Ани Еганян Седьмой гость

— Ищу радиостанцию.

— Тогда ищи дальше. Здесь, похоже, замурован старый проход.

Человек приблизился. Феликс услышал слабый запах дорогого мужского парфюма, очень неуместный рядом с сыростью и гниющим деревом.

— Ты уверен, что хочешь туда заходить?

— Я уверен, что хочу отсюда выйти.

Феликс поставил плечо к шкафу. Тот отодвинулся неожиданно легко: по полозьям внизу скользнули новые пластиковые накладки. Значит, кто-то позаботился, чтобы тяжёлый предмет можно было двигать без шума. За шкафом оказалась узкая дверь с латунной ручкой.

На дереве над ручкой виднелась старая надпись, выведенная детской рукой: «НЕ ВЕРЬ».

Феликс коснулся букв. И на мгновение вспомнил девочку с тёмными волосами, которая сидела в конце длинного стола и не ела суп. Он принёс ей украденное яблоко. Девочка смеялась, прикрывая рот ладонью. На следующий день её место оказалось пустым.

Откуда взялась эта память? Почему именно сейчас?

Позади что-то щёлкнуло. Он почувствовал движение воздуха, затем сильный толчок в спину. Пятка скользнула по краю ступени, скрытой за дверью.

Феликс успел схватиться за перила. Дерево было гладким от частого использования. Он резко обернулся.

— Ты что, с ума сошёл?

Ответа не последовало. На мгновение он увидел руку — широкую кисть с тонкой белой полоской на костяшке. А потом раздался удар.

Ступени мелькнули перед глазами. Когда Феликс упал, из груди вышел воздух, будто кто-то тяжёлый сел на него. В висках взорвалась боль. Он попробовал подняться, но правая нога не слушалась.

Наверху ступени тихо скрипнули. Человек спускался за ним.

— Помоги, — выдохнул Феликс, не сразу узнавая собственный голос.

Феликс успел заметить в служебном проходе нечто ещё. На полке рядом с электрощитком лежала пачка квитанций недавней строительной компании. Он изучил одну из них: работы в старом крыле были оплачены фирмой, название которой совпадало со словом, мельком прозвучавшим в разговоре за столом. Феликс не знал, важно ли это. Он просто привык запоминать, кто покупал материалы и кто принимал работу. В любой мастерской по таким мелочам легко выяснить, кто в действительности распоряжается помещением.

Он сунул квитанцию в карман, но тут же вернул на место. Если человек за спиной знает, что он что-то нашёл, утаить бумагу поздно. Лучше сделать вид, будто всего лишь проверяет столярные соединения. Феликс опустился на колено возле шкафа и провёл пальцами по свежему лаку. На поверхности остался след. Он специально не вытер его, надеясь, что кто-нибудь позже увидит, как недавно сюда прикасались.

— Вы реставратор? — спросил человек за спиной.

— Иногда, — ответил Феликс. — В основном строю вещи, которые должны выдержать три часа спектакля. Здесь всё серьёзнее.

Ему хотелось обернуться и задать вопрос прямо: почему вы приходили сюда до ужина? Но он медлил. В детстве он часто торопился обвинять Саймона, старшего мальчика, который ходил за директором и приносил ключи. Феликс ненавидел его, но с годами начал понимать, что у мальчика было мало настоящей власти. Возможно, именно поэтому теперь взрослый Феликс не хотел ошибиться, увидев человека в коридоре.

— Если вы ищете Молли, — сказал голос, — вам стоило бы спросить у той, кто накрыла стол.

Феликс замер. Никто из гостей не слышал, как он произнёс это имя. Только что оно стало частью его собственной тайны. Он всё-таки повернулся. На секунду ему показалось, что он узнаёт человека не по лицу, а по тому, как тот держит плечи. Но увидеть окончательно не успел.

Человек остановился рядом. От него пахло парфюмом и влажной шерстью.

— Мне очень жаль, — сказал он.

Феликс почувствовал, как пальцы касаются воротника его рубашки. На мгновение решил, что сейчас его поднимут, вынесут в коридор, позовут врача. Вся жизнь человека иногда держится на глупом ожидании чужой доброты.

Потом кто-то сильнее прижал его к ступени.

Последнее, что Феликс увидел, — тонкую белую нитку, зацепившуюся за рукав светлой рубашки.

Наверху хлопнула дверь.

И дом снова стал тихим.

ГЛАВА 8. ТРИНАДЦАТЬ МИНУТ

Цифры на экране продолжали убывать. Ребекка, не выдержав, сорвала салфетку со стола и бросила её в пустой бокал.

— Кто-нибудь может это выключить?

— Не трогайте оборудование, — сказал Джулиан. — Если здесь записано видео, полиция потом захочет его увидеть.

— Полиция? А как мы ей позвоним?

Томас стоял в дверях, прислушиваясь к коридору.

— Феликс давно ушёл.

— Не больше пяти минут, — заметил Джулиан.

Томас привык считать людей по головам. После школьных экскурсий он делал это даже во сне: двадцать семь вошли в автобус, двадцать семь должны выйти. По дороге в столовую он машинально перечислил присутствующих и заметил отсутствие Феликса раньше, чем остальные перестали спорить об экране. Это было так просто, что сначала показалось незначительным.

— Может, он в туалете, — сказал Джулиан.

— Тогда кто-нибудь должен был его видеть, — возразил Томас.

Ребекка встала, но не решилась выйти. На экране менялись цифры. Она каждый раз закрывала глаза за секунду до смены минуты, будто это могло остановить отсчёт. Изабель попросила её сесть и не растирать ладони: на коже уже проступили красные пятна.

— В школе мы делали так, — сказал Томас. — Если кто-то пропал на экскурсии, не разбегаемся искать по одному. Один остаётся на месте, остальные проверяют комнаты попарно. Потом возвращаются и сверяют список.

— Вы думаете, мы дети? — отрезала Ребекка.

— Нет. Я думаю, нам страшно, и это нормально.

Признание неожиданно подействовало. Ребекка перестала спорить. Даже Джулиан чуть ослабил сжатые пальцы. Томас поймал взгляд Изабель, и она кивнула. Ей нравились люди, которые в опасности не старались казаться героическими: рядом с ними было легче работать.

Перед выходом Томас нацарапал на бумаге простой план. Столовая, холл, библиотека, лестница, служебный коридор. Мэйбл поправила расположение одной двери и показала, где всегда стоял старый шкаф. Томас отметил, что она рисует его не как предмет мебели, а как часть архитектуры, будто за ним может находиться что-то ещё.

— Почему вы не показали эту дверь сразу? — спросил он.

— Вы меня не спрашивали, — тихо ответила женщина.

Её слова прозвучали без оправдания. На миг Томас увидел не работницу в сером платье, а испуганного человека, который боится произнести слишком много. Его первая реакция была привычной учительской: спросить, нужна ли ей помощь. Потом он вспомнил, что Мэйбл здесь знает гораздо больше всех них.

Где-то за стеной ударили часы. Электронный отсчёт ещё не дошёл до нуля. Томас сравнил стрелки с собственным телефоном и нахмурился. Разница составляла одиннадцать минут. Он записал её на полях схемы — не потому, что считал это уликой, а потому, что уже много лет приучал детей: если что-то непонятно, сначала запиши, потом делай выводы.

Изабель посмотрела на телефон. Было восемь пятьдесят восемь. В холле часы показывали девять девять. Если кто-то использовал их для обратного отсчёта, он мог рассчитывать, что испуганные люди не заметят разницы.

— Мы должны найти его, — сказала она.

— Успеем. Сначала надо понять, где радиостанция.

Изабель встретилась взглядом с Джулианом. Он говорил спокойно, но не смотрел на экран. Его внимание было сосредоточено на Мэйбл, стоявшей возле кухни. Женщина казалась человеком, у которого на глазах неожиданно рушится тщательно построенный план.

— Возьмите фонари, — попросила Изабель. — Идём все вместе.

Они разделились лишь настолько, насколько позволял широкий коридор. Томас открыл кладовую, Клара заглянула в музыкальную комнату, Ребекка проверила входную дверь. Заперта она не была; снаружи ветер с грохотом распахнул одну створку, и в холл ворвалась морская сырость.

— Значит, нас не заперли, — сказала Ребекка, отчаянно пытаясь превратить этот факт в утешение.

— Попробуйте доехать сейчас до материка, — ответил Томас.

За порогом начинался мокрый гравий. Дальше, за воротами, место дороги занимало море. Волны били в каменный бордюр и разлетались белой пеной.

Изабель позвала Феликса. Её голос отразился от балок и затих.

На восьмой минуте от начала обратного отсчёта Джулиан сообщил, что нашёл вход в служебное крыло. Он появился со стороны холла и показал на узкий коридор.

— Здесь есть лестница. Возможно, он туда пошёл.

— Как вы поняли? — спросила Клара.

— Дверь приоткрыта.

Мэйбл побледнела.

— Эта дверь должна быть закрыта.

— Разумная предосторожность, учитывая состояние дома, — сказал Джулиан.

Изабель шагнула мимо него. Тёмный проход уходил вниз, к холодному воздуху подвального этажа. На пороге лежала небольшая щепка, будто тяжёлый предмет недавно волокли по полу. Фонарик телефона выхватил деревянные ступени, металлическую трубу вдоль стены и неподвижную ладонь за поворотом.

— Не двигайтесь, — сказала Изабель.