Полная версия:
Ан Тала Лавандовый туман
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
***
Гавань Франгербурга полнилась торговыми и военными кораблями с континента. После разгромного поражения Аванора в войне пять лет назад, островитянам запретили иметь войско и флот. Воины, лишившись работы, разбрелись по свету. Кто выпрашивал милостыню, кто подался в разбойники, но мало кто нашёл себе место по нраву. Моряки же аванорского флота подались в торговлю и пиратство, часто совмещали они и одно и другое.
Юмэлия вдохнула носом промозглый ветер Лавандового моря. Где бы они с Миоланом не побывали, только во Франгербурге воздух пах также, как и в Алтерхэйле: еле уловимый запах тины, соли и лаванды, что цвела круглый год на склонах Тихих гор.
Миолан шёл позади и приветствовал редких прохожих. К вечеру моряки покидали гавань, чтобы погрузиться в ночную разгульную жизнь крупного людского города. Что-что, а гулять люди умели на славу, и даже эльфы с континента, прикрыв острые уши, не брезговали вкусить сладость бессонных ночей Франгербурга.
Юмэлия шагнула на деревянный причал и принялась высматривать знакомые лица. Возле рыбацкой лодки с линялыми парусами на ящиках сидел рыжебородый дварф и курил трубку. Горький аромат табака защекотал ноздри Юмэлии, когда она приблизилась к нему и без предисловий вопросила:
— Днарг, где корабль из Алтерхэйла? Не знаешь, почему задерживается?
Днарг приподнял кустистые брови, его морщинистое, пропитанное солью и ветром лицо, вытянулось от неожиданности. Дварф настороженно оглядел воинственную Юмэлию и покосился на её пояс, где висел в ножнах кинжал.
— Так он давно тут. Капитан что-то со стражниками не поделил, вот его и не пускают сойти с корабля, — Днарг указал мундштуком трубки за своё плечо. — Да ты сам сходи погляди, вон он, с зелеными парусами.
Юмэлия подняла голову и принялась выискивать взглядом среди десятка кораблей необходимый. Долго искать не пришлось. Торговый корабль по имени «Альцион», прибывший из Алтерхэйла, заметно отличался от смоленых людских галер и грубых лодок дварфов. Корпус эльфийского корабля был выточен из цельного ствола посеребренного дуба. Его плавные линии отливали перламутровым блеском, будто корабль выплыл прямиком из недр Подводного царства. На носу гордо вздымалась фигура русалки настолько реалистичная, что, казалось, настоящую русалку покрыли серебристой краской и пришпилили к кораблю. Вместо грубых полотнищ парусов по ветру струилась изумрудная легкая ткань, пропитанная чарами. Она переливалась в свете первых звезд серебристыми искрами, привлекая взор любого, кому посчастливилось проходить мимо. Юмэлия замечала восхищенные и в то же время завистливые взгляды моряков, в тайне мечтавших хотя бы раз покорить бушующие волны Лавандового моря на столь великолепном судне.
Оглядевшись, Юмэлия не заметила рядом с собой Миолана, но решила не ждать его, а направиться прямиком к капитану «Альциона», которого окружили двое стражников. Речной эльф хмурился, тогда как стражники с нескрываемой издевкой наступали на него, поигрывая дубинками.
— Я уже уплатил пошлину, чего вам ещё надобно? — капитан «Альциона» потёр переносицу и покачал головой, светлые волосы его рассыпались по широким плечам золотистыми лучами.
— Кому платил? Торговой палате? — Высокий худой страж ткнул дубинкой в грудь капитана. — Это ты им платил, а нам не платил.
Речной эльф брезгливо отвёл от себя дубинку и вскинул подбородок.
— Разбойники вы, вот вы кто. Не стану платить этому городу больше, чем уже отдал.
Тучный стражник провёл двумя пальцами по своим крученным усам и взглядом указал на высыпавших на корму «Альциона» эльфов.
— Тогда никто из твоей команды на берег не сойдет. Подумай о товарищах, каково им будет слышать гуляния и не иметь возможности присоединиться к ним?
Капитан оглянулся и посмотрел на скучающих членов своей команды, тяжко вздохнул и, смиренно опустив плечи, с ненавистью воззрился на стражников.
— Сколько вам надо?
— А сколько не жалко, — слащаво протянул тучный стражник. — Ты ж железо везёшь? А оно нынче дорогое.
— Да, — вторил ему высокий страж. — Ты ж на королевский двор работаешь, значит, в золоте купаешься. Что тебе, жалко пару монет достопочтенным стражам отсыпать?
— Мы безопасность твою обеспечиваем, а ты жадничаешь, — ехидничал тучный страж.
Они наседали на капитана «Альциона», стуча дубинками по мозолистым ладоням, заставляя речного эльфа отходить к краю пристани. Юмэлии надоело смотреть на то, как смертные принижают достопочтенного эльфа. Она зашла за спину стражникам, прочистила горло и, понизив тон, грубо проговорила:
— И не стыдно вам в людных местах эльфов обворовывать? Что, в подворотнях не осталось бедолаг, с которых можно стрясти золото?
Стражники медленно обернулись и смерили Юмэлию презрительными взглядами.
— Ты ещё кто, мальчишка? Захотелось в темнице посидеть? — тучный сделал шаг к эльфийке и направил на неё дубинку, но его высокий товарищ, признав Юмэлию, поспешил схватить первого за плечо.
— Это кузнец Айваса, ты чего.
Тучный стражник тут же отступил и растянулся в слащавой улыбке.
— А-а, Айваса, значит. Его что ли поставка? — он указал дубинкой на «Альцион».
Юмэлия хмыкнула и скрестила руки на плоской груди.
— А кого же ещё?
Тучный страж оттянул тугой ворот тёмного кафтана и глухо рассмеялся, поглядывая на своего напарника.
— Ну, тогда передавай ему наши пожелания, чтоб дело его процветало. Что ж ты сразу не сказал, капитан? — он прищелкнул языком, указав подбородком на речного эльфа. — Мы б тебя сразу пропустили. Пойдём тогда мы, чего зазря языками молоть.
Стражники заметно стушевались при упоминании имени Айваса, который владел многими заведениями во Франгербурге и не скупился на взятки, и поторопились ретироваться. Они учтиво склонили головы, их металлические шлемы в виде колпаков с полями, доходящими до бровей, сально блеснули в свете масляных фонарей. Отсалютовав, стражи отошли в поисках следующей жертвы их неуёмного аппетита.
Юмэлия проводила их пристальным взглядом. После окончания войны аванорцы не считали себя проигравшими и часто отыгрывались на эльфах, которые в силу своего воспитания предпочитали не вступать в ссоры с людьми, считая их неразумными отроками. Но люди нисколько не расстраивались от подобного к ним отношения, а извлекали из него выгоду, притесняя эльфов при любом удобном случае.
— Наглецы! — недовольный возглас капитана «Альциона» привлек внимание Юмэлии. — Управы на них нет. Проиграли в войне, так ещё и зубы скалят. Вот доберется король Аролан до них, посмотрим, за кем последнее слово будет.
Эльфийка вздрогнула, заслышав упоминание о супруге. Она безмолвно уставилась на речного эльфа, не в силах что-либо сказать, как тут на помощь ей подоспел Миолан. Лицо его покраснело, дыхание часто вздымало мускулистую грудь, будто пустынному эльфу пришлось от кого-то убегать, но Юмэлия не стала проявлять любопытство: Миолан отлично умел находить на свою голову проблемы, куда бы ни пошёл.
— Здравствуй, Утгар, как там в Алтерхэйле? — он почтительно склонился в поклоне. — Спокойно всё?
Утгар ответил на приветствие, лицо капитана разгладилось, голубые глаза его восторженно сверкнули.
— Да, благослови его духи. Готовимся к празднику, как никак именины наследного принца, король впервые представит его народу.
Юмэлию обдало холодом, одеревеневшие пальцы её потянулись к рукояти кинжала в попытках найти опору.
— Пять лет ему вроде как? — Кивал Миолан. — Принцу.
Грудь Юмэлии сдавило, она с трудом могла сделать короткий вдох сквозь стиснутые зубы. Чувство всепоглощающей вины захлестнуло эльфийку, оглушило, призвав Тень из глубины разума.
— Уж большой совсем, — Утгар счастливо улыбался, совершенно позабыв о недавней стычке со стражниками. — Народу не терпится имя его узнать, чтобы молиться за него духам.
Юмэлия прикрыла веки, позволяя теням окутать её, вызвать ярость, которая придала бы эльфийке сил сопротивляться. Не открывая глаз, она быстро выпалила:
— Довольно болтовни. Пусть железо поскорее везут в кузню. Вы же знаете, Айвас не любит ждать.
Утгар нахмурился. Беседа с Миоланом ему доставляла явное удовольствие, и капитан недоумевал, отчего Юмэлия так спешит оборвать их мирный разговор. Утгар хотел было ответить ей, однако Миолан его опередил и беспечно поинтересовался:
— А что обратно когда отплываете?
Капитан «Альциона» оживился и вновь повернулся к Миолану.
— Завтра вечером. Хотите отправиться с нами?
Пустынный эльф покосился на Юмэлию, она в гневе схватила Миолана за рукав и настойчиво потянула его к себе, но тот упёрся ногами в пристань, и эльфийка оставила бесполезные попытки.
— Нет, — она резко одернула руку, ноздри её дрогнули. — Мы уходим. Не заставляйте нас возвращаться, капитан.
Юмэлия стремительно развернулась и направилась прочь из гавани, не заметив, как Миолан передал капитану сложенный кусок бумаги, а тот в ответ молчаливо отдал ему свиток.
Когда Миолан нагнал Юмэлию, она развернулась и, прищурившись, вопросила:
— Ты чего удумал?
— Ничего, просто спросил, разговор поддержал, — Миолан повёл плечами и вскинул бровь. — Ты чего такая раздраженная? Опять приступы мучают? Говорил я тебе, давай съездим в Священную Рощу, но нет, упрямишься. Раз нас за пять лет так никто и не нашёл, то почему бы втайне не приплыть ненадолго? Пообщаешься с верховными дриадами, они подлечат твою головушку и…
— Нет! — Юмэлия вскричала, привлекая к себе внимание хмельных моряков. Заметив, что на неё смотрят с глумливым интересом, она спешно проговорила: — С моей головой всё в порядке. И оставим эти разговоры!
Она развернулась на пятках и, не дожидаясь Миолана, ушла.
— Какие же вы упрямые, — закачал головой пустынный эльф, глядя на то, как растворяется в тенях вечера Юмэлия. — И угораздило же меня заиметь таких вредных друзей.
Но до эльфийки его слова не долетели. Она шла вперёд, не замечая, как налетает на моряков, которые кричали ей вслед грязные ругательства. Юмэлия спешила к кузне, к тяжести молота, к работе, спасающей её от мыслей. Она не могла позволить им овладеть собой без риска окончательно обезуметь.
«Трусиха»,— подгонял её хриплый голос вездесущей Тени.
Глава III
«Имя наследника скрывать должно, покане исполнится тому пять вёсен. Тогда дух его окрепнет, и ни один неверный глаз не сможет пожелать ему дурного».
— «Книга Жизни».
Солёный ветер Лавандового моря сдул последние остатки дневного света с Франгербурга и погрузил его во тьму. Масляные фонари на домах, тавернах и постоялых дворах завлекали одиноких прохожих, которые не успели найти себе на ночь пристанище среди весёлой компании. Но Юмэлию не интересовали развлечения смертных. Она шла к кузнице, не останавливаясь, и пугливо озиралась по сторонам.
«Говорила же, что надо торопиться, — бурчала Юмэлия про себя, прислушиваясь к стуку каблуков своих сапог по мощенной дороге, который походил на быстрый стук её сердца. — Не успели до ночи, а если меня вдруг опять…»
— Вдруг опять что? — пронзительный шёпот холодом пробежал по щеке Юмэлии. Эльфийка отшатнулась и принялась неистово тереть кожу.
— Убирайся! — Закричала Юмэлия и вынула из ножен на поясе кинжал. Несколько людей, коим не посчастливилось оказаться рядом, в испуге отпрянули от обезумевшей эльфийки.
— Иначе что? Сбежишь?— хохотала Тень. Мрак в проулках пришёл в движение, наступая на Юмэлию. — Не устала бегать, птичка? Дай мне поймать тебя.
Темнота стекала по влажным стенам домов, собиралась в склизкую лужу под ногами Юмэлии и затягивала её в глубину отчаяния.
Эльфийка дернулась, пытаясь сдвинуться с места, но ноги её прилипли к теням. Мороз окутывал щиколотки и бедра Юмэлии, подбирался к её дрожащим рукам и часто вздымающейся груди.
— Нет! Не трогай меня! — Эльфийка замахала кинжалом, но Тень лишь сильнее рассмеялась, утягивая Юмэлию к земле. — Убирайся!
Дыхание её сперло, горло сдавило судорогой. Юмэлия упала на колени и схватилась за шею, хрипя от нехватки воздуха. Перед глазами её дико плясали тени, а её собственное юное лицо выглядывало тут и там из темных окон домов, скаля белоснежные зубы.
Сердце стучало о ребра с такой болью, что Юмэлии казалось, ещё немного и оно навсегда остановится от усталости.
«Я умру здесь, — проносилось в её воспаленном рассудке. — Я умру… Так мне и надо…».
Крепкие руки подхватили Юмэлию за предплечья и потянули вверх. Из-за темноты она не разглядела, кто это был, но по знакомому травянисто-пряному аромату с лёгкими нотками малины она признала Миолана. Он тащил Юмэлию за руки, пока тьма перед её глазами не сменилась на тёплый свет, а смех Тени не стих под натиском радостных хмельных возгласов.
— Дыши, Юмэ, дыши, — Миолан утянул эльфийку в тихий уголок ближайшей таверны и принялся гладить её по спине. — Медленно, вот так. Никто тебя не обидит, ты в безопасности.
Юмэлия хрипела, воздух со свистом пробирался в её легкие, хватка Тени постепенно ослаблялась, пока и вовсе не схлынула.
Расцепив напряженные пальцы, Юмэлия отпустила рубаху Миолана. Только сейчас она заметила, как сильно сжимала её, так, что оставила смятые полосы на ткани.
— Где мы? — прохрипела эльфийка и начала осматриваться, чтобы отвлечься от притихшего зова Тени. Таверна походила на десятки таких же, рассыпанных по всему Франгербургу, разве что посетители были гораздо спокойнее и воспитаннее, чем гости «Бурелома».
— «Храбрый вояка», — Миолан почесал затылок и отвел взгляд от покрасневшего лица Юмэлии. Она замотала головой, ища кого-то, а затем укрылась за деревянной колонной и потянула за собой Миолана.
— Ты нарочно меня сюда притащил? — прошипела Юмэлия, её голос едва был слышен за звонкими переливами лютни и людскими голосами.
Миолан уперся рукой о колонну и наклонился к Юмэлии, чтобы не кричать во весь голос.
— Эта таверна была ближайшей. К тому же, отсюда меня ещё не успели вышвырнуть с позором. Полегчало? Можем идти.
Юмэлия кивнула. Голова её кружилась от недавнего приступа, но сил было достаточно, чтобы уйти. Однако, когда Юмэлия направилась к выходу, её остановил зычный бас.
— Меления, спой нам ещё!
Юмэлия застыла, по спине её пробежались колючие мурашки.
— Да, давай ту, про эльфийку! — раздался ещё один голос, и толпа «Храброго вояки» одобрительно загудела.
Юмэлия обернулась и наткнулась взглядом на безмятежного Миолана, который, прислонившись спиной к колонне, выражал всем своим видом невинность.
— Ты это нарочно, — эльфийка в два шага приблизилась к Миолану и ткнула ему кулаком в живот. Пустынный эльф притворно скривился и отвёл руку Юмэлии подальше от себя.
— Зато ты успокоилась, — усмехнулся он.
— Я тебя ненавижу, — сузив глаза, Юмэлия улавливала первые ноты знакомой баллады.
Миолан вздохнул и покачал головой.
— Совершенно не заслуженно.
Юмэлия хотело было ему ответить колкостью, но не успела: Меления тонким, хрустальным голоском завела протяжную песню, пропитанную тоской и безысходностью.
— Пошли сядем, а то невежливо как-то, — Миолан взял Юмэлию за предплечье и повел к свободным столикам в задней части таверны, укрытой полумраком. — Садись, принесу что-нибудь выпить.
Юмэлия послушно опустилась на стул и натянула повязку ниже на лоб, будто это помогло бы ей спрятаться от собственной матери, которая сидела на высоком стуле посреди таверны и с лютней в руках пела знакомый до боли сюжет:
В тени дубов и клёнов гордых
Живёт эльфийка зла полна.
В словах её ни капли правды,
А в мыслях только чернота.
Лишь поцелуй её пробудит
И к свету душу вознесёт.
Но отыскать её в тумане
Не может принц который год.
Длинные тонкие пальцы Мелении изящно перебегали по струнам, песня её лилась, как неспешный ручеёк среди цветущих лугов и тенистых лесов. Таверна притихла, прислушиваясь к словам баллады, отовсюду слышались растроганные всхлипы, на лицах посетителей сияли умиленные улыбки. Люди, дварфы и эльфы единогласно покорялись голосу Мелении, не решаясь прервать его даже вздохом.
Юмэлия жадно разглядывала Мелению, будто не могла насытиться ею. Она была главной причиной, по которой они с Миоланом так долго оставались во Франгербурге. Юмэлия не могла заставить себя покинуть город, в котором проживала мать. Она чувствовала себя обязанной наблюдать за той, кого когда-то лишилась. Видеть её счастье, слышать её голос и представлять, что песни Мелении, коих Юмэлия никогда не слышала от матери в детстве, предназначались только для неё.
Когда Тень начала показывать Юмэлии в кошмарах обрывки её прошлого, она поняла, что долгое время жила во лжи, которую сама же для себя и построила. И самым главным враньём была она — Меления. Юмэлия привыкла ненавидеть её, привыкла жить в уверенности, что невиновна в побеге матери, и когда это оказалось неправдой, не смогла смириться со своей виной.
С каждым днём воспоминания Юмэлии складывались в витраж из стекол, которые накладывались друг на друга и меняли тусклые оттенки на яркие цвета. То были обжигающие чувства ярости, вины, ненависти и тоски, причиной которых являлась она сама.
Мысли Юмэлии запутывались всё больше, она переставала понимать, что было на самом деле, а что она выдумала в попытках обелить свои гнусные поступки. Но едва Юмэлия встречалась с Меленией, видела её благодушное лицо и мягкий свет голубых, как речная вода, глаз, то уверялась в одном — эта эльфийка ни за что бы не сбежала, бросив детей и мужа, а, значит, Тень не лгала и показывала Юмэлии осколки её реального прошлого.
Юмэлия знала, что Миолан прав, что с головой её творится нечто странное, но от одной мысли о том, чтобы вернуться в Алтерхэйл, в Священную Рощу, где она оставила последнюю возможность построить крепкую семью вместе с Ароланом и новорожденным сыном, её охватывал неукротимый ужас.
Эльфийка с силой впилась пальцами в столешницу, покоряясь меланхолии баллады.
«Какой матерью я могла бы стать для него? — Юмэлия медленно дышала через нос, памятуя о наставлениях Миолана. — Разве могла я обречь его на проклятье? Все, кто был мне дорог, страдали из-за меня, так разве могла я втянуть в этот водоворот и своего сына?».
Меления пела о чарах, о лесных духах и дриадах, вложивших в героиню её баллады древнюю магию, которая принесла ей только боль и страдания.
«Нет, — Юмэлия перевела взгляд с матери на заляпанную столешницу. — Со своим отцом ему будет лучше. Он даст ему то, чего я никогда не смогу. И если ради светлого будущего сына мне придётся никогда его не увидеть, я готова пойти на эту жертву. Ради него».
Миолан вернулся с двумя кружками в руках. Себе он взял медовое пиво, а перед Юмэлией поставил ячменный чай. Эльфийка придвинула к себе напиток, сделала глоток, но не почувствовала вкуса. Она медленно пила, согревая продрогшее от тревог тело, и запоминала мельчайшие нотки и переливы голоса матери, которая позабыла о том, что у неё когда-то была дочь.
***
Посетители «Бравого вояки» не отпускали Мелению до первой утренней звезды. Она пела и пела, убаюкивая своим голосом Юмэлию, о легендах Квелендиля, о лесных и речных духах, о путешествиях в самые отдаленные края мира, о которых многие и не ведали.
Юмэлия оперлась локтем о столешницу и подперла подбородок кулаком. Голова её тяжелела, наполняясь тоскливыми мыслями. Но радость за маму, которая светилась от счастья, облегчала чувство вины, сковывающее Юмэлию железными путами. Эльфийка сомневалась, что Меления улыбалась бы так искренне и так часто, если бы не ушла из дома, влекомая чарами дочери. По крайней мере, Юмэлия не помнила, чтобы мама выглядела столь спокойной и красивой в её трагичном детстве.
— Ещё чай, — Миолан поставил перед эльфийкой дымящуюся пряным ароматом кружку и придирчиво оглядел Юмэлию. — Спишь?
Она медленно моргнула, веки её отяжелели, мечтательно стремясь воссоединиться и увлечь хозяйку в царство кошмарных сновидений.
Юмэлия сделала большой глоток ячменного чая, поморщилась от обжигающего чувства на языке и, шатаясь, поднялась со стула.
— Устала. Пора возвращаться.
Миолан протянул ей руку, чтобы помочь, но Юмэлия покачала головой и самостоятельно выбралась из-за стола. Она бросила взгляд на Мелению, которая готовилась уходить, и похлопала Миолана по плечу.
— Жди на улице, я сейчас.
Пустынный эльф прищурился, но всё же согласно кивнул и непринужденно вышел в прохладный предрассветный полумрак.
Юмэлия нерешительно двинулась в сторону матери. Всякий раз, когда она сталкивалась с Меленией, Юмэлия только смотрела издалека и никогда не вступала с ней в беседу, страшась, что не сумеет совладать с собой и не разрыдаться на груди у матери, которой не было рядом в самые трудные моменты жизни дочери. Юмэлия давно простила Мелению, но привычка ненавидеть её никуда не исчезала, омрачая редкие тёплые воспоминания их недолгого семейного счастья.
— Хотите песню? — Меления подняла голову и тепло улыбнулась Юмэлии, которая замерла в паре шагов от матери. Речная эльфийка выглядела уставшей, но голубые глаза её сияли готовностью петь для гостя сколь угодно долго.
Юмэлия сглотнула горечь и принялась заламывать руки, нервно переступая с ноги на ногу.
— Нет, я… — она потупила взор. — Просто, хотел сказать, что у вас прекрасный голос.
Меления поднялась со стула, аккуратно уложила на него лютню и приблизилась к робеющей Юмэлии. До эльфийки донесся её аромат, который совсем не вязался с тем, каким его помнила Юмэлия — морской бриз и мелисса. Раньше от кожи и одежды Мелении исходил запах сырости и заброшенности, которым пропитался их дом.
— Спасибо, — речная эльфийка мягко улыбнулась и наклонила голову, чтоб рассмотреть лицо Юмэлии. Меж её светлых бровей залегла складка волнения. — Мы раньше не встречались? Как вас зовут?
Паника накрыла Юмэлию, когда Меления потянулась к ней, чтобы коснуться. Она отшатнулась от матери и спешно склонила голову, чтобы скрыть краску смущения.
— Простите, мне… — на заплетающихся ногах Юмэлия двинулась спиной к выходу, не поднимая глаз. — Мне надо идти.
Она развернулась на каблуках сапог и направилась на улицу, расталкивая посетителей. Когда Юмэлия вырвалась наружу, она прерывисто вздохнула и склонилась, упершись дрожащими ладонями в колени. Выпитый чай бурлил тошнотой в её желудке, в ушах звенело, а Тень неистово хохотала в глубинах её разума.
— Порядок? — Миолан тронул Юмэлию за плечо. Она вздрогнула и медленно поднялась.
— Да. Хотя… — эльфийка тронула свой лоб, он пылал жаром. — Нет. Что-то голова кружится. Надо присесть.
Юмэлия покачнулась, тело её устремилось к земле, но Миолан вовремя подхватил её за плечи.
— Тихонько, вот так, — он наклонился, просунул руку под ноги Юмэлии и легко поднял эльфийку. — Понесу тебя, так и быть.
— Не надо, — Юмэлия покачала головой, но сопротивляться сил у неё не нашлось, так что она покорно застыла в крепких руках Миолана. — Эльфов так не носят, сразу раскусят, что я дева.
Миолан хмыкнул и понёс Юмэлию вперёд.
— Да не всё ли равно? И здесь нет никого, кто бы смог запомнить. Ты не переживай, отдыхай. Умаялась поди раздражаться по пустякам. Знаешь, в такие моменты ты мне так напоминаешь Аролана, что мне кажется, будто я скучаю по этому засранцу. Хотя… Теперь он король, вряд ли удастся с ним весело проводить время, как раньше. Ты меня слушаешь?
Сознание Юмэлии мутилось, слова Миолана она воспринимала, как надоедливый шум, который мешал ей заснуть.
— Угу, — она прикрыла глаза и склонила голову на грудь пустынного эльфа.
Миолан покосился на Юмэлию, дыхание её выровнялось, тело потяжелело.
— Завидую я вам, дуракам, — вздохнул он. — Нашли друг друга, а я по свету кружусь, а никого так и не отыскал, кого смог бы полюбить сильнее, чем себя самого. Видимо, я рожден не для любви, а для дружбы.
Юмэлия не ответила. Миолан остановился и слегка встряхнул её, но Юмэлия даже глаз не открыла.
— Спишь что ли? Вот так, захочешь завести откровенный разговор, как твой собеседник засыпает. Ну точно, вы с Ароланом друг друга стоите.
Юмэлия нахмурилась сквозь дремоту и поёжилась.
— М-м.
— Спи, дорогуша, набирайся сил, — прошептал Миолан с таинственной усмешкой на устах. — Они тебе скоро понадобятся.
Юмэлия провалилась в сон, а потому не заметила, что Миолан уносил её всё дальше и дальше от кузницы Айваса.
Глава IV
«Не сидится пустынным эльфам на месте, кочуют они с песнями и танцами по свету. За реками следуют речные эльфы. Как меняется течение, бросают они свои дома и следуют за водным потоком. Пещерные эльфы любят селиться в чужих городах и присваивать их себе, однако чтят они родину свою, хоть и покидают её в юные годы. И только лесные эльфы живут там, где родились, за это достойны они уважения и почитания».
