Полная версия:
Андрей Готлибович Шопперт Семнадцать
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Стой, собака! Свинья ты неблагодарная!!! Баран тупой! Навуходоносор! Пасть порву!
Нет. Не действовало. Конь опять куда-то ломанулся. Коська решил это озеро Неро, пока оно замёрзшее и берега болотистые схвачены льдом, объехать по кругу. Овал такой получается с длинной стороной вёрст в четырнадцать – пятнадцать и шириной вёрст шесть. В общем, на целый день мероприятие, а то и на два. Зачем ему это нужно? А за источником или источниками зелёного пламени решил Касьян свет Иванович прогуляться. Из московского опыта получалось, что мощные источники бывают по берегам рек.
Яромир сказал, что в озеро впадает множество ручьёв и малых речек, вот Коська и решил скататься. Вторая цель не менее интересная, там где из озера в Волгу стремясь, вытекает речка Векса приток реки Которость есть парочка-тройка доков, пусть будет по словам боярина Акинфия Горбатого. Небольшие рыбацкие лодки три артели мастерят. (Происхождение названия реки Которость от древнерусского глагола «котораться», то есть спорить).
Артели не артели, а семейный такой подряд. Увиденное и услышанное от корабелов во всяком случае Коську вдохновило. Все мастера на вопрос, а сможете ли больше лодьи делать, утвердительно закивали.
– А если денег дам и найму мастера, где в Новгороде, сможете ли настоящие ушкуи делать – лодьи купеческие.
– Будет заказ и будет серебро, так и без новгородцев изладим, но от помощи не откажемся. Чего отказываться ежели безвозмездно, то есть даром.
Примерно такой разговор получился. Флот купеческий, который в нужный момент легко превратится в военно-речной, нужен. В игру по грабежу соседнего государства, в которую играют ордынцы, легко вдвоём можно играть, о чём запорожцы лет через двести ханам крымским расскажут и даже покажут.
Тамерлан через десять лет разграбит Сарай-Берке. Огромную добычу увезёт к себе в Самарканд. А что, если хрен ему за воротник? Если за пару лет до него разграбить, мол дорогой Тимур… Батькович – это не сочти за наглость – это помощь наша в твоей борьбе с предателем Тохтамышем. Давай его вместе клевать. Знал же Константин Иванович полное имя Тамерлана – называла гид, когда были на экскурсии в Самарканде. Барагай? Тарагай. Ибн точно было. Тимир ибн? Тимур ибн Тарагай Барлас! Вот! Помочь надо Ибену.
Как там в поговорке… Кто много берёт, тому бог подаёт? Как-то похоже. Коське бог точно сегодня помог. На месте впадения речки Сара в озеро были заросли рябины. Зима, и оранжевые ягоды на голых ветвях видно издали. Коська хоть оранжевый источник не искал, но спешился, отдав поводья барана этого по прозвищу «конь» сопровождавшим его воям. По снежной целине прошёлся до рябин и прямо офигел от увиденного. Рощица рябиновая была метров тридцать в диаметре. И с той стороны, где река Сара ближе к деревьям, взвивался в небо зелёный костёр, даже больше того, что за кузней у Игната. А с противоположной стороны чуть поменьше, но тоже агромадный кострище оранжевого пламени. Два в одном. Шампунь от перхоти.
Коська подошёл было к зелёному костру, но руку вовремя отдёрнул. Тут ни Демида нет ни Сашки. Его же вырубит, как всегда, а вокруг чужие люди и хрен знат, как они к нему относятся. Быстренько найдут полынью и спустят его туда. А утонул князь. Шёл-шёл и утонул. Вот те крест. Вот те три креста. Мамой клэнусс.
Коська постоял и пальцем в носе поковырял. Мелькнула мысль, как легко привлечь бояр ростовских на свою сторону. Взять и вылечить им всем зубы. Зубы – это такая часть организма, боли в которой резко патриотизм поднимают.
И не решился. Успеет.
Перед отъездом в Москву князь Ростовский Касьян Иванович наведался-таки в Петровский мужской монастырь. Ожидал большего. Хотя и сказать, что прям бардак и запустение нельзя. Стена – простой забор из вкопанных вертикально заострённых брёвен. Кельи – это пять больших землянок. А вот сама церква новая и красивая. Новая настолько, что брёвна ещё жёлтые, а не чёрные. И какая никакая архитектура просматривается. Нужно будет потом мастера найти.
Вообще монахи – это не те, кто молятся денно и ношно… потом будут именно такие, но сейчас монахи трудятся. И большая часть монахов Петровского монастыря рыбаки. Коське рассказали интересную историю, про то, что предшественник Константина Ростовского попытался отобрать у монастыря рыбный промысел и потомок царевича Петра аж в Орду какому-то хану жаловался и тот отправил людей порядок в Ростове наводить. Чудны дела твои Господи. Но это всё преданья старины глубокой. А сейчас у монастыря есть несколько баркасов, и монахи ловят рыбу летом и сами, и мужиков местных привлекают. И что удивительно, зимой тоже ловят. Прорубают огромные полыньи и сачками приплывающую туда подышать рыбу вылавливают, и на продажу мороженную в Москву везут. Прямо, как Ломоносов.
– А коптить не пробовали? – спросил Коська отца эконома.
– Коптить?
– Во! Приеду и научу. Покажите учеников лекарей… есть у вас?
– Мало. Симоновский монастырь всех хороших отроков забирает, – скрипнул зубами брат Пафнутий. Или братья это между собой? Преподобный Пафнутий?
– Раз мало, значит учитель их лучше обучает. Показывайте.
Тот, кто нужен был Коське, на него походил… Ну, каким был Коська два года назад. Довольно высокий и рыжий пацан. Лет четырнадцать.
– Брат Пафнутий, вот этого ученика я у вас выкуплю. И бесплатно научу двум вещам братию вашего монастыря, которые обогатят казну вашу. Научу рыбу коптить и майонез делать.
– А Егор… Сколько… Выкупить… Серебра…
– Конечно. Два пять шапок серебра. Гривну или рубль. Дам. Наверное. Если не забуду. Напомните через пару лет. Егорий, значит. Со мной Егорий в Москву поедет. В дороге по-настоящему начну его учить.
Событие одиннадцатое
– Боярин Тимофей Константинович, ты главное не бойся…
– Осерчает и посадит на кол. Олег Иванович буйного нраву.
– Ты грамотку передай и стой молча.
– Не получится, княже, спрашивать Великий князь Рязанский начнёт, как ему растолкуют, что в грамотке, – посол тяжко вздохнул. Будто его уже к колу волокли. – Как тут умолчишь, когда тебя впрямую князь спрашивает.
– Растолкуют. Он – отец паровоза, котёл, в смысле, пустой, читать не умеет, грамоту не разумеет. Как так можно? Вот! Потому его и бьют все. А ты Тимофей Константиныч читать писать и столбиком складывать могёшь? Мать твою! Ладно, живым вернёшься, научу.
Собрался князь Ростовский Касьян Иванович отправить ультиматум Олегу Рязанскому. Дескать, брате, ежели не вернёшь, людей, лошадей, телеги и брони, что бесчестно забрал у победителей Куликовской битвы, и не выплатишь виру в пуд серебра, то приду и возьму втрое. Давай друзьями останемся, брат, не доводи до греха. Чего уж вдвое, возьму стократ. Дружба брате не труха, не доводи до пускания петуха.
Вот посол и мохал. А Коська? А Коська не боялся гнева рязанца совсем. Ничего ему Олег Иванович сделать не может. Да, между ними всего километров триста. Вот только самолётов нет, а другой транспорт и тем более рати по прямой не ходят. Есть два пути у войска рязанского, один через Москву, второй через Владимир. И это уже не триста, а все пятьсот вёрст. И кто же его воев пропустит через Московское княжество? Пороховой завод в Коломне прямо на границе с Рязанью и куча земель у его тёщи и жены в районе Коломны? Ну, завод он переносить и так и так собрался, а земли тёщи… Ну, пусть Вельяминовы с Дмитрием Донским и думают о них. Рязанское княжество так и так нужно к Москве присоединять. Нужно Русь объединять. В единстве сила. Если Олег Иванович в корень оборзеет и двинется на Ростов со всем войском, то у Москвы будет замечательный повод навалять Рязани по первое число. Но это событие из очень маловероятных.
А что Коська может сделать? Да много чего. Он может людей, в смысле крестьян, из приграничных селений угнать в Ростовское княжество. Силой угнать. А как же жизнь этих людей? Да только в плюс им будет. Князь Ростовский им земли выдаст столько, сколько захотят, и налог с них лет десять брать не будет. Более того, он их снабдит всякими инструментами железными и лошадьми. Как раз некуда девать несколько сотен татарских захваченных лошадок. Пока только объедают. Но это не главный плюс. Это приятные бонусы. Главный плюс, что люди не будут больше страдать от татарских набегов. В Ростов татары просто не дойдут. Ну, а если всё же дойдут, то тут все и полягут, уж об этом он позаботится.
Так что крестьянам это переселение только на пользу. Живи, богатей, размножайся в безопасности. Да, чуть холоднее. Всё же триста километров на север. Но пшеница и рожь с овсом вполне вызревают. Лён с коноплёй тоже растут. Ничего другого и в Рязани нет.
Дубы? А есть ли дубы в Рязани? Привезут жёлуди по заказу Коськи из Менска его партизаны. Посадят тут и видно будет. Был Константин Иванович в Петергофе – это гораздо севернее, и там дубы вполне себе отлично растут. Кроме желудей привезут из Менска и несколько мешков орехов лещины, тоже посадят вокруг города. В принципе должна и эта культура прижиться.
Сколько там стоят те телеги и лошади, да даже брони. Люди всегда будут главной ценностью. Сейчас этого не понимают ещё.
Но и лошадей с телегами и бронями вполне можно у Олега свет Иваныча забрать. Его «партизаны» вполне смогут небольшую крепостицу взять ночью и всё оттуда вывезти, даже не убивая русских воев. Повязать и оставить потом в неглиже, после «бесславного отступления».
– Боярин, ты не празднуй труса. Послов не убивают. А ежели начнут в железа ковать, то скажи, что я приду и всю его семью вырежу, а его самого собакам скормлю. И говори это громко и уверенно, – нет, Коська про собак явно переборщил, не будет такого делать ничего, и детей малых, если они есть, убивать не собирался, а вот пленить всех наследников и самого князя – это пожалуйста, пусть потом в Борисоглебске сельским хозяйством занимаются. Подстрижёт всех в монахи.
Боярин Тимофей Константинович сейчас вместе с Касьяном и его небольшим караваном едет в Москву, и Коська его намерен даже до Коломны проводить. Там сам займётся эвакуацией порохового завода. В Ростове на другом берегу озера Неро он уже распорядился новое подворье рубить и денег на это выделил. При этом с учётом всех прошлых ошибок будут строить. Да пока всё деревянное, но потом рядом Коська собирался построить завод по производству кирпича. Где залежи белой глины он знает, а следовательно печи для обжига сможет сделать. Нужно только переехать, да лета дождаться.
Событие двенадцатое
Был как-то Константин Иванович в Свердловском краеведческом музее со школьниками. Сопровождал. Давно… Ещё СССР был. Учительница молодая, класс шебутной, она и попросила выделить его, или кого другого из мужчин, в помощь. Завуч и выделила военрука. Там была в том числе и экспозиция, посвящённая роду Пушкиных. Это раз.
В работе над одним из сценариев для «Битвы экстрасенсов» пришлось Константину Ивановичу встречаться с живущими в России потомками Пушкина. Оказалось их прилично. И вот у одного из потомков, сейчас и не вспомнить как зовут, имелся огромный такой ватман их двух склеенный формата «А–1», на котором древо семейное Пушкиных не до Ганнибала Петровича доходило, а опускалось корнями в 1375 год. Это два.
Есть и три. Правда, Коська про это не помнил. И вспомнил вот только. И, вспомнив, чертыхнулся. Если он эту бабочку раздавил, то хреново. А вспомнил он сайт какой-то или просто рекламу, но название сейчас всплыло в памяти: «Предок Пушкина Микула Вельяминов – участник Куликовской битвы».
Предок Пушкина, если это правда, Микула – это его тесть покойный. Царство ему небесное. И у него только одна дочь, других детей нет. Выходит, что его жена Ирина Николаевна, выйдя за кого-то другого замуж, станет пра-пра много раз бабкой Пушкина. А раз она теперь замужем за ним, то вероятность рождения «Солнца нашей поэзии» равняется нулю. Ладно не нулю… Ну, могут же его дети жениться или выйти за муж за тех же людей, что и дети Ирины в Реальной истории. Возможно, в таком случае «Наше всё» и родится. Хотя… А если Русь стремительней начнёт развиваться, то не появится Ганнибал на нашей земле.
Но чего уж. Возможно, это совсем и не тот мир и в том всё идёт по накатанной.
Так – раз. Вот стоит сейчас перед ним товарищ, который вроде как известный предок Пушкина. Первый из известных. О нём было в музее. И с него начиналось древо на ватмане. Ясно, что не из астрала сей дядька появился, а как и все из… Ну, понятно.
Григорий Александрович Пушка. Дядька не молодой. С ним Коська регулярно сталкивался, но сопоставить известные ему данные не мог, так как прозвище или фамилию этого человека не знал.
А теперь Вельяминов старший пришёл и сказал, вот мол, княже я тебе Пушку привёл. Дмитрий Иванович решил, что за тебя он старшим над тюфяками и Единорогами останется.
Слово «Пушка» Касьян не слышал до того… м… не так. Он его тысячу раз употреблял и за ним все стали называть орудия пушками. До этого тюфяками обзывали. Вопрос на засыпку: Этого предка звали Пушкой до его появления или только вот недавно стали, а до этого «Тюфяком» обзывали?
Есть две версии появления слова пушка в русском языке. Первая. Заимствование через польский или чешский язык из немецкого. По этой распространённой версии, слово восходит к древневерхненемецкому buhsa («трубка, ружьё»), которое дало чешское puška и польское puszka. В славянских языках звук b мог перейти в p.
Вторая. Слово могло возникнуть на славянской почве от глагола «пущать» («метать, выпускать») – ведь пушка как раз «пускает» снаряды.
Григорий Александрович был вторым воеводой у тюфянчеев, и с ним Касьян почти не общался. Человек был замкнутый, мотал головой, в качестве приветствия и уходил по своим делам, если встречались где у орудий. Тюфянчеев в артиллеристы Коська не брал. Набирал молодых и сам учил. Во-первых, не хотелось оголять команды тюфяков. А, во-вторых, настолько разные орудия и их возможности, что легче новых научить, чем старых переучивать.
Интересно же. Коська, прогуливаясь по стене с Григорием Александровичем, показывал ему орудия и старался разговорить, узнать есть ли у него дети.
– Пятеро сыновей у меня. Все мы вшестером были на Куликовом поле, и Господь всех живыми оставил. Да, ты лечил моего сына Константина, княже, он без зубов почти после той битвы остался, татарин рукоятью сабли в лицо заехал, три зуба выбил и два сломал. Теперь, спасибо тебе, все уже отрасли. А то страх был божий.
– Ого, пятеро сыновей!
– И три девки ещё. Две замужем ужо, а последняя заневестится вскоре.
– Григорий Александрович, давай я тебя не Пушкой буду звать, а Пушкиным. Пушка – это орудие, а ты человек.
– Пушкиным, так Пушкиным. А скажи, Касьян Иванович, можно ли больше Единорог отлить или просто длиннее ствол, чтобы дальше палить. По Тохтамышу, когда стреляли вы, то видно было, что хорошо бы чуть дальше, чтобы можно было палить. А? Подале?
– Можно. И нужно. И ствол длиннее нужно и калибр больше. Будут орудия с большим калибром и можно будет внутрь гранату, а не ядро заряжать. Тогда можно будет ворогов за пару вёрст поражать.
За прошедшие после изгнания Тохтамыша месяцы Игнат отлил ещё одиннадцать орудий… ладно, стволов стамиллиметровых или 6-фунтовых и три ствола 12-ти фунтовые. Сто двадцать миллиметров примерно. Кулеврины же всего три штуки, при этом, правда, длина ствола у них теперь все полтора метра. Можно снайперской винтовкой обозвать. Именно для этой цели и отливали.
В каждый отлитый ствол на этот раз Касьян вливал оранжевое пламя. Сначала не мог додуматься, как это сделать и в первые два ствола вливал энергию, когда их уже выбили из земли… отливку выбивали, там впереди ещё гора работы, что в ствол превратить. Облом питателей, которые по просьбе Коське ещё не обломили, показал, что ничего не изменилось. Нужно подавать оранжевое пламя не в холодную уже бронзу, а во время заливки. И что руки в струю металла совать? И тут Коську осенило. Он же когда чугун в домнице получил, то подавал энергию с помощью клещей. Кто сейчас мешает взять… ну, клещи зачем портить, простую железную палку и сунуть её в лоток при заливке ствола. Так и сделал. Обломали опять питатели и вуаля. Слом показал мелкокристаллическую равномерную структуру. Проведённые испытания с двойной навеской пороха показали только то, что стволы не разорвало. Тройной заряд Демид предложил испробовать, но Коська не стал рисковать орудием и жизнями бомбардиров. Их так-то не больно много. Настоящих, тех, кто голову под крыло при выстреле не прячет.
Глава 5
Событие тринадцатое
Без партизан уезжать в Ростов было страшно, и Коська, как мог, пытался это событие оттянуть. Даже не специально. Просто находил причину, чтобы завтра не ехать. А вот это же надо сделать… обязательно. И вот это. Зелёную материю на маскхалаты и вообще на форму защитную для войны в лесу нужно прикупить на два десятка человек? Нужно. А белую для войны зимой? Нужно. А хорошо бы чтобы ещё пару стволов Игнат при нём отлил, чтобы Коська мог улучшить структуру сплава. Нет, он того же Егора, выкупленного у Петровского монастыря в Ростове, может оставить в Москве и научить его пользоваться оранжевой энергией, чтобы и дальше Игнат лил орудия из улучшенной бронзы. Пока не сделал этого. Просто боялся, что сунет парень руку в пламя и его не на время вырубит, а окончательно. Жалко рыжего.
И ещё одну причину нашёл Касьян свет Иванович, чтобы отложить переезд. И тут не один день, а целая седмица почти получалась.
Не давал ему покоя костёр жёлтого пламени на кургане. И боялся одновременно Касьян, что не сможет, наполнив аккумулятор, потом от этой энергии избавиться, и хотелось исследовать новую энергию, аж уши чесались. Клады поможет найти? Рассказывают же о такой возможности очень могущественных хельгов. Что ещё про них рассказывают? Могут дождь в сухую погоду призвать. Вот тут было непонятно. Как это сделать с помощью пламени? Что воздушный шар построить придётся? Так и он до облаков не достанет. В СССР вроде бы стреляли по облакам. Йодом? Серебром? Йодистым серебром? Не специалист. И ни разу в интернете на такое не натыкался. Да и ладно. Там стреляли. А он как пламя туда забросит на уровень облаков? Опять же желтое пламя с погодой как-то цветом не связывалось. Всё же это скорее всего что-то другое. И книга, чёрт бы её подрал, никаких подсказок не выдавала.
Решился Коська на поездку в Серпухов, точнее в своё село Данки, заодно посмотрит, как там его крестьяне живут после ухода ордынцев назад в степь. Он им там кучу подарков оставил и даже денег немного выделил старосте, чтобы люди спокойно перезимовали. Вот и посмотрит. Совместит приятное с полезным.
Увиденное Коську не то чтобы уж совсем поразило, нет он от Демида наведывающегося в Данки несколько раз за это время, слышал, что село увеличилось, пришли к нему беженцы из-под Серпухова. Демид специально в Данки не ездил, он был главным в больших обозах, что Касьян посылал по местам былых боёв. Они ведь там спрятали полно оружия, броней и прочих сёдел с попонами, что поснимали с басурман. Вот и пришлось три каравана отправлять, чтобы всё это богатство на его подворье на Трёхгорке и в Барвиху перевезти.
Два раза Демид проезжал через село и потом вскользь обмолвился, что строят там новые дома. Ну, строят и строят.
А на самом деле всё не так выглядело, как отмахнулся от вопроса Демид.
Сейчас в середине зимы стройка и то продолжалась. И село из и так не очень маленького превратилось в городок по местным меркам. Только крепости или кремлика нет. Всего одна башня срублена дозорная. Если было три десятка дворов, то теперь далеко за полсотню, может и все семьдесят. В два раза больше стало. Раньше была одна улица вдоль реки, а теперь две и на том берегу речки Сушка напротив брода каменистого ещё пять дворов растёт.
Староста дед Лександр за эти полгода не постарел, а помолодел. Бегает, на строителей покрикивает, с попом отцом Афродисием ругается. Руководит. В прямом смысле этого слова. Руки так и мелькают у старосты, подзатыльники и указивки раздавая народу.
– Тридцать три двора добавилось. Не все пришлые. Семь нашинских. Сыновья младшие выделились. А чего, всем захотелось, раз ты княже помогаешь с лесом и обзаведением живностью, – староста даже рассказывая Коське новости умудрился прибежавшим пацанам посыльным подзатыльники отвесить, – Я же сказал, что завтра помогаем Леонтию баню рубить, сегодня Фоме Беспалому. Чего не ясно. Гоните всех на тот берег, – Дед Лександр развёл руками. – Неслухи. Глаз да глаз нужён. А ещё ежели люди будут приходить, Касьян Иванович, брать или не брать? Вот в чём вопрос.
– А в чём вопрос? – не понял старосту Коська.
– Так земелька. Это нужно лес изводить, корчевать пни. Тяжкая работа, – лес, в который староста ткнул рукой, был на приличном расстоянии, вокруг на полкилометра поля.
На самом деле вопрос. Сейчас большие селения – это не плюсы, а минусы.
– Ладно, не принимай больше. Ну если только мастеров настоящих. Гончаров или столяров.
Коська ничего особого не сделал, чтобы к нему люд повалил. Оставил тридцать семь татарских лошадок и объявил старосте, что пять лет никаких податей с них не надо… кроме мешка чёрных рожков, выбранных из ржи, с одного двора. Склероции ему после ухода Тохтамыша и не нужны были, так иметь запас на всякий случай и ладно. Мысль была другая. Крестьяне, перебирая рожь и избавляясь от чёрных рожков, пусть не победят, но хоть бороться начнут со спорыньёй. Меньше будут болеть. Ну и семенной материал чуть улучшится. Да, у ржи и без спорыньи болезней хватает. И сейчас нет никакой химии. Что можно посоветовать. Севооборот? А где земли лишней взять? Переборка семян? Ну пока пятух жареный не клюнет. Вот хоть с малого начать.
В будущем. Лет эдак через четыреста будут баре меряться количеством у них душ. Сколько там было душ у отца Гринёва в Капитанской дочке? Тридцать? Вот у него за одну осень на сотню душ богатство добавилось.
Событие четырнадцатое
Холм или курган на окраине погоста стоял на месте. Более того, снег же, и следы на нём отлично видны. И вот если на самом кладбище следы хоть не часто, но встречались, то уже вокруг кургана следов не было совершенно. Не было и на самом. Чистая снежная целина. Даже нарушать такую не хотелось. Коська постоял, в очередной раз взвешивая все за и против.
– Сам клад закопаю, – и парень решительно шагнул, нарушая белоснежную целину.
Язычки жёлтого пламени не прожигали снег. В отличие от оранжевого пламени эти не были горячими. В детстве во дворе Константин Иваныч с пацанами опыт проделывал, брали кусок карбида, плевали на него и в снег закапывали, а потом поджигали снег. Ацетилен отлично горел жёлто-голубыми огоньками поверх снега. Именно так сейчас это и выглядело, только голубых язычков пламени не было, одни жёлтые.
– Ой, с богом. Егорка, ты меня по роже дебильной пару раз шлёпни, как я вырублюсь, а если не поможет, то вот из фляжки на лицо мне полей. На лицо, а не за шиворот.
– Вырублюсь? – захлопал карими глазищами ученик. Да, вот тут отрок отличался от Коськи у самого-то несмотря на огненно-рыжую шевелюру глаза голубые, даже синие скорее. Редкость, должно быть?
– Упаду без чуйств. Всё, держи флягу. И без тебя страшно.
Сунул руку. И очнулся от удара по физии, а потом окончательно пришёл в себя Коська от струи воды холодной, как дверь в преисподнюю, которая ударила в лицо и потекла за пазуху.
– Хорэ! Всё! Всё! Генуг, – Коська отодвинул заклинившую клешню перепугавшегося парня.
Как всегда, после контакта с источником, в теле чувствовался переизбыток энергии. Аж потряхивало. Словно пальцы в розетку сунул. Ну, со снятой крышкой. Хотелось рвать и метать. А ведь когда первый раз прикоснулся к зелёному пламени его Сашка еле-еле до Кремля дотащила. А сейчас он бы её на одной руке уволок.
– Нужно поискать клад. Курган же. Там… Тут древние скифы своих вождей хоронили. А вместе с ним жён, коня и сокровища всякие, – сообщил он пришедшему уже в себя ученику и попробовал выдать ручеёк жёлтого пламени в землю. Ну фиг его знает, как нужно клады искать.
– Бабамс! Приплыли! Мать вашу – Родину нашу!
Ничего из руки не полилось.
– Понятно, рука не та. На зелёный огонь лучше правая работает, а на желтый, бля буду, левая, – успокоил себя Касьян и попробовал выдавить из себя жёлтое пламя через другую руку.
– Нет? – Егорка преданно в глаза заглянул.
– Оставь меня стару… нда. Доигрался!
После этого Коська полчаса ходил по курганистому холму и пытался истратить энергию. И ни чего, ни правая, ни левая, никакая другая рука и жёлтой искры не выдала.
– Ясно. Тут нет золота… м… Егорка давай в село двигай бегом на полной скорости, там у старосты в дому мой рюк… мешок лежит. Внутри есть кошель. Там три золотые монеты. Вот их принеси. Если кто будет мешать, грози всякими карами небесными, ну и я велю выпороть. Давай бегом.
