только по телевизору. Такие солдаты выполняют личные поручения командоров, и, как твердил папа Миры, действуют только во благо.

Мира пыталась удерживать эти мысли в голове и образ бравых солдат объединения из рассказов отца, когда смотрела на трупы, которые эти самые черные мундиры, «одни из самых достойных», выносили из автобуса.

— Уважаемые граждане, — Мира и пассажиры вздрогнули, когда к ним обратился один из солдат, закрывая собой тела, — сейчас мы с вами централизовано проследуем в здание, расположенное от вас по правую руку. Просьба идти спокойным шагом, не толпиться, не издавать резких звуков. Это необходимая мера.

Это был новый солдат, не из тех, кто захватывал автобус. Вместе с ним приехали еще трое, и того было семь черных мундиров.

Мира бросила последний взгляд на трупы, а затем вместе со всеми развернулась и медленно пошла в толпе к зданию, на которое указывал солдат. Сам он шел впереди процессии, а еще двое военных следовали сзади. Это походило на страшный сон, в котором Мира не хотела оказываться. Она хотела написать друзьям, что ждали ее на остановке, но телефон пропал еще в автобусе — вероятно, та женщина вытащила его, желая позвать на помощь, за что и была застрелена. Хотя, кому она могла позвонить, если оружие к ее голове приставили не преступники, а солдаты объединения?

Внутри здания было темно и холодно. Оно было заброшенным и, скорее всего, раньше служило каким-то заводом. В одном из помещений уже были люди. Около десяти человек сидели прямо на грязном полу в абсолютной тишине, а рядом с ними стоял солдат. «Восьмой», — посчитала Мира, сама не понимая, зачем.

Среди тех людей Мира заметила девочку в капюшоне. Она сидела дальше всех у стены, не двигаясь. Но, в отличие от той женщины в автобусе, она дышала, просто предпочитала не привлекать внимание.

— Уважаемые граждане, — вновь заговорил солдат, который привел Миру и ее группу, — мы останемся здесь на неопределенное время. Пожалуйста, располагайтесь и не переживайте, все будет в порядке.

Солдат говорил нарочито добродушно, и это подвигло одного из мужчин впервые за все время подать голос.

— Как нам не переживать, когда на наших глазах убили трех человек? — он старался говорить четко, но дрожь в голосе выдавала его страх.

Черный мундир, который единственный из всех вежливо беседовал с заложниками, улыбнулся.