Андрей Ренье Демофон

Глава 44 Хот-доги

Хотдоги пахли так, как им и положено пахнуть в такой приятный летний день. Запах был настолько притягательным, что легко можно было представить хорошо прожаренную сочную сосиску, одетую в хрустящую булочку, капли густого кетчупа на рубашке и луковые кольца в качестве добавки.

Именно такую сосиску представлял себе Терентьев, выйдя в проход из подтрибунного помещения и щурясь от солнца. Вот чего он себе не представлял – так это Данилу, раздающего те самые сосиски.

Данила в фартуке убирал потные волосы со лба. Он заметил Терентьева как раз в тот момент, когда тот заметил его. В это мгновение они обменялись таким количеством информации, которой хватило бы для довольно содержательной – и весьма неприятной – беседы с разными обидными высказываниями. Это отчётливо проявлялось на лицах обоих: каждый мускул, казалось, был напряжён до предела.

Придя в себя, Данила пнул Кешу, который всё ещё торчал под прилавком. Тот лениво поднялся и звонко ударился головой о металлический каркас вывески. Терентьеву показалось, что здоровяк ещё больше подрос со дня, когда они встречались в квартире Ольги. Терентьев также заметил, что помимо роста в нём ещё чтото изменилось. Изменилось в них обоих. Только вот понять, что именно, Терентьев так и не смог. Он, как и большинство обычных людей, просто не замечал демонического облика обоих мужчин.

Ольга трясла его за руку, точно маленький ребёнок.

— Найди мальчишку и забери телефон. Я выясню, что они тут делают. Здесь они точно не для того, чтобы продавать сосиски, — сказал Терентьев.

Ольга несколько секунд молча обдумывала его слова. Приближаться к этой парочке ей совершенно не хотелось. Более того, её била дрожь при одной мысли об этом. На самом деле она была только рада уйти, но чтото ей подсказывало, что она бросает Терентьева в беде.

— Слышишь меня? Чтото ужасное должно произойти. Если эти никак не замешаны, то я готов пуститься в пляс, — добавил Терентьев.

Ольга решительно кивнула.

— И то устройство Не знаю Используй его. Думаю, хуже точно не будет, — продолжил он.

Ольга опять кивнула, но никуда не ушла.

— А как же ты? — спросила она.

— Я какнибудь справлюсь. Жаль, что здесь нет твоего кота, — Терентьев улыбнулся.

Ольга обогнула по широкой дуге тележку и кинулась в ряды болельщиков, перешагивая через кресла и рассыпая извинения.

Кеша вышел вперёд, прикрыв собой тележку и Данилу.

— Что у тебя в руках? — спросил Терентьев.

Кеша старательно делал вид, будто только сейчас заметил здоровенные плоскогубцы, зажатые у него в ладони.

— Прекрати упорно засовывать их в карман! Я прекрасно их вижу! Что вы тут делаете?

— Потише, приятель, мы не хотим проблем, — произнёс Данила, подняв руки вверх.

— Телефон послал вас? Снова? — спросил Терентьев.

В этот момент Кеша уже оставил свои попытки спрятать плоскогубцы и замахнулся ими. Терентьев ожидал этой атаки. Он нырнул под руку Кеши ещё до того, как плоскогубцы описали полную дугу вверх, после чего, как игрок в регби, ухватил Кешу за талию и сбил с ног. Кеша повалился на ближайшие кресла. Казалось, они сделаны из картона, поскольку он просто смял их своим весом.

В этот момент все скучающие на креслах перестали скучать, а истинные болельщики перестали болеть и смотрели только на разворачивающуюся сцену у тележки с сосисками. Лысый мужичок, успевший к тому времени набраться пивом, пересел ближе.

Всем было уже совершенно наплевать, что Молния ударил по воротам, но попал в игрока «Беркутов», который свалился на спину и тоже изображал дикую боль. Парнишку уводили с поля в сопровождении медиков.

В тот самый момент, когда Кеша без особых усилий скинул с себя Терентьева и собирался дубасить его ножкой от кресла, в проход вышел охранник в белой рубашке.

Он открыл рот и глубоко вдохнул, стараясь вобрать в себя весь воздух стадиона. Глаза его и щёки удивительным образом надулись, а потом он вложил в рот розовый свисток и яростно свистнул.

Звук был настолько звонким, что передние ряды мгновенно закрыли уши, а Кеша, Терентьев, Данила и даже некоторые игроки на поле посмотрели на охранника стадиона. За этим звуком последовал другой, но уже более привычный для ушей: охранник крыл нарушителей порядка отборным матом и в конце вежливо попросил спуститься в проходную стадиона. Публика огорчённо охнула.

— Ты испортил драку! — крикнул ктото с передних рядов.

— Пусть уж разберутся! — с надеждой предложил другой.

— Дада, пусть закончат, что начали! — верещал третий.

Тогда охранник надулся второй раз, и свист повторился – только ещё более яростный и злой, чем прежде. Теперь у всех окончательно заложило уши, и никто уже не сомневался, что лучше спокойно досмотреть матч, чем лишиться слуха.

Охранник взял под локти Терентьева и Кешу, после чего вывел обоих в подтрибунное помещение. За ними торопливо заковылял Данила.

— Ну, что вы здесь устроили? — спросил недовольный охранник, оглядывая верзилу Кешу и Терентьева, которые стояли, опустив головы, как провинившиеся школьники в кабинете директора.

— Два взрослых мужика и такое — продолжал охранник.

Терентьев, который твёрдо решил, что не станет оправдываться и только скажет, что он больше так не будет, поднял голову. Глаза его округлились. Взгляд из виноватого стал тревожным и теперь направлялся прямо за спину охранника.

— Берегись! Сзади! — только и успел крикнуть он.

— Вздумал в игры играть? — пренебрежительно рявкнул охранник.

В этот момент послышался глухой удар, и он повалился на пол. Теперь на месте охранника стоял Данила, держа за дуло увесистый пистолет. Данила подбросил его в ладони, потом перехватил за рукоять и направил в сторону Терентьева. Кеша радостно прищёлкнул языком и тут же наградил Терентьева пинком в живот.

Глава 45 Супергерой

— Чего вам надо? Вы же ничегошеньки обо мне не знаете! — сказал Федя, и его голос сорвался на крик.

— Это могла бы быть интересная игра. Жаль, но, кажется, парни в белом уже сдались, — произнесла старушка, обращаясь к Феде и одновременно как будто ни к кому.

— Понятное дело! — не выдержал Федя. — Те парни – профессионалы!

— Тогда всё ясно, — старушка хлопнула в ладоши, словно на неё снизошло божественное озарение. — Им не стоило тратить время на тренировки. Даже не стоило сегодня приходить на матч! Слабаки всегда остаются слабаками.

— Чего? — у Феди округлились глаза.

— Этот парень у тебя на футболке, — старушка указала дымящейся сигаретой на бегущего Флэша, — он просто получил суперсилу и всегда выигрывал?

Федя опустил подбородок на грудь, будто впервые увидел своего любимого супергероя.

— Вообщето Флэш много тренировался! — парировал он. По его мнению, старушка зашла на опасную территорию, и теперь любой спор, который она затевала, ей точно не выиграть. О супергероях он знал всё!

— Управлять суперскоростью оказалось реально непросто. Нужно было заново учиться, подстраиваться и всякое такое. На самом деле он постоянно усовершенствовал свои способности! — продолжил Федя.

— Похоже, что он очень усердный парень, — кивнула старушка.

Федя вернулся к телефону, заглянул в раздел сообщений, но ничего нового там не нашёл. Почему он не пишет? Ему так хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Как только закончится, Яалу ничего не останется, кроме как выполнить свою часть сделки. Он вызвал меню действий, ещё раз оглядел поле и парней, с которыми когдато тренировался, отказался от этой идеи и сунул мобильник обратно в карман.

— Если бы твой Флэш ради своей суперскорости сделал чтото понастоящему плохое, — вновь заговорила старушка – с Федей и вроде бы ни с кем, — ты бы попрежнему считал его таким крутым парнем и носил его портрет на футболке?

Федя недоумённо посмотрел на старушку:

— Тогда, наверное, он был бы суперзлодеем!

— Значит, ты всё же видишь разницу? — спросила старушка. — Ты можешь сейчас сделать то, что очень сильно изменит твою жизнь. Решение у тебя есть. Коечто даже ОН не сможет у тебя отнять.

Федя сжал руки в кулаки. Голоса толпы на стадионе доносились откудато издалека, как из чужого мира. Старушка продолжила говорить – медленно, спокойно, но так, что её слова проникали прямо в голову. И это казалось естественным – таким же естественным, как и всё остальное.

— Всё зависит от того, что именно ты сделаешь. У тебя есть шанс всё изменить. На самом деле он всегда у тебя был. Холодно, страшно, больно, невыносимо – да, бывает. И как бы ни было больно, в конце ты всё равно сам решаешь, кто ты. Никто за тебя не сделает этого выбора. Даже я.

Она с интересом посмотрела на поле, глубоко затянулась – в небо полетели очередные разноцветные кольца дыма. Потом она хлопнула собаку по спине, и пёс, словно по команде, рванулся через весь стадион.

Трибуна в очередной раз взорвалась овациями. На этот раз гол забил ктото из «Беркутов», и Федя внимательней присмотрелся. Здоровяк Лёха под номером двенадцать шёл через поле, опустив голову, но толпа продолжала улюлюкать и показывать на него пальцем.

— Это лучший на свете гол, пацан! — крикнул ктото из толпы.

— Только почему в свои ворота? — прыснул пьяный смех с первых рядов.

Федя посмотрел на табло и увидел счёт: четыреноль в пользу «Лис». Чёрт бы его побрал Поэтому телефон так бесился? Он ведь обещал, что активирует действие после второго гола.

Оставшееся время первого тайма «Беркуты» носились по своей штрафной площадке, как кучка потерявшихся щенят. «Лисы» наступали. Они уже настолько были уверены в своей победе, что забыли про защиту. Молния без конца таранил ворота белых. Мощные удары несколько раз прилетали прямо в грудь Пухлого, который отчаянно пытался держать оборону. Парни из защиты – Костя и Лёха – все уже готовились к своему поражению, но не сдавались. Однако очередной удар прилетел прямо в цель за несколько секунд до окончания второго тайма.

На противоположной стороне стадиона Бзыков вскочил со своей скамейки, сорвал с головы кепку и начал яростно её топтать. Поникшие «беркуты» шли в его сторону, словно стадо овец на заклание. Лишь Костя поднял голову, посмотрел в сторону Феди и помахал.

Федя думал, что Бзыков станет в очередной раз ругаться со своей командой, но нет. Как только парни к нему приблизились, он выпрямился и стал давать указания, резко жестикулируя. Всё как обычно. А потом, в какойто момент, он вновь посмотрел в сторону, где сидел Федя. По крайней мере Феде так показалось.

Однако тренер Бзыков высоко поднял руку и махнул ему, приглашая присоединиться. Федя видел, как другие парни в команде одобрительно закивали. Он всё ещё не верил в происходящее. Потом Костя наклонился к скамейке и поднял чтото белое. Флаг? Костя растянул его высоко над головой. И там, на флаге – точнее, на футбольной майке – красовался номер девять. Его номер. Сердце Феди замерло. Он посмотрел на старушку. Она кивнула ему в ответ и широко улыбнулась.

— Федька! Тупой засранец! — прокричал ктото с другой стороны.

Он обернулся и увидел свою сестру. Она шла ещё с какойто молодой женщиной. Лица у обеих были обеспокоенные, тревожные. Телефон в его кармане дребезжал.

— Ты что думал, что можешь вот так просто взять и свалить? — закричала сестра.

— Насть, я Ты прости

— А ну заткнись! — оборвала она. — Извиняться он вздумал! Ты что тут вытворяешь, а? Ты же всё испортишь! Мы же тебя любим, придурошный, и совсем не хотим, чтобы с тобой чтото случилось.

На другой стороне Костя продолжал махать майкой с номером девять. Молодая женщина подходила всё ближе. В руках у неё Федя заметил маленький блестящий предмет.

— Насть, мне правда

— Ты думаешь, ты один такой, да? Сломался? Жалеть тебя я не стану, но ты должен собрать себя в руки и пойти всё исправить!

Федя стиснул кулаки, глубоко вдохнул. Потом вдруг решительно поднял голову.

— Я как раз это и собираюсь сделать!

Он достал жужжащий телефон Яала и со всей силой, что у него была, швырнул его об пол. Экран загорелся синим. На нём вспыхнула надпись: «Задание провалено», — после чего телефон, будто только вспомнил, что ему следовало разбиться, развалился на детали.

— Нет! — крикнула молодая женщина, пытаясь ухватить падающий телефон.

Федя развернулся и резко побежал вдоль трибун к противоположному концу стадиона. Его шаги становились всё твёрже с каждым движением. Парни в команде ликовали, будто уже выиграли этот матч.

Глава 46 Цербер по кличке Вейден

Цербер по кличке Вейден бежал, переворачивая по пути сиденья и лавочки. Он не обращал внимания на вопящих зрителей, которые периодически бросались в него едой и отпрыгивали в стороны. Он понимал, что является самым большим и бронированным псом, а потому тем, кто вставал на его пути, оставалось либо уйти с дороги, либо попытаться остановить Вейдена. Таких, к слову, оказалось немного.

Цербер влетел в подтрибунное помещение, ударившись головой о двери. Обе створки с грохотом врезались в стены и затрепетали на петлях.

Недолго думая, Вейден бросился на Данилу, схватил его за запястье и сдёрнул его руку с пистолетом вниз – за секунду до выстрела.

Толпа снова была на ногах: знаменовала начало второго тайма. Мяч оказался в игре. Звук выстрела потонул в очередном крике болельщиков, которые совершенно забыли о недавней потасовке.

Цербер рванул руку Данилы в сторону, раскусив пополам, как сладкую соломку. Пистолет отлетел на пол. Половина руки закатилась под одно из пустующих кресел.

Данила жалобно взвыл и стал кататься по полу, зажимая обрубок своей руки, из которого лилась кровь – так думали большинство людей. На самом деле она истекала чёрной дымящейся жижей. Кеша отступил на пару шагов, тогда как Вейден принял боевую стойку, широко расставив лапы.

— Хороший пёсик. Ведь ты же хороший пёсик? — с сомнением спросил Кеша.

Хороший пёсик Вейден, не раздумывая, повалил Кешу, придавив его к полу огромными лапами.

— Стой! Прекрати! — крикнул Терентьев.

Пёс поднял большую лохматую голову, осматривая Терентьева. Во взгляде этого необычного громадного зверя не было враждебности – только тревога и беспокойство.

Конечно, Терентьев не мог знать, что творилось у того в голове: понимал ли он, что творит, или же просто считал Данилу и Кешу своей добычей? Но он знал одно: если бы не эта псина, то он, возможно, уже был бы мёртв. Теперь же человек, который наставил на него пистолет, лежал в луже собственной крови и тихонько стонал. Причём звуки, которые он издавал, становились всё слабее и слабее.

— Хорошо! А теперь ты, — Терентьев указал пальцем на Кешу, — что вы двое здесь делали?

— У нас небольшое собственное производство. Мы готовим и продаём хотдоги в общественных местах, — скороговоркой проговорил Кеша, словно читал заученный текст.

— Прекрати нести чушь! Ты с этим ублюдком здесь не для того, чтобы печь сосиски!

Огромный пёс оскалился, и из его пасти обильно капали слюни на лицо Кеши.

— Небольшое собственное производство Мы готовим — начал было Кеша.

Пёс зарычал.

— Ещё продаём хотдоги в разных местах, — с трудом проговорил он, зажмурившись.

— Вот что, мужик. Или ты перестаёшь нести эту хрень, или я уйду и оставлю тебя один на один с лохматиком.

— У нас небольшое — начал Кеша.

При этих словах Терентьев театрально развернулся к двери. Пёс недовольно зарычал.

— Ладно, ладно! Чёрт, ладно! — взмолился Кеша, отвернувшись от смертельно опасной пасти.

— У тебя минута, — сказал Терентьев.

— В тележке. Там, под шторкой, бомба, — выпалил Кеша.

Глаза Терентьева округлились. Он громко выругался, кинулся к двери, но на полпути его обогнал пёс и первым выбежал наружу.

Во второй раз оказавшись на трибунах, Терентьев сразу побежал к тележке с хотдогами, рядом с которой он увидел огромную чёрную тень с глазами. Только это была не тень. Терентьев точно знал, что она из себя представляет.

Пёс нетерпеливо гавкнул и застучал хвостом, выбивая нестройный ритм.

Терентьев заглянул под прилавок. От увиденного у него перехватило дыхание: два предмета, соединённых проводами – какойто старенький мобильник и продолговатый коричневый свёрток.

Не нужно было быть экспертом, чтобы сообразить: перед ним лежала бомба. Прямо посреди чёртова стадиона, набитого людьми! Самая настоящая БОМБА, готовая сдетонировать в любой момент.

Виски бешено пульсировали, а по лицу уже бежали струйки пота. Он даже не заметил, что вместе с ним под тележку заглянул и чёрный пёс, который так же тяжело дышал, как и он сам.

Они переглянулись. Затем пёс зачемто лизнул Терентьева в лицо, и тот едва не разбил голову о верхнюю часть тележки.

— Погоди, приятель!

Пёс гавкнул – в знак понимания или возмущения.

Не раздумывая, Терентьев схватил тележку за ручки и помчался между рядами. Сосиски, булочки, банки с горчицей и зелень летели во все стороны – часть прямо на головы болельщиков. Все они ругались и кричали.

Только какойто лысоватый мужчина принял сосиску как божественное подношение. Он с наслаждением понюхал её, откусил и запил чемто из жестяной банки.

На какоето мгновение всё замерло.

Даже Терентьев на секунду остановился, чтобы понять, что произошло. Он увидел, как игрок в белой майке под номером девять стоит перед воротами противника. Оранжевые игроки остановились за его спиной, словно не понимая, что вообще здесь происходит.

Потом он бьёт. Мяч летит. Точно.

Сектор белых взрывается криками. Затем и весь стадион ревёт. Мальчик в футболке с номером девять падает на колени.

Какойто мужик на другом конце стадиона – похоже, тренер белых – показывает язык тренеру оранжевых. Лысый мужик на переднем ряду порвал на себе майку и закричал.

Глава 47 Бомба

Терентьев стиснул зубы, толкая перед собой ржавую тележку, колесо которой начало гадко поскрипывать – это здорово действовало на нервы. За ним неотступно следовала огромная псина, которая вертела головой, как антенной, сканируя окружение настороженными глазами. Она молчала, только изредка гавкала.

Под крики болельщиков он ворвался в гулкое, полутёмное подтрибунное помещение. До этого ему казалось, что здесь было куда больше света. К тому же воздух теперь стал густым, пропах металлом и кровью.

Его взгляд моментально упал на Кешу. Тот стоял на коленях перед неподвижным телом Дурова.

Он держал Дурова за руку, словно надеясь, что тот вотвот очнётся, и тихо бормотал чтото себе под нос. Другую руку приятеля Кеша туго перемотал тряпками, насквозь пропитанными кровью. Поверх бинтов закрепил ремень, который, видимо, должен был остановить сильное кровотечение.

Когда Терентьев приблизился, Кеша поднял голову. Его глаза были покрасневшими.

— Я пытался Я пытался остановить кровь! — выдавил он хриплым голосом. — Очень старался

— Ты говоришь? — удивился Терентьев.

— Господин Булгорг дал мне голос.

— Булгорг? Впрочем, хрен с ним! Если мы прямо сейчас не займёмся этой чёртовой бомбой, то взлетим все вместе, понял?

Терентьев почти добрался до выхода, когда тележка со скрежетом замерла, будто упрямилась и упиралась, не желая больше двигаться. Её передние колёса увязли в какойто выемке, скрытой под грязью и осколками стеклянной двери. Яма казалась совсем небольшой, но изза большого веса тележка словно приросла к полу. Терентьев выругался, бросившись к передней части тележки. Он обхватил её края, пытаясь приподнять. Металл звенел, руки скользили.

— Да чтоб тебя! — прошипел он сквозь зубы, чувствуя ноющую боль в плече. Перед его мысленным взором предстала бомба, которая выпала из телеги и упала на асфальт. Чтото в ней активировалось, и она, издав пронзительный писк, рванула. Клочья тележки разлетелись в стороны

Он встряхнул головой, пытаясь избавиться от гадких мыслей. Зажмурился, стараясь не думать о том, что находилось прямо перед ним, и сосредоточил усилия на том, чтобы сдвинуть её.

Позади раздался громкий, зычный лай. Терентьев не обернулся – смысла не было. Уставившись на неподатливое колесо, он ещё сильнее навалился локтями и плечом. И вдруг почувствовал, как тележка слегка подаётся вперёд.

Он оглянулся.

С другой стороны тележки стоял Кеша, вцепившись руками в ручки. Ноги упирались в бетон, а лицо исказила гримаса напряжения. Рядом с ним – чёрный пёс, который, видимо, всётаки не решил разорвать его на части.

Раздался скрип. Колёса, сопротивляясь, выбрались из проклятой ямы. Телега выкатилась на следующий участок бетонного пола.

— Я могу помочь, — пробормотал Кеша, запыхавшись.

— Уже помогаешь, — бросил Терентьев, удерживая равновесие, пока груз снова скатился на ровную поверхность. — Давай медленней, мы ведь не сосиски перевозим!

— Понял, — кивнул Кеша, хватаясь крепче за ручки.

Вместе они выкатили тележку на парковку. Там всё ещё толпились люди: родители и друзья спортсменов, ничего не подозревающие о том, что в метре от них, под остатками уличной еды, лежит начинённая смертью бомба. Терентьев оглядывался в поисках подходящего пути. На карте он видел рядом со стадионом зелёную зону и озеро.

Времени на раздумья не оставалось. Терентьев ускорил шаг, всем своим видом показывая, что всё под контролем. На самом деле у него ком подступал к горлу – контроль уже давно был утерян. В его сознании уже гремел взрыв, который уносил сотню жизней.

— Я ведь могу всё исправить, — произнёс Кеша.

Шум толпы, резкий запах бензина и раскалённого бетона словно отдалялись всё дальше и дальше.

— Чего? — переспросил Терентьев, глядя на обескураженное лицо Кеши.

— Могу всё исправить? — повторил тот. Его голос был тихим, отчаянным, будто чужим.

На мгновение Терентьев задумался. Потом мотнул головой.

— Откуда мне знать? — прорычал он, отводя глаза. — Нашёл же время.

Кеша опустил голову, и некоторое время они катили тележку молча. Скрип колёс смешивался с отдалёнными криками на стадионе и гулом машин; гдето за спинами мелькали беспокойные силуэты людей. Миновав парковку с хаотично разбросанными автомобилями, они выкатили свою ношу на тропинку, ведущую к пустынному берегу озера. Неровный асфальт заменил жёсткий утрамбованный песок, по которому гружёная тележка шла ещё труднее, упрямо буксуя и скрипя.

Слава богу, шумный квартал остался позади. Никого, кроме них, на этой тропинке не было – ни детей с родителями, ни болельщиков. Тревога не то чтобы растворилась, но словно стала какойто приглушённой, терялась в тишине и лёгком плеске воды издалека.

— Думаю Не всегда есть шанс чтото исправить, — вдруг заговорил Терентьев, не поворачивая головы. Его голос звучал хрипло, словно из глубокого колодца, полуглухой от усталости и напряжения. — Но нужно хоть попытаться. Оно того стоит, понимаешь?

Кеша лишь молча кивнул и ничего не ответил. Но в том, как он крепче сжал ручки тележки и выровнял спину, было чтото похожее на согласие.

Терентьев уверенно вёл их дальше, торопясь к озеру. Песчаная тропинка извивалась среди сухой травы и пустых бетонных плит, оставленных, вероятно, строителями. Это место казалось почти вымершим, и именно поэтому у него был шанс. Чтото внутри него подсказывало, что они сделали правильный выбор. Но другой, куда более громкий внутренний голос бил тревогу: а что, если они не успеют? Бомба была как пиявка, прилипшая к его мыслям, болезненно лишающая уверенности с каждым следующим шагом.

И тут он его увидел.

Чуть дальше у берега, метрах в двадцати от ямы, стоял огромный экскаватор – словно металлический динозавр, ожидавший приказа действовать. А у ковша, рядом с внушительными гусеницами машины, сидел водитель: тучный мужик с широкой грудью и мясистыми руками, куртка которого еле сходилась на животе. Он неспешно разворачивал массивный бутерброд в промасленной бумаге – кусочками свисающий бекон источал такой запах, что даже Терентьев его почувствовал. Водитель откусил край бутерброда и с громким чмоком принялся пережёвывать его, смакуя каждый кусочек. Масло, кетчуп и чтото ещё капало на землю.