Андрей Синицин Не тот мир

Когда лучше уйти

Дима и Стасян вышли из леса. Он обрывался странно — резко, будто деревья здесь просто вырубили и выкорчевали, не оставив даже нормальной границы. Впереди, на почти чистом пространстве, если не считать разбросанные груды камней, стояло не то чтобы село.

Скорее — кучка домов.

— Странная деревня, — хмыкнул Дима. — Я думал, тут как в старину: деревянная стена, колья, дозоры…

— Так это не деревня, — ответил Стасян. — Люди просто сбились вместе и живут тут, как могут. Друг друга защищают — насколько умеют.

Дима прищурился, оглядывая дома.

— Получается, ночью на них любой может напасть, а они и сделать ничего не смогут?

— Примерно так, — кивнул Стасян. — Народ тут не самый гостеприимный. Следить за нами будут — это точно. Но поторговать не против.

Он на ходу поправил мешок с добычей.

— Продадим меха, возьмём еды, воды — и дальше пойдём. Не думаю, что тот свет намекал именно на это место. Скорее, что-то есть за ним. Но я бы всё-таки двинул в нормальную деревню.

Они подошли к деревне. У самой окраины какой-то старик смотрел на них злобно, не скрывая взгляда — явно давая понять, что им здесь не рады.

На входе навстречу вышел высокий мужчина.

— Зачем вы пришли? — недобрым голосом спросил он.

— Молчи, — тихо прошептал Стасян Диме. — Говорить буду я.

Он шагнул вперёд.

— Пополнить припасы, отоспаться и дальше двинуться. Ничего злого делать не собираемся.

Мужчина молча осматривал их. Его взгляд задерживался то на одежде, то на оружии, но чаще всего — на Диме. Особенно долго — на его глазах. Они явно казались ему чужими.

— Ты какой-то не такой, — наконец сказал он, не отрывая взгляда. — Таких я ещё не видел.

Он кивнул на себя.

— Звать меня Дожор. Не ломайте нашу жизнь — и мы не сломаем вас.

После этих слов он отступил в сторону.

Дима и Стасян прошли внутрь.

Изнутри деревня напоминала маленький, криво собранный райончик. Вдалеке виднелись торговая лавка и колодец — единственные места, где жизнь, казалось, хоть как-то шевелилась.

Подойдя к торговой лавке, Стасян снял с Димы всё, что накинул на него после битвы, и выложил трофеи на прилавок.

— Ну и на что меняем? — злобно спросила очень толстая женщина-продавец, не скрывая раздражения.

— На еду. Показывай, что есть, — ответил Стасян.

Женщина цокнула языком и убрала доску, закрывавшую витрину. Под ней лежали овощи, ягоды и что-то мясное — на вид сомнительное.

Стасян быстро прикинул, указал, что брать, набил одну сумку полностью едой, отдал её Диме, а остатки непроданных трофеев забрал себе.

Они наполнили фляжки и пошли в сторону одного из домов.

Всю дорогу за ними следили местные. Люди были разного роста, с разным цветом кожи — непривычные, грубые, похожие на типичную деревенщину из старых рассказов. Они фыркали, переглядывались и демонстративно плевали себе под ноги, не отводя взглядов.

— Так вот какие они, эти кривозубые крестьяне, — хмыкнул Дима, скорее нервно, чем насмешливо. — Впервые вижу, чтобы на меня так презрительно смотрели. Куда мы теперь?

— Вон туда, — кивнул Стасян. — Там можно поспать. За плату, конечно.

Они проходили мимо кристалла. Он был прозрачным, почти незаметным, но стоило им приблизиться, как тот начал медленно менять цвет — налился фиолетовым и заиграл переливами, словно внутри плавала густая лава.

Оба это заметили и остановились.

— Нам бы не привлекать внимание, — прошептал Стасян. — Лучше дальше пойти.

— Согласен, — кивнул Дима. — Утром коснёмся его.

В тот же миг в голове у него зазвучало эхо.

Тихое, тянущее, будто кто-то звал изнутри камня. Оно тянуло его к кристаллу, обещало что-то — непонятное, но важное. Дима стиснул зубы. Ему хотелось к камню… и одновременно — просто под крышу, в тишину.

Стасян потянул его за руку, уводя в сторону ночлега.

Это было небольшое здание. У входа стоял тот самый старик, что встретил их на окраине деревни.

— Два на ночь, — сказал Стасян и протянул одну из шкур.

— Отдыхайте, — ответил старик, принимая плату. Потом прищурился и добавил: — И вам бы не высовываться с такими глазками.

— А что не так с моими глазами? — не удержался Дима.

— Про такой цвет мы только в книгах читали, — сухо ответил старик.

У него самого — голубые.Дима машинально отметил, что у Стасяна глаза были карие. У старика — тоже. Да и у всех, кого он успел заметить в деревне, оттенки были похожие — коричневые, рыжеватые, тёплые.

Стасян дёрнул его за рукав, и они вошли внутрь.

— Я в этой комнате, — сказал он. — Ты в той. Утром зайду за тобой. Из комнаты не выходи.

Дима кивнул и зашёл в отведённую ему комнату.

Окон не было.Внутри стояли деревянный стол, стул и низкий короб, набитый листьями и накрытый шкурой. Кровать.

— А где туалет? — спросил он, ещё не закрыв дверь.

— Что такое туалет? — не понял Стасян.

— Ну… где посрать можно?

— А-а-а, — протянул Стасян. — Сральня вон там.

Справив нужду, Дима вернулся в комнату и лёг спать. Усталость навалилась сразу — тело словно выключали по частям.

Сквозь сон он услышал стук в дверь. Сначала решил, что это просто часть сна, но стук повторился — настойчиво, глухо. Дима вздрогнул и проснулся.

Он открыл дверь.

На пороге стоял тот самый старик.

— Кто ты такой? — спросил он тихо, но жёстко. — Скажи правду.

Дима растерянно моргнул.

— Кристалл в деревне… — продолжил старик, не дожидаясь ответа. — Когда вы пришли, он изменился. Такого раньше не было.

В этот момент распахнулась дверь напротив — вышел Стасян.

— Ты зачем людям спать мешаешь? — раздражённо бросил он. — Мы ночлег сняли, а не говорильню.

Старик нахмурился, перевёл взгляд со Стасяна на Диму.

— Он не такой, — сказал он медленно. — Кристалл проснулся. Это плохой знак.

— Не знаем мы ничего, — отрезал Стасян. — Спроси своих магов, если они у вас есть. Мы дальше идём. Слышали, что на юго-востоке есть место, где можно поживиться древним — туда и держим путь.

Старик ещё секунду смотрел на них, потом молча развернулся и ушёл в темноту коридора.

Стасян повернулся к Диме.

— Хорошо, — тихо ответил Дима и лёг.— Никому больше не открывай. Спи.

Утром он собрался в путь и стал ждать Стасяна.

Тот вышел из своей комнаты, и вместе они вышли на улицу.

Вокруг кристалла уже стояла толпа крестьян.

— Это он разбудил его, — указал на Диму старик.

Люди разом повернулись. Десятки взглядов уставились на Диму — настороженных, испуганных, жадных.

— Ну же, — продолжал старик. — Коснись его. Он тебя просит.

Стасян наклонился к Диме.

— Ну раз всё равно собирались… — прошептал он. — Давай.

Дима медленно пошёл к кристаллу. Его давили взгляды — слишком много глаз, слишком близко. Он машинально отметил, что если собралась вся деревня, то людей здесь не так уж и много. Человек тридцать, не больше.

Дима поднял руку — свет последовал за движением.Подойдя ближе, он увидел, как свечение внутри кристалла сдвинулось и потянулось к нему.

Он коснулся кристалла.

Волна ударила сразу.

Людей вокруг отбросило, будто куклы. Кого-то швырнуло в дома — стены не выдерживали, ломались. Других просто унесло по земле, далеко, без крика.

Стасян стоял дальше всех — его не задело ни ударной волной, ни летящими телами.

Как и в прошлый раз, из кристалла в небо рвануло свечение. Оно вытянулось в линию и указало в ту же сторону, что и тогда, в лесу.

И тут Стасян схватил Диму за руку.

— БЕЖИМ! — крикнул он.

Они рванули из деревни, не оглядываясь.

Позади слышались стоны и крики. Люди пытались подняться, прийти в себя. Никто из них так и не понял, куда указывал свет.

А кристалл снова стал прозрачным — будто ничего и не было.

Когда нет куда возвращаться

Дима и Стасян бежали со всех ног из деревни. Оба боялись, что после выброса жители опомнятся и пойдут за ними. Стасян особенно опасался, что их сочтут злыми колдунами — а с такими, как он знал, разговоры короткие.

Они вломились в лес, продираясь между деревьями. Дима уже едва держался на ногах — так он не бегал с детства.

— Сто… стой… — прохрипел он и споткнулся, рухнув на землю и перевернувшись на спину.

— Стою, стою… — отозвался Стасян и тоже опустился на землю. — Сам уже еле живой.

Оба лежали, тяжело дыша, слушая, как кровь стучит в ушах.

— Ну всё, — наконец сказал Стасян. — В ту деревню нам дорога закрыта. Если назад сунемся — точно корешки жрать придётся. И то, если повезёт.

— Да ладно… — Дима с трудом приподнялся на локтях. — А мы вообще куда идём? Есть хоть что-то впереди, помнишь?

— Не знаю, — честно ответил Стасян. — Дальше я никогда не ходил.

Дима хмыкнул, уставленно глядя в небо сквозь кроны.

— Ну, надеюсь, не помрём. Может, в Москву придём, хах.

— Не слыхал о таком, — спокойно ответил Стасян.

Дима поднялся и присел у дерева, всё ещё пытаясь отдышаться. Лёгкие горели, сердце колотилось в горле.

— Кристаллы так на людей прошлого реагируют? — выдохнул он.

— Ты первый такой человек, которого я вижу, — хмуро ответил Стасян. — Как ты думаешь, знаю ли я?

Дима усмехнулся, но без веселья.

— Ладно, пошли дальше, — сказал Стасян. — А то вдруг очнутся и решат за нами погоняться.

Дима к такому не привык — спина ныла, мышцы дрожали, но он молчал и шёл.Они медленно двинулись в ту сторону, куда указывало свечение. После бега каждый шаг давался с трудом. Сумки с припасами тянули плечи вниз, ремни резали кожу.

Лес тянулся однообразный. Любые кусты с ягодами они обирали на ходу, съедая всё сразу, чтобы не тратить запасы. Под ногами всё чаще попадались груды камней, из которых торчали маленькие кристаллы и отколотые осколки — будто кто-то когда-то пытался их добывать.

Вдруг раздался треск веток.

Оба резко остановились и обернулись.

Из-за спины на Стасяна налетел крупный человек в плаще. Всё произошло за секунду. В этот раз Дима не застыл — он сразу потянулся за пистолетом. Теперь оружие висело у него на поясе.

— Замри! Или стреляю! — громко сказал он, наведя ствол.

— Стой! Не стреляй! — быстро ответил нападавший. — Я хотел обездвижить, чтобы вы сами на меня не напали.

Он отпустил Стасяна и сделал шаг назад.

Это был тот самый человек, что встретил их у входа в деревню.

— Тебя, кажется, Дожор зовут? — спросил Дима, не опуская руки. — Чего ты хочешь?

Стасян поднялся, аккуратно отступил к Диме и принял боевую стойку.

— Я хочу понять, что это было… и кто ты такой. Там я оставаться не могу. Не понимаю, что всё это значит.— То, что произошло в деревне, вы всех взбудоражили, — сказал Дожор. — Теперь они вокруг кристалла хороводы водят. Он перевёл взгляд на Диму.

Несколько секунд висела тишина.

Потом Дима медленно опустил пистолет обратно в пояс.

— Мы и сами не понимаем, — сказал он. — Но я могу рассказать всё, что знаю. Если ты не будешь на нас нападать.

Дожор кивнул.

— Но я слежу за тобой.— Мы весь день на ногах, — вмешался Стасян. — Солнце уже клонится. Давайте здесь лагерь поставим, отдохнём, поспим. Он посмотрел на Дожора жёстко.

Они разожгли костёр. Пока собирали дрова на ночь, солнце успело окончательно сесть, и лес вокруг потемнел, наполнившись треском веток и шорохами. Когда огонь разгорелся, все трое сели вокруг и принялись за еду.

У Дожора с собой ничего не было, так что его тоже накормили. Он ел молча, осторожно, будто боялся, что передумают.

Дима, грея руки у огня, начал рассказывать — сначала обрывками, потом чуть увереннее.

— Получается, вы тоже ничего не знаете, — сказал Дожор, выслушав его. — Я сколько книг у нас прочитал… ничего похожего там не встречал.

— Честно, — усмехнулся Дима, — я вообще удивлён, что вы в таких условиях читать умеете.

— Если для тебя всё это дикость, — хмыкнул Стасян, — то какие же времена были у тебя, с этими… каменными лесами?

— Да обычные для меня, — пожал плечами Дима. — Люди просто жили в больших деревнях. Мы называли их городами. И жило в них не тридцать человек и не тысяча, а куда больше.

— Ого… — протянул Дожор. — И всем хватало еды?

— Обычно да. Были огромные поля, фермы, пастбища. Даже штуки, которые ускоряли рост растений. Всякое такое.

Он говорил о домах, которые строили не вширь, а ввысь — чтобы поместилось больше людей. О том, что люди ездили на том, что теперь носил Стасян. О правилах, по которым пытались жить, чтобы не поубивать друг друга сразу.

О том, что мир никогда не был единым.

Он замолчал, глядя в огонь.

Пламя отражалось в его глазах, и на мгновение показалось, что он смотрит не на костёр, а куда-то гораздо дальше — туда, чего больше не существовало.

— Выглядит так, будто вы там магию всей толпой освоили, — сказал Дожор. — Я бы посмотрел на такое.

— А я бы сейчас ванну с радостью принял, — вздохнул Дима. — Полежал бы в тёплой воде, видосики в телефоне посмотрел… и завалился спать в мягкую кровать.

Он усмехнулся, но в голосе слышалась тоска.

Вскоре все легли. Усталость от событий дня навалилась сразу — мысли путались, глаза слипались, и лес постепенно утонул в ночной тишине.

Утром Дима проснулся от тихого шороха. Костёр почти догорел. Дожор сидел рядом и ковырял угли палкой. Стасян всё ещё спал, тяжело и ровно дыша.

— Рано ты, — сказал Дима, приподнимаясь. — Не спится?

Дожор не сразу ответил.

— Остаётся только с вами идти. Но и это страшно.— Думаю, что теперь делать, — наконец сказал он. — В деревню возвращаться страшно. Не знаю, что они там сейчас решат… Он помолчал и добавил тише:

— А можешь просто пойти своей дорогой, без нас, — пробормотал Стасян, просыпаясь и приподнимаясь на локтях.

— Ага, шутник, — хмыкнул Дожор, даже не повернув головы.

Дожор жевал медленно, задумчиво, будто каждый кусок был отдельным аргументом «за» или «против». Мысли у него крутились по кругу, но ни один путь, кроме как идти с ними, в голову так и не пришёл.Все уселись завтракать. Ели молча.

— Ладно, — наконец сказал Стасян, вытирая руки о штаны. — Надо двигать дальше. Может, город по дороге будет. Не ваши там мегаполисы, конечно, — усмехнулся он, — но человек сто, глядишь, и живёт.

Он посмотрел на Дожора.

— Ты решай быстрее. Мы уходим. Либо назад шуруй, либо с нами — а в городе сам решишь, что делать.

— А ты что, решил со мной дальше бродить? — спросил Дима, бросив взгляд на Стасяна.

— Ага, — спокойно ответил тот. — Мне интересно, к чему всё это приведёт. Да и вдруг поживлюсь чем-нибудь.

Дожор вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Иду с вами. Пока.

Они собрались и двинулись дальше. Лес вскоре расступился, и они вышли на небольшую поляну. Вся она была усыпана ягодой — красной, сочной, на первый взгляд похожей одновременно и на клубнику, и на землянику.

Стасян без раздумий сорвал несколько штук и закинул в рот.

«Значит, съедобная», — решил Дима и последовал его примеру.

На вкус ягода действительно напоминала клубнику, только чуть кислее и плотнее.

Через поляну протекал ручей. Вода была прозрачной, холодной, журчала тихо и ровно. Дима остановился, присел, потрогал рукой.

— Я искупаюсь, — сказал он.

Это был первый ручей с тех пор, как он сюда попал. Мысль о том, что он всё это время ходил грязный, неприятно царапнула. Он быстро разделся и прыгнул в воду.

Холод обжёг сразу — дыхание перехватило, тело сжалось, но уже через пару секунд стало легче. Вода бодрила, будто смывала не только грязь, но и часть накопившейся усталости.

Стасян и Дожор смотрели на него с удивлением.

— Вам бы тоже помыться, — усмехнулся Дима, плеснув в их сторону водой. — Меньше вонять будете.

— Вот ещё, — буркнул Стасян. — Простудишься — сам лечись.

Ополоснувшись, Дима выбрался на берег и сел обсыхать прямо на траве. Остальные тем временем собирали ягоду — её было столько, что можно было набить запасы без особого труда.

Через некоторое время они снова тронулись в путь.

Полянка быстро осталась позади. Лес снова сомкнулся вокруг — густой, тёмный. Ветки нависали низко, переплетались, почти полностью закрывая солнечный свет. Воздух стал прохладнее, тише, и каждый шаг глухо отдавался под ногами.

Дорога уходила вперёд — туда же, куда когда-то указывал свет кристалла.

Следы прошлого

Они шли долго.

Настолько долго, что в какой-то момент перестали считать дни. Утро, день, вечер — всё слилось в одну тянущуюся ленту. Сначала ещё пытались отмечать: «сегодня второй», «кажется, третий», но потом сбились окончательно. Сон приходил, когда падали от усталости, и уходили дальше сразу после короткого отдыха.

Запасы кончились быстро.

Сначала ушло мясо, потом овощи, потом ягоды из той самой поляны. Дальше ели всё, что попадалось: мелкие кислые плоды, корешки, незнакомые листья. Иногда попадалось что-то сладкое, иногда — откровенно мерзкое, но выбора не было.

Несколько раз по дороге они видели кроликов.

Белые, юркие, почти бесшумные. Они появлялись на опушках, замирали, смотрели на людей — и исчезали.

— Надо бы попробовать, — сказал как-то Стасян, сжимая дубинку.

Дима достал пистолет, посмотрел на него, потом на Стасяна — и убрал обратно.

— Нет, — сказал он. — Я стрелять толком не умею.

— Так я умею, — пожал плечами Стасян.

— А если ты промахнёшься и прострелишь мне ногу? — сухо ответил Дима. — Или себе?

В итоге стрелял он сам.

И стрелял — паршиво.

Выстрел ушёл выше, прожёг кору дерева, а кролик даже не дёрнулся — просто исчез в траве. Второй выстрел ушёл в землю. После третьего Дима опустил оружие и молча убрал его.

— Ну, — хмыкнул Дожор, — зато теперь мы точно знаем, что стрелок ты хреновый.

— Спасибо, — буркнул Дима. — Я в курсе.

Охоту оставили.

По пути им несколько раз попадались кристаллы. Такие же, как раньше: торчащие из земли, мутные, с едва заметным внутренним светом. Каждый раз происходило одно и то же — стоило подойти ближе, как свечение сдвигалось, вытягивалось и указывало дальше. В одном и том же направлении.

— Как дорожные знаки, — тихо сказал Дима однажды.

Стасян нахмурился.

— Чего?

— Забей, — отмахнулся Дима. — Как указатели. Только без надписей.

— А… — протянул Стасян. — Ну да. Как пальцы. Которые говорят: «Туда».

Лес постепенно менялся. Деревья становились реже, чаще попадались обломки камня, куски бетона, ржавые арматурины, торчащие из земли, словно кости. Иногда под ногами попадались ровные плиты, почти полностью ушедшие под мох.

И однажды лес просто закончился.

Не резко, не обрывом — он будто отступил. Впереди раскинулось огромное пространство, усеянное домами, навесами, кострами, дорогами из утоптанной земли. Людей было много. Очень много.

— Это… деревня? — выдохнул Дожор.

— Если это деревня, — медленно сказал Стасян, — то я тогда король.

Здесь не было стен. Не было ворот, дозоров, частоколов. Но при этом всё выглядело живым: люди ходили, разговаривали, тащили мешки, смеялись. Кто-то торговал прямо с рук, кто-то чинил крышу, кто-то сидел у костра и ел.

И — что особенно бросалось в глаза — никто не выглядел злым.

Но не озлобленные.Настороженные — да. Уставшие — да. Грязные — местами.

— Смотри, — сказал Дима тихо.

Он указал вперёд.

Между домами виднелись массивные каменные стены. Обвалившиеся, поросшие мхом, но всё ещё узнаваемые. Башни, лишённые верхушек. Куски кладки, слишком аккуратные, чтобы быть обычными.

Дима почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Это… — начал он и замолчал.

— Что? — спросил Стасян.

— Место, которое когда-то называли Кремлём, — тихо сказал Дима. — Или то, что от него осталось.

Он сделал несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда.

— Мы в Москве, — добавил он глухо. — Вернее… на том, что ею было.

Стасян и Дожор переглянулись.

— Это название? — уточнил Дожор.

— Да, — кивнул Дима. — Очень большой город. Когда-то.

Он смотрел на людей, на дома, на дым костров — и пытался совместить это с тем, что знал. С проспектами, кольцами дорог, огнями, шумом. Ничего не сходилось.

— Странно, — сказал Стасян. — Тут живёт народу больше, чем я когда-либо видел. И никто никого не режет.

— Значит, умеют договариваться, — ответил Дима.

Они остановились на краю поселения.

Никто не бежал к ним с оружием. Никто не кричал. Несколько человек просто посмотрели — и вернулись к своим делам.

— Ну что, — сказал Дожор после паузы. — Похоже, мы дошли.

Дима кивнул.

Но чего-то похожего на надежду.Впервые за всё время у него возникло странное чувство. Не безопасности — нет.

— Неудивительно, что кристаллы вели нас сюда, — тихо сказал он. — Когда-то это место было столицей.

Передышка

Восторженность смутилась сжатием внутри Димы. Он помнил Москву другой.

Великий город с бесконечными потоками людей, многочасовыми пробками, шумом и светом. Толпы в метро, давка на переходах, магазины, кафешки, вывески, которые никогда не гасли. Даже ночью город не засыпал — он просто менял темп.

А сейчас перед ним был другой мир.

Он смотрел на поселение, выросшее на костях прошлого, и пытался сопоставить это с тем, что знал. Там, где когда-то тянулись широкие дороги, теперь шли утоптанные тропы. Там, где возвышались здания из стекла и бетона, стояли дома из дерева, ткани и камня. Люди жили прямо среди руин, будто те давно стали частью ландшафта, а не напоминанием о чём-то утраченном.

— Ты чего замер? — тихо спросил Стасян.

Дима не сразу ответил.

— Просто… странно, — наконец сказал он. — Я здесь жил. Когда-то.

— И как оно было? — спросил Дожор.

Дима выдохнул.

— Громко. Тесно. Быстро. Все куда-то бежали, постоянно опаздывали, злились. И при этом… — он усмехнулся, — никто не задумывался, что всё это может просто взять и исчезнуть.

Они шли глубже, почти не останавливаясь.

Город принимал их равнодушно. Поток людей огибал, расходился, снова сходился — и ни разу не застревал на них. Никто не проявлял враждебности, но и интереса почти не было. Здесь было слишком много жизни, чтобы задерживаться на каждом новом лице.

Дима отмечал детали машинально, как когда-то, когда просто гулял по улицам без цели. Широкие пространства между домами, самодельные настилы, старые каменные плиты, вросшие в землю. Руины использовали не как память, а как основу — к ним пристраивали, на них опирались, через них прокладывали тропы.

Чем дальше они заходили, тем яснее становилось: это место не выросло случайно. Город существовал давно, и люди здесь знали, как жить вместе. Не выживать — именно жить. Работать, торговать, отдыхать, спорить и мириться.