Полная версия:
Анна Баркова Интервью для Urban Expert
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
В наших же реалиях, несмотря на наличие хозяина, площадка эксплуатируется "по старинке". Акимату и МВО проще закрыть глаза на нарушения, чем выстраивать сложные экономические отношения с ОСИ, которые еще не везде созданы. Именно поэтому мы настаиваем на создании Центра управления отходами: чтобы каждый хозяин площадки был встроен в единую цифровую систему координат, видел свои реальные объемы и отвечал за них кошельком — через штрафы или льготные тарифы.
Международный опыт показывает, что мусоросжигание — это не «волшебная таблетка», а дорогостоящая и технологически сложная надстройка, которая при неправильном внедрении может обернуться экологическим и финансовым крахом. Вы можете привести примеры из мировой практики, включая негативные?
Вот ключевые выводы из мировой практики, включая негативные примеры. Первое, от чего я хочу предостеречь — это иллюзия окупаемости. Инвесторы часто рисуют красивые графики, но мировой опыт вскрывает жесткую реальность:
1. Высокая стоимость: Строительство и эксплуатация МСЗ обходятся в разы дороже, чем переработка или компостирование. В развивающихся странах высокие затраты часто приводят к тому, что на дорогих фильтрах начинают экономить, либо заводы простаивают из-за нехватки средств на обслуживание.
2. Риск недозагрузки (Китай): В 2025 году Китай столкнулся с кризисом: из-за активного внедрения раздельного сбора на заводы стало поступать меньше отходов, чем заложено в их проектную мощность. Это делает такие объекты глубоко убыточными.
Но деньги — это только полбеды. Самый страшный риск для Алматы, с нашим застойным воздухом, лежит в плоскости экологической безопасности. Посмотрите, что происходит, когда фильтры работают только на бумаге:
1. Токсичные выбросы: Даже современные системы очистки могут выбрасывать диоксины, тяжелые металлы (ртуть, свинец) и фураны. Исследования в Европе и США показывают корреляцию между близостью к МСЗ и ростом онкологических и сердечно-сосудистых заболеваний в радиусе до 100 км.
2. Проблема золы и шлака: Сжигание не уничтожает отходы полностью — оно превращает его в токсичную золу (около 25–40% от исходного веса), для захоронения которой требуются специальные полигоны для опасных отходов.
Есть и концептуальный тупик. Мусоросжигание по своей сути — это враг рециклинга. В развитых странах уже поняли: завод "пожирает" те ресурсы, которые могли бы вернуться в экономику:
1. Сжигание уничтожает ценные фракции (пластик, бумагу), которые могли бы быть переработаны. В 2025 году в Евросоюзе наметился тренд на постепенный отказ от сжигания в пользу предотвращения отходов и глубокого рециклинга.
2. Углеродный след: К 2035 году в Великобритании сжигание отходов может стать более углеродоемким процессом, чем захоронение на полигонах, из-за высокой концентрации пластика в сжигаемой массе.
Мусоросжигание становится оправданным выходом только на финальном этапе, когда из отходов уже извлечено всё полезное. Это не замена свалки, а инструмент ликвидации того, что невозможно переработать.
Международный опыт (Швеция, Германия, Япония) выделяет три условия, при которых МСЗ — это выход:
1. Когда это работа с «хвостами», а не со всем подряд. Завод должен сжигать только «неутильную фракцию» — то, что осталось после глубокой сортировки (загрязненный пластик, ветошь, остатки древесины). Сжигать бумагу, металл или органику — это экономическое преступление. Органика в печи снижает температуру и провоцирует выброс диоксинов, а металл и стекло просто убивают оборудование.
2. Когда есть дефицит земли под полигоны. В Японии или малых странах Европы сжигание — это спасение, потому что строить полигоны просто негде. В условиях Казахстана с нашими территориями этот аргумент работает слабее, но для мегаполисов вроде Алматы он становится актуальным: расширять свалки бесконечно нельзя. Мы должны признать факт: Алматы сегодня фактически загрязняет экологию Алматинской области. Отходы не знают границ административных районов. Именно поэтому решение акиматов города и области должно быть исключительно совместным. ТЭО системы управления отходами должно разрабатываться на всю Алматинскую агломерацию.
Это и есть государственный подход, а не местечковый. Мы не можем рассматривать город как изолированный остров. Граница ответственности акимата должна заканчиваться ровно в тот момент, когда мусоровоз передает отходы в Региональный центр управления.
Только в рамках агломерации мы сможем:
Посчитать реальный объем сырья для завода (чтобы он не стоял пустым или не «пожирал» полезный пластик).
Выбрать безопасную точку размещения с учетом розы ветров и инверсии.
Справедливо распределить финансовую нагрузку и экологические риски.
Если мы продолжим играть в «свои отходы — чужая область», мы никогда не построим современную индустрию. Нам нужна единая цифровая логистика и жесткая юридическая связка всех участников процесса. Только тогда управление отходами, включая мусоросжигание, станет финальным, безопасным звеном в цепочке, а не просто «дорогой трубой», отравляющей соседей.
3. Когда завод — это ТЭЦ (Waste-to-Energy). МСЗ эффективен, когда тепло от сжигания идет на обогрев жилых массивов или выработку электричества. Если завод просто сжигает отходы «в небо», не возвращая энергию в сеть, — это неоправданно дорогой крематорий.
И главный риск, о котором молчат: Международный отрицательный опыт (например, Великобритании) показывает, что как только вы строите мощный МСЗ, вы попадаете в «рабство у печи». Заводу нужно топливо для окупаемости, и акимат становится заложником: ему выгоднее сжечь пластик, чем отправить его на переработку. Это убивает малый бизнес по рециклингу.
Какой вывод можно сделать для Алматы: Мусоросжигание может обсуждаться только как часть единой региональной системы, где сначала идет автоматизированная сортировка и компостирование органики. Строить МСЗ как «первое и единственное решение» — это значит отравить воздух и заморозить развитие переработки на десятилетия.
Мы в своих работах настаиваем: сначала — цифровой учет и сортировка, и только потом — расчет мощности печи для того, что действительно нельзя спасти.
Многие экологи настаивают на 100% переработке. Но ведь это тоже промышленный процесс. Есть ли достоверные данные: что выгоднее — перерабатывать или сжигать?
Это предмет серьезного научного спора, где в Казахстане пока побеждают лозунги, а не расчеты. Кто может показать достоверную экономику переработки? Современному заводу нужны гигантские объемы сырья, которых в одном отдельно взятом регионе (кроме Алматы) просто нет.
Значит, везти за 1000 километров? Вот и тупик. Либо мы везем пластик за 1000 км, сжигая тонны солярки и уничтожая всю экологическую пользу, либо оставляем гнить на месте. Кто считал, сколько электроэнергии и чистой воды мы потратим на «новую жизнь» грязного пластика? Какой объем токсичных стоков получим? А если завтра мир вообще откажется от ПЭТ-бутылок, под которые мы сегодня строим заводы?
Международный опыт в Канаде или Австралии (странах с нашими масштабами) говорит: не пытайтесь переработать всё любой ценой. То, что выгодно — в рециклинг. Остальное — в энергетическую утилизацию. У нас же вместо расчетов — гадание.
Именно поэтому мы считаем необходимым разработку непредвзятого ТЭО по мусоросжиганию в Алмате/Алматинской агломерации, основанного на ретроспективном анализе работающих заводов за последние 5 лет, а не на рекламных брошюрах.
Каким должен быть первый шаг власти, чтобы реформы перестали быть «бумажными»?
Правительство должно дать добро на запуск эталонной модели управления отраслью в Алматинской агломерации. Почему именно здесь? Потому что этот регион нами уже детально изучен: мы провели глубокий анализ и понимаем реальную логистику отходов — от мегаполиса до малых сел. Мы видим все потоки, все «бутылочные горлышки» и реальные затраты на транспортировку.
Более того, у нас уже есть технический плацдарм: в алматинском «Тартыпе» успешно внедрена информационная система «Отходы». Это значит, что первичные данные уже собираются, и мы можем наглядно показать тенденции и эффективность управления в реальном времени.
Мы подготовили полный «инженерный комплект»: пакет из 11 юридических документов, выверенные логистические алгоритмы и ИТ-инструменты. Это и есть наш ответ на «мусорный тупик». Мы предлагаем не просто «убирать отходы», а управлять стратегическим ресурсом.
Если государство позволит нам масштабировать эту модель на всю агломерацию, мы выведем миллиарды из тени и создадим прозрачный стандарт для всей страны. Мы свой шаг сделали. Если эта инициатива снова застрянет в кабинетах, это будет означать сознательный выбор в пользу свалок и «виртуальных кубов». Мы готовы защищать свои расчеты, потому что за ними стоит не просто теория, а работающая цифровая реальность.
После этого разговора становится ясно: «мусорный тупик» Казахстана — это не отсутствие денег или заводов, а прежде всего острый дефицит честных данных и системного подхода. Мы годами платим за «виртуальные кубы», пока реальная логистика отходов остается в «серой зоне».
Кейс Алматинской агломерации доказывает: мы стоим на пороге создания эталонной модели отрасли. Пакет из 11 юридических документов и готовые ИТ-решения — это не просто план, а «ключ зажигания» для реформы национального масштаба. Теперь вопрос лишь в том, готово ли государство променять удобный хаос на прозрачный цифровой контроль.
Безусловно, в рамках одного интервью невозможно охватить все аспекты этой многогранной проблемы. За кадром остались вопросы утилизации медицинских и опасных отходов, строительных и биоразлагаемых, детальный разбор механизмов РОП и глубокая трансформация культуры потребления. Но главный диагноз поставлен, и рецепт выписан. Слово за теми, кто принимает решения. Если мы не построим систему сегодня, завтра наши дети действительно будут жить на одной большой свалке.
«Дорожная отрасль требует управленческого мышления», — Мейрамгуль Кабдыгалиева об итогах JolSkills
15 апреля 2026 года в городе Астана состоялось образовательное мероприятие JolSkills, направленное на развитие профессиональных и управленческих компетенций специалистов дорожного строительства. Дополнительно проходила выставка казахстанских производителей дорожно-строительных материалов, а также были представлены инновационные разработки отечественных ученых и инженеров. Депутат маслихата Астаны, член партии ДПК «Ақ жол» и член комиссии по строительству, транспорту и ЖКХ Мейрамгуль Кабдыгалиева поделилась итогами JolSkills.
Мейрамгуль Кенжегалиевна,в какой момент стало понятно, что рынку нужен отдельный образовательный формат вроде JolSkills?
Понятно, что рынку нужен отдельный формат вроде JolSkills, стало в тот момент, когда в процессе изучения бизнес-администрирования я столкнулась с фундаментальным разрывом между понятиями «руководитель» и «управленец». С одной стороны, есть много узких специалистов с отличной профессиональной подготовкой. С другой — я увидела, что управленческое мышление, работа с людьми, маркетинг, ответственность за решения и выстроенный менеджмент — это не просто «приятные дополнения», а жесткая необходимость для руководителя.
Чем глубже я погружалась в тему, тем очевиднее становилось: быть компетентным специалистом и быть эффективным управленцем — это разные вещи. Современный мир диктует новые требования, и тот же пример здравоохранения или крупных организаций показывает: без знания управленческих основ руководитель не справится.
Именно тогда пришло осознание, что рынку не хватает площадки, где эти знания даются не в теории, а в концентрированном, прикладном виде — уже с учетом нашей локальной специфики. Так родилась идея JolSkills. И на призыв откликнулось более 170 профессионалов со всей страны. Руководители, инженеры, консультанты, производители.
Как формировалась программа и на что делался основной акцент?
Программа была сформирована комплексно, по принципу «современные инструменты делового администрирования + традиционно важные отраслевые вопросы» и была ориентирована на руководителей среднего и высшего звена, которым необходимы как управленческие, так и технические знания.
Знакомство с новыми понятиями и знаниями началось с тренинга о сдвиге парадигмы и основных принципах управления. Модератором мероприятия выступил международный спикер, бизнес-коуч Даурен Нуров. Впервые на одной площадке обсуждались: управленческие качества руководителя, маркетинг в дорожном строительстве, HR менеджмент, изменения в налоговой политике, международные нормы строительства и безопасность дорожного движения.
Акцент делался на инструментах управленческого мышления — то есть не на абстрактных теориях, а на конкретных, работающих моделях, алгоритмах и подходах, которые позволяют руководителю видеть систему, анализировать ситуации и принимать решения.
На причинах, почему это необходимо руководителю — на объяснении того, почему без этих инструментов даже самый компетентный специалист перестаёт быть эффективным управленцем. Почему современный рынок требует от руководителя не профессиональной экспертизы, а именно управленческой логики и ответственности за выстроенный менеджмент и принятые решения.
Оправдались ли ожидания от события и что для вас стало главным результатом этого дня?
Да, ожидания от события полностью оправдались, потому что главной целью было именно познакомить с инструментами управленческого мышления и объяснить причины, почему это необходимо руководителю. И этот замысел сработал.
Я видела живой интерес людей. Особенно показательным было то, что руководители, привыкшие на своих встречах обсуждать дорожное строительство исключительно через призму километров, сроков и бюджетов — то есть сухие, измеримые вещи — с неподдельным вниманием слушали спикеров и задавали вопросы. Это значило, что барьер "нам это не нужно, мы практики" был сломан.
Главный результат дня для меня — это осознание того, что это получилось. Что формат востребован, что тема управленческого мышления попадает ровно в ту зону, где у руководителей есть запрос, даже если они его сразу не проговаривают. Что было интересно. Что гипотеза, ради которой создавался JolSkills, подтвердилась.
Какой была реакция участников, что особенно откликнулось аудитории?
Самой высокой оценкой для нас стало то, что после завершения мероприятия люди не разошлись молча, а подходили и интересовались, когда будет следующее. Это лучший маркер того, что мы попали в точку. Особенно откликнулось то, что участники начали вносить конкретные предложения по темам — а значит, они уже примерили формат под свои реальные управленческие задачи.
Кому-то важно узнать про инструменты мотивации, кто-то захотел глубже разобраться с управлением рисками, также прозвучало предложение продолжать рассказывать о принципах управления и его инструментах в целом.
Для меня это и есть настоящая обратная связь: когда руководители не просто кивают, а начинают формировать запрос на следующие шаги.
Насколько активно сегодня развиваются казахстанские производители материалов?
Если оценивать динамику, то сегодня казахстанские производители новых материалов развиваются значительно активнее, чем 10–15 лет назад. Тогда на дорожном рынке предложений от отечественного производителя было минимальное количество — рынок практически полностью зависел от импорта.
Сейчас картина иная. Выросло молодое поколение ученых, новаторов, и охват казахстанского производства в части современных материалов и технологий стал шире. Одни разрабатывают и внедряют собственные решения с нуля, другие локализовали производство мировых брендов у нас в стране. На мероприятии JolSkills была организована выставочная зона.
При этом важно подчеркнуть один ключевой момент. Недавно Президент критиковал науку за низкую практическую реализацию открытий. Но в дорожной отрасли ситуация особая: дорожная наука развивается практически вне государственного финансирования. Химики и новаторы за свой счет разрабатывают новые материалы или адаптируют существующие к нашим климатическим и другим условиям, и самостоятельно же внедряют их в строительство.
Да, есть трудности. Когда я работала в КазДорНИИ и руководила департаментом новых материалов и технологий, я внесла и реализовала предложение об ускоренной апробации материалов казахстанских производителей. Но этого недостаточно.
Необходимо на системном уровне в технических спецификациях по строительству и ремонту дорог указывать приоритетное применение материалов нашего производства. Без этого шага даже самые активные производители будут постоянно упираться в административные барьеры.
Именно поэтому в рамках мероприятия мы организовали выставку «Қазақстанда жасалған». Её цель была практической — не просто рассказать о проблемах, а дать производителям возможность показать свою продукцию, а руководителям — увидеть, что качественные современные материалы уже производятся у нас в стране. Это был живой мост между новаторами и рынком, и, судя по интересу участников, такие площадки нужны не меньше, чем изменения в спецификациях.
«Города должны быть больше про комфорт и гибкость»: архитектор Ильяс Калиев о принципах современной урбанистики
Ильяс Калиев — архитектор, основатель студии и генеральный директор IQ Architects, и создатель сообщества Дом Дизайна, объединяющего свыше 1500 дизайнеров. Вместе с командой он работает на пересечении архитектуры, урбанистики и проектного мышления, создавая пространства, бренды и решения для городской среды.
На недавно прошедшем мероприятии ProForum Central Asia 2026 Ильяс Калиев принял участие в панельной дискуссии «Масштабирование бизнеса в условиях турбулентности». В этом интервью мы поговорили о том, как архитектура влияет на поведение людей, какие ошибки мешают развитию городов, где проходит граница между коммерцией и качественной средой, и почему будущее городов во многом зависит от архитекторов.
Ильяс Малдыбаевич, вы прошли путь от архитектора до предпринимателя и наставника. Как за это время изменилось ваше понимание роли архитектора в городе?
Как говорил один из моих наставников, во все времена архитекторы были интеллигенцией и элитой городов, так как от архитекторов зависело многое, и профессия ценилась и уважалась. Сегодня ситуация несколько изменилась. Но тем не менее, кто-то должен продумать, как люди будут жить. Кто-то должен спроектировать маршруты и впечатления. Я считаю, это по-прежнему должен быть архитектор — человек, обученный этому. При этом архитекторам сегодня не так просто реализовать свои планы, так как есть множество влияющих факторов.
Я думаю, было бы проще, если бы у нас были лучше выстроены коммуникации между бизнесом, застройщиками, архитекторами и администрациями городов. Это одна из целей моего сообщества Архитекторов и Дизайнеров IQ Architects — помочь коллегам с реализацией важных проектов.
Какой проект стал для вас переломным с точки зрения осознания, что архитектура напрямую влияет на поведение людей?
Я участвовал в проектировании Halyk Arena, и этот масштабный объект помог увидеть силу влияния архитектуры на общество. Ледовая арена несет в себе не только функцию спортивного здания, но и идеологию здоровой, спортивной, современной нации, это вдохновляет. Наша задача была привнести в силуэт города современную и динамичную архитектуру, и, я думаю, у нас получилось, особенно в контексте конкретного района. На мой взгляд, этот объект украшает одну из основных магистралей города.
Сегодня много говорят о человекоцентричности. Как вы для себя определяете комфортную городскую среду?
Это правда, сейчас эта тема активно развивается. Мне понравилось, как объясняет в своих книгах Юваль Ной Харари причины доминирования гуманизма в сегодняшней культуре. Человек, его чувства и потребности стали во главе угла. Если раньше мы посвящали зиккураты и пирамиды богам, сейчас мы посвящаем камень человечеству, и, я думаю, это логично. Нет ничего ценнее человеческой жизни и жизни человечества, включая нашу планету. И городская среда все больше отражает это. Но при этом важно понимать и то, что человек меняется, и, я думаю, одна из задач современной архитектуры — это гибкость и пластичность, будь то градостроительство или работа над формой.
Как говорил Людвиг Мис ван дер Роэ, цивилизация имеет ту архитектуру, которую заслуживает. Заслуживают ли наши потомки то, что мы создаем сегодня, — это вопрос открытый. Возможно, мы заслуживаем большего, чем то, во что хотят превратить города мировые корпорации. Времена, взгляды и образ жизни сегодня меняются так быстро, как никогда ранее, и это вводит в замешательство. Я думаю, отвечая на ваш вопрос, какой должна быть городская среда, можно сказать: конечно, она должна быть про человека, его функции и эмоции, но какой он, этот человек? Нам стоит чаще переспрашивать себя об этом. Потому что, живя на стыке времен, мы понимаем: человек 50 лет назад и человек 50 лет спустя — это совершенно разные люди и разные города.
Какие ошибки в развитии городов Казахстана вы видите?
Могу привести в пример ошибку, которую совершили в Алматы. В нашем городе есть два направления ветра — юг и север. По старому генплану запрещалось застраивать этажными строениями направление поперек, то есть по оси восток — запад. Но, как вы видите, урбанизация решила иначе. Сейчас мы получили плохую продуваемость города и печальную экологическую ситуацию. Ошибок много, вопрос в том, как мы будем их исправлять.
Я не участвую в проектировании сейчас, хоть и когда-то работал в крупной градостроительной компании.
На мой взгляд, то, как мы планируем города сегодня, можно улучшить, если у нас будет больше исходных данных. Экономический план развития районов, места сосредоточения, культурные и туристические планы. Если мы будем работать совместно со всеми градообразующими структурами, наверное, наши планы и их реализация будут лучше. Города должны быть больше про комфорт и про гибкость.
Сейчас есть много ошибок с организацией комфорта для людей с ограниченными возможностями, мало рекреационных микрозон, небольших парков, скверов, озеленения. Много проблем с транспортной организацией: паркинги, пешеходы, зарядные станции. Нельзя забывать и про альтернативные виды транспорта, которые набирают обороты: велосипеды, самокаты и т. д.
Можно ли через архитектуру менять привычки людей или сначала должна измениться культура?
Я считаю, это параллельные процессы, которые идут рука об руку. Однозначно современная продуманная архитектура меняет даже настроение, когда мы, например, путешествуем. Но в то же время она создается людьми, а как живут эти люди — вот большой вопрос. Как живут наши рядовые архитекторы из проектных институтов, какая у них насмотренность, как часто они путешествуют, как много они видят за пределами компьютера? Привычки людей менять можно, и через архитектуру можно. Но людей меняют люди, и для этого архитекторы и проектировщики должны стать проводниками этой новой культуры и взглядов, а для этого нужно создать условия и мотивацию.
Девелоперы часто ориентируются на экономику, а не на качество среды. Где проходит граница компромисса между бизнесом и городской ценностью?
Есть такая фраза — вкусы воспитываются. Мне кажется, по мере развития кругозора нашего рядового потребителя недвижимости эта черта будет сдвигаться. До недавних пор архитектура не была первой в списке потребностей горожан. Нам важнее были квадратные метры и функциональность комплекса. Могу утверждать, как человек, который знает многих застройщиков и многократно выбиравший недвижимость себе и клиентам.
Проще говоря, если потребитель будет более требователен к архитектуре, благоустройству, общему ансамблю района, девелоперы неизбежно будут вынуждены строить более лаконичные с точки зрения городской архитектуры объекты. Просто потому, что в противном случае это будет экономически невыгодно. Иначе мы не можем заставить девелоперов строить себе в убыток, только через архитектурное просвещение потребителей.
Насколько архитектор в Казахстане сегодня может влиять на решения, а не просто обслуживать запрос?
Я думаю, рядовой архитектор не имеет большого влияния сегодня. Но это не вина общества, таковы реалии. Вооружившись личным брендом, экспертным блогом, коллаборациями и определенными навыками доносить ценные идеи, я думаю, любой человек может влиять на решения. Но для этого нужно проделать работу, нужно доказать экспертность и показать свои намерения и результаты.
