Амалия Мо В поисках потерянной любви

— Твоя воля — это твоя сила, — сказал он как-то, глядя в глаза. — Не позволяй даже мне ею распоряжаться.

— Но вдруг боги свяжут меня с кем-то, кого я не буду любить?

— Тогда ты разорвёшь эту связь, Фьори. Обещай, что твоё сердце примет только того, кого ты сама позволишь. Не из страха или долга, а потому что сама так решишь.

В ответ на просьбу отца что-то внутри щёлкнуло. Нечто глубинное и тёмное пыталось пробраться через глухую преграду, созданную мной или кем-то другим.

Воспоминание о змеиных глазах вспыхнуло, но исчезло так же быстро, как появилось.

Я улыбнулась, сжимая руку отца крепче:

— Обещаю. Моё сердце получит только тот, кого я сама выберу.

В честь моего совершеннолетия во дворце готовился роскошный бал. Отец не поскупился, чтобы торжество запомнили надолго.

Для нас с сестрой сшили бесподобные платья, над которыми трудились лучшие портные королевства. И я с нетерпением ждала, когда предстану перед гостями в полной красе.

Накинув халат, я помчалась по коридорам, не сомневаясь, Катерина уже прихорашивается.

Когда я влетела в её покои, она уже сидела у зеркала, позволяя служанке поправлять причёску. Увидев меня, она расплылась в довольной улыбке.

— Ты выглядишь так, будто тебя уже кто-то успел поцеловать, — хихикнула Кати.

— Просто… мне приснился хороший сон, — ответила я, потянувшись.

— Ну конечно, — она закатила глаза и хитро улыбнулась. — Сегодня ты будешь в центре внимания. Все наследники и все рыцари округи приедут не только ради торжества. Смотри в оба, сестрица. Быть может, сегодня ты встретишь судьбу.

Хотелось бы и мне верить, что сегодня произойдёт что-то особенное. Быть может, в череде танцев, тостов и приветствий вспыхнет нечто большее. Вдруг кто-то увидит не титул, а меня настоящую…

Но мечты оставались мечтами. Для начала нужно было собраться, чтобы поразить всех на балу.

Катерина, как всегда, была изумительна. Платье оттеняло зелень в её глазах. Я смотрела на неё и не могла налюбоваться, какой прекрасной девушкой она выросла. Иногда я завидовала ей. В тайне, разумеется, и по-доброму.

Сестра всегда оставалась спокойно там, где я вспыхивала, как свечка, в которую подлили масла.

Служанка протянула мне наряд, и я ахнула. На примерке мне уже удавалось оценить, как следует, но сейчас… Ткань под моими пальцами мерцала, будто была сделана из лунного света и лепестков ночных цветов, растущих в лесу Вердис.

Не теряя времени, я кинулась к прислуге, которая помогла мне нарядиться.

Когда мы обе были готовы, к нам вошла мама. Она сдержанно оценила нас, но в её взгляде мелькнуло что-то трепетное. Разумеется, она не скрывала гордости, но будто боялась, что сорвётся и разрыдается от того, какими мы выросли…

К вечеру дворец засиял. Люстры отражались в мраморе, ароматы сладостей и лепестков заполняли залы. Музыка звучала уже с порога. Гостей становилось всё больше.

А я всё сидела за главным столом и ждала. Не знаю, чего именно, но думалось, что какого-то чуда. Я всё пристальнее всматривалась в лица гостей, выискивая в ком-то из них свою судьбу.

И тогда… я увидела его.

Незнакомец стоял в самом конце зала, лениво оглядывая толпу голубыми глазами. Прежде мне не приходилось видеть такой цвет, а потому я раз за разом возвращалась к нему, игнорируя кавалеров, пытающихся увлечь меня в танец.

— Катерина, кто это? — шепнула я, наклонившись к сестре.

— Где? — она проследила за моим взглядом и дёрнула плечом. — Кто же знает… Лучше спроси у отца. Сюда прибыло столько народу, что у меня перед глазами плывёт.

В очередной раз я посмотрела на него, но на этот раз наши взгляды встретились. По спине пробежали мурашки.

Я поднялась, едва успев поймать бокал, качнувшийся при резком движении. Катерина удивлённо изогнула бровь, на её губах растянулась понимающая улыбка.

Подходить к незнакомцу я не собиралась, но, проходя мимо него, внезапно остановилась.

— Мы знакомы? — не сдержавшись, спросила я.

Совершенно точно я где-то видела его, но вот где и когда — вспомнить что-то мешало.

Мужчина не спешил отвечать, впрочем, как и кланяться в знак приветствия, когда к нему обращается дама.

В голове мелькнуло, что он вряд ли дворянин, скорее чей-то оружейник. Широкие плечи, высокий рост и облачение в кожаные доспехи вполне могли подходить для кого-то, кто связан с оружейным делом. Возможно, он воин…

Я терялась в догадках, без стеснения разглядывая его.

Он был до невозможности привлекателен, и, как бы мне ни хотелось признавать, его молчание задевало, как и равнодушный взгляд.

— Это вряд ли, принцесса, — наконец ответил он и улыбнулся уголком губ.

— Почему же? Ваше лицо кажется мне знакомым, — возразила я.

Незнакомец улыбнулся шире и наклонился, так, что сердце внутри сначала замерло, а потом кинулось в галоп.

Непозволительно было вести себя так с незамужней девушкой… Он точно неотёсанный грубиян, раз не знал очевидных вещей.

Только отстраниться я не смогла, наслаждаясь ароматом, исходящим от него. Так пахла неизвестность, в которую хотелось погрузиться просто из любопытства и из желания ощутить нечто захватывающее.

— Потому что таким хорошим девочкам не место рядом с такими, как я, — низкий голос заставил мою кожу покрыться мурашками.

— Я сама решу, где моё место! — гордо подняв голову и встретив сверкающие глаза, ответила я. — Так вы не представились…

— Аксель.

— Просто Аксель?

— Когда будешь наедине с собой, в тёплых покоях, под тяжёлым одеялом, ласкать себя… так будет проще стонать моё имя, принцесса.

Такие непозволительные слова, произнесённые порочными губами будто отсекли всё вокруг. Я больше не замечала ни гостей, ни музыки. Мы словно оказались вдвоём. Только у меня бешено громыхало в груди, а он растянул усмешку на своих губах.

Я таращилась на мужчину, а щёки принялись пылать. Хотелось провалиться сквозь пол.

— Вы… вы наглец! — прошипела я, не веря, что это действительно прозвучало из моих уст.

Аксель снова ухмыльнулся, словно ничуть не стеснялся сказанного. Он наклонился ещё ближе, почти касаясь губами моего уха. От горячего воздуха, коснувшегося нежной кожи, я едва не задрожала.

— Но тебе ведь стало интересно. Иначе ты бы уже ушла.

Я молчала, потому что он был прав. Это было возмутительно. Возмутительно и опасно, ведь моя жизнь строилась на правилах, границах и долге. И всё же одного его взгляда хватало, чтобы всё, чему меня учили, вдруг переставало казаться таким важным.

— Смотри на меня сколько хочешь, — продолжил он. — Но запомни, что однажды ты увидишь меня не в зале, среди свечей и гостей, а в пламени и крови…

Он отстранился и двинулся прочь сквозь толпу. Я наблюдала, как он уходит, а сердце ещё колотилось, как пойманная птица.

Катерина подошла ко мне и тихо прошептала:

— Ты будто привидение увидела… Кто это был?

Я смотрела на уходящую спину, теряющуюся в танцующих фигурах, и на языке вертелось одно имя, от которого по-прежнему горели щёки.

— Аксель, — прошептала я. — Просто Аксель.

После случившегося я пыталась узнать у отца, кем был тот мужчина, но король Эстериона не припоминал, чтобы на праздник был приглашён кто-то с таким именем.

И если бы это была единственная странность, я бы не придала значения. Только после бала в честь моего восемнадцатилетия, сестра не могла вспомнить, чтобы я разговаривала с сереброволосым мужчиной. Она перечисляла всех спутников, с которыми мне приходилось танцевать, но вот того самого, так и не назвала.

Я же помнила его прекрасно и часто мысленно возвращалась к нему. Особенно по ночам, когда не могла уснуть в кровати.

В моих покоях было темно, лишь лунный свет скользил по полу, касаясь пологов балдахина. Я вытянула руку, чтобы дотронуться до серебряной дорожки и вздохнула.

Воспоминание о нашей встрече никак не покидало. Пришлось признаться себе, что я хочу увидеть этого грубияна ещё раз.

Его имя вертелось на языке, словно дразня и желая сорваться.

— Аксель… — прошептала я, не сдержавшись.

Внезапно что-то холодное скользнуло вдоль позвоночника. Я приподнялась на локтях, а сердце забилось от тревоги и надежды одновременно.

Казалось, этого не может быть, но у окна стоял Аксель…

И всё же мне не казалось…

— Как? — распахнув глаза, пробормотала я.

Окно в мои покои было слишком высоко. Не мог же он карабкаться по стенам?

— Разве имеет значение? — он усмехнулся.

В тусклом сиянии луны его волосы напоминали снег. Он был красив до невозможности.

— Ты… — я сжала простыню, не веря собственным глазам. — Ты пришёл.

— Я буду приходить всегда, когда нужен тебе.

Он подошёл ближе, не отрываясь от меня. Шаги были беззвучны, и я не знала, сплю ли или просто перешла черту между реальностью и чем-то иным.

— Это сон? — прошептала я. — Или… ты настоящий?

Аксель наклонился ближе:

— А разве это важно, принцесса? Если ты хочешь, чтобы это было сном — я стану им. Но если хочешь, чтобы это было правдой… тогда придётся признать, что ты впустила в свои покои нечто опасное.

— Кто ты? — едва слышно спросила я, боясь услышать ответ.

— Я тот, кого ты будешь бояться, от кого убежишь, и тот, кого предашь. Но даже здесь ты думаешь обо мне. Ты желаешь меня, даже не осознавая этого, Фьори…

— Откуда ты…

Аксель придвинулся, забираясь на кровать, заставляя меня отползти в сторону.

Ладони опустились по обе стороны от моего тела, заключая меня в кольцо жара. Ткань на плечах зашуршала, когда он наклонился, едва не касаясь губами моих губ. Его дыхание скользнуло по коже. Горячее, как порочность и грех в одном лице.

— Неужели ты всё забыла, моя кьярна?

Ответить я не успела, открыла рот от возмущения, но слова так и не сорвались. Горячие губы мужчины уже накрыли мои.

Поцелуй был нежен… на одно краткое, обманчивое мгновение. А потом он стал жадным, словно он не просто хотел прикоснуться, он хотел вернуть воспоминания. Те, что я не могла сама вернуть.

Меня охватило неведомое пламя, от которого всё естество задрожало. Сердце билось отчаянно, с болью и сладостью, с ощущением, что я теряю и снова нахожу себя.

Он продолжал целовать, но его ладонь скользнула вниз и легла на внутреннюю сторону бедра, сжимая его через тонкую ткань. Пальцы двинулись выше, находя преграду одежды, и накрыли самое сокровенное место.

Я возмутилась и собиралась оттолкнуть, но вдруг замерла. Потому что его пальцы уже ловко отодвинули кружево, скользнув под ткань туда, где было жарко и влажно без всякого огня.

Аксель водил подушечкой по чувствительному бугорку, туда-обратно. Он надавил куда-то, а я вдруг не сдержала рвущийся стон.

Отстранившись от моего рта, он поднёс влажные от меня пальцы к своим губам. Я видела, как его язык неторопливо облизал, но взгляд оставался прикован ко мне.

— Вкус правды, — выдохнул Аксель. — Ты не забыла, но не хочешь вспоминать…

Он отстранился лишь на миг, достаточно, чтобы я увидела, как горят его глаза. В них было нечто голодное и, словно полное воспоминаний, неподвластных мне.

— Кто ты на самом деле? — набравшись смелости, спросила я.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Я — тот, кто забирает всё.

Аксель посмотрел в мои глаза, будто пытаясь вытащить из них что-то забытое и стёртое болью. Затем его губы вновь скользнули к моим, на этот раз не для поцелуя, а чтобы прошептать:

— Я пришёл за тем, что ты мне должна. И если ты вспомнишь, я отпущу тебя.

Пустота разлилась вокруг, и в ней не было ничего, кроме воспоминания о его пальцах, нагло касающихся меня. Аксель смотрел на меня ещё миг… а потом исчез. Не растворился в воздухе, не шагнул в тень, а просто исчез.

А я осталась, на смятой постели, с горящими щеками, дрожащими руками… и с чем-то, что было слишком настоящим, чтобы быть сном.

Оболочка

Сомнар ничего не рассказала и вообще исчезла с корабля. Но сны, в которых Амария поведала о мире, в котором принцессе предстоит существовать, не оставляли сомнений в том, что всё происходящее — реальность.

Стоило кораблю бросить якорь, как за ней тут же приплыла лодка, на борту которой был лишь молчаливый высокий мужчина в броне. Он не проронил ни слова, игнорировал все вопросы и довольствовался только кивками или движениями руки, когда от Ивэлин требовалось сойти на берег и взобраться на запряжённую лошадь.

Дорога пролегала через лес, показавшийся непривычно странным. Стоило всадникам очутиться на кромке, как все звуки стихли, даже ветер перестал гулять сквозь стволы.

Незнакомец махнул рукой, показывая, что нужно остановиться. Принцесса сжала поводья, и жеребец послушно замер, дёргая ушами.

Взгляд принялся изучать местность, пытаясь понять причину внезапной остановки. И вскоре эта причина сама показалась.

Вердис вышла навстречу. На губах засияла улыбка, когда она шагнула ближе, желая рассмотреть незваных гостей.

Одежда богини была соткана из листьев и лепестков цветов, а зелёные волосы заплетены в две тугие косы.

Ивэлин не сразу осознала, что задержала дыхание. От Вердис не исходило угрозы, но в ней было что-то необъяснимо могущественное.

— Ты — дочь не своей земли, — тихо заговорила богиня, будто ветерок шелестел в траве. — Но всё живое склоняется не перед происхождением, а перед выбором.

— Я не понимаю…

— Всему своё время, и каждой судьбе отведена своя роль, сестра. Мой лес открыт для тебя, так же как был открыт для Амарии, — мать леса махнула рукой, и в ответ на этот жест ветер закружил хрупкие листья и травинки. — Если она выбрала тебя, то и я выбираю.

С этими словами фигура Вердис рассыпалась на сотни лепестков, подгоняемых ветром…

Вскоре они добрались до нового места.

Храм знаний казался Ивэлин самым величественным местом, в котором ей доводилось бывать. Даже дворец, в котором она выросла, терялся на фоне этого места.

Проходя по широкому залу, увешанному зеркалами и увитому насыщенной зеленью, девушка ловила себя на мысли, что это место, определённо, обитель местного божества.

Старик, представившийся Тареном, постоянно оборачивался, опасаясь, что Ивэлин завернёт куда-то не туда или вообще потеряется. Он получил чёткий приказ: встретить принцессу Рейнграда и немедля доставить её Ксантру.

Служитель храма опасался, что девица начнёт расспрашивать его, но она послушно шла следом и не задавала вопросов.

Тарен ценил в людях молчаливость, а потому сразу проникся уважением к ней. Память подбросила воспоминание о другой принцессе, которая бывала здесь не так давно.

Фьори.

Смотритель не мог припомнить столько нахальных людей за всю жизнь. И как так вышло, что именно она — законная наследница Эстериона? Если девчонку спасут из лап Смерти, то королевство ждут большие проблемы. Таким людям, как она, не стоит касаться власти…

— Пришли, — тряхнув головой с редкими седыми волосами, оповестил старик и открыл дверь перед Ивэлин. — Господин скоро появится. Прошу, не трогайте здесь ничего.

Шагнув вглубь кабинета, Ивэлин сразу уловила аромат воска и пыли. Помещение освещали лишь пара свечей на столе, но и их хватило, чтобы приглядеться.

Книги заполняли не только полки, они лежали стопками на полу, теснились в нишах и даже на подлокотниках кресел. Некоторые из них казались по-настоящему старинными, покрытыми трещинами времени и потемневшими от прикосновений страницами.

Ивэлин сделала несколько шагов вперёд, слыша, как пол скрипит под ногами. Подойдя ближе к столу, она посмотрела на необычный предмет: перо, обмотанное тонким золотым шнуром.

В голове пронеслось предостережение старика, и Ивэ отдёрнула руку, хотя всё внутри зудело от желания прикоснуться к вещице.

— Любопытство — тонкая трещина в сосуде разума, — прозвучало за спиной, заставив девушку немедля обернуться. — Если её не остановить, сосуд рано или поздно даст течь.

Ивэлин взглянула на мужчину, отмечая, что обычным человеком он точно не был. Бледная, будто мраморная кожа, глубокие чёрные глаза, в которых не отражался свет свечей, и длинные белоснежные волосы, лежащие на плечах. Такой внешности у людей не встретишь.

— Вы… Ксантр? — сдавленно произнесла принцесса, вспоминая, что видела его во снах.

Он кивнул, обошёл девушку и провёл пальцем по краю деревянного стола, растирая пыль подушечками пальцев.

— А ты — та, кто станет новой богиней.

— Уверена, что здесь какая-то путаница…

Ксантр разглядывал сероватые пылинки так, будто в них таился сакральный смысл.

— Путаница есть, ты права. Но вопрос в том, что мы будем делать, чтобы разобраться с этим?

— Разве вы не бог Знаний? Может, и дадите ответ? — Ивэлин не собиралась грубить, но равнодушие божества всколыхнуло внутри нечто доселе неизвестное.

Два чернильных пятна взглянули на принцессу иначе, и на губах Ксантра на мгновение отразилась улыбка.

Амария выбрала Фьори, но ей удалось найти достойную замену. Возможно, она не ошиблась в принцессе Рейнграда. Просто никто ещё не успел разглядеть в ней тот огонь, который пока