Андрей Синицин Не тот мир

Иногда Дима ловил на себе взгляды — спокойные, усталые, равнодушные. Его внешний вид выделялся, но не настолько, чтобы становиться проблемой. Здесь хватало странных людей и странных историй.

Он чувствовал странную тяжесть в груди. Не страх и не радость — осознание масштаба. Москва больше не была городом, который он знал, но и не исчезла полностью. Она просто стала чем-то другим.

Они остановились на одной из широких площадей, где сходилось сразу несколько дорог. Отсюда город расходился в разные стороны, теряясь за дымом костров и крышами домов.

Дима понял, что это место — не конец пути.

Это было начало следующего слоя мира.

— Надо найти место, где отдохнуть и поесть нормально, — сказал Стасян. — Выменяем шкуры, что остались. Не зря тащили.

Дима кивнул и остановил первого попавшегося прохожего.

— Извините, — сказал он. — Где у вас можно поесть и поспать?

Тот обернулся, сделал шаг ближе — и вдруг замер, уставившись Диме прямо в глаза. Несколько секунд просто молчал, разглядывая, будто пытаясь что-то вспомнить.

— Ау? — неловко сказал Дима.

Прохожий моргнул, отмахнулся.

— Вон там у нас и жрут, и спят. Не промахнётесь.— А, это… — усмехнулся он. — Глаза у вас просто странные, вот и пялюсь. Он махнул рукой в сторону.

И, не добавив больше ни слова, пошёл дальше.

Группа подошла к указанному месту. Это было трёхэтажное здание, сложенное из дерева и камня. Крепкое, ухоженное, явно не на один год. Над входом висела вывеска с криво вырезанными буквами:

«Жраток»

Они вошли внутрь.

Дима сразу отметил сходство с каким-то салуном из вестернов. Просторный зал, тяжёлые деревянные столы, лавки вдоль стен. Люди сидели компаниями: ели, пили, негромко спорили, где-то играли во что-то настольное. Шум стоял ровный, живой, без напряжения.

Запах еды ударил в нос сразу — густой, тёплый, настоящий. От него неожиданно свело желудок.

Стасян подошёл к барной стойке.

— Нам бы еды и ночлег, — сказал он и, не задумываясь, закинул шкуры на стойку.

Бармен обернулся. Мужик средних лет, плотный, с короткой бородой и спокойным взглядом. Он молча посмотрел на шкуры, затем так же спокойно скинул их со стойки на пол ладонью.

— У нас чистое заведение, — сказал он без раздражения. — Не нужно сорить. Передай аккуратно.

Он смотрел не зло и не строго — просто так, будто это правило, которое здесь никто не обсуждает.

Бармен подождал, пока Стасян переложит шкуры как следует, затем снова заговорил:

— Возьму за хорошую еду и одну ночь для троих… — он кивнул на Диму, — вот эти штаны.— Вы люди не местные, скажу сразу. Шкуры ваши стоят дорого. Он прищурился, прикидывая.

Стасян заметно удивился. В других местах за такое он получил бы в лучшем случае пару мисок похлёбки и место у сральни.

— А у вас тут, я смотрю, другие порядки, — сказал он осторожно.

— А тут мы порядок держим. У нас даже старшак есть.— Ну так, — пожал плечами бармен. — Многие приходящие удивляются. Там, вне города, бардак. Знаю. Он говорил спокойно, будто о погоде.

Он снова мельком посмотрел на Диму. Чуть дольше, чем нужно.

— Без него такой город давно бы развалился.

— Что значит старшак? — поинтересовался Дожор.

— Главный в городе, — ответил раньше бармена Дима и невольно усмехнулся самому названию.

Бармен посмотрел на него внимательнее. Уже не вскользь.

— Меня звать Григорий, — сказал он спокойно. — А ты, вижу, знаешь больше, чем обычный пришлый. Человек не своего времени.

Все разом обернулись к нему.

— Странные глаза. Светлая, аккуратная кожа. Но вживую — впервые вижу.— Не пяльтесь так, — добавил Григорий без спешки. — Мне рассказывали. Когда-то давно уже появлялись похожие, как он. Он кивнул на Диму.

Он на секунду задумался, будто перебирая старые слова.

— Как вы там называли это место… — медленно сказал он. — Морвая? Или как-то похоже?

— Москва, — тихо поправил Дима.

Григорий кивнул, будто имя встало на место.

— Значит, не врали, — сказал он. — Вот ведь…

Он снова посмотрел на Диму — уже не как на клиента, а как на редкую находку.

— Вам стоит встретиться со старшаком, — сказал Григорий. — Он хотел бы поговорить. Узнать, как всё было раньше.

— Нам бы для начала отоспаться, — ответил Стасян. — А там уже решим.

Григорий кивнул, принимая ответ без давления.

— Хорошо. Сейчас подам вам еды, — сказал он. — А потом Шольга покажет комнаты.

Группа уселась за один из столов. Ждать долго не пришлось — еду принесли почти сразу. Перед ними поставили тяжёлые миски. На вид это было жаркое: картошка, густой соус и мясо светлое, волокнистое, чем-то похожее на курицу.

Запах был такой, что желудок свело мгновенно.

— Чёрт… как же это вкусно, — растаял Стасян, уже набивая рот.

— Да я такого вообще впервые пробую, — с набитым ртом поддержал Дожор. — Вот бы так всегда есть.

Дима ел молча.

Еда была лучшей с того момента, как он попал в этот мир. Тёплой, сытной, настоящей. Но всё равно — не той. Не той, к которой он привык раньше. Эта мысль мелькнула сама собой и тут же ушла, оставив после себя странное чувство — будто он поймал себя на чём-то лишнем.

Он доел, отставил миску и оглядел зал.

Хотя бы на одну ночь.Это подобие салуна жило своей жизнью, и впервые за долгое время Диме позволили просто быть в нём — не драться, не бежать, не выбирать.

Спустя немного времени к их столу подошла молодая девушка. Низкая, с красноватой кожей.

— Пройдёмте со мной, — сказала она спокойно. — Я покажу ваши комнаты.

Комнаты оказались небольшими, но куда лучше тех, что были в деревне. Просторнее, с окнами. И кровать действительно была кроватью, а не грудами листьев под шкурой.

— Утром подойдите к Григорию, — сказала девушка у двери. — Он хотел бы с вами ещё поговорить.

И ушла, не дожидаясь ответа.

— Вот бы Боря видел всё это… — тихо сказал Стасян. — Мы о таком даже мечтать не могли.

Он закрыл дверь в свою комнату.

Диму накрыло стыдом и сожалением. За Борю. За всё, что случилось раньше, и за то, что уже нельзя было исправить. Он ничего не сказал, просто закрыл дверь следом и сразу же рухнул на кровать.

После долгой дороги усталость взяла своё. Мысли рассыпались, тело отключилось почти мгновенно.

Засыпать долго