Андрей Александрович Апухтин Пропавший ключ

Глава 1

Лада проснулась в новой комнате. За окном шумел незнакомый двор: старые клёны с жёлтыми листьями, песочница с облупленными бортиками, бельё на верёвках, натянутых между столбами. Солнце стояло низко, и тени от деревьев лежали на асфальте длинными полосами, как тёмные реки, текущие в никуда. Голуби ходили по крыше сарая, важные, неспешные, поклёвывая что-то невидимое. «Мы переехали, — вспомнила она, ещё не открывая глаза. — Это теперь наш дом. Наш новый дом. Наша новая жизнь».

Вчера они приехали поздно вечером, когда уже стемнело. Папа нёс коробки, мама мыла полы, а Лада просто сидела на полу в пустой комнате и слушала, как гудят трубы — старики-трубы, которые, казалось, разговаривают друг с другом на непонятном языке. Они распаковали только постельное бельё, чайник и кружки. Мама сказала: «Остальное завтра, Ладочка. Сейчас спать». Но «завтра» уже наступило, и Лада лежала, слушала незнакомые звуки: кто-то разговаривал на улице, смеялся, где-то стучала дверь, на верхнем этаже гремела вода, а потом — тишина, и в тишине — едва слышный скрип старого дома. Дома, как люди, скрипят по-разному. Этот скрипел тихо, как будто ворчал во сне.

В старой квартире было тише — там за окном был пустырь, а здесь — целый мир: двор, деревья, люди, кошки, собаки, пекарня. Лада не знала ещё ни одного соседа, ни одной кошки, ни одной собаки. Она знала только стены — новые, незнакомые, с другими трещинами и другими тенями. И Барсика.

Барсик спал на подушке, свернувшись рыжим клубком. Его уши слегка подёргивались — значит, он тоже слышал новые звуки, но не просыпался. Барсик умел спать сквозь всё — сквозь гром, сквозь пылесос, сквозь мамин фен. Но уши — уши работали всегда, как маленькие радары, ловящие мир. Лада протянула руку и коснулась его шерсти — тёплой, мягкой, привычной. Единственное, что было знакомым в этом незнакомом утре. Барсик приоткрыл один глаз, зелёный, с янтарной искрой, посмотрел на Ладу, как будто хотел что-то сказать, и снова закрыл. «Спи, — сказала Лада шёпотом. — Нам сегодня нужно всё разведать. Новый дом, новый двор, новые соседи. И кто знает, что мы найдём». Она ещё не знала, что первое, что она увидит за дверью квартиры, станет её первым делом. И что этот пасмурный осенний день окажется самым интересным утром в её жизни.

Лада встала, натянула любимый синий свитер с дыркой на локте — мама трижды говорила зашить, но Лада не давала, потому что через эту дырку, по её мнению, проходила удача, — и подошла к двери. Барсик потянулся, зевнул, показав розовый язык и мелкие белые зубы, и спрыгнул с кровати. Он шёл за Ладой неслышно, как всегда, — мягкие лапы на деревянном полу ни звука. Только когти тихо цокали, когда он переходил с доски на доску, как будто считал шаги.

Лестница была старая, с облупившимися перилами и кафельными ступенями, кое-где треснувшими. На стенах висели тусклые лампочки в проволочных клетках — по одной на этаж. Лада спускалась, и каждый этаж встречал её новым запахом: на третьем пахло жареной картошкой и луком — кто-то готовил завтрак. На втором — кофе и чем-то цветочным, сладким, как духи бабушки. А на первом — сыростью, землёй и старым камнем. Запах подвала. Лада знала этот запах — в старой квартире тоже был подвал, но туда пускал только дворник, и Лада никогда не была внутри.

На первом этаже, в торце коридора, Лада заметила тяжёлую дверь с вывеской «Подвал». Вывеска была железная, прикручена на два винта, буквы тусклые от времени, но читаемые. Дерево двери было тёмное, почти чёрное, с потёртостями и царапинами — следами ста лет. Рядом с дверью, на крючке, вбитом в стену, висел большой блестящий ключ. Латунный, с бородкой и длинным стержнем, он поблёскивал в тусклом свете лампочки, как единственное светлое пятно на всём тёмном этаже. «Интересно, что там?» — подумала Лада и потянулась к ключу, чтобы рассмотреть поближе. Ключ был тяжёлый, прохладный, с мелкими царапинами на бородке — следами времени. Барсик сел у её ног и задрал голову — смотрел то на ключ, то на дверь, то снова на ключ. Его хвост медленно качался из стороны в сторону, как маятник, который измеряет не время, а любопытство. Лада подумала: а что, если открыть дверь и заглянуть? Прямо сейчас, пока мама занята на кухне?

Лада только дотронулась до ключа — он был прохладный и тяжёлый, с лёгким запахом металла и пыли — как снизу, со второго этажа, раздался мамин голос: «Лада! Завтрак! Булочки остывают!» Мамин голос в новом доме звучал иначе — глуше, словно стены были толще, и эхо от лестницы разносило его по этажам, добавляя обертоны, которых не было в старой квартире. «Иду!» — крикнула Лада и бросилась вверх по ступенькам, на ходу спрятав руки в карманы. Ключ остался на крючке, слегка покачиваясь от сквозняка, который тянулся из подвала через щель под дверью. Латунь тихо звенела о стену — тоненький, едва слышный звон, который рассыпался по пустому этажу и таял.

Барсик не побежал за ней. Он задержался у двери подвала — и это было странно, потому что Барсик всегда бегал за Ладой, куда бы она ни шла. Но сейчас он сел, обвил хвостом лапы и остался. Он понюхал замочную скважину — длинно, вдумчиво, морщил нос и тихо фыркал. Потом обошёл дверь по кругу, как будто запоминая контур, и снова сел. Он смотрел на дверь, и в его зелёных глазах было что-то новое — не страх, не любопытство, а что-то среднее. Внимание. Так смотрят на загадку, которую ещё не умеешь решить, но уже знаешь, что она существует.

Что-то ему не понравилось — или наоборот, очень понравилось. Он не мог решить. Запах из-за двери был сложный: сырой земляной, с примесью старого дерева, и ещё что-то — едва уловимое, не знакомое, но как будто важное. Барсик фыркнул ещё раз и мотнул головой — стряхивал ощущение. Мамин голос снова: «Ла-да! Булочки!» — и Барсик, встрепенувшись, помчался вверх, тихо цокая когтями по кафелю. Лада не видела, как он задержался. Не знала, что кот её нового дома уже начал расследование без неё, в одиночку, как настоящий профессионал.

Завтрак был простой и вкусный: мама купила булочки с маком у дяди Глеба — он держал пекарню на первом этаже, и мама вчера, ещё до переезда, успела познакомиться. «Хороший мужик, — сказала тогда папа. — Печёт так, что соседи в очередь выстраиваются». Булочки были ещё тёплые, мак осыпался на стол, и каждый, кто откусывал, оставлял на губах чёрные крапинки, как веснушки. Мама налила чай — горячий, крепкий, в новых кружках, которые она достала из коробки первой, потому что без чая, по её словам, жизнь не жизнь.

За завтраком мама рассказывала план: «Сегодня разберём коробки. Ты, Ладочка, поможешь с кухней и своей комнатой. Папа соберёт шкаф в гостиной. Вечером — пойдём погуляем, посмотрим город». Лада кивала, ела и думала о ключе. Большой, блестящий, латунный — что в том подвале? Старые вещи? Сундуки? Может, там кто-то живёт — невидимый, ночной, кто прячется днём и выходит после полуночи? Или там спрятано сокровище, и ключ — единственный, кто знает, где оно? Лада представила, как открывает дверь, и из неё высыпаются золотые монеты. Потом представила, как открывает дверь, и оттуда вылетает сова. Потом — как открывает дверь, и там стоит старинный корабль. Фантазия разбегалась, как река в половодье.

После завтрака она схватила Барсика, который дремал на подоконнике, свернувшись в ровный круг, и помчалась обратно. «Барсик, пойдём посмотрим подвал! Ты со мной?» Барсик нехотя спрыгнул с подоконника и потащился следом — он любил спать после еды, это было свято, но Ладу не мог оставить. Она была его человеком, а человек — это ответственность, которую кот несёт двадцать четыре часа в сутки, даже когда хочется спать.

На первом этаже, у двери подвала, Лада остановилась. На крючке ничего не было. Ключ исчез. Лада обшарила пол, заглянула под коврик — маленький, пыльный, с вытоптанным узором — пусто. Поднялась на цыпочки, проверила крючок — может, ключ упал и закатился за трубу? Нет. Обошла дверь кругом — по бокам, снизу, сверху, за батареей, за стояком. Пусто. Абсолютно, безнадёжно, несомненно пусто. «Барсик, — сказала она тихо, и голос её дрогнул, — кто-то украл наш ключ. Пока мы ели булочки». Барсик сел рядом, навострил уши и посмотрел на пустой крючок так серьёзно, будто понял каждое слово. И не просто понял — согласился. Это была кража. Настоящая. Первая в его кошачьей практике.

Лада достала из кармана блокнот. Маленький, в синей обложке, с надписью «Блокнот сыщика» на лицевой стороне — она сама написала это фломастером, когда ей было семь, и с тех пор блокнот не расставался с ней ни на один день. Он был потёртый, с загнутыми углами, с пятном от шоколадки на третьей странице и с засушенным листом клёна между страницами двадцать второй и двадцать третьей. Внутри — исписанные и нарисованные страницы из старой квартиры: наблюдения за соседским голубем по имени Петрович (он прилетал каждый день в одно и то же время), схема двора с указанием «подозрительных мест» (три: кусты у забора, подвал, гаражи), список «подозрительных» котов на улице (пять штук, с описаниями). Это были не настоящие расследования — так, наблюдения. Но теперь, в новом доме, Лада чувствовала: здесь будет настоящее. Здесь что-то уже произошло.Теперь — новая чистая страница, и Лада раскрыла блокнот именно на ней. Она вывела аккуратным почерком, стараясь, чтобы буквы были ровными, как у мамы в тетрадях: «Дело 1. Пропавший ключ. Время: после завтрака, примерно десять утра. Место: дверь подвала, первый этаж, новый дом, город Старогорск. Квартира 5, второй этаж». Ниже нарисовала дверь — схематично, но похоже, с табличкой и крючком. На крючке нарисовала пустоту и обвела кружком. «Виновник: неизвестен. Улики: пока нет. Свидетели: пока нет. План: искать. Срочно. До того, как следы остынут». И ниже, мелким почерком, приписала: «Напарник: Барсик. Статус: на месте. Готов к работе».Барсик сел рядом, выпрямил спину и посмотрел на пустой крючок с таким выражением, будто давал показания. Лада усмехнулась: «Барсик, ты первый свидетель. Что ты видел? Ты ведь задержался у двери, когда мама позвала. Ты что-то видел? Что-то слышал? Запомнил?» Барсик моргнул и муркнул — тихо, невнятно, как человек, который знает больше, чем говорит. «Понятно, — кивнула Лада. — Ты не хочешь говорить. Или не можешь. Хорошо. Будем искать улики. Улики — они не молчат». Она закрыла блокнот, сжала карандаш, огляделась. Площадка была пустая, тусклая, тихая. Где-то наверху хлопнула дверь. Где-то внизу, за стеной, гудела печь пекарни. Лада сделала первый шаг — к двери подвала. Расследование началось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.