Амита Скай Девять жизней до рассвета - 3

Глава 7

Странный звук выдернул меня из мутного как кисель сна. Разлепив глаза, я обнаружила все тот же, изученный мной до мельчайших деталей потолок. Плоский плафон люстры спал, отражая бледный свет настольной лампы у окна, к нему я скосила глаза.

Небольшой квадратный стол на самом краю палаты, был местом, где в вазе обновлялись букеты, за ними стояла лампа, а на свободном пяточке обычно пристраивалась кружка Влада и его толстый, потрепанный жизнью блокнот с карандашом между страниц. Почему-то ручки он терял, а карандаши, как к блокноту прилипли, один да найдется.

У него при себе всегда был ежедневник, и иногда от нечего делать, я в нем рисовала. В художку я не ходила, потому рисовать особо не умела, но от мамы знала, что папа неплохо рисовал, но она меня в спорт отдала, художественной школы рядом с домом не было. Влад разрешал мне рисовать там свои нелепые каракули и никак это не комментировал. Я сначала пыталась стереть рисунки, но потом махнула рукой.

Рядом со столом стояла кушетка. Обычная больничная кушетка, традиционно застеленная клеенкой, но на этой ее не было. Вместо нее простыня и тонкая, почти прозрачная подушка. Раз простынь еще на кушетке, значит, Влад где-то тут. Уходя, он словно солдат складывал белье, на котором спал тоненькой стопкой, которую не трогали санитарки.

За кушеткой стекло для узкой комнаты дежурного врача, а за ним стекло в другую реанимационную палату. Интересно, кто там. Медсестры на месте не было или она дремала за столом, не знаю. Если скосить глаза вбок, будет большое окно, за пределами которого я мечтала оказаться каждый день.

Наверняка там где-то рядом с больницей ходят люди по своим делам и переживают о своих проблемах. Заходят в магазины, наступают в лужи, спешат домой или на работу, толкаются в маршрутках. Я была совсем рядом с ними, но между нами была пропасть.

За окном еще было темно. Я все, никак не могла понять какое сейчас время года. Предположительно осень, но у меня было стойкое ощущение, что я снова в том бесконечном дне сурка, в котором застряла в лесу, пока там не наступила весна. Там даже зимы настоящей не было, только муторная, унылая осень. Все словно по новой, я снова застряла в этой бесконечной осени. Небо всю дорогу было затянуто серой мглой, если бы не садящиеся на подоконник вороны, там бы совершенно не на что было посмотреть.

Тихий звук, разбудивший меня, снова привлек мое внимание. Я скосила глаза вниз и обнаружила отжимающегося Влада на полу. Золотая цепочка с крестиком касалась пола, а тонкая белая майка облегала крепкий торс, открывая сильные, перевитые мышцами как канатами руки. Даже тут он себе не изменял. Все такой же дисциплинированный.

Когда он злился на меня или чем-то был расстроен, он мог отжиматься по пол часа, если не больше. Незадолго до того, как я от него сбежала, он побил свой рекорд по отжиманиям. Стало немного смешно, но почти сразу грустно. Стоило бы вернуться к тому на чем мы закончили наши отношения, но я не хотела об этом думать. К этому же ко всему теперь неизбежно прилипало то, что было в лесу.

Я словно бы отчитывалась перед кем-то, словно с меня кто-то спросит за то, какие у нас были отношения и кто в этом виноват. Тут, конечно, и думать нечего, он, конечно, виноват. Не я же, в конце концов. Я человек добрый и хороший, пока меня не злит никто.

Смех смехом, а мысли как назойливые мухи ползли туда, где я не хотела находиться, в воспоминания о том как мы разошлись и почему. Самое неприятное, что я найду миллион причин, почему я сбежала от этого паршивца, но ни одной не было действительно веской. Мы дрались, оскорбляли друг друга, он как-то даже пытался запереть меня в квартире, я разбила стекло и вылезла в окно, перечень заслуг мог уместиться в небольшой сборник рассказов, но за всеми этими словами стояли причины, на самом деле не зависящие от Влада.

Я всегда это знала, но никогда не признавалась себе в этом честно. Даже в лесу мне не хотелось признаваться в этом себе. Я думала о чем угодно, только не об этом, но когда я напала на того мужика, когда, наконец, призналась и согласилась с тем, что прошлое Влады — это мое прошлое и сама Влада, ее бесящий, раздражающий меня колкий голос, мой собственный, врать себе стало в разы сложнее.

Теперь моему голосу не обязательно было быть внешним, чтобы я, наконец, услышала сама себя. Влад всегда был говнюком, но в отличие от меня, никогда не был лживым трусом. Его ошибка была в том, что он отвешивал и мне и маме жестокие пощечины правдой, хотя, возможно, это был его осознанный выбор, и при этом, он не был готов к тому, что у этой правды будут последствия.

На протяжении всех наших отношений, пока мы были вместе, он пытался достучаться до меня и заставить выбрать, между ним и мамой, хотя это даже не он поставил этот вопрос ребром. Логично было бы выбрать его. Разве не каждой твари по паре? Но на этот простой вопрос у мамы был простой ответ: «Только не его!» и тысяча аргументов, почему не его.

Тысяча аргументов, как длинный забор из штакетника, за которым была лишь одна причина: ее бесхребетная дочь, уплывала в чужие руки. Маме нужен был кто-то наподобие тех, кого она мне предлагала, но они вызывали у меня жалость и брезгливость. Ими было бы очень просто помыкать, но я не планировала никого усыновлять.

Да даже если бы я совсем чокнулась и действительно попыталась с кем-то из них сойтись, стоило представить лицо Влада, когда он подъехал бы на своей этой девятке черной и посмотрел бы на меня с моим новым женишком, он бы смеялся долго и громко, а потом отпинал бы маминого избранника и на этом все бы закончилось. Мама как будто не понимала, что ждет всех тех, с кем она пыталась меня познакомить.

Как-то раз, она пыталась свести меня с сыном своей старой подруги. Ради этого дела разработала просто невероятную миссию, придумала легенду, почему мы туда должны поехать и почему Влад нас не может отвести. В общем, я как-то отвязалась от Влада, и мы приехали на дряхлой электричке в этот чудный пригород, где на втором этаже трехэтажного дома, меня ждал идеальный кандидат.

Зайдя в эту отполированную до истеричной стерильности квартиру, я почти сразу захотела из нее выйти, но предстояло отыграть спектакль вежливости, чтобы мама не обижалась и потом откланявшись, распрощаться. Стоит сказать, кандидат в мои мужья, оказался действительно отличный парень. Умный, образованный, играл на фортепьяно, неплох собой, но понятно, что такой же мамин сын, как я мамина дочь, две тряпки на один квадратный метр, это было уже слишком.

Честно говоря, это была бы неплохая партия, хотя бы, потому что наши матери от нас отстали бы, судя потому, что я видела, его мать его тоже достала, и это было видно по глазам несчастного, который обрадовался, увидев меня. Наверное, боялся, что ему какое-то чучело огородное приведут и заставят жениться.

Весь ужин эти две престарелые дамы нахваливали своих детей. Я от своей мамы столько комплиментов в свой адрес за всю жизнь не слышала, сколько там за столом услышала. О некоторых своих положительных качествах я даже не знала. Это было так нелепо и смешно, что мы с этим Пашей стали переглядываться, улыбаясь.

Все было мирно и чудесно, но я знала, что у этой прекрасной идиллии не будет хеппи-энда, но чего я не знала, так это того, что развязка наступит тем же вечером, когда за окном послышится громкий хит Руки Верх «Крошка моя». Чья-то машина с играющими вовсю колонками приближалась к нашему дому и в отличие, от присутствующих, я к своему ужасу, почему-то сразу поняла кто это и молилась, чтобы моя догадка оказалась ошибкой. Увы.

Я не знала, как он узнал, но я, черт возьми, знала, что это этот черт приехал. Мама мне кажется, тоже почувствовала, но не могла поверить и смотрела на меня огромными глазами. Машина, судя по звукам, подъехала к дому и припарковалась. Послышался хлопок дверью и голос Влада.

- Любимая! Ты где?! – Завопил этот псих.

Я вскочила, чтобы подбежать к окну и попросить его не кричать, выключить музыку, но стоило мне подойти к окну и отодвинуть шторку, как мама дернула меня назад, влепила по лицу, и в шоке оттого, что она это сделала при других,я застыла. Мама материлась и, захлебываясь в словах, жаловалась подружке, что это «тот самый», что от ее дочери не отстает.

Пока я грела руку от горящей щеки, гостеприимные хозяева вместе с моей мамой разрабатывали план обороны от заявившегося наглеца, меня даже затолкнули в обклеенную постерами комнату малахольного жениха. При виде его кровати меня затошнило. Я бы не зашла, но я, честно говоря, была в таком шоке вообще со всех, что зашла в комнату, где меня закрыли. У взрослого парня на двери была щеколда снаружи. Его мама, что ли, запирает и на дискотеку не пускает? Стало еще противнее.

Они думали, он будет ломиться в дверь или орать под окнами, но просчитались, этот сумасшедший по газовой трубе залез в окно и когда они его отказались открывать, разбил стекло. Послышалось многоголосье истошного визга. Надеюсь, это хоть не хозяин комнаты, в которой я грела уши, визжал. У меня в голове из мыслей только перечисление ненормативной лексики осталось.

- Ой, Людмила Петровна, а что это вы тут? Чаевничаете, что ли? – Пропел этот псих ненормальный, забравшись на кухню. На улице продолжали петь руки вверх, на этот раз был трек «Восемнадцать мне уже» – А меня чего не позвали? Я бы вам пирожков привез.

Меня всю трясло, при этом мне было смешно, нервный смех вырывался сквозь прикрытый ладонью рот. Я попыталась открыть дверь, чтобы помочь как-то разрешиться конфликтной ситуации без серьезных потерь, но дверь, как и прежде, была закрыта.

Видимо, присутствующие немного отошли от первоначального шока и опомнившись, перешли на визг, с воплями помощи к соседям, чтобы те вызывали полицию. Только вот очередной вечер в полиции мне проводить не хотелось, благодаря Владу, который ввязывался в драки, я там уже ни раз побывала. Никакой романтики, надо сказать.

Послышался голос несостоявшегося жениха, который попытался вступиться благородно за женщин, закончилось это предсказуемо печально. Вопли стали чуть тише. Судя по хрусту стекла по полу, я поняла, что Влад идет в мою сторону.

- Где моя жена? – Спросил этот…

- Какая еще жена?! – Завопила мама.

- Будущая. – Прокомментировал Влад, дергая за мою дверь.

Сквозь возмущенные крики моей мамы, послышался щелчок щеколды, и дверь открылась.

- Как всек бы тебе. – Шыкнул Влад, зло смотря на меня.

Я размахнулась и влепила ему по лицу. Мама резко умолкла, положив свою пухлую ладошку на грудь. Не знаю, кричали ли остальные, но в квартире наступила тишина. Запястье заболело. Этот, получив по лицу, медленно обернулся, раздувая ноздри от гнева. У руки вверх заиграл студент.

Так как театральная пауза затягивалась, я толкнула Влада в грудь, чтобы не загораживал дорогу. Тот отступил, пропуская меня.

- Саша… - Позвала мама предобморочным голосом, собираясь, видимо, разыграть карту сердечного приступа.

- Что?! – Рявкнула визгливо я. – Я тебе говорила! Просила тебя!

В общем, не было смысла, что-то ей выговаривать, поэтому я просто пошла на выход, Влад шел вслед за мной. Подхватив свои сандалии, я не успела их надеть, потому что Влад подхватил меня на руки и, забросив на плечо, открыл обитую дерматином дверь.

- Тогда сегодня без пирожков. – Развернулся он, все же, попрощаться со мной на руках. – А так хотелось посидеть, поболтать, да Павлик? - Павлик не ответил. - Ну, целую крепко, ваша репка!

Немного развернувшись на его руках, я сама захлопнула дверь, заканчивая этот спектакль. Пока он спускался по ступенькам со мной на руках, мы оба молчали, потому что и он, и я были в крайней степени бешенства, в такие моменты лучше было обоим молчать, потому что я в припадке ярости контролировала себя еще хуже, чем Влад.

На улице у машины уже начали собираться местные, но Влад приехал не один, с ним еще Сашка был, хорошо без Витьки, этого придурка-шутника я особенно терпеть не могла, за то, что тот дюже любил выпендриваться тем, сколько у него девчонок, еще и Владу предлагал «нормальную» найти. Жаль, недолго, ему жизнь отвела за девчонками увиваться.

Когда мы вышли, Сашка уже стоял в окружении троих ребят, которые, вероятно, спрашивали, что им тут надо было. Влад поставил меня на землю и пошел вести светские беседы. Так как меня уже это все перестало удивлять, я просто залезла на заднее сиденье машины, и ждала, когда закончится драка. К счастью, управились до того, как приехала милиция.

Глава 8

Я проснулась от тихой перебранки за стеклом наблюдательного пункта медсестры. За окном впервые за долгое время светило солнце и, увидев затопившие палату лучи, я ненадолго отвлеклась от доносящихся до меня звуков, но они все же вернули мое внимание.

- Марина Романовна хороший специалист!

- Сколько ей лет? - Влад стоял ко мне спиной и, уперев руки в боки с кем-то, спорил. – Когда она институт закончила? Вчера?

Я нажала на кнопку вызова врача, чтобы прервать эту перебранку. Инцидент случился два дня назад. Весь день я была в состоянии грозовой тучи, даже без усилий со стороны Влада. Прошло уже несколько недель, а я продолжала овощем валяться на кровати. Да, были небольшие успехи, я уже чуть лучше двигала руками, могла их на живот положить и голову повернуть, даже колени немного согнуть, приложив для этого невероятные просто усилия, но это, очевидно, капля в море. Я до сих пор не могла оторвать голову от подушки, могла только приподнять на секунду и снова ее уронить, и вчера из-за этого меня накрыл очередной приступ бешенства.

Я все яснее осознавала, что не встану в ближайшее время с этой опостылевшей мне койки. Сковывающий ужас моего положения поднимался по моим внутренностям, из живота вверх, к груди, цепляясь за внутренние органы ледяными руками. Вероятно, в кровь выбрасывался адреналин, потому что у меня откуда-то появлялись силы на глупости и я начинала пытаться встать, сесть, перевернуться, хоть что-то сделать, но, конечно, ничего не получалось, отчего я горела все сильнее.

Прибегали врачи, общались со мной, как с душевнобольной, просили не торопиться и т. д. Будто я без них не знала, но я просто не могла…все никак не могла поверить, что до сих пор не могу встать. Не могу даже голову держать и говорить не могу, и руками шевелить нормально. Что даже дышать сама устаю. Что в туалет я сама не хожу, что этим всем вынуждены заниматься медсестры, меня это просто уничтожало. Стоило подумать об этом и лицо нагревалось как сковорода.

Мне хотелось уйти отсюда. Из своего собственного тела. Лучше быть вороной и драться с белкой за гнездо, чем вот это вот все. Меня затапливала черная как мазут злоба, на себя, на тело, на мир, на Бога и судьбу, на древо, на врачей, которые не были ни в чем виноваты, просто, черт возьми, когда я уже выберусь из прямой кишки и ее заднего отверстия, а не продолжу эту бесконечную экскурсию по анналам бездонной задницы своего существования?!

В общем, я была в крайней степени бешенства по своей собственной инициативе. Пришла моя чудесная физиотерапевт, благодаря которой я узнавала больничные сплетни и мы начали занятия. Она все делала замечательно! Просто, какой бы ни была она осторожной, после комы в девять месяцев, мне все равно было больно. Все суставы и мышцы болели, но это была ерунда, я готова была терпеть, но не вовремя заявился этот Сеньор Помидор, как раз когда мы делали упражнение на ногах, в момент, когда врач, сгибала мне ногу в колене и я прослезилась. Даже не из-за этого колена! Я просто злая была и расстроенная!

Врач тут ни при чём, но Влад, конечно, понял все не так и прицепился к моему врачу, что она делает, почему я плачу, а я уже не плакала, я уже была вся красная от злости, он решил, что у меня температура и мне душно, начал упрекать врача, что она не заметила, что мне душно. Если бы задница, могла полыхать, в больнице был бы уже пожар.

В любом случае, даже если бы я не прослезилась, он бы нашел до чего докопаться, потому что врач до пятидесяти для него интерн. С самого начала терапии как только он увидел моего молодого физиотерапевта, то лицо у него стало, будто он какашку съел, а в тот день, он позадавал свои вопросы дурацкие и ушел. Скорее всего, делать мозги тем, кто может с ним разговаривать, в отличие от меня.

Вечером приходил мой лечащий врач, уточнял у меня нравится ли мне Марина Романовна и нет ли каких-то нареканий, у меня было одно нарекание, но оно касалось не Марины Романовны, а Владислава Придурковича, хотелось бы, чтобы его не пускали в мою палату, но так как азбуку Морзе ни я, ни врач еще не освоили, пришлось отвечать только на заданные вопросы.

Правильно считав мои сигналы, врач меня понял, вздохнул и ушел, Марина Романовна приуныла, а мне очень хотелось ее приободрить, потому что бояться человека, который бежал ночью в трусах за машиной не стоит. Если бы я могла разговаривать, я бы ей точно эту историю поведала, чтобы она разнесла ее по всей больнице.

Мы с Владом в очередной раз поругались, это случилось через год после того, как я въехала на машине в канаву. Мы поехали на рыбалку. Он рыбачил, я отбивалась от комаров и пыталась нарезать салат. Ехать я никуда не хотела, тем более на рыбалку, но он меня туда просто приволок, как всегда. В его голове, видимо, не укладывалось, что не все получают истинное удовольствие, сидя с палочкой у реки.

Я уже даже не помню, из-за чего мы поругались, помню только, что пока он переодевался возле машины, мы ругались. Разозлившись, я запрыгнула в машину и уехала. Когда я увидела, что он за мной бежит, я немного сбросила скорость. Вероятно, после того случая с оврагом он решил, что лучше бежать за мной иначе я еще один овраг найду.

Он бежал рядом и матерился, я немножко притормаживала, чтобы комментировать ему его реплики, в итоге он смеялся, матерился и угрожал, продолжая за мной бежать.

- Любимая, самая лучшая, умная, красивая, остановись, пожалуйста. – Учила я его через приоткрытую форточку, как он должен ко мне обращаться, чтобы я остановилась.

- Любимая…я ща тебя…догоню… - Задыхаясь, отвечал он. – И жопа у тебя загорится.

- Ну, тогда беги дальше.

Мимо нас проехала машина с косящимися на нас пассажирами. Я включила на его магнитоле «Руки Верх». Жаль тату не было, я бы не поленилась, нашла бы ради такого дела «нас не догонят».

– Вот даже музыкальное сопровождение тебе включу. Под музыку оно веселее, правда?

Чтобы еще веселее было, я подпевала.

- Саша (нецензурная лексика)!

- Я не (нецензурная лексика), я умная, в отличие от некоторых у меня так-то красный диплом, а еще красивая и добрая. Сжалилась вот над тобой будущим уголовником. – Я театрально вздохнула. – Ты несколько слов запомнить не можешь, еще что-то про меня говоришь.

Он качал головой и бежал уже где-то рядом с топливным баком. На пассажирском сиденье обнаружилась бутылка минералки. Я ее взяла и протянула ему через окно.

- Водички тебе дать попить?

Пусть еще потом мне скажет, что я незаботливая.

- Ремень мне лучше мой сразу достань. – Задыхаясь, продолжал он мне угрожать.

- Зачем тебе ремень, если у тебя штанов нет?

- Главное у меня мозги есть, в отличие от некоторых.

- Что-то незаметно.

Он потерял один свой тапок пластмассовый, в котором бежал и остановился. Я тоже притормозила, метрах в двадцати от него. Он решил, видимо, взять меня на слабо и пошел обратно к речке. Думал я за ним поеду, а я за мамой поехала. Забрала ее из дома, сказав, что Влад ее на ночную рыбалку пригласил. Мама ехать не хотела, я еще какое-то время ее уговаривала, что некрасиво, он там для нее сюрприз готовил, палатку уже разбил, а она не хочет ехать, в общем, наплела с три короба, и она согласилась.

Когда мы приехали, этот одинокий отшельник уже одетый, брел вдоль дороги. Я остановилась и приспустила окошко.

- Молодой человек, вас подвести? – Уточнила я у него.

- Да пошла ты в… - Влад запнулся, заметив маму на пассажирском сиденье. - Здравствуйте, Людмила Петровна.

- Здравствуй, Владислав. – Мама это таким голосом сказала, словно ее визит это одолжение не только ему, но и всем его предкам вплоть до динозавров. – Саша сказала, ты меня на рыбалку пригласил... – Мама, вероятно, начинала догадываться, что человек, идущий вдоль дороги с палаткой в руках, явно не тот, кто готовит для нее какой-то сюрприз.

Судя по лицу, Влад явно боролся с противоположными чувствами. Покачав головой и шумно выдохнув, он открыл дверь и сел на заднее сиденье. Пока я ждала маму, которая собиралась, я заскочила в круглосуточный магазин у дома и решила там тяжелейшую дилемму, что выбрать, подходящий по срокам шашлык или сосиски. Взяла шашлык. Если у всех скрутит живот, ругаться будет некогда. К ним еще взяла печеньки и киндер.

- Там в пакете подарок тебе. Рядом с шашлыком и печеньками.

Влад, прищурившись, посмотрел мне в глаза через зеркало заднего видения, но, не удержавшись, залез в пакет. Достал оттуда киндер и снова посмотрел на меня.

- Твой любимый. – Прокомментировала я. Влад киндеры не ел, но постоянно смотрел на них в магазине.

Под шелест киндера мы доехали до нужного места и провели ночь у реки, пытаясь драться так, чтобы мама не заметила. Я пропустила два подсрачника, но один раз цапнула его за бок. Он взвизгнул как девчонка. Мама все это время подозрительно на нас косившаяся, наелась шашлыка и завалилась спать в палатке, мы же закутавшись в одно одеяло, грели ноги у догорающего костра до рассвета и ругались шёпотом. Потом обсуждали новую Санину любовь и перспективы новой пары. Вердикт был неутешительный, ничего у них не получится. Как только угли дотлели, ушли спать в машину.

- Я понял, что такое любовь. – Прокомментировал Влад после того, как я едва не продырявила его своими локтями, в поисках удобной позы для сна на заднем сиденье вместе, наконец ее нашла.

- Да? – Я потерлась носом о его футболку с египетской пирамидкой и маленькой дыркой у подмышки. - И что же это?

- Полное бессилие.

Глава 9

- Бабушка! Бабушка приехала! – Вопили голосистые рыжеволосые мальчишки, обступившие выехавшую из леса старую клячу.

- Шож вы так орёте-то? – Ворчала сидящая на лошади старуха. За ее сгорбленной маленькой спиной высились набитые доверху тюки.

На пороги стоящего у границы леса дома, вышел высокий черноволосый мужчина в плотном кожаном фартуке. Увидев гостью, он снял рукавицы и фартук, бросил на перила и пошел встречать.