Ана Фликкер Озеро Забытых дев

— Пора разводить костёр, — Алина тяжело поднялась из-за стола. В густом полумраке двора ее фигура в белой сорочке не растворилась, а, напротив, резко выделилась ярким, почти призрачным силуэтом на фоне черного леса. Тень от крупного венка из папоротника на ее голове легла на лицо темной маской. — Время подошло. Несите венки со свечами к берегу, сложите их на мостках. Я пойду за жидкостью для розжига.

Яна послушно взяла свое творение со стола. Оно оказалось неожиданно тяжелым, влажным, пачкающим ладони липким соком.

Они прошли мимо припаркованного у покосившегося забора кроссовера Киры. В сгустившемся мраке массивный кузов автомобиля казался холодным, мертвым куском металла, выброшенным на берег. Остывший двигатель больше не щелкал. Машина, их единственное средство связи с цивилизацией, молчала, сливаясь с общей ненормальной тишиной хутора Черные Лозы.

Яна шла последней. Двумя руками она несла, держа на отлете, свой уродливый, разваливающийся венок со свечой. Трава колола голые руки. Впереди, на самом краю скошенной поляны, прямо у начала длинных деревянных мостков, чернела внушительная гора сухих сосновых веток и толстых поленьев.

— Ставьте венки на мостки, — скомандовала Алина. Поправляя свой темный папоротниковый венец на голове, она говорила глухо, ее голос лишился привычного звонкого металла. Озеро сожрало звук, не позволив ему разлететься эхом.

Девушки аккуратно положили свои травяные кольца на старые доски. Яна пристроила свой венок с краю, стараясь не смотреть на воду. Черная гладь находилась всего в метре от них. Она не отражала ничего. Ни единого блика.

Алина подошла к дровам. В руке она держала пузатую пластиковую бутылку с жидкостью для розжига. Резкий, химический запах парафина ударил в нос, на мгновение перебив тяжелый болотный дух. Алина щедро полила дрова, не жалея жидкости. Прозрачная струя с шипением впитывалась в сухую древесину.

— Отойдите. Соня, давай спички, — бросила она.

Соня, зябко поведя плечами под тонкой тканью длинной белой сорочки, торопливо протянула ей коробок обычных кухонных спичек, который прихватила из дома.

Чиркнула серная головка. Маленький желтый язычок дрогнул в неподвижном воздухе. Алина поднесла его к торчащей ветке.

Огонь вспыхнул мгновенно. Раздался громкий, утробный хлопок, и столб ревущего оранжевого пламени рванул вверх, осветив поляну. Жар ударил по лицам обжигающей волной. Яна инстинктивно отшатнулась, прикрыв глаза ладонью.

Костер занялся с невероятной жадностью. Сухая сосна трещала, стреляла искрами в глухое, беззвездное небо. Свет выхватил из темноты лица подруг. Тени заплясали на их скулах, делая черты резкими, хищными, незнакомыми. Огонь был живым, агрессивным. Он пытался разогнать мрак, но темнота вокруг хутора оказалась сильнее. Свет костра очертил круг радиусом в пять метров, а дальше начиналась непроницаемая глухая стена.

Самым жутким оказалось то, как на свет отреагировало озеро. Обычная вода блестела бы, ловила блики, отражала танцующие языки пламени. Черное зеркало хутора лишь слегка подсветилось у самого берега грязным, ржавым оттенком, а вся остальная масса осталась матово-черной. Озеро поглощало свет так же жадно, как и звуки.

— Ну вот, другое дело, — удовлетворенно выдохнула Кира. Она притащила два широких бревна и положила их полукругом с наветренной стороны. — Садитесь.

Яна повернулась лицом к озеру, поежилась и аккуратно опустилась на бревно.

Водоем молчал. Черная ровная гладь полностью сливалась с темнотой наступившей ночи, стирая границу между песчаным берегом и бездонной водной толщей. Озеро ждало. И Яна физически, всем своим дрожащим телом ощутила этот тяжелый, направленный на нее взгляд — холодный, голодный, невероятно древний, поднимающийся с самого илистого дна прямо ей в душу. Венок на ее голове вдруг показался свинцовым обручем, болезненно сдавившим виски. Праздник наступал, и отменить его было уже невозможно.