Аманда Лили Роуз В объятиях тёмного короля

ПЛЕЙЛИСТ

BRYCE SAVAGE – Dark Romance

SENSORV – Play With Me

SLOWBURN – Unforgettable

BRYCE SAVAGE – Easy to Love

BEA MILLER – Playground

THIRTY SECONDS TO MARS & HALSEY – Love is Madness

ОТ АВТОРА

Ты напишешь новую историю...

Осторожно!

В тексте содержатся нецензурная брань, откровенные сексуальные сцены и сцены насилия.

Это мрачная история! Берегите своё психологическое здоровье!

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ!

АНГЕЛИНА

Моя новая соседка Саша оказалась права — чудовища действительно существуют. Но я и без неё знала это: ведь мой родной отец был одним из них. После переезда с матерью в Штаты я думала, что оставила встречи с монстрами позади. Но…

Каждую ночь я слышу чьё-то дыхание. Медленное и угрожающее. Как у хищника, который готовится к нападению, но никогда не решается выйти на свет. И я была уверена, что новый дом станет моим спасением, но… увы, тот, кто всегда прятался в моём шкафу, переехал вместе со мной.

У всех чудовищ есть привычка прятаться под кроватью, но моё прячется в шкафу. Даже новый шкаф не изменил ситуацию. И каждую ночь я натягиваю одеяло до самого подбородка, надеясь, что он меня не найдёт.

Пару дней назад мне исполнилось шесть лет, и новый муж моей матери сказал, что я уже стала взрослой. Он считает, что теперь я могу самостоятельно доехать до конца улицы на велосипеде, не нуждаясь в присмотре взрослых.

Значит, пришло время переступить через свой страх и встретиться с ним лицом к лицу.

Собравшись с духом, я делаю глубокий вдох и подхожу к шкафу. Днём я не боюсь открывать его, ведь в светлое время суток его там нет. Но как только зажигается луна, я снова чувствую его пристальный взгляд.

Осторожно поворачиваю ручку, а затем резко распахиваю дверь.

Из темноты на меня устремляются два разномастных глаза — один голубой, другой зелёный.

— Беги, — шепчет кто-то из глубин шкафа. — Но как бы быстро ты ни бежала, я всё равно тебя отыщу. Я обязательно найду тебя и ты будешь принадлежать мне, Ангелина. Только мне…

Мой крик разносится эхом по всему дому, и в отчаянии я бросаюсь бежать прочь.

Коридор пролетает мимо. Лестница. Я мчусь через гостиную и прихожую, и вырываюсь в сад, где холодный воздух обжигает кожу лица. Сердце бешено колотится в груди, пытаясь вырваться наружу, а страх сдавливает горло, не давая вздохнуть.

«Саша была права! Саша действительно была права!» — кричит мой внутренний голос, заглушая всё вокруг.

Страх парализует всё моё тело.

А в этот момент на моё плечо ложится чья-то рука и, хотя внутри меня бушует паника, крик застревает в горле, не находя выхода.

Дышать. Мне нечем дышать. И если чудовище решит меня убить, я даже буду ему благодарна за это.

— Девочка моя, — слышу я встревоженный голос матери за спиной. Она говорит на нашем родном языке, и это всегда успокаивало меня, но не в этот раз. — Ангелина.

Я набираюсь смелости обернуться. И если бы у меня было достаточно воздуха в лёгких, то я бы сразу же разрыдалась в голос. Но моё дыхание сбито. И всё, о чём я могу думать, — о полноценном, глубоком вдохе.

— Тебе снова приснился кошмар? Это всего лишь сон, дорогая, — нежно произносит она, бережно сжимая мои ледяные руки. Её тёплые пальцы — пытаются согреть меня. Но я чувствую, как холод пробирается только глубже.

Под кожу. В самую душу.

Мои лёгкие горят, грудь сжимается.

Мама видит, как я отчаянно пытаюсь снова начать ровно дышать, но всё что у меня получается — хватать воздух ртом, словно выброшенная на сушу рыба.

— Что у тебя с дыханием? Сделай вдох, пожалуйста! Лишь один глубокий вдох!

Но мои короткие, прерывистые вздохи не дают мне расслабиться, а ровно дышать я уже не могу.

Я слышу всхлип матери и вижу её тревожный взгляд. Она хочет помочь, но не знает как.

Рядом присаживается отчим.

— Я досчитаю до пяти, а на пятом ты сделаешь глубокий вдох, хорошо? — говорит он, и в его голосе нет паники, только поддержка. — Один, два, три, четыре и…

— Пять, — тихо произношу я, и наконец делаю глубокий вдох. Воздух врывается в лёгкие, и я чувствую, как страх медленно отпускает меня.

— Умница, — шепчет мне по-русски моя мама, крепко прижав к себе.— Всё хорошо, ангел мой. Всё хорошо…

С этого момента приступы остановки дыхания станут неизменными спутниками в моей жизни и будут приходить каждый раз в момент страха и тревоги. Со временем я забуду те разномастные глаза, но только до тех пор, пока не встречу их вновь…

Глава 1. АНГЕЛ

Мои руки трясутся, а сердце стучит так громко, что кажется, его слышат все вокруг. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но воздух застревает в горле.

В голове снова и снова всплывают одни и те же вопросы.

Что, если я запнусь?

Что, если ляпну глупость?

Или просто не смогу связать и пары слов от волнения?

Нервно прикусываю нижнюю губу, абсолютно позабыв о том, что мои губы ярко-красные, и что мне нужно быть крайне осторожной — ведь нет ничего капризней алой помады. Сладкий, металлический вкус заполняет мой рот, и я снова кусаю себя за губу, в то самое место, где плоть уже повреждена.

Больно. Нет ничего мучительнее, чем вонзаться в рану, которая уже кровоточит.

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти утешение в лицах собравшихся людей, но их улыбки кажутся мне далёкими и слишком неясными.

Быстро поправляю свои волосы, но они снова выбиваются из причёски, и я чувствую, как потеют ладони.

— Ты готова? — слышу я голос моего агента Зои у себя за спиной. Она быстро поправляет мне выпавшую прядь волос, и наши взгляды пересекаются.

В её серых глазах мечется беспокойство — как мотылёк, запертый в банке. Он бьётся о стекло, ищет выход, но не находит его, и я чувствую, как это же беспокойство передаётся и мне.

— А кто устроил этот вечер? — спрашиваю я, пытаясь отвлечься от страхов, которые сжали все мои внутренности в грубых тисках.

— Какой-то фанат! Он захотел остаться анонимным, — отвечает мне Зои, и я киваю, но отделаться от мысли, что это очень странно, не могу.

Моя тревога усиливается, и Зои, заметив это, берёт меня за руку.

— Давай ещё раз. Один, два, три...

Мы вместе считаем до десяти, чтобы справиться с приступом панической атаки. И когда я вновь могу дышать полной грудью, Зои подсказывает мне, что нужно пройти в центр зала и сесть в кресло рядом с большим баннером, на котором изображены главные герои из моей последней книги.

— Удачи, — шепчет мне Зои и быстро отходит в сторону.

Я не успеваю ничего ответить и сразу же теряю её образ в толпе собравшихся людей.

«Нет, не уходи», — хочу выкрикнуть я ей, но вместо этого я делаю ещё один глубокий успокоительный вдох.

Воздух свободно входит в лёгкие, но мою панику не притупляет. Но несмотря на это, я всё же делаю ещё несколько шагов вперёд.

Тоненькие шпильки моих туфелек начинают отбивать неуверенный ритм на дорогой мраморной плитке. Я не люблю ходить на каблуках, но Зои уверила меня, что моё чёрное шёлковое платье на тоненьких бретельках нужно было обязательно разбавить красными лаковыми туфлями на высоких шпильках.

И я, как всегда, просто доверилась ей!

Подхожу к тому самому месту, на которое указала мне Зои, и медленно опускаюсь в кресло. На меня устремляются десятки глаз неизвестных мне людей, и я чувствую, как мои щёки вспыхивают.

Я никогда раньше не проводила автограф-сессии. И, сказать честно, я немного иначе это представляла. Скорее как тихую встречу в небольшом книжном магазине, но кто-то решил устроить для меня помпезный приём с фуршетом и высокими башнями из бокалов с шампанским. И этот кто-то предпочёл остаться в тени.

Однако я отлично знаю, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И мне вовсе не хочется оказаться мышкой — у них слишком короткая жизнь.

«Один, два, три», — мысленно повторяю, снова стараясь успокоиться, и как только ком в горле становится мягким и менее ощутимым, я наконец решаюсь начать.

— Рада нашей встрече, — неуверенно произношу я, прервав затянувшееся молчание.

В этот момент раздаётся быстрое щёлканье, и вспышки фотоаппаратов начинают ослеплять меня. Я стараюсь сохранить спокойствие, но вот только улыбка получается неестественно широкой — завтра я буду краснеть ещё сильнее, когда увижу сотни своих неудачных фотографий на бескрайних просторах интернета.

Как говорят, пишу я хорошо, а вот общаюсь с людьми — слишком плохо. Поэтому, когда незнакомые мне люди начинают подходить ко мне и фотографироваться, единственное, что мне хочется, — это провалиться под этот дорогой мраморный пол.

— Ангелия Вереск! — восклицает одна из девушек. — Как же здорово познакомиться с вами лично!

Она протягивает мне в руки мою книгу «Пленница клана».

Два года назад, когда я начинала работу над историей Анны и Сальваторе, я была уверена, что это будет провал.

А получилось всё совсем иначе.

История про девушку, которая влюбилась в наследника мафиозного клана и познала настоящую любовь с ним, всего за пару месяцев взорвала все читательские площадки.

— Хлои, — говорит девушка своё имя, и именно в этот момент я осознаю, что не взяла с собой ручку.

Энджи, ну как можно было прийти на собственную автограф-сессию без ручки?

Суматошно кручу головой по сторонам в поисках Зои, ведь знаю, что в её сумочке можно отыскать буквально всё, но из-за яркого света софитов мне ничего не удаётся разглядеть дальше кончиков острых носов моих туфелек.

— Извините, — еле слышно шепчу я девушке, которая с довольным видом стоит напротив меня. — У вас случайно нет…

Не успеваю я закончить предложение, как перед моим лицом появляется ручка. Хотя нет! Я бы это назвала настоящим произведением искусства. Чёрная перьевая ручка с позолоченным наконечником и золотыми вензелями. А на корпусе выгравирована надпись.

Sangue. Onore. Vendetta.

Кажется, это итальянский. А может, латынь…

Её держит перед моим лицом крупная мужская рука. Я отвожу взгляд от ручки, поднимаю глаза к лицу моего спасителя и выпадаю в осадок. У него глаза разного цвета. Один небесно-голубой, второй ядовито-зелёный.

Гетерохромия — редкое явление. Настолько редкое, что я впервые в своей жизни встречаю такого человека.

И эти два глаза так завораживают меня, что всё остальное вокруг просто расплывается, а в голове начинает крутиться мысль лишь о том, что где-то я слышала, что у людей с такой особенностью, как у него, две души.

— Благодарю, — тихо шепчу я, взяв в руки ручку. Она холодная на ощупь.

Он не отвечает мне и, кажется, погружается в свои мысли, но я чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу, детально изучая его. И от этого взгляда по моей коже пробегают мурашки.

— Хлои, — отвлекает меня женский голос.

Я вздрагиваю, о взгляда от его глаз не отвожу.

— Мисс Вереск, — снова повторяет женский голос, и в этот раз он звучит более настойчиво. — Можно для Хлои?

И только в этот момент я полностью выныриваю из этого странного, почти гипнотического состояния.

— Да, да, — быстро отвечаю я и старательно вывожу свой автограф.

— Спасибо, — визжит девушка в ответ, крепко прижимая книгу к своей груди, а потом просит сделать фотографию со мной.

Улыбаюсь ей в ответ, стараясь запомнить этот момент, но в глубине души меня не покидает ощущение недосказанности.

Я незаметно оглядываюсь, ищу моего спасителя среди толпы, но он словно растворился в свете софитов, исчезнув так же быстро и незаметно, как и появился.

И я снова перечитываю надпись, выгравированную на ручке.

Sangue. Onore. Vendetta.

Я не знаю перевода, но эти слова заставляют меня поёрзать на месте — мне беспричинно становится страшно.

Моё сердце начинает биться быстрее, а по спине пробегает холодок. Я пытаюсь сосредоточиться, но у меня ничего не выходит.

— Дороти! — слышу я женский голос, но не обращаю на него никакого внимания. — Прошу вас, мисс Вереск, Дороти!

Две души в одном взгляде. Одна от Бога, другая от Дьявола. И я не знаю, какая из них заставила меня дрожать всем телом…

— Мисс Вереск!

— Что? — наконец отвлекаюсь я от своих мыслей.

— Моё имя Дороти, — повторяет девушка, и я замечаю, как её глаза сверкают от волнения. И я знаю, что мои тоже сверкают, но от растерянности.

— Ваше имя? — переспрашиваю я.

— Да. Пожалуйста, подпишите книгу.

— Книгу? — повторяю я.

— Да, мисс Вереск, вашу книгу.

О божечки! Книга!

«Сосредоточься, Энджи,» — мысленно говорю я себе, и сразу же приступаю к тому, ради чего сюда и пришла.

И несмотря на эту небольшую заминку, вечер всё-таки проходит удачно.

После небольшой конференции, полной аплодисментов и восторженных взглядов, уставшая, но по-настоящему счастливая я выхожу из зала и вижу свою помощницу, которая бежит ко мне с широкой улыбкой на лице.

— Ты была великолепна! — говорит Зои, крепко обняв меня. — Всё прошло идеально.

— Да, — соглашаюсь я, хотя внутри меня всё ещё бурлит волнение, с которым я так и не смогла до конца справиться.

— Я могу подвезти тебя, — предлагает Зои.

— Не нужно, — отвечаю я, — хочу немного прогуляться. Мне нужна тишина после этого хаоса.

Зои ещё раз напоминает мне о небольшом отпуске, который я заслужила, и, наконец, я выхожу на улицу, попрощавшись с ней.

Прохладный вечерний воздух приятно обдувает моё лицо, и я делаю глубокий вдох, пытаясь оставить позади все эмоции этого дня.

«Ты это сделала, Энджи! Ты герой!» — мысленно хвалю я себя, не в силах сдержать довольной улыбки на своём лице.

Мои шпильки начинают отбивать уверенный ритм по каменной дорожке тёмной улицы прямо до того момента, пока я не врезаюсь во что-то очень твёрдое.

Мужской силуэт возникает передо мной так неожиданно, словно он всё это время был рядом, а я просто не замечала его.

— Вы! — вырывается у меня, когда я замечаю те самые проницательные глаза, которые меня так заворожили… и напугали.

И теперь при свете фонаря я могу с лёгкостью рассмотреть его лицо. У него чёткие, мужественные черты — высокие скулы и крепкий подбородок. Тёмные волосы идеально зачёсаны назад, и лёгкая небритость на щеках. На вид ему, возможно, чуть больше тридцати.

Этот мужчина одет во всё чёрное. А тонкая ткань его рубашки так идеально подчёркивает каждую выпуклую мышцу его тела, что у меня создаётся впечатление, что она была сшита по его индивидуальным меркам.

Он высокий. Даже на шпильках я едва дотягиваю до его плеча.

Я смотрю на него снизу вверх, и я чувствую, как его присутствие заполняет всё пространство вокруг меня, оставляя мне лишь небольшой островок воздуха, которым я пытаюсь дышать.

— Прошу прощения за свою невнимательность, — я быстро извиняюсь перед ним и делаю два неуверенных шага назад.

— Ничего страшного, мисс Вереск.

— Энджи, — поправляю его, стараясь звучать непринуждённо. — Друзья зовут меня Энджи.

— Я не собираюсь быть вашим другом, Ангелина, — отвечает мне незнакомец, так расставляя ударения в словах, что живот сводит.

— Ох...

В этот момент моё сердце замирает от смущения.

— Я прочитал вашу книгу, — неожиданно говорит мне мужчина, и по его губам скользит лёгкая усмешка. А по моему телу — холодный ветерок, от которого зубы начинают слегка постукивать.

— Вам понравилось? — интересуюсь я в ответ, стараясь скрыть свою нервозность.

— Вы должны переписать историю! — легко заявляет он мне, и от его улыбки не остаётся и следа.

— Переписать?

— Да, ваша книга — это ложь и выдумка. Нельзя писать о том, чего абсолютно не знаешь.

Вот это да! Тот самый первый отрицательный отзыв! Его я точно не забуду.

Он делает уверенный шаг ко мне, а я снова два назад, чувствуя, как сердце забивается быстрее.

— Ваша книга бездарна! — с особым отвращением продолжает незнакомец. — Вы должны показать этот мир так таким, каков он есть.

— А какой он? — отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Но принимаю его слова как вызов.

— Жестокий и беспощадный. В нём нет любви, лишь страх, боль и смерть. И вы бы поняли это, если бы оказались на месте своей героини. Цветок не сможет расцвести в безжизненной каменной пустыне.

Незнакомец прищуривается и снова делает два уверенных шага ко мне. Я хочу отступить назад, но не могу — его пальцы крепко сжимают мой локоть, удерживая меня на месте. Два разноцветных глаза пронизывают всё моё тело холодом.

От него веет властью и угрозой. А ещё уверенностью и мощью.

Он опасен.

Опасен...

— Вы так уверены в том, о чём говорите, что я могу предположить… — решаюсь произнести я, но эти слова звучат слишком неуверенно.

— Её похищает один из самых опасных людей на планете, а она влюбляется в него, потому что он обращается с ней как с принцессой. Вам не кажется это смешным?

Его брутальный, низкий голос сочится презрением. И мне становится не по себе не от того, что он говорит, а то, как он это говорит.

Уверенно, холодно, так, будто он уже знает, чем закончится наша встреча.

— Что именно? Любовь из ненависти? Или…

— Всё!

Угроза, исходящая из его слов, мягко сказать, не нравится мне. Он больше не улыбается, а его уверенность сменяется чем-то более зловещим. И я понимаю, что он не шутит.

— Зачем вы пришли сюда? — спрашиваю я, чувствуя, как мои щёки начинают пылать, а на грудь снова ложится тяжёлый камень.

Он замечает это и расплывается в широкой улыбке. Сияющая уверенность в его глазах лишь усиливает мою уязвимость.

— Хотел посмотреть на того, кто написал такую чушь, — легко, но так уверенно отвечает мужчина. — Вы должны переписать книгу. Написать правдивую историю. Написать так, как было бы на самом деле.

— Должна? — ухмыляюсь я в ответ, недовольно скрестив руки на груди. — Книги не пишутся по щелчку пальцев. В основе истории всегда лежат эмоции и чувства, которые автор хочет излить на чистый лист.

— А если вам подарят эти настоящие чувства и эмоции? — его взгляд пронизывает меня до глубины души, и от этого по спине бегут мурашки.

Я сглатываю, чувствуя, как сердце замирает. И мне снова становится нечем дышать.

«Один, два, три, четыре...»

— Я подумаю над вашими словами, мистер…

— Сальваторе Монтальто, — отвечает он, и я впервые замечаю этот сладкий, южный акцент. — И над моими предложениями не думают, ангелочек, их сразу же принимают.

Его имя звучит как гром среди ночного неба. Этого не может быть! Нет! Это какая-то шутка? Это имя... Оно не может принадлежать ему!

Я отскакиваю от мужчины, как от огня. Всё, что я хочу, — это как можно быстрее убежать от него. В панике и немного неуклюже я желаю ему хорошего вечера и разворачиваюсь в противоположную сторону.

Моя квартирка расположена не в той стороне, но мне плевать на это! Лишь бы как можно скорее уйти от этого сумасшедшего.

Чёртовы шпильки! На таких не убежать от чокнутого фанатика!

Но он, как ни странно, не пытается догнать меня, и я слышу, как щёлкает колёсико его зажигалки и как он спокойно затягивается, словно наблюдает за спектаклем, в котором я — главная актриса, а он — тот самый режиссёр, который прописал для меня каждое действие. И эта его спокойствие лишь сильнее пугает меня, разгоняя мой пульс до предела.

Быстро сворачиваю на сонную улицу и заворачиваю за угол. Пытаюсь отдышаться, но вдруг чувствую, как кто-то хватает меня за плечо. Я поворачиваюсь и вижу двух мужчин, которые смотрят на меня с явной угрозой в глазах.

— Куда ты собралась? — спрашивает один из них.

Паника так сильно сковывает моё горло, что я даже прошептать ни одного слова не могу, не то что закричать. Меня силой затаскивают к чёрному фургону и засовывают внутрь машины. Дверь захлопывается, и я оказываюсь в полной темноте.

Глава 2. АНГЕЛ

Холодно, чёрт, как же холодно. Моё тело дрожит, а зубы стучат так, что от этого звука ушные перепонки болезненно вибрируют. Я обхватываю своё тело руками, пытаясь хоть как-то согреться, но это не помогает — холод проникает до костей. Моё горло пересохло до боли. Я хочу пить.

Вода… Все мои вязкие и такие липкие мысли сосредоточились на стакане ледяной воды.

Мой разум настолько окутан завесой тумана, что мне даже с трудом удаётся вспомнить своё имя. Я ничего не помню. Никаких воспоминаний. Пустота. И от осознания этого страх сжимает моё сердце в железных тисках. Я открываю глаза и понимаю, что лежу на холодном, жёстком полу. Пытаюсь пошевелиться, но каждое движение вызывает боль. Мне хватает сил лишь на то, чтобы приподнять голову и слегка приоткрыть глаза. Мир вокруг меня кажется размытым и неясным. И лишь благодаря тусклому свету, пробивающемуся сквозь маленькое отверстие под потолком, я понимаю, что нахожусь в маленькой комнате. Настолько маленькой, что я едва могу развернуться.

Пытаюсь встать, но ноги не слушаются, словно они забыли, как это — стоять.

Внезапно ощущение жажды становится просто невыносимым. Я прикусываю губу, чтобы подавить стон, и, собрав последние силы, снова пытаюсь встать. Безрезультатно.

Если бы у меня были хоть какие-то силы, я бы разрыдалась. Громко, с пронзительными всхлипами, но, увы…

За дверью проносятся тяжёлые, глухие шаги. И каждый новый приближающийся шаг отдаётся в моём сознании, как громкий удар, заставляя меня замереть и затаить своё неровное дыхание. Дверь со скрипом отворяется, и яркий свет болезненно бьёт мне в глаза. Я зажмуриваюсь, пытаясь адаптироваться к ослепляющему блеску.

Облупленные серые стены кажутся ещё более угнетающими на фоне яркого света. Вокруг нет ничего, кроме голых стен и ощущения полной изоляции.

— На выход, — командует мне подтянутый мужчина, одетый во всё чёрное. Его лицо скрыто под балаклавой.

Я медлю, не понимая, что происходит, и этому мужчине явно не нравится, что я не слушаюсь его приказа. Он грубо хватает меня за локоть и силой ставит на ноги. Мои ноги не слушаются, и я падаю на колени. Неизвестный тихо выругивается и резким движением встряхивает моё тело, заставляя встать на ноги.

— Ещё раз потеряешь равновесие — и я выпущу пулю тебе в затылок, — шипит он мне на ухо.

Я не успеваю даже переварить его слова, как он выталкивает меня в коридор.

Яркий свет режет мне глаза, вызывая болезненное жжение. Лишь когда мои зрачки наконец адаптируются, я открываю их и вижу ещё несколько мужчин, их лица также скрыты под плотными масками. На секунду мне кажется, что размножили одного и того же человека — настолько они похожи.

Незнакомцы смотрят на меня с холодным интересом, и я чувствую, как горло начинает гореть от нахлынувшего ужаса. Их холодные глаза проникают в самую душу, обнажая все мои страхи. Я чувствую себя голой под их взглядами, и это хуже любой физической боли.

Я стараюсь не паниковать, но сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

Где я?

Кто они?

Что они собираются делать?

«Один, два, три…»

Я оглядываюсь по сторонам, ища выход, но вокруг только стены и запертые двери. И я понимаю — отсюда мне точно не сбежать.

Один из мужчин делает шаг вперёд, и его пальцы крепко сжимают мой подбородок. Он грубо дёргает меня за него, заставляя поднять голову вверх.