Алла Владимировна Артемова Роман о романе

– Володя, я должен тебе сказать еще кое-что. Через неделю или две у тебя появятся боли в области желудка. Я пришлю тебе лекарство, которое поможет тебе справиться с этой болью. Будешь принимать по одной таблетке, но только в случае появления боли. Если боли нет, лекарство принимать нельзя. Это очень сильнодействующее наркотическое средство, оно сдерживает боль до трех суток.

– Хорошо, я все понял. – Владимир Петрович поднялся с кресла и подошел к окну. – На дворе уже весна. Как же красиво распускаются листочки на деревьях! Я никогда не обращал на это внимание. Все работа, работа…

В дверь негромко постучали.

– Войдите, – сказал Владимир Петрович.

Дверь открылась, и в комнату вошла Наталья.

– Владимир Петрович, вы заняты? Здравствуйте, Кирилл Маркович. Я могу зайти позже.

– Нет, Наталья, все нормально. Проходи. Мы уже все вопросы обсудили с Кириллом Марковичем.

– Да-да… все вопросы. Я ухожу, – сказал врач и направился к двери. Поравнявшись с Натальей, он озорно улыбнулся и щелкнул пальцами. – Наталья, как же ты хороша! И будь я чуть моложе…

– Но-но… Поубавь свою прыть, старый козел, – Владимир Петрович изобразил на лице подобие улыбки.

– Пока! – Кирилл Маркович взмахнул рукой.

– Итак, Наталья, с чем пришла? Присаживайся.

– Владимир Петрович… Я, право, не знаю…

– Наталья, хватит мямлить. Говори, что нужно, – Владимир Петрович сел за рабочий стол. Его еще не покинуло шоковое состояние, которое он испытал после разговора с врачом. Он прекрасно знал, что никакими рассуждениями и уговорами его из тела не изгнать. Должно пройти время. Одновременно с этим в нем поднималась невероятная волна злости и раздражения. Наталья поняла это, как только взглянула на шефа.

«Я зря пришла», – подумала девушка, но отступать было уже поздно.

– Говори… – Владимир Петрович откинулся на спинку кресла и прикрыл рукой глаза.

– Владимир Петрович, вам что, плохо? – с тревогой спросила Наталья.

– Нет, ничего. Так ты будешь говорить или из тебя все клещами тянуть?

– Владимир Петрович, я пришла к вам за помощью.

– Интересно. Сколько я помню, ты для себя никогда ничего не просила.

– И вы правы. Я прошу помочь не мне, а женщине по имени Анна Владимировна Панина.

– Так. И в чем суть вопроса?

– У меня есть близкая подруга Люба. Мы учились с ней в университете. Вчера мы с Любой встречались. Она работает на телевидении, принимает участие в подготовке программы «Пусть говорят». Недавно к ним на телеканал пришло письмо, которое очень тронуло за душу мою подругу. Она хотела его озвучить в одной из программ «Пусть говорят». Но продюсер программы категорически воспротивился. Вот это письмо. Я хочу, чтобы вы ознакомились с его содержанием и помогли автору письма. Я знаю, это в ваших силах! – Наталья вынула из папки конверт с письмом и, подойдя к шефу, протянула его.

Владимир Петрович убрал руку с лица и, взглянув на девушку, произнес:

– Хорошо. Читай вслух.

Наталья, негромко откашлявшись, прочла первые строки письма.

– «Уважаемая редакция передачи „Пусть говорят“! Я долго думала, прежде чем решилась написать вам это письмо. Возможно, я и моя история совсем не вписываемся в ваш проект, и в связи с этим моя просьба к вам со стороны выглядит даже нахально. Простите меня, но я просто не знаю, к кому еще можно обратиться. Мне кажется, я испробовала все, чтобы осуществить задуманное мною. Чтобы вам было понятно, о чем я говорю, расскажу все по порядку…»

Наталья сделала паузу и пытливым взглядом посмотрела на шефа. Тот сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и по выражению его лица нельзя было понять, слушает ли он ее или нет. Но скорее всего, то, о чем читала Наталья, ускользало от внимания Владимира Петровича, поскольку в глазах его была пустота и отчужденность. Наталья растерялась: что же делать, читать ли дальше?

– Читай, читай, – неожиданно сказал Владимир Петрович, словно угадав мысли девушки.

– «…Меня зовут Анна Владимировна Панина, мне шестьдесят пять лет, – негромко продолжила читать Наталья. – По профессии я – инженер-строитель. В 1993 году в автомобильной катастрофе погибла моя единственная дочь Ольга. Я воспитывала ее одна. Ей было девятнадцать лет. Дочь была для меня смыслом всей моей жизни, моей любовью, гордостью и радостью. И все это я потеряла в один миг. Казалось, жизнь для меня закончилась. И тогда, чтобы не умереть от горя и не покинуть этот мир, я стала писать роман, в который вложила все свое сердце и душу. Господь Бог подарил мне такую возможность – писать – и тем самым спас меня. Теперь у меня была цель, ради которой я хотела ЖИТЬ. Днем я работала, а ночью писала. Специального литературного образования я не имею, но желание писать было у меня всегда. Сюжет своего романа я придумала, когда мне было пятнадцать лет, и лишь после ужасной трагедии в моей жизни, в сорок два года, я начала писать его. Сначала это был способ противостоять горю, которое съедало меня изнутри. Ночами напролет мое сердце обливалось кровью и коченело от горестных судеб, которыми я наделяла своих героев. Я много времени провела в Ленинской публичной библиотеке, прочитала бесчисленное множество книг о войне, мемуары высших чинов вермахта и воспоминания узников концлагерей. Мне хотелось понять сущность немецкой нации, что руководило Гитлером и его приспешниками, когда они развязали Вторую мировую войну. И это неслучайно. Действие моего романа охватывает период с марта 1945 года по декабрь 1952-го. Основная сюжетная линия романа посвящена сложным взаимоотношениям между обер-лейтенантом 3-го Рейха Генрихом фон Дитрихом и русской девушкой Ольгой Светловой, бывшей узницей концлагеря „Равенсбрюк“. Волей судьбы этим двум людям суждено было встретиться и пройти путь от взаимной ненависти до всепоглощающей любви. Сталкиваются две сильные личности, которые по силе характера и духу восприятия окружающего мира не уступают друг другу. Наряду с главными героями романа есть и второстепенные, судьбы которых напрямую или косвенно связаны с главными героями. О них я пишу на протяжении всего романа. Их судьбы интересны, трагичны, смешны и даже забавны…»

– Все, Наталья, достаточно, – прервал девушку Владимир Петрович. – Иди, ты свободна.

– Но… Владимир Петрович, я не прочла письмо до конца. Дальше еще много интересного, – с болью в голосе попыталась возразить девушка.

– Мне и так все понятно, поэтому не стоит тратить время на чтение этой ерунды.

– Владимир Петрович… Как же вы можете так говорить?

– Могу, я все могу. Лучше займись сейчас делами. Перезвони всем, с кем у меня назначена на сегодня встреча. Извинись от моего имени и перенеси все встречи на завтра. Все, свободна.

– Владимир Петрович, Владимир Петрович… – чуть не плача, воскликнула Наталья.

– Ну хорошо, хорошо. Оставь письмо на столе. Будет время – может быть, прочту.

– Спасибо… – через силу произнесла Наталья и, положив письмо на стол, вышла из комнаты.

Владимир Петрович откинулся на спинку кресла и, сжав руки в кулаки, в отчаянии произнес:

– Боже, как же это страшно! Неужели я скоро умру?! И именно сейчас, когда я так многого достиг в жизни благодаря своему уму, трудолюбию и терпению. У меня есть все: деньги, слава, власть и великая империя гигантской сталеплавильной отрасли, во главе которой я стою. И благодаря этому есть возможность наслаждаться всеми благами жизни. Но с каким трудом я пришел ко всему этому! Сколько нечеловеческих сил, нервов, упорства и здоровья я вложил в достижение своей цели! И все это превратится в прах.

Владимир Петрович закрыл глаза. И вдруг в его сознании, затуманенном горем и отчаянием, откуда-то издалека всплыли детские воспоминания, которые он старался никогда не вспоминать. Слишком много там было горя и нищеты.

Он появился на свет ранним утром 14 мая. Как потом рассказывала ему бабушка, в этот день ярко светило солнце, на деревьях распускались первые нежные листочки, и мама (его мама!) держала на руках крохотного малыша с маленькими глазками и вздернутым носиком. Она от счастья прижимала сына к груди и нежно целовала его личико. Этот маленький нежный комочек был самым драгоценным подарком в ее жизни. Ведь ради него она пожертвовала всем, даже своей жизнью. У нее было больное сердце, и врачи категорически запрещали ей рожать. Но она никого не хотела слушать. Она подарила своему малышу жизнь, а сама через год после его рождения умерла. Все, что осталось Владимиру Петровичу в память о маме, – это несколько ее детских и юношеских фотографий и имя Владимир. Именно мама назвала его этим именем. Красивое русское имя происходит от словосочетания «владеть миром». И мама очень хотела, чтобы сын оправдал значение этого имени, вырос добрым и порядочным, умным и талантливым и, самое главное, счастливым человеком. После смерти мамы к ним из Таганрога приехала жить бабушка, которая и занялась воспитанием маленького Володи, поскольку его отец на поверку оказался слабовольным. Он тяжело переживал смерть жены и постепенно пристрастился к спиртному, пытаясь таким способом заглушить свое горе. А однажды отец не вернулся после работы домой. Его тело обнаружили на следующий день в сугробе одного из соседних домов. Находясь в состоянии сильного опьянения, он просто-напросто замерз, не дойдя до дома всего нескольких десятков шагов. Володе было тогда четыре года. После смерти отца Володя с бабушкой жили очень бедно, постоянно не хватало денег. Бабушка работала в районной библиотеке, где получала мизерную зарплату, которой едва хватало на питание и скромную одежду для внука. Их материальное положение немного улучшилось после того, как заведующая библиотекой, в которой работала бабушка, взяла на себя все хлопоты по оформлению пенсии на маленького Володю, потерявшего родителей.

Бабушка Володи Пелагея Тихоновна была добрейшей души человек. Потеряв мужа после пяти лет совместной жизни (он погиб в автомобильной катастрофе), а затем и единственную дочь, она всю свою любовь и нежность перенесла на внука. Она боготворила его и готова была совершить любой поступок, защищая своего внука от всех, кто только мог его обидеть. Володя же рос умным и уравновешенным ребенком, был крайне любознателен, обладал хорошей памятью и врожденными качествами лидера. Среди сверстников своего двора Володя был первым заводилой и придумщиком всех игр и войнушек. Но мальчик есть мальчик. Нередко случалось, что Володя приходил домой с подбитым глазом или с кровоподтеками под носом. Тогда Пелагея Тихоновна брала правосудие в свои руки. Она выходила во двор и, напустив на себя грозный вид, пыталась наказать обидчика внука где словом, а где и сильными хлопками по мягкому месту. Маленький Володя быстро понял, что бабушка тем самым только вредит его дружбе с уличной детворой. И тогда он сказал ей: «Бабушка, я очень тебя прошу. Не надо меня защищать. Я уже большой и сам могу за себя постоять. Договорились?» Это были уже слова «не мальчика, но мужа», хотя и было Володе в ту пору пять лет. Пелагея Тихоновна на слова внука улыбнулась и одобрительно кивнула головой: «Договорились». В семь лет Володя пошел в школу. Но в первом классе он проучился всего месяц. На уроках ему было скучно и неинтересно. Ведь в то время как его одноклассники учили только алфавит, он уже прочитал Дюма «Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо», Купера «Зверобой» и Жюля Верна «Таинственный остров», Беляева «Человек-амфибия» и много других интересных и увлекательных книг всемирной литературы. И все это благодаря бабушке. Она приносила Володе из библиотеки сначала детские книги, которые читала ему сама, а затем, когда в пять лет он научился читать, уже более взрослые книги. Да, именно Пелагея Тихоновна привила Володе любовь к чтению книг.

Погрузившись мысленно в детские воспоминания, Владимир Петрович не заметил, как быстро пролетело время. В его сознании возникали то яркие вспышки из прошлого, а то вдруг все начинало плыть и появлялись, казалось бы, забытые навсегда образы друзей и подруг. И все это было словно на грани сна и яви, и подобного он никогда в жизни не испытывал. Возможно, его мозг таким образом пытался защитить Владимира Петровича от страшной беды, так внезапно постигшей его. В гостиной часы пробили семь часов вечера. Владимир Петрович невольно вздрогнул. Тут же раздался негромкий стук в дверь, которая моментально открылась, и показалась упитанная, как сдобная булочка, фигура горничной Маши.

– Владимир Петрович, у вас все в порядке? Вы не вышли к обеду. Может быть, вам принести что-нибудь поесть? Сегодня Татьяна Васильевна сварила очень вкусный борщ, ваш любимый, украинский. Хотите попробовать?

– Нет, борщ не хочу. Принеси лучше графин водки и что-нибудь закусить. Да, хочу черной икры. Сделай бутерброды.

– Хорошо, сейчас принесу.

Фигура горничной скрылась за дверью так же быстро, как и появилась.

Взгляд Владимира Петровича невольно остановился на конверте с письмом, который лежал перед ним на столе и который оставила ему секретарша.

– В этом письме что-то говорилось о какой-то книге, – чуть слышно произнес Владимир Петрович. – Ах, да… Вспомнил. Я ведь обещал Наталье прочитать письмо до конца. Хорошо, пусть будет так.

И он начал читать.

«…Десять лет я посвятила написанию своего романа. И вот когда он был написан, мне захотелось, чтобы о судьбах моих героев узнал широкий круг читателей. Роман состоит из трех книг. Первая книга называется „Генрих“, вторая – „И ты познаешь любовь…“ (слова из Библии), третья – „Ольга“. Общее название романа по имени главной героини – „Ольга“. Как вы понимаете, главную героиню я назвала именем своей дочери и роман посвятила ее памяти. Вот почему мне так важно, чтобы мой роман был издан!»

Прочитанный абзац письма невольно захватил внимание Владимира Петровича, и он, не останавливаясь, продолжил чтение. Он не прервался даже, когда горничная поставила перед ним графин с водкой и тарелку с закуской. Чисто механическим движением Владимир Петрович наполнил рюмку, выпил и потянулся за бутербродом. Текст письма словно оживал перед его взором.

«…Так как один из главных героев романа – немецкий офицер, мне очень хотелось издать его в Германии. Но я не знала, какое немецкое издательство может заинтересовать сюжет данного произведения настолько, чтобы оно взялось его издавать. В 2004 году я обратилась в „Немецкую волну“ с просьбой помочь мне с изданием моего романа. Мне сразу же ответили на мое письмо и прислали список немецких издательств с адресами. Их было более семидесяти штук. Я написала в двадцать пять издательств с просьбой помочь издать мой роман. Почти все издательства ответили мне. Ответ был отрицательный. Причина – роман необходимо перевести на немецкий язык. Кроме того, неизвестный в литературном мире писатель. Потом я стала обращаться в русские издательства. В период с 2004 года по 2015 год я обратилась в более чем пятнадцать издательств. В такие крупные издательства, как „АСТ“ и „ЭКСМО“ я обращалась дважды. И если немецкие издательства отвечали мне на мои письма, пусть и отказом, то наши российские этого не делали, считая выше своего достоинства.

В 2012 году я обратилась с письмом в киноконцерн „Мосфильм“ к Генеральному директору Карену Шахназарову с просьбой экранизировать мой роман. Он ответил мне, что лично экранизировать мой роман не может, так как совсем недавно снял картину о Великой Отечественной войне (“Белый тигр”). Но господин Шахназаров обещал передать мой роман в сценарный отдел „Мосфильма“, куда обращаются режиссеры, работающие с военной тематикой. Он также выразил надежду, что моя история, описанная в романе, несомненно, будет востребована. Но прошло уже восемь лет… И увы… Я понимаю, что его письмо было лишь очередной отпиской, но только в вежливой форме.

В основу романа положены вымышленные события. Однако при написании глав, посвященных концлагерю „Равенсбрюк“, я использовала воспоминания узниц, которые содержались именно в этом концлагере и воспоминания которых особенно тронули меня. Так, одна из узниц писала в своих воспоминаниях о жене одного из адъютантов Гитлера Марианне. Ее муж экспедировал концлагерь „Равенсбрюк“ и, соответственно, много от этого поимел. Но в 1944 году на него написали анонимное письмо самому Гитлеру. Тот дал распоряжение заключить адъютанта и его жену Марианну в концлагерь „Равенсбрюк“. Марианна была на особом положении в концлагере, и это давало ей возможность помогать другим заключенным. Именно своими хорошими делами она оставила о себе добрую память…»

Владимир Петрович вновь наполнил рюмку, выпил и, закусив бутербродом с икрой, продолжил чтение письма.

«…По сюжету я присвоила главной героине Ольге Светловой лагерный номер 22493. Этот номер пришел мне на ум сразу же, как будто он хранился многие годы в моем подсознании.

Все годы меня мучил вопрос, почему мне пришел на ум лагерный номер именно 22493 и кто в действительности значился под этим номером в концлагере. В 2015 году я все-таки решилась написать в Мемориальный комплекс „Равенсбрюк“ и, на мое счастье, получила ответ. Когда я его читала, то меня душили слезы.

Концлагерь „Равенсбрюк“ был освобожден русскими войсками в апреле 1945 года. В 2015 году исполнилось 70 лет со дня освобождения лагеря от фашистских извергов. К этой дате готовилась не только администрация Мемориального комплекса „Равенсбрюк“, но и жители города Фюрстенберг, на окраине которого ранее и находился концлагерь. Концлагерь считался женским, и в нем содержались женщины из многих стран мира. Осенью 1941 года в концлагерь были доставлены триста русских женщин. Это были матери и жены солдат и офицеров, которые защищали Брестскую крепость.

На день поминания ждали гостей и, в частности, тех, кто, пройдя все ужасы концлагеря, остался жив и мог почтить память погибших. Об этом мне написала заместитель директора Мемориального комплекса „Равенсбрюк“.

Подсознательно я очень хотела, чтобы под номером 22493 числилась русская девушка. Но нет… Под номером 22493 числится Терезия Печениг, 1925 года рождения, по всей видимости либо немка, либо австрийка. Далее заместитель директора, написавшая мне письмо, попросила меня прислать им электронную версию моего романа, которую они хотят поместить в Мемориальном комплексе „Равенсбрюк“ как экспонат. Я почла для себя это за честь и исполнила их просьбу. Мне было так обидно, что здесь, в России, я не могу издать свой роман. А там, в Германии, с таким трепетом, почтением и преклонением перед мужеством женщин, содержащихся в концлагере, делают все, чтобы люди не забыли об их подвиге.

Вашу передачу смотрят миллионы телезрителей. Она пользуется большой популярностью. И возможно, мой роман заинтересует какое-нибудь издательство или кинорежиссера. И роман наконец-то будет издан, и фильм по нему будет снят именно в России…»

Владимир Петрович положил прочитанное письмо на стол и вновь потянулся к графину с водкой. Выпив одну за другой две рюмки, он гневно со всей силы ударил кулаком по столу.

– Черт, черт! – воскликнул он и еще раз ударил по столу.

В эти удары Владимир Петрович вложил весь свой гнев и злость на то, что случилось с ним и с незнакомой ему женщиной Анной.