Анастасия Пименова Инерция

Третья выглядит ещё хуже. У неё шесть глаз. Три пары, расположенные друг над другом, и все они сейчас смотрят на меня одновременно.

Их шерсть местами облезла, открывая серую, утолщённую кожу, покрытую шрамами и странными пятнами.

Они медленно скалятся.

Я слышу, как воздух выходит сквозь их зубы. Влажный, хриплый звук, от которого по спине пробегает холод.

Из-за гиен не сразу понимаю, где именно нахожусь. Только потом взгляд цепляется за окружающее пространство.

Это всё ещё город, должен быть он, потому что меня не могло переместить куда-то ещё. Это противоречит правилам. Но не то место, где я была, даже не то здание. Скорее, это напоминает... брошенный склад или ангар, поэтому тут так темно, только дневной свет едва пробивается сквозь дыры в крыше. Пола под ногами нет, но это и неудивительно для такого здания.

Пахнет сыростью. Гнилью. И… кровью.

Судя по всему, меня переместило прямо на территорию этих тварей.

Чёрт.

Одна из гиен делает шаг вперед. Её лапа тяжело опускается в грязь, и я слышу влажный чавкающий звук.

Медленно поднимаюсь с колен, стараясь не делать резких движений. Металлическая труба всё ещё в руке, и теперь, когда она обрезана с двух сторон, её концы выглядят как два кривых металлических ножа.

Отлично.

Против пяти мутировавших хищников. План просто блестящий.

Гиены не спешат.

Они медленно расходятся шире, словно инстинктивно пытаются окружить.

Одна справа. Две слева. Остальные остаются напротив.

Их тела напряжены, мышцы перекатываются под кожей, а хвосты в ожидание нервно подёргиваются.

Почему из всех возможных мест меня занесло именно сюда...?!

Делаю один шаг назад, когда взгляд блуждает в поисках того, куда мне бежать.

Ангар слишком большой. Я вижу несколько выходов, свет пробивается оттуда, но они слишком далеко.

Секунда.

Самая крупная из них внезапно издаёт короткий, резкий хрип, и в следующие мгновение они срываются с места!

Грязь разлетается из-под лап.

Пять тел одновременно бросаются вперёд.

- Чёрт!

Я успеваю только резко отшатнуться в сторону, когда первая гиена буквально влетает туда, где я стояла секунду назад. Её челюсти щёлкают в воздухе с таким звуком, будто кто-то захлопнул металлический капкан.

Слишком быстро. Они, чёрт возьми, слишком быстрые!

Я разворачиваюсь и бросаюсь бежать.

Сердце бьётся так сильно, что почти заглушает всё вокруг, но я всё равно слышу их... тяжёлое дыхание, удары лап по бетону, скрежет когтей.

Они несутся прямо за мной!

Перепрыгиваю через какой-то перевёрнутый контейнер, скольжу по мокрой земле, едва удерживая равновесие, и краем глаза вижу, как одна из гиен уже почти догоняет меня.

Её шесть глаз блестят прямо у моего плеча.

В этот миг я совершаю ошибку, вернее, мое тело подводит. Из-за скользкой земли не удается поймать равновесие, и я падаю. Но, удивительно, именно данная случайность и спасает от того, чтобы в мою плоть вонзились острые зубы. Понимаю это по тому, как гиена в буквальном смысле пролетает сверху и приземляется на том месте, где должна была быть я.

Отползаю и вскакиваю, не понимая, почему тут настолько скользко. Будто дождь шел.

Я не успеваю это обдумать, так как уже несусь дальше, в обход этой гиене, почти не чувствуя собственных ног, только механически переставляя их одну за другой, потому что останавливаться... значит умереть. А так умирать я точно не хочу. Позади раздаются тяжёлые удары лап, глухие и быстрые, и каждый из них звучит ближе предыдущего. Иногда кажется, что я чувствую их влажное дыхание у самой спины.

Но пробежать далеко не получается.

Даже половины.

Я резко сбиваюсь с шага, потому что нога снова уходит в сторону, и только в последний момент мне удаётся удержаться на ногах, схватившись рукой за торчащий кусок металла из земли.

Свет. Здесь больше дыр в крыше. Почти половина потолка обвалилась, и через прорехи льётся тусклый дневной свет, полосами падая на пол. И именно из-за этого я наконец вижу, по чему бегу.

Кровь.

Её так много, что она покрывает бетон почти сплошным слоем. Тёмная, густая, местами уже свернувшаяся, а где-то ещё влажная и блестящая.

Поэтому здесь так скользко и настолько сильно воняет.

Я делаю ещё один шаг и снова чуть не падаю.

Сердце начинает биться ещё быстрее, но теперь уже не только от бега.

Откуда… столько крови?

Взгляд машинально скользит дальше, а в следующий момент желудок неприятно сжимается.

Трупы.

Сначала один, потом второй, а затем я понимаю, что их десятки.

По углам ангара, вдоль стен, возле перевёрнутых стеллажей и каких-то странных металлических штырей, везде валяются останки животных. Некоторые уже почти обглоданы, остались только кости и клочья шерсти, другие выглядят свежее.

Я вижу огромного мутировавшего кабана с разорванным боком. Его клыки торчат наружу почти на полметра, а кожа покрыта твёрдыми наростами, словно бронёй. И ещё один кабан рядом, только более разложившейся. Чуть дальше лежит что-то, похожее на огромную крысу, только размером с большую собаку. Её позвоночник вывернут под неестественным углом.

И всё это… стащено сюда. Собрано в одном месте.

Меня накрывает холодным пониманием. Это не просто место, где они охотятся. Это их логово.

Инстинктивно понимаю, что мне нужно срочно развернуться, поэтому именно это и делаю, когда как одна из гиен прыгает так резко, что я едва успеваю среагировать. Её тело летит прямо на меня, пасть раскрыта, зубы щёлкают.

Ныряю в сторону и одновременно выставляю трубу вперёд. Металл входит в плоть с неприятным, глухим хрустом.

Я не сразу понимаю, что произошло, а потом гиена воет.

Один из острых концов трубы входит ей прямо под челюсть, пронзая мягкое место между костями.

Её вес сбивает меня с ног.

Мы падаем вместе.

Горячая кровь брызжет мне на руки.

Гиена дёргается, скребёт лапами по полу, её шесть глаз дико вращаются, а челюсти пытаются сомкнуться.

Я изо всех сил вдавливаю трубу глубже, понимая, что если не я её, то она... меня.

Тело начинает обмякать в тот самый миг, когда несколько других животных кидаются ко мне.

Я переворачиваюсь вместе с ней на бок, когда другая вгрызается в её тело, та, что с раздвоенной головой. Ещё бы чуть-чуть и это была бы я.

Пока пытаюсь вытащить трубу из тела той, что больше не шевелится, то третья находится со спины.

Резко дергаю трубой, но мне не удается её вовремя вытащить. Мысли проносятся в голове со скоростью света, когда мозг ищет спасение. И находит.

По инерции всем телом... резко прижимаюсь к мертвой гиене, в которую продолжает вгрызаться другая, а та, что со спины натыкается на острый край трубы так, что она ломает ей кости и входит куда-то в грудь. Я слышу это и вижу, едва оборачиваясь и прекрасно понимая, что оказалась зажата между двумя мутировавшими животными. Поправка - уже мертвыми мутировавшими животными.

Сердце бьётся так сильно, что кажется, вот-вот разорвёт грудную клетку.

Ещё две наступают, когда я выползаю из-под трубы, отчаянно стараясь придумать что-то ещё.

В отличие от тех, эти медленно обходят, переступая по скользкому полу, их лапы почти бесшумно скользят по густой, липкой крови.

Мне нужно оружие.

Без него я точно долго не продержусь.

Резко хватаюсь за трубу обеими руками и дёргаю.

Она не поддаётся.

Металл застрял где-то между костями, и даже сквозь кровь я чувствую, как он упирается во что-то твёрдое.

Гиена с раздвоенной мордой наконец отрывается от тела, в которое только что вгрызалась. Её челюсти залиты кровью, и когда она поднимает голову, две половины пасти раскрываются под странным углом, обнажая ряды кривых зубов.

Она смотрит на меня, похоже, теперь её интересую именно я.

Другая гиена медленно обходит справа, её костяной гребень вдоль позвоночника поднимается, будто шипы становятся выше.

Я снова дёргаю трубу.

Ничего.

Ещё раз!

Металл скрипит.

Позади раздаётся скрежет когтей.

Они приближаются...!

Я резко ставлю ногу на грудь мёртвой гиены, упираюсь всем весом и тяну трубу вверх изо всех сил, когда кровь заливает не только землю, но и мои руки с другими частями тела.

Хруст. Что-то внутри ломается. И в тот же момент гиена с раздвоенной головой прыгает.

Труба резко выскальзывает из рук, пальцы на мгновение теряют контроль из-за скользкой, липкой крови, но я успеваю перехватить её, сжимая так сильно, что суставы ноют. Поднимаю её почти на одном рефлексе, и в следующую секунду металл с глухим, тяжёлым лязгом врезается ей прямо в челюсть, когда я принимаю положение сидя.

Раздаётся короткий треск.

Её голова дёргается в сторону, но даже это не останавливает её полностью, она лишь отшатывается, скользнув лапами по крови.

Я разворачиваюсь, чтобы ударить снова, добить, не дать ей даже шанса, но в этот момент чувствую движение сбоку.

Слишком поздно... Даже встать не удается.

Что-то тяжёлое резко врезается в меня. А потом... ЗУБЫ!!!

Они входят в бок так резко, что на секунду я вообще не понимаю, что произошло, словно в тело вонзается раскалённый крюк.

Воздух выбивает из лёгких.

Я даже не могу сказать, вырывается ли из меня крик или нет. Как-то в детстве меня укусила бездомная собака. Я навсегда запомнила те ощущения, когда чужие клыки входят в кожу и разрывают её, или ту боль. Так вот... это всё равно не сравнится с тем, что было в детстве. По ощущениям в сто раз хуже.

Боль вспыхивает такой ослепительной вспышкой, что на мгновение темнеет в глазах.

Я чувствую, как её зубы продавливают кожу, как один из них скользит между рёбрами, цепляясь за что-то внутри, вызывая новый, ещё более резкий всплеск боли.

Тёплая кровь мгновенно начинает течь под одеждой, липко растекаясь по боку.

Её вес тянет меня вниз.

Она трясёт головой, как хищник, пытающийся разорвать добычу.

Кажется, я всё-таки кричу, когда она тянет меня в сторону, тем самым оттаскивая от двух других, что направляются сюда.

Дыхание срывается, а пальцы скользят по трубе, готовые разжать её в любой момент, но нельзя. Свободной рукой пытаюсь... Что я пытаюсь сделать? До конца не отдаю отчет собственным действиям, когда упираюсь пальцами в ее голову, ощущая жесткую шерсть, и оттягиваю её назад, но это ничего не дает. Конечно же, не дает!

Паника сменяется чистым, холодным инстинктом.

Я со всей силы подтягиваю трубу к себе и вонзаю её вниз.

Раз.

Металл ударяется о её плечо, так, что она рычит, но не отпускает.

Ещё раз!

На этот раз я попадаю ниже... в шею. Туда труба входит с мерзким влажным звуком.

Гиена дёргается. Её челюсти на секунду сжимаются ещё сильнее, и боль вспыхивает так ярко, что перед глазами вспыхивают белые пятна.

Не понимаю, что происходит с моим лицом, то ли по нему текут слёзы, то ли кровь. А хватка гиены начинает ослабевать.

Я не жду. Выдёргиваю трубу и бью снова. И снова. До тех пор, пока её тело не начинает дёргаться всё слабее.

Наконец челюсти разжимаются.

Я резко отталкиваю тушу от себя и отползаю, прижимая трясущуюся руку к боку.

Две оставшиеся тоже не ждут, резко кидаются на меня сразу с двух сторон, поэтому замахиваюсь трубой, но не попадаю, вернее, просто наношу удар по одной, но не колющий. А вторую ударяю ботинком по морде. Гиена дёргается, её голова резко отлетает назад, но этого всё равно недостаточно, чтобы остановить её полностью.

Они слишком живучие. Впрочем, как и я.

Пытаюсь подняться на ноги, но рана в боку тут же вспыхивает такой болью, что дыхание срывается, а тело на секунду теряет контроль. Мир шатается.

Все по новой. Та, что получила удар трубой, приходит в себя первой.

Я едва успеваю поднять оружие, и её тело буквально налетает на трубу. Металл врезается ей в грудь, но под неправильным углом, неглубоко. Она рычит, давит всем весом, а её зубы... чёрт! Её зубы вонзаются в мою руку, в запястье, прокусывая его наполовину точно.

Я чувствую, как труба начинает медленно продавливать плоть, но гиена всё ещё жива, её лапы скребут по моим ногам, пытаясь дотянуться до живота, а зубы только с усилием входят глубже.

Не знаю, как мне удается справиться с жгучей болью, проходящей сразу по всему телу, но я только глубже вгоняю в неё трубу, протыкая насквозь. Металл вдруг проваливается внутрь. Гиена захлёбывается хрипом, переставая сжимать моё запястье, а вторая кидается почти сразу же настолько быстро, что я успеваю только перевернуться с тушей тела сверху, чтобы защититься таким образом. Однако, получается не так, как я планировала.

Она натыкается на острый край трубы, выходящей из тела другой гиены, и я отпускаю оружие, перекатываясь в сторону.

Писк, напоминающий скулеж, раздается на все помещение, когда та гиена пытается что-то сделать. Труба вспорола ей брюхо, поэтому она не умерла сразу. Она продолжает шевелить лапами, но даже сдвинуться с места не может.

Я пытаюсь вдохнуть глубже, но вместо этого из груди вырывается хрип.

Отползаю ещё и ещё, продолжая прижимать не раненую руку к боку, пока тело не начинает колотить так, словно холод пробрался под кожу.

Боль пульсирует там, тяжёлая, горячая, с каждым вдохом будто кто-то проворачивает нож между рёбрами.

Ещё несколько секунд, и гиена перестает шевелить лапами по грязной, влажной земле и её тело замирает поверх другого. Я же просто сижу среди мёртвых тел, трясущаяся, сжав зубы так сильно, что болит челюсть, и пытаюсь дышать, пока горячие слёзы сами текут по щекам.

Глаза рефлекторно опускаются вниз, на рану, хоть я и не хочу туда смотреть. Кровь. Только моя или чья-то ещё, непонятно. Вся моя одежда в крови из-за того, что я скользила и валялась по земле.

Мои зубы трясутся так сильно, что я слышу их стук, заглушающий собственное сердцебиение.

Нервно сглатываю и убираю руку от раны, понимая, что они могут быть неединственные здесь. То есть, возможно, какие-то прямо сейчас находятся на охоте и вскоре вернутся, поэтому мне нужно быстрее убираться отсюда.

Опираюсь здоровой рукой о землю и встаю через боль.

Перед глазами пляшут звезды, которые игнорирую, а после медленно подхожу к мертвым тушам гиен и думаю о том, как вытащить трубу. Она мне может ещё понадобиться.

Дышу через раз, чтобы хоть как-то уменьшить боль, а мои пальцы уже обхватывают трубу, когда одну из ног ставлю поверх мертвого животного и рывком пытаюсь вытащить трубу.

Не поддается.

Ладно...

Зубы скрипят, а из меня почти вырывается крик, когда я тяну своеобразное оружие вверх.

Давай же!

Чувствую, как она начинает поддаваться, поэтому дальше прокручиваю её прямо в телах гиен, чтобы сделать пространство внутри свободнее и вновь тяну.

Где-то с шестого раза получается вытащить.

Выдыхаю и зажмуриваюсь на долгие секунды, чтобы переждать очередную волну боли.

Рядом со мной опускается камера, которая была здесь все это время, по всей видимости. Я замечаю ее, когда уже направляюсь в сторону выхода.

Останавливаюсь и трачу почти последние силы на то, чтобы вновь замахнуться и острым концом разбить круглый шарик. Она трескается, падает на землю и чуть коротит, когда я направляюсь дальше.

Что б их всех! Я попала в ловушку. Наступила куда не следует, и меня переместило сюда.

Дневной свет едва ослепляет, когда я выхожу из ангара и в очередной раз выдыхаю, останавливаясь на несколько минут, чтобы осмотреться и понять, что делать дальше.

Каждый последующий вдох проходит сквозь рёбра, задевая что-то острое внутри.

Вокруг раскинулись широкие, неровные поля, местами заросшие жёсткой травой, местами превращённые в грязные проплешины, где земля будто вспахана взрывами или тяжёлой техникой. Тут и там стоят редкие ангары, такие же, как тот, из которого я только что вышла... огромные металлические коробки, ржавые, с проваленными крышами и распахнутыми воротами.

Деревья есть, но их немного, в основном редкие, кривые, словно ветер годами гнул их в одну сторону. А дальше…

Я щурюсь сильнее.

Примерно в миле отсюда, может чуть дальше, поднимается высокая стена. Не старая, не разрушенная, наоборот, ровная правильная. Огромная линия серого бетона тянется вдоль горизонта, и даже отсюда видно металлические конструкции сверху.

Стена. Та, которой огородили город для того, чтобы игры не выходили за пределы. Чтобы мы не выходили.

Я медленно перевожу взгляд в другую сторону.

Там, примерно на таком же расстоянии, начинают подниматься здания... силуэты разрушенных многоэтажек, башни, каркасы домов. Центр города где-то там, среди них.

Значит… Меня выкинуло почти на окраину. Просто восхитительно.

Я снова оглядываюсь вокруг.

Никого. Ни движения. Ни звука. Даже чертовых камер сверху не видно, возможно, я уничтожила ту единственную, что была поблизости.

Остается только ветер, гуляющий по полю, и тихий скрип металла где-то на крыше ангара.

После мой взгляд медленно опускается вниз. И я замираю.

Чёрт.

Крови слишком много, там, при плохом освещении все выглядело несколько лучше, чем сейчас.

Моя одежда пропитана ею почти полностью. Легкая куртка тёмная, поэтому это не так заметно, но рукава липкие, тяжёлые. Футболка под ней тёмно-красная, местами почти чёрная. Штаны тоже в пятнах: где-то моя кровь, где-то кровь гиен или других, убитых ими, животных.

Я даже не уверена, сколько из этого моё.

Горло сжимается.

Почему-то пока взгляд так и продолжает блуждать по внешнему виду, то я думаю о совершенно нелепой мысли, что камера заляпалась. Рука сама тянется к груди, к тому небольшому предмету, который Лианна сунула мне перед тем, как всё началось. Замираю, а после плюю на пальцы начинаю стирать кровь с поверхности, размазывая её по корпусу.

Пальцы дрожат.

- Ну смотри… - тихо бормочу я себе под нос хриплым голосом.

Не знаю, зачем. Чтобы Кейн видел, как это место пытается меня убить? Если он, конечно, смотрит. Не собирается ведь он два дня без перерыва смотреть трансляцию, если она еще вообще цела.

Он может меня слышать? Неважно.

Сейчас есть кое-что более важное. Например, насколько всё хреново.

Сглатываю и медленно поднимаю край пропитанной кровью футболки. Куртку приходится отодвинуть в сторону.

Когда я наконец вижу бок, желудок неприятно сжимается.

Укус выглядит хуже, чем я надеялась. Челюсти гиены оставили глубокие рваные следы между рёбрами. Два ряда проколов, из которых всё ещё сочится кровь. Кожа вокруг уже начинает темнеть, опухать, а один из проколов выглядит особенно плохо, как будто зуб прошёл глубже остальных.

Каждый вдох заставляет рану пульсировать.

Стиснув зубы, осторожно провожу пальцами чуть ниже, проверяя, не торчит ли что-нибудь изнутри. К счастью… кажется, нет. Правда, крови всё равно слишком много.

Я перевожу взгляд на руку. Запястье тоже выглядит отвратительно. Зубы оставили глубокую дугу из проколов, один из которых разорвал кожу так, что кровь медленно стекает по ладони и капает с пальцев.

- Отлично… - выдыхаю я сквозь зубы. - Ладно... надо думать более оптимистично, да? - бормочу под нос, но говорю не для себя, а представляя, что Кейн слышит. Мне почему-то жутко хочется поговорить, хоть и через силу, вернее, мне страшно. И больно. Очень и очень больно. А это отвлекает. - Если бы вместо гиен мне попалось пять игроков, то все было бы хуже... это я еще легко отделалась... А теперь, кажется, это дело надо перевязать.

Сейчас.

Я стягиваю куртку и опускаю её на землю рядом с собой, после чего хватаюсь за край футболки.

Материал мокрый, липкий.

Руки дрожат, когда я начинаю разрывать ткань. Сначала ни черта не получается, потом ткань с треском поддаётся.

Я буквально отрываю половину футболки, оставляя живот полностью открытым прохладному воздуху, и на секунду сгибаюсь пополам, потому что движение тянет рану так, будто в нее снова кто-то вгрызается.

Слёзы сами продолжают скатываться по щекам, и я не могу их никак остановить.

Быстро, пока руки ещё слушаются, складываю ткань в несколько слоёв и прижимаю к боку, после чего начинаю обматывать вокруг рёбер. Её всё равно не так много, как хотелось бы, но это уже что-то.

Дышу коротко, через зубы, иногда почти всхлипывая, но всё равно плотно затягиваю узел. После отрываю ещё небольшой кусок ткани, которым обматываю запястье.

Кровь почти сразу начинает пропитывать повязку, но хотя бы перестаёт течь так быстро.

Когда всё заканчивается, я на секунду просто опускаю голову.

Слёзы продолжают капать на землю.

Тело всё ещё трясёт. Но я жива. Пока.

Секунда. Две... Десять... Проходит двадцать секунд, когда я наконец через не прекращающуюся боль все же наклоняюсь, поднимаю куртку и надеваю её обратно, медленно просовывая руки в рукава. Холодная и липкая ткань касается кожи.

Застёгиваю молнию. Потом поднимаю трубу. Металл тяжёлый, холодный, но когда я опираюсь на него, становится немного легче держать равновесие.

Хорошо. Хотя в ситуации, в которой я оказалась, нет ни хрена хорошего.

Те здания. Мне нужно добраться до них. Взобраться и придерживаться прежнего плана - добраться до центра, хотя мне все больше не хочется этого делать.

Я делаю первый шаг.

Боль тут же вспыхивает в боку, заставляя меня почти согнуться, но я всё равно продолжаю идти, опираясь на трубу.