Андре Жуль Стринги Дьявола

— «Как угнали?» — вырвалось у него.

— «Санька, водитель, вышел заводить, а ее нет! Тю-тю! Он мне отзвонился, а сам к охранникам побежал», — бойко протараторил долговязый, не скрывая улыбки. Хотя, казалось бы, его должность начальника охраны не предполагала каких-либо шуток в данной ситуации. Но Пилюгин уже давно смирился с этой странностью своего подчиненного. Тот постоянно умел находить повод для улыбки в самых различных ситуациях.

Вообще, все, что выбивалось из привычного графика, сильно сбивало Пилюгина с толку. После таких моментов он долго и с трудом приходил в себя, пытаясь разобраться, как действовать дальше, даже если решение было очевидным. Вот и сейчас, буркнув что-то невнятное вроде "Так", он уселся в кресло и, сам не зная зачем, открыл дипломат.

Что касается начальника охраны Дмитрия Гаранина, он был из тех, кто сразу бросается в глаза. Шустрый, тридцатишестилетний парень, который выглядел значительно моложе своих лет. За плечами у него были обе Чеченские кампании, проведённые в ВДВ, так что в своем деле он разбирался от и до, без лишних слов.

Но вот была у него такая особенность: что бы ни случалось – хорошее или плохое (совсем уж трагичные случаи мы не берем), все казалось ему забавным. Он находил повод для шутки даже там, где другие были готовы разрыдаться от досады. Еще в самом первом взводе к нему приклеилось прозвище "Морячок". И не просто так! Не проходило и дня, чтобы он не выкинул что-нибудь эдакое, что на молодежном сленге называется "заморить". Он был мастером на всякие приколы и выходки, которые поднимали настроение и разряжали обстановку.

Казалось бы, безжалостная мясорубка войны должна была навсегда выжечь в нём эту юношескую непринуждённость. Но, пройдя через это жерло, похоронив стольких товарищей и убив не одного «чеха» (только двоих он зарезал штыком – ножом, сколько скосил из АКМ, он давно сбился со счета) – он вернулся домой почти таким же, каким ушёл. Тот же простой парень, которого все знали до его отправки в пекло горячих точек. Лишь тонкие морщинки у глаз слегка выдавали пережитое, а прежнее чувство юмора стало чуть более циничным, с оттенком горькой иронии.

Вот и сейчас произошедшее несказанно позабавило Дмитрия: – «Надо же, вора обворовали», – злорадно думал он. Его совесть в данном случае была абсолютно чиста: во-первых, он нанялся охранять человека, а не автомобиль. Во-вторых, он предупреждал, что необходимо сменить заводскую сигналку.

В кабинет влетел запыхавшийся Саня, водитель.

– «Вы представляете, у этих уродов даже камер нет, одни макеты», – скороговоркой выпалил он. Василий Анатольевич лишь удостоил его свирепым взглядом, залитыми от бешенства, как у быка, глазами, а начальник охраны фыркнул.

– «Вся наша страна – одни макеты и искусственная иллюзия», – философски заметил он, но присутствующие были не в состоянии оценить глубину его мысли, да и не до этого им было сейчас.

***

Поезд, мерно покачиваясь приближался к Москве. За окном, чередовавшиеся лесные массивы и поля начали уступать место совсем другому пейзажу. Природная красота сменялась более убогой, но разнообразной палитрой человеческих строений. Здесь были и покосившиеся дачные домики, и серые многоэтажки, и какие-то промышленные постройки, хаотично разбросанные по обе стороны железной дороги.

Алексей, почувствовав приближение конечной станции, привстал со своей жесткой плацкартной лавочки. Потянувшись вверх, он достал с багажной полки свою небольшую дорожную сумку. Не словом, ни жестом, не попрощавшись с попутчиками, Алексей направился в тамбур. Нет, он вовсе не был грубым или невоспитанным молодым человеком. Просто семейная пара, ехавшая с ним в одном купе, не заслуживала даже малейшего проявления вежливости.

Соседи по купе не оставляли парня без внимания всю дорогу, даже во сне он ощущал, как их взгляды сверлят его. Семейная парочка даже не пыталась скрыть свою неприязнь к Алексею. Казалось, они были уверены: стоит им хоть на миг ослабить бдительность, как этот парень тут же их обчистит. Конечно, времена сейчас лихие, но нельзя же вот так думать о каждом встречном незнакомце. А этот самодовольный и полупрезрительный взгляд муженька, мол, вот еще один тащится в столицу в поисках счастья, будто без него там голодранцев мало. Алексей с трудом сдержал себя, чтобы не дать этому хмырю под дых.

Отбивая своими берцами, ритм военного марша по вибрирующему полу вагона, Алексей прошел в тамбур. Там его тут же подловил какой-то подвыпивший мужичок, начавший приставать с бессвязными вопросами.

Алексей, не церемонясь, грубо обрубил его: — «Подожди, не до тебя, мне срочно нужно позвонить».

Мужик выдал свои намерения, проследив за движением руки парня пытливым взглядом, полным жаждой алчной наживы. Стоило ему увидеть старенькую, потертую мобилу, как весь его интерес к Алексею тут же улетучился. Выкинув недокуренную и до половины сигарету, он направился в вагон, явно в поисках более "перспективной" жертвы.

Алексей позвонил Вале и, узнав, что та уже на вокзале, еще раз напомнил ей, как он сильно соскучился, после чего отключил вызов. Сим-карта была не московская, а роуминг пожирал деньги с космической скоростью, тут уж не до душевных бесед. Прикурив сигарету, парень уставился в окно тамбура. В мутном стекле, словно в зыбкой воде, колыхалось его отражение. На него смотрел атлетично сложенный зеленоглазый брюнет с приветливыми чертами лица, облаченный в синие джинсы и черную легкую кожанку дешевого покроя.

Алексей улыбнулся своему отражению, и оно ответило ему тем же. Но эта легкая, задорная улыбка быстро сменилась на задумчивую грусть - словно ясное небо вдруг затянуло тяжелой грозовой тучей.

Парень задумался о своем будущем, в котором не было ничего ясного и определённого. Год назад, вернувшись из армии, он устроился во вневедомственную охрану. Вначале это казалось идеальным вариантом: целыми днями ездишь на машине, а вечерами можно поспать на объектах, зарплата хоть и не заоблачная, но стабильная. Первые пару месяцев он был вполне доволен, но потом в его голове словно что-то щелкнуло. Как заноза, в нем засела мысль: а что, если это и есть его потолок? Что, если он так и останется здесь, привыкнет к этой рутине и уже не сможет ничего изменить?

А куда уходить без высшего, и с единственной записью в трудовой? Алексей чувствовал себя в ловушке. С одной стороны, стабильность и предсказуемость, с другой – страх, что эта стабильность превратится в болото, из которого уже не выбраться. Он понимал, что если не решится на перемены сейчас, то потом будет гораздо сложнее.

В конечном итоге, плюнув на всё, он решил махнуть в Первопрестольную. А что — разве мало было таких, как он, которых Москва сначала пригревала, а потом поднимала на самые вершины? О том, что тех, чьи судьбы она ломала, было в разы, в десятки больше, он и думать не хотел. Ведь если человек не верит в свою звезду, то к чему тогда жить? Пока молод, надо пытаться, чтобы по крайней мере даже в нищенской старости пенять себе за совершенные ошибки, а не за слабоволие. О его решении пока знала только мать, Вали он еще не говорил, но ничего главное - пристроиться, а там все будет хорошо.

Поезд сильно дернулся и остановился, появившаяся в тамбуре не молодая и не стройная проводница умелым движением рук опустила железные ступеньки. Алексей первым покинул вагон. Едва он сделал несколько шагов по перрону, как перед ним возник сержант милиции, примерно одного с ним возраста.

– «Ваша регистрация», – гнусаво прошепелявил служитель или блюститель правопорядка.

– «Да какая регистрация? Товарищ сержант, я же только что с поезда сошел», – опешил Алексей.

– «Я этого не видел, может, ты уже неделю здесь околачиваешься», – невозмутимо отреагировал милиционер.

– «Да какую неделю, вот билет», – гость столицы вытащил из своего паспорта желтую бумажку.

– «Кто-нибудь выкинул, а ты подобрал», – оказалось, эту скалу, лицо которой, было испещрено следами от былых побед прыщей, было не так-то просто прошибить.

– «Так ведь в билете моя фамилия, а вот паспорт», – Алексей был уверен, что этот аргумент должен был поставить окончательную точку в этом абсурдном споре.

– «Паспорт может быть и поддельным, и вообще, гражданин, с чего это вы так разволновались? Пройдемте в отделение, будем разбираться с твоей личностью», – оказалось, что блюстителю порядка все нипочем и любые факты для него абсолютно ничего не значат.

Алексей понял, что от него хотят денег. Но денег было немного, они были заработаны трудом, и отдавать их просто так, без всякой причины, совершенно не входило в его планы.

– «Товарищ милиционер, что здесь происходит, за что вы его задерживаете?», – раздались встревоженные голоса. Это были Валя и Настя, подоспевшие к месту событий. Сержант оглядел девушек, демонстративно надолго задержав свой взгляд на ногах блондинки.

– «Вы его знаете?», – словно невзначай поинтересовался он, продолжая любоваться девичьими ногами.

– «Да, это мой парень», – уверенно заявила Валентина.

– «Ладно, можете быть свободны», – ухмыльнувшись, не понятно чему, произнес блюститель порядка и повернулся к ним спиной.

Теперь Алексею стало понятно, почему так подозрительно смотрела на него всю дорогу семейная пара. Раз уж в этой Москве милиция в открытую пытается ободрать тебя посреди белого дня, то что тогда думать о случайных попутчиках.

– «На чем на метро поедем?», – поинтересовался Алексей, после того как они, нацеловавшись с Валей вдоволь, шли, держась за ручки по перрону, в сторону здания вокзала.

Настя, которая уже давно причисляла себя к элите москвичей, которые на словах принципиально не пользуются подземкой, саркастично фыркнула.

– «Ой, Леша, тут видишь какое дело, мы просто с друзьями договорились уже. Они сейчас подъедут, ну мы с ними покатаемся немного. Москву посмотришь, а потом домой. Хорошо?», – заискивающе глядя ему в глаза, пробубнила Валентина.

– «Конечно», – подмигнув ей, ответил Алексей, и в его голосе прозвучала непринужденная веселость. На самом деле ему совсем не хотелось кататься с кем-то, просто он подумал, что новые знакомые не помешают: может, подкинут какую-нибудь работу или помогут устроиться. Он верил, что с неадекватными людьми его девушка не стала бы общаться. И даже когда он увидел двух парней с самодовольными лицами, кавказской национальности, он не был настроен категорично, он был уверен в своей Вале, хотя определенные вопросы у него и возникли.

Мансур и Рафик приветливо протянули ему руки для рукопожатия. Алексей ответил тем же, хотя особо и не обольщался, он по армии знал цену таким приветствиям.

Настя тут же заявила, что желает ехать на переднем сиденье, Рафик безропотно уступил ей место. Валентина же повела себя настороженно, украдкой и с опаской, она поглядывала в сторону Мансура, но тот вел себя беззаботно, просто как хороший знакомый. Девушка вообще не хотела ехать, но Настя целых пять минут уговаривала её, суля всевозможные подачки и грозя обидеться, и она уступила.

– «Ну что, провинциал, посмотрим Москву?», – обращаясь к Алексею произнес Рафик.

– «Давай», – с улыбкой протянул тот в ответ.

Заехали в магазин, купили шампанского. И вот уже пошел второй час, как они колесят по улицам Первопрестольной, все под хмельком. Даже сидящий за рулем Мансур несколько раз отхлебнул игристого напитка. Внезапно начавшийся дождь, вначале робкий, вскоре превратился в настоящий ливень. Его крупные капли забарабанили по крыше внедорожника. Но молодые люди даже не обратили на это внимание. Всем казалось, что вечер складывается лучше не придумаешь. Бесбашенная Настя была рада любой тусовке, у Вали спало напряжение, Алексей поверил, что его новые знакомые вполне нормальные ребята, Рафик и Мансур начали намекать на продолжение вечеринки у них дома. Этих двоих совершенно не волновало, что машина числится в угоне, и что намокшая изолента, изменившая номера, может и отвалиться.

***

У Пилюгина были очень влиятельные связи в ГАИ. Едва обнаружилось, что его машину угнали, как номер джипа уже знал наизусть каждый дежуривший столичный гаишник – словно «Отче наш».

Получив по рации ориентировку на угнанный автомобиль, лейтенант Шустров скептически ухмыльнулся.

– «Ищите ветра в поле», – подумал он, – «на таких машинах половина бизнесменов Москвы ездит, да и не чистые на руку чиновники от них не отстают. Что, теперь каждого тормозить? Да стоит эта тачка уже где-нибудь в гараже на окраине, а умельцы номера перебивают. Через неделю какой-нибудь генерал купит ее за полцены и будет спокойно ездить».

Но, несмотря на свой пессимизм по данному вопросу, номер лейтенант все же запомнил.

У жителей Москвы недостатков не мало, к тому же еще и усиленных в сознании людей провинциальной завистью. Но как бы там ни было, а по ночам основная часть жителей столицы тоже предпочитает спать, а потому машины на дорогах в это время, пусть и не редкие гости, но не такие назойливые, как днем.

В ту ночь на участке, за который отвечал лейтенант Шустров, машин было так мало, что он мог спокойно уделить каждой из них больше пяти секунд. А для такого опытного инспектора этого времени хватало, чтобы прикинуть купюро-взяточный потенциал каждого водителя.

И вдруг Шустров не поверил своим глазам: переданный ему по рации номер блеснул в свете фар. Премия и повышение в чине алчными надеждами ударили его по мозгу. Лейтенант нервно замахал своей черно-белой палочкой, но джип, не сбавляя скорости, проследовал мимо, едва не зацепив его.

Гаишник, оправдывающий свою фамилию, вовремя отскочил, после чего подбежав к служебной машине, он проорал, падая на пассажирское сидение: — «Петрович, гони!».

— «Вот же черт привязался», — в сердцах воскликнул Мансур, увидев включившуюся мигалку в зеркале заднего вида.

— «Ничего, братан, оторвемся», — оглянувшись назад, молодецки заявил Карен, и добавил: — «Я эти места знаю, сейчас налево, затем в переулок, а там дорога будет прямая, на ней и уйдем».

Ни Алексей, ни его девушка с подругой не возражали. Они понимали, что остановка грозит водителю лишением прав либо крупной взяткой, а потому молчанием выразили свою солидарность с решением, принятым их друзьями.

— «Вот гад, оторваться хочет», — пробормотал Петрович, его опыт помог безошибочно определить намерения водителя преследуемого джипа. «Нужно по рации сообщить, чтобы дорогу перекрыли», — тут же добавил он.

— «Ну уж нет, отдавать свою добычу в чужие руки. Не бойся, сами управимся», — залихватски воскликнул лейтенант, чья фамилия, видимо, была его девизом по жизни.

Миновав переулок, джип выскочил на открытую прямую.

— «Теперь держитесь!» — с джигитской бравадой прогорланил Мансур, вдавливая педаль газа.

Говорят, что самое безопасное место в машине находится за спиной водительского кресла. Мол, в последний момент он подсознательно выруливает так, чтобы главный удар пришелся в правую от него сторону. Возможно, это и так, при условии, конечно, что машина в этот момент находится в управляемом состоянии.

Скользкое шоссе занесло джип, и, развернув его на пол-оборота, выкинуло в кювет. Будь на месте Мансура даже легендарный Шумахер, он вряд ли бы что-то смог сделать в этой ситуации.

Матёрясь от досады своего бессилия перед мощью, заложенной в капот угонщиков, гаишники пронеслись мимо, не заметив случившейся аварии.

Джип завалился на левый бок, а самый сильный удар пришелся как раз на пассажирское место, находящееся за спиной водителя. Там сидела Валя, а рядом с ней Алексей. Рафик, загороженный двойным щитом тел, отделался лишь незначительными синяками. Он оказался единственным, кто не потерял сознание.

Парень потянул за дверные ручки, механизм сработал, и он выбрался из этой металлической ловушки на колёсах. Естественно, что из всех находящихся в машине, его в первую очередь интересовал друг – подельник. Но тот был загорожен Настей, поэтому пришлось в первую очередь вытаскивать её. От грубых прикосновений девушка очнулась, и оказалось, она тоже не сильно пострадала. С помощью Рафика она выбралась наружу. Вылезая, она случайно саданула каблуком по носу Мансура, и тот застонал. Алексей и Валя признаков жизни не подавали.

– «Надо уходить», – мрачно бросил Мансур, вытирая кровь с разбитого об руль лица.

– «А как же Валя?», – тихонько взвизгнула блондинка.

– «Вале уже ничем не поможешь», – сплёвывая, безразлично констатировал Рафик.

– «Нет, нет, давайте вызовем скорую», – Настя кинулась к машине, но её перехватил Мансур.

– «Заткнись, дура, Валя мертва, а будешь ерепениться, мы и тебя в этом лесу похороним», – пригрозил он.

Настя разрыдалась, на гнущихся ватных ногах она добрела до ствола, раскинувшей неподалёку свои ветви березы, и уткнувшись в неё спиной, сползла на мокрую землю. Сквозь пелену слёз она видела, как приятели вытащили тела её подруги и Алексея из машины, а затем засунули их обратно, поместив парня на место водителя, а девушку рядом. Затем Мансур приоткрыл искорёженный капот и, срезав бензонасос, чиркнул зажигалкой.

– «Все пошли», – подхватывая Настю под мышку и поднимая её резким движением, сухо бросил Рафик.