
- Рейтинг Литрес:4.7
- Рейтинг Livelib:4.5
Полная версия:
Андрей Соколов Последыш
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Как понял, что это я был?
— По чёткам, когда ты рукой махнул, — указал я на его запястье.
— А-а.
— Да блин, сам потом думал. Как так-то? Че к чему, решил поздороваться?
— Так чего там у тебя с цыгами? — тоже поинтересовался Жора. — Нормально ты их взбодрил, походу. Они чуть на нас не кинулись.
— Да всё там по понятиям. Они барыги, а мы их немного решили наказать.
— Смотри, Лёха. Ты по понятиям, а они с тобой по беспределу, — счёл нужным предостеречь я его.
— Могут, — легко согласился Лёха и поднялся на ноги, явно не желая продолжать эту тему. — Ну ладно, пацаны, пойду дальше. Это у вас жизнь удалась. А у меня, как говорится, волка ноги кормят. — Он махнул нам рукой и неторопливо двинулся дальше.
— Реально волчара, — высказался Жора на его счёт. — Семнадцать лет, а жизненного опыта побольше, чем у меня. Тридцатилетнего. — Я молча с ним согласился.
— Чего, ещё по стаканчику — и купаться? — потянулся он к термосумке.
— Не, — отверг я его предложение и решил ещё раз попробовать подремать.
Так и проходил наш день. Под вечер же, когда Жора изрядно накидался, ему взбрела в голову идея попробовать с Ритой встретиться.
— Вот зараза! — ругался он, натягивая штаны. — Ведь видит, что звоним, беспокоимся. Так нет же! Обидку включила. Теперь реально, пока не узнаю, что всё нормально, не успокоюсь ведь. А она где-нибудь в парке книжку читает. Ты чего не одеваешься? — это уже ко мне.
— Плавки не высохли ещё, — повернул к нему голову. — Чего-то неохота с полотенцем танцевать. Чувствую, пьяный ещё, могу не справиться.
Жора, выслушав, обвёл взглядом берег. Пляж, на котором мы проводили время, был диким. Так что кабинок для переодевания здесь не было. А народу по случаю жары предостаточно.
— Тьфу ты, ну ты, — вынес он заключение от увиденного. И обратил взор красных, хмельных глаз на меня. — Пофиг. На мокрые штаны надень. Высохнут по дороге. Ну или к тебе домой по пути заедем, переоденешься.
— Пф-ф, — не согласился я с ним. — Полчасика ещё позагораем, потом поедем. Но Жора упёрся.
— Я уже такси вызвал. Потом пробки будут. Да и за Ритку беспокоюсь. Скорее решить вопрос с ней надо. Ну и вообще, я кушать хочу, — озвучил он под конец истинную причину нетерпения.
Зазвонил его телефон. Оказалось, такси. Похоже, водитель караулил клиентов где-то неподалёку. Жора ответил и начал натягивать носки. Совершая эти действия, предложил:
— Давай ты пока сушись, а я до АЗС сгоняю. Возьму чего-нибудь перекусить. Как раз не меньше получаса проезжу.
Тут уже я спорить не стал.
— Ладно, мне тоже возьми. И попить газировки.
— А чего газировки? Я думал, пиво продолжим, — он как будто даже расстроился.
— Не-е, хорош. Устал пьяным быть.
Жора в молчании надел кроссовки. Встал с покрывала и, проговорив: «Хозяин — барин», отправился к дороге. «Час как минимум проездит», — подумал я, провожая его взглядом. Так что смело ещё раз можно искупаться. Но тут встала проблема. Как быть с вещами? Не бросать же их без присмотра.
— Девушки, — обратился я к компании соседок. Две из них повернули головы, третья — как лежала в очках, так и продолжила. — Искупаться хочу сходить. Присмотрите за вещами, пожалуйста.
— Ладно. Иди купайся, — махнула рукой та, что сидела ближе. — Присмотрим. — И обе синхронно отвернулись.
Ну я и пошёл. На этот раз заплыв совершил длиннее. Даже запыхался. Выходя из воды, почувствовал себя куда более уверенно. Это означало, что трезвость всё ближе.
Странно, подходя к месту загара, увидел только наше с Жорой покрывало — и никаких девчонок рядом. Разом появилась тревога за оставленные вещи. Невольно ускорил шаг. Подойдя, сразу же поднял угол покрывала и с облегчением выдохнул. И телефон, и портмоне там, где я их и оставил. Ну девчонки! Чего же вы так? Вроде нормально соседствовали. Может, пока я дремал, Жора чего-нибудь лишнего в их адрес позволил. Мысленно возмущаясь безответственным, по моему мнению, поведением девушек, я наклонился и поднял телефон. О, ничего себе. Пропущенный от Риты. Чуть посомневался, но всё-таки нажал на вызов.
— Привет, Глеб, — достаточно дружелюбно ответила Рита. — Чего звонил?
— Да потеряли тебя. Жора звонил, ты не отвечала. Он переживает. Ну и я тоже, — решил признаться.
— Он рядом? — задала вопрос Рита.
— Нет. Отъехал за едой.
— Понятно, опять бухаете.
— Почему так решила? — поинтересовался я.
— А чего, нет?
— Ну так-то да, только… Да я уже трезвый. Сегодня вообще больше пить не буду, — сказал и покраснел, поняв, что оправдываюсь.
Она немного помолчала. Потом издала что-то вроде хмыканья.
— Всё нормально у меня. Можете быть спокойны. Двенадцать пропущенных от брата. Четыре от тебя. Были бы трезвые — давно бы приехали, — решила всё-таки объяснить она вывод насчёт нашего времяпрепровождения. — И, судя по звукам, вы где-то на природе. А на природе вы только пьёте, — добавила в интонацию обвинение.
На этот раз я удержался от желания защититься и, не забыв об истинной причине беспокойства, предложил:
— Рит, давай встретимся. Хочу поделиться кое-чем, и вопросы ещё остались.
— Давай. Только без брата. Ему передай, чтобы отстал.
— Хорошо, — принял я её условия. — Когда? Где?
— Завтра. В девятнадцать часов возле пиццерии на аллее.
Вот же! Прям холодом повеяло от этого названия. Так сильно захотелось предложить другое место, но из опасения получить отказ согласился. Мы попрощались, и я, нажав отбой, тупо уставился перед собой.
Посидев так какое-то время, начал потихоньку собираться. Сложил вещи в рюкзак. Смотал покрывало и отправился к дороге. Штаны так и надел поверх влажных плавок. Дощёл по горячему песку до придорожной травы и здесь уже, отряхнув ноги, надел сланцы. Огляделся. Вдоль дороги было много припаркованных автомобилей. Среди них увидел несколько втиснувшихся такси. И, повинуясь внезапно возникшему импульсу, я направился в их сторону. Всё. Действительно хорош. Хочу тишины, спокойствия и трезвости. Приняв решение ехать домой, я позвонил Жоре. Он, ответив, сразу начал оправдываться:
— Глеб, да тут шашлык продают на выезде. Стою вот, жду, пока пожарят.
— Да не спеши. Без обид, но я домой. Устал уже от отдыха. Вещи забрал. До Риты дозвонился. — Я поведал ему о нашем с ней разговоре.
Жора выслушал и прокомментировал:
— В обидке она. По-любому тебе выскажет. Ну да ладно. Я, если что, у Никиты буду. Давай, Глеб, на связи.
— На связи, Жора.
Поднявшись в квартиру, я первым делом направился в душ. Там больше стоял под потоком воды, чем мылся. Потом выключил кондиционер, открыл окна, уселся перед телевизором и понял, что уже жалею об отказе поехать с другом. Почему-то до того, как попал домой, были ожидания, что, добравшись до квартиры, я буду ощущать спокойствие и умиротворённость и ничего не захочу делать. Но, попав к себе, понял, что на душе было неуютно. Нарастало какое-то непонятное беспокойство. Неужели похмелье наступает?
Я заставил себя встать с кресла. Пошёл на кухню. Заварил крепкого чаю. Ладно. Давно хотел произвести генеральную уборку. Вот этим и займусь.
На всё про всё ушёл где-то час. Не такой уж и беспорядок был, чтобы заниматься этим дольше. Но останавливаться не захотелось. Поэтому решил заморочиться с приготовлением какого-нибудь блюда. Постарался понять, чего хочу, и понял, что сытый желудок отказывается мне в этом помочь. Постоял на кухне. Посмотрел на контейнер с шашлыком. Открыл морозильник, проверил наличие продуктов. И сообразил, что беспокойство никуда не уходит. Мысленно ругнулся и пошёл в гостиную.
Уселся в кресло, включил новости, убрал звук. Посидел. Понял, что сменяющиеся картинки мешают сосредоточиться, и нажал кнопку, отключая изображение. Посидел ещё. И через какое-то время дошло. Всё дело в назначенной на завтра встрече. Даже не то чтобы беспокоила сама встреча с Ритой, а больше всё-таки не давало покоя место, где была она назначена. Понял, что триггером для неприятных ощущений срабатывало название. Пиццерия на аллее. В голове сразу пыталась возникнуть череда образов и воспоминаний, которые мозг, помня нанесённый психике вред, старательно пытался гасить в зародыше. Осознал это и помучился какое-то время сомнениями. Стоит или не стоит туда влезать. Решил рискнуть. Не сдерживать воспоминания, а попробовать прожить их заново. Очень уж неуютное было состояние, чтобы продолжать в нём оставаться.
Получив разрешение от разума, память, не церемонясь, перенесла меня на лестницу. В момент встречи. Начав мысленно её проживать, тут же столкнулся со странностью. Странность была в том, что образы Риты и Братиславы почему-то начинают у меня смешиваться. Выглядело в моей голове это следующим образом. Стоило мне вспомнить Братиславу — и перед глазами встала Рита. И воспоминания сменялись на произошедшее в моей квартире. Но тут вместо Риты я чётко видел сидящую в кресле Братиславу.
— Ерунда какая-то, — выдал я вслух. Взял в руки телефон, чтобы посмотреть время. А он как будто этого ждал, завибрировал вызовом. О-о, племянница звонит! Давно не общались. Я нажал «ответить».
— Привет!
— Привет, Глеб! Как дела? — И, не дав мне ответить на этот дежурный вопрос, продолжила: — Глеб, пожалуйста, спаси меня от этих жестоких родителей! — Я невольно улыбнулся. Тут Танюха сделала паузу, давая мне возможность отреагировать.
— Случилось что-то? — вынужден был задать вопрос.
Танюха, добавив в интонации плаксивости, затараторила:
— Они вообще меня не понимают! Только про себя думают. Вот им надо, а я должна слушаться. А я не хочу! Почему они нарушают мои границы? Ну и что, что они взрослые. Я тоже уже не ребёнок! Я уже подросток! Они не имеют права меня заставлять. А-а-а, — горько заплакала она. — Гле-еб, спаси-и меняя!
— Чего нужно-то? — испытал я раздражение от выплеснутых на меня эмоций.
— Можно я у тебя поживу? — шмыгнув носом, выдала она в ответ.
— В смысле? — растерялся я.
— Мама с папой собираются к бабушке в деревню. Сказали: либо с ними, либо проситься к тебе. Одна, типа, не останешься. А я уже не ребёнок! Мне уже тринадцать лет! А они этого не хотят понима-а-ать! — Танюха снова начала переходить на подвывания.
Не желая этого, торопливо разрешил:
— Конечно, приезжай.
Танюха сказала:
— Подожди.
Затем я услышал, как она высморкалась, и после уже совершенно с другой, деловой, интонацией продолжила:
— Спасибо, Глеб. Ты тогда в субботу за мной в двенадцать заедь. А то они на две недели уезжают, поможешь мне с вещами.
— На сколько? — опешил я.
— Да не переживай, Глеб. Со мной сидеть не надо. Если на ночь нужно будет куда уехать, я подружек приглашу. Только маме не говори, и всё.
Н-да-а… Племяннице я был всегда рад, но две недели…
— Глеб, ты самый лучший дядя в мире! Люблю тебя! — Танюха, похоже, правильно истолковала моё замешательство и незамедлительно применила безотказный способ. Чего тут сказать?
— Ладно, — обречённо вздохнул я. — Заеду.
— Ура-а! — уже точно искренне прокричала Танюха. — Спасибо, Глеб, до субботы.
— До встречи, — ответил я, и мы разъединились.
«Пилим-пилим», — заиграл домофон. Жора, что ли, приехал? Не, я точно больше ни капли. Встал с кресла. Разблокировал подъезд, открыл замок. Не торопясь вернулся в комнату. Посмотрел на распахнутое окно и с удивлением заметил, что на улице уже смеркается. Решил закрыть и включить кондиционер. Подошёл, взялся за ручку створки. Выглянул вниз. И разом весь покрылся холодным потом. Напротив подъезда, перегородив дорогу, стоял белый «Эскалейд». Ни секунды не сомневаясь, чей это автомобиль, развернулся и кинулся к двери. Но, забегая в коридор, как будто натолкнулся на стену: в квартиру, мило улыбаясь, заходила Братислава.
— Здравствуй, мальчик.
Я промолчал. Вообще не понимал, как реагировать. Она, наклонив голову, выдержала небольшую паузу и, не дождавшись ответа, повернулась к двери. Закрывая её на замок, пояснила:
— Чтобы никто не отвлекал.
Изящно разулась и прошла мимо меня в комнату. «Дежавю». Я пропустил её мимо и пошёл в спальню — сменить трусы на что-нибудь поприличнее.
Страх отпустил, но тело всё ещё было напряжено. Сердце по-прежнему работало в режиме стресса. Оделся. Уставился на сейф. Может, достать травмат? Да ёлки-палки! Что это за женщина такая? Ведь я реально не хочу к ней выходить без оружия. Да и с оружием, если уж на то пошло.
— Мальчик, ты скоро? — вмешался в размышления голос Братиславы. Я развернулся и вышел в гостиную.
— Не называй меня мальчиком, — угрюмо пробурчал, вставая напротив.
— Что, Глеб? Боишься меня?
В её вопросе я не почувствовал насмешки. Казалось, ей правда важно знать, что я чувствую. Зачем — непонятно. Но это внутреннее напряжение начало переходить в раздражение.
— Немного, — всё-таки решил ответить.
Затем обошёл кресло, уселся в него и, глядя в глаза, периферическим зрением оценил её всю. Красивое, ухоженное лицо. Небольшая грудь без лифа. Лёгкое короткое платье. Стройные загорелые ноги. Белый маникюр на длинных пальцах. Так, похоже, я уже не в глаза смотрю. Вернувшись взглядом к лицу, увидел выжидающее выражение.
— Рассмотрел?
— Угу, — ответил, сохраняя угрюмость. Она кивнула и аккуратно села на краешек кресла.
— Значит, не хочешь, чтобы я к тебе обращалась как к мальчику. — Это прозвучало как утверждение. — Хорошо. Буду вести себя с тобой как со взрослым.
Я, перестав пялиться, перевёл взгляд на столик между нами. Хм. Ловко. Вообще-то я имел в виду именно её обращение. Но возражать теперь, конечно же, не стал.
— Поэтому давай я сразу объясню тебе две вещи, прежде чем мы перейдём к действиям. Первое — меня интересует Рита, и я приложила много усилий для того, чтобы она заинтересовалась мной. Но у меня богатый жизненный опыт. И он предупреждает меня о том, что такие люди, как ты, могут портить планы в самый неподходящий момент. Поэтому я здесь. Это было второе объяснение. Что скажешь, Глеб?
Пока она говорила, я уже пришёл в себя. Оценил её «прежде чем перейдём к действиям». Позволил раздражению перерасти в злость. Уверенно подавил голос благоразумия. И, выслушав сказанное, встал с кресла и ответил:
— Стрёмное какое-то у вас объяснение, дамочка. И поведение у вас стрёмное. Вот внешность у вас…
Договорить не получилось. Её глаза, только что бывшие серыми, враз потемнели до фиолетового цвета. Притом полностью, вместе с белками.
— Ведьма! — отшатнулся я, и она тут же, неуловимым движением, оказалась вплотную.
— Мальчик, — дыхнули губы словом.
Мысли потекли, голова закружилась, желудок свело судорогой, и меня снова, как день назад, стошнило. Братислава, вполне себе по-женски, взвизгнула и отскочила. Явно не ожидала.
Я вытер тыльной стороной ладони губы и зло уставился. «Зря оружие не достал», — пришло и ушло сожаление.
— Уходи. — Наклонил голову и развернулся в стойку.
Она нахмурилась и по-звериному принюхалась — будто пыталась что-то понять.
— Уходи, — повторил я, начиная смещаться к спальне.
Братислава раздражённо дёрнула головой и, глядя мне за спину, резким голосом приказала:
— Последыш, нет!
«Что, блин, за детский сад», — подумал я про её уловку, но не смог не обернуться. Очень уж нервы были натянуты. На подоконнике на корточках, оскалившийся молодой парень. «Владимир», — вспомнил я, запрыгивая в спальню. Поворот замка. Секунда — и, хватаю ключи из комода. Четыре — распахиваю сейф. Три — вставляю магазин в сайгу. Затвор передёрнул уже в прыжке за кровать. Тишина. Сердце стучит. «На подоконнике» — обжигает воспоминание. Я, матерясь, резко разворачиваюсь. Ствол на распахнутую балконную дверь. Фух, никого. Выждал паузу. Из звуков — только моё дыхание. Осторожно, вдоль стены к балконному проёму. «Бип-бип. Би-би-бип», — прозвучал сигнал автомобиля. Всё ещё недоверчиво, но уже быстрее шагнул ближе. Положил ствол на сгиб локтя. Запер дверь. Выглядывать не стал. Вышел в гостиную. Огляделся, закрыл окно. Проверил туалет, кухню. Никого. Быстро в прихожую. Щелчок замка. Съезжаю спиной по двери и сажусь на пол. В голове одно: сегодня точно не усну.
Глава 4
Посидел, поглаживая спусковой крючок, ощутил, как эмоции спадают и взамен приходят вопросы. И самый важный был о том, как этот парень попал ко мне на подоконник. Я точно помнил, что Братислава, будь она неладна, закрыла дверь на замок. А этаж у меня седьмой… Блин, может, я чего не знаю про свой дом? Может, всё просто? Может, там леса какие-нибудь строительные возвели?
Сходил к сейфу, поменял сайгу на грозу. Снял с предохранителя, загнал патрон и только после этого прошёл в гостиную и открыл нараспашку створку. Высунулся наружу. Дублируя взгляд движением руки с пистолетом, оглядел стену дома. Свет окон освещал достаточно ровную поверхность стандартной панельной девятиэтажки. Справа ряд балконов. Может, по ним взобрался? Чего тогда через спальню не вошёл? Балкон у меня не застеклён, всё руки не доходят. Или сверху, как альпинист, спустился? От этой мысли на голове шевельнулись волосы, и я поспешно крутанулся, направив травмат вверх. Перед глазами, освещаемый луной край крыши. Вот луна и напомнила мне про его зубы. Капец! Да кто они такие?
Захлопнул окно и пошёл на кухню. Там открыл холодильник, посмотрел на недопитую бутылку коньяка, но вместо неё взял банку сгущёнки. Сделал два отверстия ножом и, присосавшись, выпил примерно половину. Облизнул губы, поглядел на заткнутую за пояс шорт грозу, хихикнул. «Нервы», — прокомментировал своё состояние и пошёл задёргивать шторы. Попутно задумался о том, что делать дальше. Мысль поехать к Никите с Жорой я отмёл: из опасения, что сейчас вполне могу пальнуть в кого-нибудь по дороге. Просто по ошибке. А вариантов выхода из дома без травмата я не рассматривал. Очень уж непонятные события вокруг. Может, к себе их позвать? Но тогда придётся объяснять причину. Вот этого, представив вечно скептическую физиономию Никиты, делать не хотелось. Вернулся на кухню. А Жора один ехать точно откажется — потому как я с ним пить не буду. И он этот момент не забудет прояснить. Находясь в этих размышлениях, я допил остатки сгущёнки.
И тут пришёл инсайт. Все мои внутренние метания — оттого, что у меня нет ясности. А её нет потому, что я не могу принять реальность. А реальность такова, что я столкнулся с чем-то пока для меня необъяснимым. Но в то же время есть факты, которые игнорировать не получается. Осознав это, я приступил к их формулированию.
Итак: я столкнулся с необычными людьми. Из их необычности — то, что Братислава обладает способностью подчинять окружающих. И это как-то связано с изменением цвета её глаз и присущим ей запахом. Она может двигаться, превышая обычные возможности человека, а её спутник вообще способен штурмовать нереальные для людей высоты. А его, блин, зубы… Хм. Здесь больше подходило слово «клыки». И у этих людей присутствует определённый интерес к Рите. Интерес настолько значимый, что они решили продемонстрировать наверняка скрываемые в обычной жизни особенности, чтобы предотвратить предполагаемое вмешательство в их планы. Я отодвинул от стола стул и уселся лицом к окну.
Так. Теперь вывод. Вывод получался следующий. У меня серьезный дефицит информации. И я точно не готов с ним мириться. Значит, придётся действовать. И первое, с чего проще всего начать, — это с уже запланированной встречи с Ритой. Но теперь, учитывая возможное противодействие со стороны этих непонятных… Вот тут я задумался, как мне называть Братиславу и компанию. Люди они или не совсем? Или существа какие-то? Почему-то мне было важным не торопиться с ответом. Поэтому, немного подумав, я выбрал слово «личности». Пусть пока так и будет. А учитывать буду с Жориной подстраховкой. Я так подозреваю, что он всё равно попробовал бы проигнорировать условия сестры. А теперь его об этом убедительно попрошу я.
И, не откладывая задуманное в долгий ящик, я сходил за телефоном и записал ему голосовое. В котором и предложил поехать на встречу вместе. «Ок», — пришёл ответ. «Не пей с утра», — попросил его дополнительным сообщением. Подождал реакции, но Жора, судя по галочкам, прослушивание отложил.
Опустил руку, уставился на ковёр. Оттирать результат воздействия Братиславы совершенно не хотелось. Поэтому, сказав себе, что всё равно хотел отдать его в химчистку, просто решил свернуть.
На этом насыщенный эмоциями вечер закончился. Так как, несмотря на убеждение, что не смогу заснуть, спать захотелось невероятно. И я, не став противиться, прошёл в спальню, сунул пистолет под подушку и практически сразу провалился в глубокий, без сновидений сон.
Глава 5
Проснулся от телефона. Вчера так быстро уснул, что забыл включить авиарежим. Кто там? Не открывая глаз, начал шарить в его поисках. Пальцы наткнулись на рукоять пистолета. Открыл глаза. Телефон замолк. Хотелось пить и свежего воздуха. Телефон снова завибрировал. Я приподнял голову, разглядел, где он лежит, и, дотянувшись, смахнул «ответить».
— Здорово, Глеб! Спишь, что ли, ещё? — услышал я бодрый до отвращения голос друга.
— Ну. Сколько сейчас?
— Семь утра! — с ненормальной радостью ответил Жора.
— Ты чего? Бухнул уже?
— Ни капли. Только чай и кофе, — уверил он. — Короче, я на работу, подъезжай давай.
— Иди ты, — коротко ответил я, и Жора весело заржал.
Я, не желая продолжать, отключился. Вот так всегда с ним. Из запоя он выходит разом, неожиданно, и сразу начинает активную деятельность. Сегодня на работе по-любому устроит всем аврал. Я же ощущал себя не хорошо и не плохо. Приемлемо. Но повысить уровень самочувствия, продолжив сон, был не против. Поэтому повернулся на бок, включил с пульта кондиционер и разрешил себе продолжить спать. Ну его, этого Жору. Никуда он теперь не денется.
Разрешить-то разрешил, а выполнить не вышло. Хоть и лежал с закрытыми глазами, но мысли в голове были ясные, жажда сильная, мочевой полный. Так что не прошло и пятнадцати минут, как я уже находился в ванной комнате. Ну а дальше по накатанной. Кофе, прогноз погоды, новости, яйца, сосиски. Собираясь на выход, взял рюкзак. В него, опираясь на «Сегодня днём двадцать девять», сложил запасную футболку и, так как в шортах таскать кобуру с травматом посчитал достаточно неудобным и вызывающим, то грозу с запасным магазином отправил туда же.
Выйдя из подъезда, традиционно сделал несколько глубоких вдохов. Хорошо. Лёгкий ветерок, шелест листьев деревьев, чириканье воробьёв. Оглядевшись, встретился взглядом с сидевшей на детской площадке Лидией Викторовной. Она затянулась сигаретным дымом и приглашающе махнула рукой. Лидия Викторовна занимала в нашем сообществе соседей непростую должность старшей по дому. И похоже, что эта должность досталась ей навечно. Как и когда произошло это выдвижение, для меня оставалось секретом. Но, сколько себя помню, никто и никогда не оспаривал её права распоряжаться, делать замечания, ну и вообще наводить соответствующую деятельность, которая была направлена на благоустройство и порядок.
— Глеб! — припечатала она меня именем, когда я, подойдя, вежливо поздоровался.
Лидия Викторовна в некоторых случаях придерживаться церемоний считала излишним. В случае высказывания претензии, например, — предположил я, что сейчас будет, в прошлом уже сталкиваясь с этой её особенностью.
— Да, Лидия Викторовна.
— Смотри, что твоя фифа вчера натворила! — она ткнула сигаретой в направлении подъезда.
— Чего? — растерянно спросил я, не понимая, о чём она.
— В палисадник смотри.
Я, развернувшись, послушно уставился на клумбы с цветами. Ага, теперь стало понятней. Цветной пластиковый заборчик был безжалостно раздавлен, а клумбы изуродованы следами колёс немаленького размера.
— Выскочила, зашипела что-то на этого, который из-за черёмухи вышел. Прыгнула за руль, этот кое-как успел. И, гадина такая, прямо в палисаднике развернулась, — поведала мне о том, что произошло, Лидия Викторовна, пока я разглядывал причинённый автомобилем ущерб. «Значит, обратно он ушёл тем же путём, каким и пришёл», — сделал я вывод на это её «из-за черёмухи».



