Андрей Арсеньев Горилла говорила, а попугай молчал

— Да.

— Скажите, у вас хорошее зрение?

— Ну уж лучше вашего.

Да, не скрою, я прекрасно понимал, что Глухарёв обыгрывает меня со счётом 1:0, но я не собирался отступать, по причине чего и выточил из своих извилин одну особую деталь, с помощью которой вознамерился разрушить все его показания и забить тем самым гол на чужом поле.[1]

— Тут что-то не сходится, — начал я свою контратаку, — вы сказали нам, что, когда страусиха засунула голову в песок, вы хотели уже уйти, но потом «раздался выстрел», — сказал я, внимательно следя за реакцией свидетеля, но, ничего не обнаружив, обратился к Бородьке: — А ведь никто из свидетелей не слышал никакого выстрела, да, Козлов?

— Да, — подтвердил он.

— А значит…

— Я бы не сказал, что «раздался выстрел», — перебил меня Глухарёв, — это так, метафора. На самом деле звук был похож на… чпок! — спокойно произнёс он, чпокнув клювом.

2:0.

— Скажите, а зачем страусихе нужно было убивать судью? — не сдавался я.

— Может, за то, что он жрал их детей? — прозвучали слова свидетеля как гром среди ясного неба.

— А вы откуда знаете об этом?

— Уже давно стоило мне только около часа дня выглянуть в окно и я видел, как он их ест.

— А почему вы никому не сообщили об этом?

— Кому?

— Ммм… нам.

— И что бы вы сделали?

У нас с Бородькой не нашлось ответа.

— К тому же, — продолжал Глухарёв, — я не один живу в этом доме, может, ещё кто-то кроме меня знал об этом. И судя по тому, что судья жрал перед открытым окном, это его не сильно заботило. Он мог к вам в участок спокойно зайти с яйцом и сожрать его при вас, и вы ему ничего бы не сделали… Я бы лучше на вашем месте задался вопросом: откуда вообще взялась эта страусиха возле дома судьи?

— Вы что, полицейский, чтобы учить нас работать? — сердито сказал я ему.

— Вообще-то я был полицейским, а точнее, следователем у себя в краях.

— Да? И много дел вы раскрыли?

— Ни одного, — уверенно и совсем не стесняясь этого ответил Глухарёв. — Больше пятидесяти заведённых дел, и ни одного не раскрыл. Поэтому меня и уволили.

Я с трудом сдерживал смех.

— А может, у вас ничего не получилось, потому что вы дела ЗАВОДИЛИ? Ведь у нас, например, говорят так: заводят блох, а дела ВОЗБУЖДАЮТ, — сказал я Глухарёву и засмеялся, Бородька тоже.

— Возбуждается Машка, когда её за ляжку, а дела заводят. У нас так говорили, — парировал свидетель.

— Ладно, — произнёс я, утирая слёзы, — скажите, а может, вы просто срываете на нас злобу за свои неудачи и поэтому мешаете нам раскрыть дело?

Глухарёв промолчал.

— Ну и что же вы нам посоветуете со своим большим опытом в расследованиях? Как нам действовать?

— Ищите страусиху, — решительно заявил свидетель.

— Ладно, спасибо вам за показания, мы всё проверим, но сейчас нам пора, — сказал Козлов и повернулся к выходу.

Я тоже уже хотел было попрощаться, но не успел, поскольку заметил насмешливое выражение лица Козлова, после чего мне вдруг вспомнился Волчонков.

— А вы не знаете, как нам её найти? — со всей серьёзностью спросил я Глухарёва. Он и Козлов пристально всматривались в меня, но, не услышав в моем голосе насмешки, помощник вернулся в гостиную, а свидетель приготовился отвечать.

— По моим данным, страусиха находится в ***, — заявил Глухарёв.

— В ***? — переспросил я. — Это же не наш край! Как мы её там будем разыскивать? У нас нет там полномочий... А откуда вы взяли эти данные?

— Я работал в том крае. И у меня остались там кое-какие знакомые.

— А зачем вы узнавали, где находится страусиха?

— Потому что хочу её найти.

— Зачем?

— За тем же, зачем и вы.

Мы по-следовательски оценивали друг друга взглядом.

— А, понимаю, вы покинули полицию, а она вас нет, угадал? — Глухарёв не стал отвечать, я обратился к Бородьке: — А ведь если начальница объявит страусиху в розыск, то… — я не договорил, потому что Бородька в эту секунду смотрел на меня как на сумасшедшего.

— А как она выглядит, эта страусиха? — спросил я Глухарёва, наблюдая краем глаза за ещё более недоумевающим выражением лица помощника.

— Мне сказали, что она всюду бегает голая и постоянно несёт какую-то чушь.

— Спасибо вам за помощь, но нам действительно надо торопиться, — сказал я, спеша к выходу и радуя этим Козлова, — пока её в психушку не припрятали. Не хотелось бы с помощником её оттуда похищать.

Мы закрыли дверь и молча спустились на улицу, где Козлов сразу накинулся на меня.

— Ты что, это серьёзно? — спросил он на ходу.

— Насчёт чего?

— Что собееераешься её искать?

— Да.

— Ты что, с ума сошёл? Да погляди на него, он же псих! Такое только больному в голову могло прийти! Выстрелить яйцом! Кто в это поверит! И всё это из-за того, что он волк?!

Я остановился.

— Ты погляди на нас! Мы живём, как люди! У всех на уме только деньги, а на других насрать! Начальница нас обкрадывает, ждёт не дождётся, чтобы посадить его и ещё больше воровать. А сам! Тоже надеешься после этого подняться. И ради этого вы готовы посадить его, а то, что он, может, не убивал, вас не волнует! И всё это из-за того, что он волк?!

Козлов молча уставился на меня.

— И когда ты собееераешься её искать?

— Сейчас... Ты со мной?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Спустя несколько дней с момента описываемых событий правило выездного гола отменили.