Андрей Одринский Дримхакеры. Рефлекс. Начало.

Погоня

Холодная дрожь бьет тело. Рывок вперед, туда, в подворотню.

Рык за спиной: – Ст-о-о-ой, твааррь, — подстегивает, сбивая с ног. Тяжелый рюкзак колотит по спине. Беглец, сдёргивая с плеч, швыряет назад. Подавитесь, суки.

Рот перекошен, пелена в глазах. Одышка рвет лёгкие, колет бок. «Может, отстанут???» — но рев раздаётся прямо за спиной:

— Попалсяя, ссуука!!! — хваткая лапа рвет капюшон.

— А-а-а.

Треск, лохмотья в когтях тех, кто позади. Спотыкается, падая в лужу, разбивая колени. Отчаянно бросает себя вперед. Бежит, хромая, дальше. За спиной— голодный вой.

Прочь, быстрее!

— Н-н-е-ет!!! — человек ныряет в проулок. Темно, скользко.

«Скрыться!!!»

Коридор сворачивает, дальше — проем. Прыжок. Приоткрытая дверь. Дерево в потеках побуревшей краски. Закрыл, привалился.

Дрожь. Засунул в петли задвижку, прислонился — никого. Выдох — отстали? Слабость в ногах. Оседает на корточки, дышит, сплевывая тягучую слюну. Оглядывается. Низкий, пыльный чулан. Ветхие обои, напротив - провал окна с осколками стекла. Подходит.

В дверь стучат. Тук-тук. Человек затаив дыхание, прислушался, повернув голову. Тук-тук-тук.

И тут — удар! Еще! Так, что осыпается краска. Треск. Рычание за стеной.

Дверь трещит, прогибается, летят куски штукатурки и кирпичного крошева. Рев, хэканье. Удар! Рвет полотно лезвие топора, следующий — сносит половину створки.

«Бежать!» — движение к окну – «Туда!»

Рывок. Проем исчезает, зарастая на глазах. Треск – чулан ощетинился стеклом игл. Шипы вспарывают стены, наливаясь кровавым рубином.

Конец…

Разлетается дверь. Рев. Человек обреченно падает на колени…

Андрей, вздрогнув, проснулся. Провёл ладонью по лбу — пальцы дрожали. В вагоне было душно, но под рёбрами застыл мутный, холодный ком.

Нервно огляделся по сторонам, выдохнул: «Опять, – подумал он, – ужас какой».

В груди, холодком — смутное воспоминание погони.

«Дописался, писатель. Выдохни, просто сон».

Поезд метро нырнул в очередной тоннель – ехать до конечной и Андрей, обняв себя руками, подернул плечами. Прикрыл слипающиеся глаза. Задремал…

…Состав, замедляясь, выкатился на перрон станции Бибирево. Он встал, потянулся, разминаясь, огляделся по сторонам — пустой вагон. «Осторожно, двери закрываются, следующая станция — Алтуфьево, конечная», — бодрый голос, зашипели, смыкаясь, двери.

Новенький, чистый метропоезд мягко набирал скорость. Андрей встал ближе к кондиционеру. Прислонился к поручню, уставившись на закрытую форточку. Задумался.

Вагон дернулся, мигнул свет. Пахнуло озоном. Плафоны замерцали, погасли. Включились. Треск. По окну напротив пробежала сетка сколов и царапин. Свет погас на мгновение. Металлический запах. Холодок по спине. Что это?

Оглянувшись, увидел старый вагон, ряды рваных сидений. Пучки проводов торчат сквозь ржавые панели. В лицо летят обрывки старых газет и серой пыли…

Разбитые плафоны гасли один за другим. Срываясь с потолка, скрипели на шарнирах. Обернулся — тени сгущались, мелькали в провале окон. Миг — увидел, как они вышли из углов, подступая все ближе… Силуэты обретали форму, чернея провалом. Жесткий скрип торможения швырнул его на драный пол. Падая, он вытянул руки и… проснулся.

Он дал мир?

— Осторожно, двери открываются, станция Алтуфьево, конечная, поезд дальше не идёт, просьба выйти из вагона, — зашипел в динамиках усталый голос машиниста, щелчком оборвавшего связь. Андрей, вздрогнув, поднял голову, захлопал глазами.

Двери старого вагона метро, судорожно застревая в проеме, лязгнули, распахнулись. Не дожидаясь окрика вечно хмурого дежурного по станции, выгоняющего запоздалых пассажиров, он встал, накинул лямку рюкзачка на плечо.

На ватных от дремы ногах вышел в тёплый, пахнущий машиной гранитный зал конечной станции. «Опять! Что, к мозгоправам?» - подумал он. Улыбнулся. Смешно, только еще к психологам не ходил. Вот Валерка ходит.

Потянулся и неторопливо зашагал по широкой платформе на выход. Ближе к ступенькам ускорился, разгоняясь, и быстро, разминая онемевшее ото сна тело, взлетел по ступенькам подземки, шагая через одну…

Выйдя из вестибюля метро в сумрачный сентябрьский вечер, достал сигареты, поискал зажигалку в карманах. «Нет. Забыл. Курящие?» Оглянувшись на залитую светом фонарей площадь, обратился к идущему следом лысому мужику в кожанке:

— Курите? Огонь найдется?

— Завязывай, парень! Бросил, лет десять, как!

Не обращая больше внимания, лысый поспешил к фастфуду напротив. Накрапывал лёгкий осенний дождик, оставляя на асфальте усыпанные листвой радужные лужи. Немногочисленный народ выбегал из Ростикс, жуя на ходу бургеры, нырял в теплое нутро перехода метро.

На остановке, обляпанной обрывками бумажного спама с призывами сдать-снять, посетить единственную в этом году выставку меха, меда и варенья, было шумно.

Развалившись на скамейке, трое пьяненьких мужичков выводили хриплыми баритонами «…Выйду ночью в поле с конём, ночкой тёмной тихо пойде-е-ем…».

Встав рядом с певческим трио, Андрей скинул смс «на месте» Юрке, с которым они дружили с института и с интересом продолжил наблюдать за концертом.

«Хорошо поют» — подумал он, улыбнулся.

Здесь, на высокой ноте припева, пухлый мужик, не удержав рвущийся из души порыв, широко махнул ручищей вправо и впечатал голову сидящего рядом соисполнителя в пластик остановки. Тот, отключившись, мягко сполз спиной по скамейке к ногам коллег, так, что его голова уютно устроилась на коленях нечаянного агрессора.

Впрочем, потеря личности была краткой - упавший мужчина приподнял голову и с мутной обидой на помятом лице вцепился зубами в ляжку.

Укушенный толстяк, взвизгнул на высокой ноте: «…Каааанем!!!» с размаха хлопнул ладонью по макушке лежащего на его бедре приятеля и тот рухнул к ногам дружков, унося в бессознательное причину своего падения.

Даже самые хмурые наблюдатели не сдержали улыбки, увидев финал вокальной эпопеи. Растормошив, привели в чувство, усадили на скамейку. Бабули с удовольствием принялись рассказывать всему трио о вреде алкоголя и до чего они могут докатиться своим беспутным образом жизни.

Мужички вяло отмахивались, даже не пытаясь возразить. Цапнутый озабоченно потирал ляжку со следами слюнявого укуса.

Тем временем подошел транспорт и увез всех ожидающих в своем теплом, уютном салоне, разгоняя опавшую листву по бордюрам.

Андрей проводил его взглядом — ярко освещенный новенький электробус был по-своему красив.

Кто-то из удалявшегося «электрона» отчаянно махал кому-то рукой, прижавшись лицом к стеклу последней двери. Андрей флегматично обернулся, ожидая услышать топот опоздавшего, но площадь жила своей жизнью, да и в целом пустовала, только у куриного общепита стояла стайка молодых ребят.

«Ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту-ту, ту-ту» — пропел сигнал Юркиной Хонды, зарулившей на парковку напротив, приоткрылось окно, водитель помахал рукой.

Андрей поспешил через дорогу, бросив в ноги рюкзак, сел на сиденье рядом с водителем.

— Хай, мэн! Сто лет, сто зим. Сейчас на хату заскочим, чай-пиво попьем, народ собрался уже, тебя да Валерона ждали, — задорно заметил Юрка. Хлопнул по подставленной ладони:

— Как сам? Книгу дописал? Дома все норм? Пропал что-то.

— Норм, вот, застрял в одном месте, ничего в голову не идет… Да так, командировки, статьи. В Чечне был.

— Ого, ну и как там?

— Живут люди, — неохотно ответил Андрей. — Как и везде.

— Лады, развеешься, расскажешь, а книга о чем? Секрет? Я там буду?

— Да, мистика, прототип одного из героев с тебя писал, такой же баламут.

— Баламут? Ха! Ну тогда поехали, забаламутим! — скаламбурил Юрка, дав по газам, помчался по мокрому асфальту, визжа покрышками на поворотах. Одновременно, не отрываясь от дороги, включил на магнитоле ритмичный хит.

Доехали быстро — уже через пять минут парковались во дворе дома.

— Ну что, готов к новым приключениям? — загадочно улыбнулся Юрка, щуря зеленые, как у кота глаза.

— Приключения? Какие еще? И кто будет?

— Да будет один испытатель запредельного, — засмеялся Юрка, — чудик, Антоха, познакомишься, остальных знаешь, все наши. Галя, Валерка и я везем всех. Ты вещи для дачи взял? Сапоги? По грибы пойдём, да порыбачим на островах, — бросил критичный взгляд на кроссовки Андрея.

— Шутишь, конечно, когда ещё получится с нашими выбраться, — отмахнулся Андрей. — Даже перчатки старые прихватил, на всякий. Писал, Валерку ждем? Что там?

- Ага, чето с тачкой, но уже едет из своего сервиса, думаю, минут десять — пятнадцать. Оставляй рюкзак, там тащить еще всего.

Выйдя из машины, направились к подъезду многоэтажки. Уже в лифте Андрей заметил на стене, среди измалеванных черными неряшливыми граффити надпись красным, выполненную аккуратным каллиграфическим почерком: "Он дал мир".

" Кто он? Дал, кому? Какой мир? Звучит, как мантра какая-то — Он-Дал-Мир", — закрутилась в голове карусель беспорядочных мыслей, но открылись двери и они вышли на площадку.

— Открывай сова, медведь пришёл! — Юрка буквально вломился в квартиру. — Встречайте нас с Андрюхой! Вот он, наш синеглазый писака! Ура!

В ответ раздался дикий рёв и стук по столешнице — компания расположилась на большой кухне за столом и развлекалась — ребята и девчонки играли в карты, обсуждая разные темы, шумела музыкой колонка, Галя сидела на подоконнике с сигаретой и чашкой кофе, пуская дым в открытое окно.

Разуваясь в коридоре, Андрей заметил два кофра с гитарами на вешалке — значит, Тата и Армен снова будут играть и петь дуэтом, как в прошлый раз, у костра на поляне… Это было очень красиво.

Приветствуя всех, опустился на стул рядом с Антоном. Представился: Андрей — Антон, пожал протянутую ладонь. Взял банку прохладного пива.

За столом шла жаркая дискуссия, разделившая собеседников на два лагеря — одни выступали с позиции — мир прост и обычен, другие искали что-то запредельное и непознаваемое. Скорее, на три — остальные потешались. Впрочем, беззлобно, подначивая обе стороны.

— Так ты считаешь, что мы все знаем? — горячился Серега, самый молодой и неуемный в их компании, смешивая колоду. Повысил голос, приводя аргументы:

— А ты в курсе, что мы до сих пор не понимаем, что такое обычный свет и откуда он берётся? И вызывающе откинул непослушную челку с лица, вперив торжествующий взгляд в собеседника.

— Знаю! Он берётся из розетки! Как тебе такое, Илон Маск? — под общий хохот, Юрка, стоявший в дверях кухни, пару раз щелкнул выключателем света: — В чем сыр-бор? О чем спор? Опять Серега воду мутит, маг-недоучка? И разлохматил кудрявую копну волос на голове Сереги.

— Отстань! А почему недоучка? — отмахнулся Сергей: — У меня, между прочим, даже диплом экстрасенса есть!

Окружающие захохотали ещё громче, а маг с дипломом потемнел лицом и, бросив карты, готов был взорваться, когда заговорил Антон, все это время с улыбкой наблюдавший за словесной баталией. Его мягкий и звучный голос, казалось, заполнял пространство. Все притихли, даже колонка зависла и замолчала.

«Вовремя», — отметил про себя Андрей, улыбаясь — Серега был неподражаем.

— Ваш спор не имеет смысла, — начал Антон. — вопросы в одной системе координат, а ответы в другой, — улыбнувшись, обвёл всех взглядом: — Личное мнение, без душнины, только тема длинная, а нам, наверное, уже пора?

Запиликал домофон и Юрка со словами «а вот и Валерон», пошёл открывать дверь.

Сергей загорелся:

— Интересная идея, давайте обсудим, а что ты имеешь в виду под системой, этих, координат???

— Например, когда, задавая сложные вопросы, мы ищем ответы в своем, считая, что все непостижимо. Все гораздо проще, — продолжил мысль Антон, — и обычно лежит на поверхности. Зачастую ответ в самом вопросе, Сереж.

Он сказал так емко и проникновенно, что умолкли смешки. Народ заслушался.

— Э-э-э, — задумался Сергей. — А вот, если…

Но зашедший на кухню Валерка прервал диалог: — Всем привет, драйверы!

На вопрос, что случилось, отмахнулся: — Ерунда, всего делов — закисшие клеммы. Я мыть руки, давайте мне кофе и поехали! Хлеб и специи купил, если что.

Пока опоздавший дул на горячую кружку, прихлебывая крупными глотками, остальные дружно собирали все по сумкам. Юрка командовал — это берём, а вот это есть на месте. Дождался. Под дружный хохот ему натянули на нос вязаную шапку: отстань, зануда. Каждому достался увесистый пакет, даже девочкам пришлось помогать.

Ребята накинули рюкзаки и кофры, а Антон повесил на плечо чехол с чем-то плоским и широким внутри, бережно прижимая к боку ветровки.

— Деку тоже взял? - спросил более осведомлённый Юрка. — Что играть будешь?

Антон мягко улыбнулся: — По настроению. Но точно деньрожденское.

— Если что, Антоха у нас профессиональный DJ, — заметил Валерка, — сводит круто. Ладно, вниз, по коням!

Уложив вещи по машинам, ребята устроили шутливый спор, кто едет с Галей, затеяв борьбу в куче осенних листьев. — Так, это что такое? Не пущу в машину листопад! — засмеялась она. — Отряхивайтесь, да поехали уже.

Галя появилась в компании полгода назад — Леся привела, и прижилась. Синеглазая брюнетка с лёгким смехом и привычкой говорить «я» вместо «мы», она умела пресечь любое поползновение так, что обиженный ещё и улыбался. Валерка однажды попытался сесть к ней в машину на переднее — получил пакет с продуктами в руки и весёлое «Садись назад, шофёр, не твоё место». С тех пор никто не пытался. Но выделывались все — это уж точно.

Покурили на дорожку, разошлись по машинам, с Юркой и Андреем в машину сели Антон и Серега, молодая пара Леся и Лешка поехали с Галей, а Валерка забрал Тату и Армена.

— Ехать часа полтора, — заметил Юрка, заводя машину. — Скинул всем точку, ждать не будем. Так что спите. Погнали.

Хонда покатилась по вечерней Москве, Андрей вытянул ноги и откинул спинку кресла. Включил печку – тепло и уютно. Глаза слипались и незаметно для себя он задремал, окунувшись в сон.

Первый ОС

Ему снилось:

… Обрамленный лесом зеленый луг, пестрый от разноцветия трав. Желтая тропинка бежит к изящным деревянным домам деревушки вдали. Знойное и жаркое лето, журчащий прохладой ручей, солнце… А где солнце?

Андрей посмотрел вверх — просто голубой фон без светила и облаков? Озадаченно посмотрел на ноги в камуфляже и берцах — зачем они, лето? — Что? Где я?

Сомнение. Что-то здесь не так. Мутный вопрос: почему я смотрю сквозь автоматный прицел? Что со мной?

Пальцы крепко сжимают цевье АК, холод ствольной коробки, прижатой к щеке, глаза, прищурившись, ищут цель…

Но окружающее было так чуждо оружию, берцам, агрессии, что он отбросил в сторону ствол и огляделся.

Тягучая мысль: «Пасторальный, сонный бред…» и, вспышка озарения — да я сплю! Это же сон!

Только он подумал — мир всколыхнула волна, разбегаясь кругами, меняя все вокруг. Долину залил мягкий, ласковый свет, которого он никогда не видел в реальности — нежный, живой, текущий сквозь пальцы. Этот свет можно было трогать, вдыхать… Вдохнул. И обалдел, когда поток прошел сквозь него. Пронизанный ощущением, невольно поднял голову.

Перламутровые облака затянули бездонную синеву небосвода. Трава под ногами вспыхнула изумрудным сиянием, а её запах — сладкий, густой — сводил с ума.

Хотелось перебирать пальцами каждую травинку, ловить росу на лепестках, вглядываться в тёплое свечение каждого бутона. В симфонию света незаметно вплелась тихая мелодия — гармоничная, первозданная, как само дыхание мира.

Райское место, зачем здесь оружие?

Андрей упал на колени и протянул руки к полевым цветам, счастье переполняло, подступало к горлу, хотелось плакать и смеяться от безумного ощущения любви и света.

— Я дома, это мой дом, — зашептал Андрей. — Это волшебно!

Он видел свои пальцы, перебиравшие стебли и лепестки, чувствовал каждую росинку, мягко стекающую от его прикосновений, ощущал живое тепло каждого листочка. Он слышал шёпот каждой капли, впитывающейся в землю. Звук и пространство сливались, и не было ни конца, ни края…

— Боже! Это чудо! — восторг переполнял душу, слезы текли по щекам.

Но ветер, похолодев, застыл прозрачным стеклом, всё замерло вокруг, стихла мелодия, звеневшая хором невидимых голосов.

Мир свернулся, расплываясь серой пеленой. Исчезло солнце, тучки, в зените зависло дымное кольцо, закручиваясь в черный шнур.

Пронзающая до каждой клеточки волна изменений мгновенно отрезвила его и, проникая в сознание, повис тяжелый ВОПРОС:

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ?

Светлый от впечатлений разум-облик Андрея закричал в ответ:

— Я? Хочу сделать мир лучше!

— Иначе зачем быть? — продираясь сквозь сумрачное безразличие сна, затягивающего в омут безмыслия, подумал-сказал он.

— Хмм, попробуй...— услышал? воспринял Андрей.

Стена светящегося тумана упала сверху. Сжимая спираль, затянула в холод дымного ничто…

\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_

/*Оператор сектора*/:Стабильный всплеск субъективного резонанса более 3 б.п., с тенденцией увеличения амплитуды осознанности — прошу предоставить допуск А3 –стирание памяти о контакте.

Уточнение: Резонанс 3,2 б.п. — зафиксирован переход между состояниями. Переход прерван стандартными методами – туман. Проведена коррекция базового уровня А1 — забвение.

/**Администратор сектора**/: Коррекция А3 отклонена. Субъект на базовом уровне осознанности. Объективные намерения тестированием не проявлены.

Решение: нормативный запуск дублирующей ветви событий, Д17-1 со сбросом резонанса в дубль, применение – более 4 б.п. Текущая ветвь событий Д17 не меняется. Пассивное наблюдение субъекта и окружения.

/***Оператор Ветви***/: Одобрено.

\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_\_

Резонанс (б.п. — баллы потока) — мера влияния субъекта на реальность. Подробнее см. Глоссарий

А1-А9+ — протоколы реакции Системы на воздействие. Подробнее см. Глоссарий

Андрей вздрогнул всем телом, выныривая из сна, будто его выдернул и за шиворот. Сердце гулко билось в груди, ладони вспотели, а в голове звенела пустота — тяжёлая, липкая, ватная.

Он попытался ухватить сюжет, зацепиться за образы — поле, цветы, свет? — но память сна растаяла без следа.

Осталась только пустота и ощущение, что из головы вынули что-то важное, оставив зияющую дыру.

— Ты че? — Юрка покосился на него, не отрывая рук от руля. — Вопил чето. Еле разбудил тебя. Чуть в кювет не уехали.

— Вопил? — Андрей потёр лицо. — Не помню.

— Ну да, минут пять назад. Я уж испугался, думал, приступ. Норм все?

Андрей кивнул, оглянулся назад. На заднем сиденье Антон и Серега сидели каждый в своём кресле, уткнувшись в экраны телефонов. В ушах торчали наушники, на губах — расслабленные полуулыбки.

Свет от дисплеев освещал лица неровным синим светом. Кто-то из них — кажется, Серега — беззвучно шевелил губами, повторяя реплики персонажей.

— Сериал смотрят, — пояснил Юрка, проследив за его взглядом. — Я сказал, чтобы не мешали, короче, заснул ты, Андрюх. Крепко. Храпел, блин.

— Храпел? — Андрей попытался улыбнуться, но лицо слушалось плохо. — Извини.

— Да ладно, — Юрка хлопнул его по плечу и снова уставился на дорогу. — До дачи полчаса. Если хочешь, доспи. Только не ори больше, лады?

Андрей кивнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. И вдруг, перед внутренним взором снова всплыло поле — яркое, залитое светом, с цветами, пахнущими так сладко, что хотелось плакать. Вспомнил! А потом был черный круг, стена тумана… И голос, тяжёлый, давящий:

«Чего ты хочешь?»

Он хотел ответить. Но не успел — сон ушёл, оставив только смутное, тянущее ощущение внутри. Казалось, он забыл что-то важное, потерял ключ от двери, что захлопнулась, едва приоткрыв свои тайны.

Андрей вздохнул и рассеянно посмотрел в окно. Лес за стеклом был густым, чёрным, только изредка фары выхватывали из темноты мокрые стволы берёз и низкие кусты.

И вдруг он увидел это.

Сначала Андрей подумал, что просто видит тень — слепок черноты между двумя берёзами, кусок ночи, который случайно сгустился в форму человека. Но тени не стоят, они лежат, мечутся. А это — высилось неподвижно, мертво. Неподалёку от дороги, метрах в пятнадцати, прямо у кромки леса. И оно смотрело.

В нём не было лица. Не было глаз, рта, ничего, что можно было бы назвать чертами. Но Андрей чувствовал его взгляд — тяжёлый, плотный, почти осязаемый. Словно кто-то навалился на стекло всей своей массой и дышал в затылок, хотя расстояние между ними было больше десятка метров.

Чёрный провал. Нет, не человека. Абсолютной стужи. От этого ледяного внимания его пробила крупная дрожь.

Андрей хотел отвести взгляд, но не мог. Что-то держало его, заставляло смотреть в пустоту там, где должно быть лицо. И в этой пустоте ему почудилось… узнавание — фигура ждала только его. Она знала, что он проснётся именно в этот миг — и подчинится. Выйдет из машины. Сделает шаг. Туда, откуда нет возврата.